Глава 4. Магические последствия.

Ночь в эльфийском дворце опустилась как тяжёлое покрывало, сотканное из теней и звёздного света. Покои принца Элдриэля – просторная спальня с высоким балконом, выходящим на древний лес, где листва шелестела под лунным ветром, как тихий шёпот забытых тайн – были озарены мягким сиянием лунных камней, вмонтированных в стены из полированного дерева. Воздух здесь был прохладным, пропитанным ароматом сандала от курильниц, стоящих на резных подставках, и лёгким мускусом от недавних размышлений принца, смешанным с пылью древней книги. Кровать с шёлковыми простынями была нетронута, а принц сидел за столом из искривлённого дуба, освещённым мерцающим светом магического кристалла. В руках он держал украденную книгу колдуна – толстый том в переплёте из драконьей кожи, шершавой на ощупь, как чешуя змеи, с золотыми застёжками, которые тихо звякнули, когда он перевернул пожелтевшую страницу.

Лёшка, запертый в сознании принца, чувствовал всё это через ощущения молодого эльфа: лёгкую прохладу ночного воздуха на коже Элдриэля, которая была гладкой и упругой, ; лёгкое покалывание в пальцах от магии, витавшей в книге; возбуждение, как электрический ток, пробегающий по венам, от предвкушения. "Вот оно, брат! – мысленно воскликнул Лёшка, его мысли эхом отдавались в голове принца, вызывая лёгкое головокружение, как после бокала крепкого вина. – Заклинание Зависимости Жизненной Силы. Свяжет её вечную молодость с твоей... эссенцией. Спермой, короче. Она будет нуждаться в ней ежедневно, как в воздухе, иначе завянет, как осенний лист. Представь: милфа на коленях, умоляющая о глотке! Идеально для контроля. Читай давай: 'Вир'эль сура, бинд'ари семен'ус!' Направь на маму – она спит в своих покоях, где-то в ваших каменных лабиринтах. "

Элдриэль замер, его губы слегка дрогнули от внутреннего конфликта – мысли принца были как холодный озноб по спине: "Это моя мать... Это неправильно, это мерзость." Но импульсы Лёшки пересиливали, как приливная волна, разжигая любопытство и тёмное желание, смешанное с жаром в груди. Принц прошептал слова, его голос был тихим, мелодичным, как шелест листьев, но с ноткой дрожи. Энергия хлынула из него невидимой волной – он почувствовал жар в ладонях, как будто держал раскалённый уголь, лёгкое покалывание в висках, как статическое электричество перед грозой, и вибрацию в воздухе, которая разнеслась по дворцу, проникая через стены. Магия устремилась к королеве Ариэль, спящей в соседних покоях, обволакивая её, как паутина, незаметно для неё в сонном забытьи. Лёшка ликовал внутри: "Готово! Теперь она наша. Утром она почувствует – и сломается. Ха-ха, это будет эпично!"

Прошла долгая ночь.

Наутро солнечные лучи пробрались через витражи королевских покоев – огромной комнаты с потолком, украшенным фресками древних эльфийских битв, где краски мерцали живыми оттенками зелёного и золотого, как лес под блеском рассвета. Кровать с балдахином из тончайшего шёлка, ниспадающего каскадами, как водопад, была мягкой и тёплой, пропитанной ароматом лаванды от подушек и лёгким мускусом ночного сна чистокровной эльфийки. Воздух в комнате был свежим, с примесью утренней росы из открытых окон, выходящих на сады, где птицы пели мелодичные трели, а листва шелестела под лёгким бризом. Королева Ариэль проснулась медленно, её тело, всегда грациозное и полное вечной эльфийской молодости, отозвалось лёгкой усталостью – ничего необычного после долгого дня аудиенций. Она потянулась, чувствуя шелковистость простыней на коже, гладкой как атлас, и села, её золотистые волосы ниспали по плечам, как каскад солнечных лучей.

Но что-то было не так. Сначала она ощутила это в груди – её пышная, упругая грудь, всегда идеально округлая и твёрдая, как спелые плоды, вдруг показалась тяжелее, менее упругой. Ариэль опустила взгляд, и её изумрудные глаза расширились от ужаса: грудь слегка обвисла, кожа потеряла тот золотистый блеск, стала чуть тусклее, с лёгкими складками у подмышек, которых раньше не было. "Что это? – подумала она, сердце заколотилось чаще, как барабан в груди, лёгкий озноб пробежал по спине. – Это сон? Или... усталость?" Она встала, шаги по ковру из мягкого мха были неуверенными, тело отзывалось слабостью в мышцах, как будто века наложили свой отпечаток за ночь. Подойдя к зеркалу из полированного серебра, висящему на стене в раме из переплетающихся ветвей, она замерла.

Отражение предало её: вокруг полных губ, всегда идеальных и сочных, появились маленькие морщинки, как трещинки на фарфоре, у уголков глаз – "гусиные лапки", едва заметные, но реальные, а волосы, каскадом ниспадавшие, потеряли блеск, стали чуть тусклее, с намёком на седину у корней. Кожа на лице, всегда гладкая как бархат, теперь казалась сухой, с лёгкими складками на шее. "Нет... это невозможно! – мысли королевы хлынули потоком паники, как холодная вода по венам, дыхание участилось, лёгкая тошнота подкатила к горлу. – Эльфы не стареют так! Я – королева, воплощение вечной красоты! Это проклятие? Отравление? Или... Магия от меня отвернулась?" Она коснулась лица руками, пальцы дрожали, ощущая непривычную шероховатость кожи, и паника наросла – тело слабело на глазах, суставы слегка ныли, как от долгого пути, зрение слегка помутнело по краям. Ужас сжал её сердце, как тиски: "Если это продолжится... я скоро стану древней развалиной! Мои подданные... муж... сын... что они скажут? Я не могу править такой!"

Не медля ни секунды, королева Ариэль схватила колокольчик с прикроватного столика – серебряный, с рунами, издающий мелодичный звон, как эхо лесного ручья – и резко позвонила. Слуги в белых туниках вбежали мгновенно, их лица выражали почтение, но с ноткой беспокойства от раннего вызова. "Соберите совет целителей! Немедленно! – приказала она, голос был твёрдым, но с дрожью, скрытой под королевским тоном, как трещина в скале. – Всех лучших в зале целителей! Это срочно!" Слуги поклонились и бросились исполнять, их шаги эхом отдавались по коридорам, а Ариэль опустилась на стул, чувствуя, как слабость накатывает волнами, мысли кружились вихрем: "Кто это сделал? И как исправить? Я не позволю этому сломать меня... но страх... он грызёт, как червь в яблоке." Дворец ожил от суеты, принц тоже проснулся от колокольчика. Его лицо было озабоченным и бледным, а в голове принца Лёшка хихикнул: "Шоу начинается!"