ГЛАВА 13

В течение следующих шести месяцев фирма стала еще крупнее: мы заполучили почти всех клиентов Петерсена, а также нескольких новых, и всё это компании из списка Fortune 500. Мы провели собеседования и наняли часть технического и офисного персонала Петерсена. Тех, о ком знали, что они надежные и толковые работники. Теперь у нас было сорок штатных сотрудников, и мы полностью укомплектованы… Даже чересчур.

Как и обещал, я брал Марси в каждую поездку. Мы четыре раза летали в Европу и даже в Южную Америку к новому бразильскому заказчику — крупной фирме по недвижимости с офисами во всех значимых городах Бразилии. Мы влюбились в Рио. Город был таким живым… а женщины… не то чтобы я на них заглядывался, но во всех красках расписал поездку Стюарту, просто чтобы он позавидовал. Мы вернулись из этого путешествия почти две недели назад, когда Марси вбежала в кабинет:

— Джек! Тебе нужно наверх. Это Билл!

Я бросил трубку и побежал со всех ног. Дверь Билла была открыта, его секретарша стояла на коленях рядом с ним.

— Я уже вызвала 911, — сказала мне Мэри Лу.

— Держись, Билл. Они скоро будут. Ты выкарабкаешься.

Я положил его голову себе на колени, пытаясь подбодрить. Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Я знаю то, чего не знаешь ты, Джек, — прохрипел он. — Это давно назревало. Я не выкарабкаюсь. Умру еще до того, как доедем до больницы. А теперь молчи и слушай. Я оставляю фирму тебе, Джек. Ты — очевидный выбор. О Дороти не беспокойся. — Он передохнул минуту и продолжил: — У нее денег больше, чем она может сосчитать. Я знаю, ты позаботишься обо всех. Это большая ответственность, но я знаю, что ты сможешь…

Он умер у меня на руках как раз в тот момент, когда вошли парамедики. Я отступил, чтобы дать им поработать, но знал: его больше нет. Мэри Лу призналась, что у него больное сердце. У него уже был, как он выражался, «небольшой сердечный приступ» незадолго до моего прихода, но она-то понимала правду. На ее глазах застыли слезы, когда она в шоке вернулась к своему столу. Села и сорвалась. Она рыдала и рыдала. Спустя мгновение я присоединился к ней. Билл был мне как второй отец. Я любил этого человека и всё, за что он стоял. Весть пронеслась по компании как степной пожар. К тому времени, как я спустился к себе, Марси тоже плакала.

Мы похоронили Билла три дня спустя. Я чувствовал неловкость из-за компании, поэтому пошел навестить Дороти.

— Мне так жаль Билла, — повторил я, наверное, в двадцатый раз. — Я чувствую вину за то, что он отдал фирму мне.

— Это очень мило с твоей стороны, Джек, но не стоит. Это была моя идея, а не его. Мы оба знали, что он скоро уйдет. Его сердце держалось на ниточке, и весьма тонкой. Он умел скрывать это на людях, но дома со мной ужасно страдал. То, что он ушел так быстро — милосердие. Теперь о бизнесе. Джек, я в этом ничего не смыслю — абсолютно ничего. Владеть делом — большая ответственность, нужно думать о стольких сотрудниках. Я хочу, чтобы ты взял его и развивал так, как хотел Билл. Не пытайся присылать мне деньги. У меня нет проблем. А теперь иди домой к своей красавице-жене.

Она встала и обняла меня, на прощание кратко поцеловав в щеку.

Для меня началось чрезвычайно трудное время. Мало того, что от меня ждали доходов в сотни тысяч долларов, теперь мне нужно было еще и управлять всей махиной. После двух изнурительных недель я вспомнил кое-что, сказанное Биллом за несколько месяцев до этого. Он помогал мне даже после смерти. Я вызвал Мэри Лу в кабинет.

— Сколько ты зарабатываешь, Мэри Лу?

— Ты же знаешь, я исполнительный секретарь. Зарплата 38 500 долларов плюс соцпакет. А что?

— Мне нужно знать, сколько предложить человеку на твое место.

У нее отвисла челюсть.

— Ты меня увольняешь?

— Нет, я тебя повышаю. Помню, Билл как-то сказал, что ты знаешь об управлении компанией больше него самого. Я хочу, чтобы ты стала… операционным директором или вице-президентом по операциям — название должности выберешь сама. Как думаешь, 150 000 долларов в год будет достаточно?

Она сидела за столом в полном шоке. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла ответить:

— Э-э… ты же знаешь, что я не оканчивала колледж?

— И что? Колледж не делает человека умным или способным. А ты и то, и другое. Полагаю, ты согласна?

Она кивнула.

— Отлично. А теперь мне нужно твое мнение вот по какой идее…

Мы совещались почти час. Когда она ушла, я назначил общее собрание персонала на два часа дня.

— Спасибо, что пришли. У меня новости. Я решил ввести систему распределения прибыли. В прошлом году чистая прибыль фирмы составила 450 000 долларов. В этом году, учитывая расширение, я консервативно ожидаю миллион семьсот, а скорее — ближе к двум миллионам. Часть я отложу на капитализацию: нам всегда нужно новое оборудование, и может потребоваться ремонт, если продолжим расти. После этого я забираю себе тридцать процентов от остатка. Оставшиеся шестьдесят процентов вы разделите следующим образом: офисный персонал — все шестнадцать человек — получат тридцать процентов от этой суммы. Если после капитализации останется полтора миллиона, значит, вы разделите 270 000 долларов, или по 16 875 на каждого. Технический отдел продаж разделит семьдесят процентов от доли, то есть 630 000 долларов. Это выйдет по 26 250 долларов на брата. Продажники сейчас зарабатывают больше, но именно их работа приносит доход. Выплаты планирую на 10 декабря, как раз к Рождеству.

— Э-э, Джек, — перебил Стюарт, — но это только 90 процентов.

— Всё верно, Стюарт. Остальные десять процентов пойдут нашему новому операционному директору — Мэри Лу Бартлетт. Мэри Лу будет курировать все повседневные функции компании. Это освободит меня для работы «в поле», чтобы я приносил доход, как и должен. Бухгалтерия, сегодня пришлю меморандум по ее окладу. Она переезжает в кабинет Билла, и ей понадобится новый секретарь. Ну что ж, все свободны, идите зарабатывать свои деньги!

Поднялся радостный шум, люди прыгали и хлопали. Вся толпа бросилась поздравлять Мэри Лу. В фирме воцарилась невероятная энергия. У каждого в походке появилась упругость — люди поняли, что на самом деле работают на себя.

Мы с Марси переехали в наш новый дом за несколько месяцев до этого. Наняли грузчиков на субботу. Всё прошло просто и быстро, вещей у нас было немного — управились за три часа. Теперь пришло время покупать мебель. Это я оставил на Марси. Мое представление о мебели: любой вид, любое состояние и цвет, лишь бы было удобно. Это было единственным условием: не покупай ничего, на чем неудобно сидеть или лежать. Она наняла декоратора и устроила нам встречу.

— Терпеть не могу вычурность, — сказал я ей. — Так что забудьте про дикие идеи. Если увижу здесь хоть что-то помпезное — вылетите отсюда в один миг. В остальном полагаюсь на Марси. Ах да — должно быть удобно. Мы поняли друг друга?

Она кивнула. В итоге я так и не увидел в доме ничего лишнего, так что, видимо, она меня услышала.

ГЛАВА 14

Теперь мы каждый день обедали в моем кабинете за моим столом. Именно там я показал Марси свою задумку — простой чертеж. Она посмотрела на него, потом на меня, снова на чертеж и бросилась мне на шею. На следующие выходные мы пригласили маму в гости.

Мы сидели на кухне за нашим новым столом. Он был овальным, с мягкими креслами на колесиках — очень удобно, когда хочется достать газировку или пиво из холодильника. Я сел между женщинами и показал маме чертеж. Объяснил, как будет устроена её часть дома. Она будет пристроена за гаражом, со своими отдельными входами — с улицы и из гаража, — своей ванной и даже маленькой кухней, хотя мы, конечно, будем звать её обедать с нами каждый день. Коридор будет вести в хозяйственное помещение за кухней. Комната планировалась достаточно большой для пары кресел и телевизора, помимо спального гарнитура, и её можно было разделить на две поменьше, если она захочет.

— Марси показала тебе гараж, мам?

Я помог ей встать и вывел наружу. Поднял ворота, демонстрируя гараж на три машины.

— Новый Порше — мой, БМВ — Марси, значит, Хонда Сивик должна быть… твоей. Мы правда хотим, чтобы ты жила с нами, и не буду лгать: надеемся, что ты согласишься помогать с детьми, особенно когда я буду брать Марси в деловые поездки. Большинство из них всего на пару дней, а она мне очень помогает.

— Вы правда хотите, чтобы Я была здесь с вами… двое молодоженов и теща? Звучит как рецепт катастрофы.

— Не волнуйся, мам. Наша спальня на другом конце дома. Единственное изменение, которое я предвижу — мне придется перестать разгуливать в трусах.

— Джек! Ты никогда не ходишь здесь в трусах. Чаще всего на тебе вообще ничего нет!

Марси и мама разразились смехом, а я покраснел. Она была права: дома я почти всегда ходил голышом или около того.

Мама согласилась, и через две недели мы организовали переезд. Она оставила практически всю старую мебель, отдав что смогла на благотворительность. Туда же отправились старые вещи и тяжелая зимняя одежда. У нас бывает холодно, но не так, как в Сейлеме, и снег редко выпадает больше пары дюймов. Я встретился с несколькими подрядчиками и выбрал одного — не самого дешевого, но с лучшими рекомендациями. Один из наших сотрудников нанимал его для пристройки и остался в полном восторге. Работы начались как раз перед тем, как мама приехала на своей новой «Хонде».

Стройка заняла больше месяца, и строитель внес несколько дельных предложений. Посоветовал сделать под комнатой небольшое подполье, а не класть её на бетонную плиту.

— Так будет гораздо проще разобраться с сантехникой, если в будущем возникнут проблемы. Их быть не должно, но кто знает? У нас тут бывают небольшие землетрясения, и если плита треснет, ремонт труб влетит в копеечку.

Также он предложил установить пандусы из гаража и хозяйки на случай, если в будущем ей станет труднее передвигаться. Мама въехала примерно через месяц после завершения работ. Они с Марси накупили новой мебели и ковров. Купили новое белье, одеяла и полотенца. Её кухня в большой гостиной была простой, «камбузного» типа: раковина и посудомойка на «острове» с барной стойкой, но этого вполне хватало. У нее была полноценная плита с духовкой, холодильник и микроволновка. Комнаты были меньше её прежней квартиры, но уютнее, и главное — она была здесь, с нами, в безопасности и под присмотром.

Очевидная проблема заключалась в том, что все её друзья остались позади. Мы убеждали её записаться в какие-нибудь клубы или найти хобби, но она отнекивалась. В конце концов мы с Марси решили взять дело в свои руки. Моей теще было 48 лет — она родила Марси в 23. Она всё еще молодая и энергичная женщина. У нас работал сотрудник по имени Бен, он заведовал почтовым отделом. Тихий, замкнутый холостяк 50 лет. Я вызвал его к себе утром.

— Вы хотели меня видеть, мистер Андерсон? — нервно спросил он.

— Бен… сколько раз я просил называть меня Джеком? Мне нужна услуга, но не чувствуй себя обязанным соглашаться. Это личное, не по работе. Ты, наверное, слышал, что мать Марси теперь живет с нами. Она никого здесь не знает. Она отлично выглядит, ей всего 48 — представь себе Марси постарше. Я бы хотел пригласить тебя на ужин в субботу. Может, ты расскажешь ей, чем тут можно заняться одинокому человеку?

— Не знаю, мистер Андерсон… то есть Джек. Я довольно застенчив, особенно с женщинами. Буду нервничать рядом с вами и миссис Андерсон.

— Бен, всё будет в порядке. Ты же общаешься со всеми здесь без проблем. Я буду очень признателен, если ты найдешь возможность прийти.

— Э-э… хорошо… во сколько?

— Ужин в семь, но приходи-ка к шести. Без официоза… я буду в поло и слаксах… скорее всего, в кроссовках или сандалиях, если будет тепло. И спасибо тебе, Бен.

Он ушел, а я следом за ним вышел переговорить с Марси. Она подняла на меня взгляд.

— Половина дела сделана. Теперь осталась твоя мама.

— Нет, Джек… сделано десять процентов. Убедить её — это остальные девяносто… уж поверь мне.

— О, маловерия! — я усмехнулся и пошел обратно, напомнив ей про обед. Сегодня у меня выпала редкая возможность сводить её куда-нибудь днем, и собирался этим воспользоваться. Мы снова пошли в тот северо-итальянский ресторан, но чеснок с маслом я заказывать не стал. Взял куриную грудку на гриле с фокаччей и огромный салат. Марси заказала то же самое. Когда принесли тарелки, она заявила, что этого хватит на целую неделю. Мы съели сколько смогли, а остальное забрали с собой.

Мама ждала нас после работы. Я сказал ей, что пожарю бургеры на ужин. Пока я лепил котлеты, плотно их сжимая и щедро посыпая солью с перцем, я начал свою «обработку»:

— Мам, я пригласил друга на ужин в субботу.

— Да?

— Ага, он работает с нами… заведует почтой. Зовут Бен. Ему 50, холост.

— ЧТО? Ты вздумал меня сводничать?

— Нет, мам, вовсе нет. Бен здесь давно живет, у него довольно активная социальная жизнь. Мы с Марси подумали, что у него найдутся идеи для тебя. Есть только одна проблема — он ужасно застенчив с незнакомцами и особенно с женщинами. Тебе придется буквально вытягивать из него слова.

— Сейчас ты еще скажешь, что у него «прекрасная душа», а это обычно значит, что он жирный уродливый мужлан.

Марси вступила как по нотам:

— Нет, мам, он не урод. Чуть выше меня и стройный. Почти уверена, что он бегун — серьезно занимается. Если не путаю, он бежал в полумарафоне в прошлом году. Кажется, видела его имя среди лидеров… неплохо для мужчины его возраста. И выглядит он вполне прилично. Думаю, стоит дать ему шанс.

— Буду честен, мам, — продолжил я, — мне кажется, он по натуре ведомый. Поэтому и не женился. Ему нужен кто-то сильный… кто-то, кто направит его.

— И ты думаешь, это я?

— А кто сильнее женщины, которая все эти годы в одиночку боролась за жизнь своего ребенка?

Я видел, что она задумалась, поэтому замолчал и пошел на улицу разжигать гриль.

Суббота тянулась медленно. Почти весь день я разгребал накопившуюся работу, закончив около трех. Мы с Марси договорились нанять клининговую службу, так что требовалось лишь немного прибраться. Она приготовила закуски. Мы приняли душ и оделись; я поставил негромкую музыку. Даже мама прихорошилась к своему «свиданию». Неудивительно, что Бен был пунктуален: звонок в дверь прозвучал ровно в 18:00.

Я провел его в гостиную и представил:

— Мам, это Бен Рэндольф. Бен, это мама Марси, Шейла Уэйн.

Бен протянул руку — технически это была социальная оплошность (первой руку должна подавать дама), но Шейла её приняла. Я разлил напитки, и мы расслабились… ну, мы с Марси расслабились. Мама была на взводе, а Бен обливался потом. В любой непонятной ситуации — делай еще напитки. После второго Бен начал оттаивать. Он даже оказался остроумным, рассказал пару милых и смешных шуток — к счастью, вполне приличных.

Ужин прошел отлично. Я пожарил стейки и запек картошку. Мы мило беседовали, вовлекая Бена в разговор. Я видел, как теща внимательно его оценивает. После еды мы вернулись в гостиную, где я перевел тему на то, в какие клубы может вступить одинокий человек, хотя все мы знали, что это лишь предлог. Бен рассказывал про свои тренировки, про кружки прикладного искусства, в которых когда-то участвовал, и всё в таком духе. Он говорил больше пяти минут; Марси прижималась ко мне, пока он вещал.

Шейла прервала Бена:

— Бен, это очень интересно, но, как ты знаешь, мы тут сидим с двумя молодоженами. Пойдем-ка в мои апартаменты, пусть они занимаются своим делом.

Бен стал пунцовым, но встал, чтобы пойти за ней. Она увела его через хозяйку, а мы с Марси остались сидеть с открытыми ртами.

— Полагаю, нам стоит воспользоваться ситуацией, — сказала мне Марси, соскальзывая с дивана. Встала и потянула меня за собой. Мы кратко поцеловались, а потом она спросила: — Как думаешь, как всё прошло?

— Ну… заживо она его не съела… по крайней мере, пока. Насчет того «дела»…

Я подхватил её на руки и понес в противоположную сторону. Обожаю, когда мы ложимся рано.

ГЛАВА 15

Шейла привела Бена к себе. Они прошли мимо кухни с гранитными столешницами и кленовыми шкафами в зону отдыха. Всё это открытое пространство было размером девять на пять метров. Там стоял небольшой обеденный стол на четверых, а в жилой зоне — уютный диван и два глубоких мягких кресла перед камином, над которым на стене висел плоский телевизор. Шейла села на диван и жестом пригласила Бена сесть рядом.

— Ох, зря я надела эти новые туфли. Ноги просто отваливаются.

— Я с радостью разотру их вам… мем, — ответил Бен.

— Правда? О, это было бы чудесно. — Она приподняла ноги, но не пододвинула их к Бену. — Бен, думаю, тебе будет удобнее, если ты сядешь на пол. Ты не против?

— Нисколько, мем.

Он сел у её ног и снял туфли. Растер каждый пальчик и помассировал подошвы, нажимая большими пальцами, чтобы унять боль.

— Ох, Бен, как же хорошо. А ты любишь ножки, правда?

Бен покраснел. Он обожал ступни… всё в них, даже едва уловимый терпкий запах пота. Он не ответил — не знал, что сказать. Шейла взяла инициативу на себя.

— Знаешь, Бен, если у нас будут отношения, одному придется вести, а другому — следовать. Подозреваю, тебе приятнее быть ведомым. Я права?

— Д…да, мем. Я очень застенчив с женщинами. Никогда не знаю, что сказать или сделать.

— Всё в порядке, Бен. Я не против быть лидером. С тебя только обещание делать всё, что я скажу. Договорились?

— О да, мем. Спасибо, мем.

— Так вот, подозреваю, тебе хочется сделать с моими ногами что-то еще. Хочется ведь, правда? Ну же. Делай что хочешь.

Бен сглотнул и поднес ступню Шейлы к лицу. Глубоко вдохнул, наслаждаясь легким ароматом. Закрыл глаза и нежно лизнул подошву от пятки до пальцев. Шейла видела, что он в раю, пока боготворит её ногу. Он брал каждый пальчик в рот и сосал. Трудно было сказать, кто получал от этого больше удовольствия. Наконец Шейла заговорила:

— Бен, пожалуйста, встань и сними рубашку. Я хочу на тебя посмотреть.

Бен был в шоке, но раз уж обещал слушаться, то встал и медленно снял рубашку, повесив её на подлокотник кресла. Шейла поднялась и подошла к нему. Провела пальцами по его груди и плечам.

— Ты отлично выглядишь, Бен. Марсия говорит, ты бегаешь.

— Да, мем. Обычно я бегаю на работу два или три раза в неделю. Мистер Уэллс был так добр, что установил душ в мужской уборной специально для меня.

— Что ж, это заметно — ты в прекрасной форме, ни грамма лишнего жира. А теперь сними туфли и носки. Сверни носки и положи в туфли. Можешь поставить их у кресла.

Он был как в тумане, но повиновался.

— Отлично, Бен, теперь снимай брюки. Хочу увидеть тебя голым, чтобы понимать, с чем имею дело.

Бен сгорал от стыда, неверными руками расстегивая ремень и стягивая штаны. Аккуратно сложил их на спинку кресла. Следом отправились боксеры. Он стоял, прикрывая пах руками, безуспешно пытаясь спрятать эрекцию.

— Не стесняйся, Бен, — мягко сказала Шейла, — я бы обиделась, если бы у тебя не возникло эрекции. Она очень впечатляющая — я польщена. Когда у тебя в последний раз был секс?

Бен весь дрожал.

— Вы имеете в виду… с другим человеком? Я… я… э-э…

Ему было так неловко, что он не мог продолжать. Шейла сразу всё поняла и обняла его со спины, обвив руками его грудь и живот, прижавшись щекой к его спине.

— Ох, Бен, прости. Я не хотела тебя обидеть. Ты девственник, да? В этом нет ничего постыдного. У меня тоже секса не было целую вечность.

— У меня язык заплетается с женщинами, мем. Это первый раз в жизни, когда я вот так стою голый перед женщиной.

— Всё хорошо… не бойся, я о тебе позабочусь, Бен. — Шейла снова села перед ним. — Опустись передо мной на колени, Бен… пожалуйста.

Она потерлась ступней о его лицо, слегка раздвинув ноги — она знала, что он неизбежно посмотрит вверх, ей под юбку. Минуту спустя она спросила:

— Ты заглядываешь мне под юбку, Бен?

— Э-э… нет, мем.

— Почему нет? Разве тебе не хочется увидеть, что у меня там?

— Э-э… нет, мем… то есть, э-э… да, хочется, но…

— Засунь руки мне под юбку, Бен, и сними колготки… пожалуйста. — Она приподняла бедра, чтобы облегчить задачу. Нежно он стянул нейлон с её длинных ног. — А теперь сними трусики.

У Бена руки ходили ходуном, когда пальцы скользнули под резинку. Прошла минута, прежде чем он закончил. Шейла наклонилась и поцеловала его в лоб, а затем откинулась назад, раздвинула ноги и задрала юбку до бедер.

— Ну, Бен, что ты видишь?

— Вашу… вашу… вашу вагину, мем.

— Обожаю твою вежливость, Бен. Это моя киска… моя киска, Бен. Наклонись поближе, рассмотри её. Пока не трогай — я еще не разрешала. Так, теперь закрой глаза и сделай глубокий вдох. Вдохни мой аромат. Расскажи, чем пахнет.

— Это чудесно… так… мускусно… так опьяняюще! Я правильно сказал?

— Может, стоит попробовать еще раз? Как думаешь, стоит ли её попробовать на вкус?

— Ох… можно?

— Да, Бен… да, можно. Раз у тебя не было секса, полагаю, и этого ты никогда не делал.

— Нет, мем. Надеюсь, у меня получится правильно.

— Получится, Бен. Я буду направлять тебя, чтобы ты делал именно так, как я люблю.

Она заставила его начать с поцелуев своих шелковистых бедер, прежде чем перейти к половым губам, которые он вылизывал почти пятнадцать минут. Всё это время Шейла не сводила глаз с его члена. Он был тверже твердого, словно стальной, и подпрыгивал сам по себе. Бен явно был возбужден не меньше неё.

— А теперь, Бен, высуни язык и толкни его в мой тоннель. Вот так, очень хорошо. Трахай меня, Бен. Трахай этим чудесным языком. Если свернешь кончик вверх, нащупаешь там ребристый участок. Это точка G. Если её тереть, я кончу. Ох, умница, у тебя отлично получается. Ты уверен, что никогда раньше этого не делал?

Она потянулась вниз и отодвинула капюшон с клитора.

— А вот и он, Бен — мой клитор; самая «серьезная» часть моей киски. Оближи его кругом. Только самым кончиком языка. Ох… Бен… это так… Прикуси его слегка. О Боже! Ох… Бен!

Её тело сотрясали конвульсии оргазма. Она нежно гладила Бена по голове, запустив пальцы в его волосы.

— Бен, это было потрясающе. Ты великолепно работаешь языком. Поднимайся сюда и поцелуй меня.

Бен нервничал; его лицо было покрыто её соками. Оно блестело в неярком свете.

— Не переживай из-за этого, Бен. Нет ничего такого, чего бы я не видела или не чувствовала раньше, а на твоем лице это выглядит чудесно.

Она обхватила его голову руками и притянула для долгого страстного поцелуя. Протолкнула язык ему в рот. Он ответил так, как никогда прежде. Эта ночь становилась такой… ошеломляющей… невероятной, а ведь она только началась. Внезапно Шейла встала и потянула его за собой.

— Пошли, жеребчик. У меня на тебя еще планы.

Она отвела его в ванную, где позволила себя раздеть. Он действовал так неуверенно, но она была терпелива — этого и следовало ожидать. Он признался, что у него совсем нет опыта с женщинами.

— Бен, — сказала она, — я заметила, что раньше ты потел. Нервничал? Можешь не отвечать. Я тоже нервничала. Уверена, ты бы очень хотел, чтобы твой роскошный член исчез у меня во рту. Так и будет, но сначала…

Она завела его в просторную душевую. Её ванная примыкала к спальне и имела две двери — на кухню и в саму спальню. Комната была три на четыре метра, так что места хватало на всё: и на душ, где поместятся двое, и на большую гидромассажную ванну, не говоря уже о двойной раковине и отдельном туалете.

— Посмотри на мои волосы внизу, Бен. Видишь, как аккуратно они подстрижены? Я собираюсь обхватить губами твою эрекцию. Думаю, это будет как сосать рукоятку швабры, такой он твердый, но нам нужно кое-что изменить. Я подстригу твои волосы, чтобы они стали короче, и побрею яички и еще примерно на дюйм вокруг твоего достоинства. Не бойся, я буду предельно осторожна. Ты мне веришь, Бен?

— Д…да, мем. Думаю, да. Я просто нервничаю.

Она прижала его к своему нагому телу, направив его рот к своей груди — к набухшему соску.

— Соси, Бен — это поможет расслабиться. Я бы никогда не догадалась, что это твой первый раз, если бы ты не сказал. Ты можешь говорить мне обо всём, Бен, но ты всегда должен быть со мной честен. Я никогда не буду смеяться над твоими чувствами или желаниями, даже если тебе за них ужасно неловко. У всех нас есть фантазии, Бен.

Она держала его за руку, пока включала воду. В душе было несколько леек — целых шесть — на трех стенах. Когда вода стала подходящей температуры, она завела его внутрь, поставила одну его ногу на небольшую скамью у стены и выдавила на руку пену для бритья. Он застонал от удовольствия, когда она начала втирать её в его яички и вокруг измученного члена — такого жаждущего… такого твердого, что казалось, он вот-вот лопнет. Шейла опустилась перед ним на колени, вода с её волос стекала прямо в ложбинку между грудей.

Осторожно она вела бритвой от ануса к члену. Повторила это несколько раз, промывая лезвие. Через несколько минут его мешочек стал таким же гладким, как в день его рождения. Затем Шейла отодвинула его член и выбрила зону вокруг. Взяла расческу и ножницы со скамьи и аккуратно подстригла лобковые волосы до полусантиметра. Одобрительно кивнула и встала.

— Бен, сначала ты вымоешь меня. Потом я вымою тебя. Тебе придется коснуться каждой части моего тела, пока будешь мыть, а мне — каждой твоей. В этом весь смысл, так что не нервничай и не переживай. Вот мыло.

Бен начал со спины — по его мнению, это было самое безопасное место. Он был в ужасе и в восторге одновременно. Никогда еще он не чувствовал себя так — ну и ночь! Он замялся, дойдя до попы. Шейла обернулась и подбодрила его кивком. Он провел намыленными руками по её полушариям, чувствуя их упругость.

— Не забудь про ложбинку и анус. Я хочу, чтобы они были вымыты дочиста.

Сначала он повиновался неохотно, но вскоре уже вовсю работал между её ягодиц. Спустился к ногам — ну какая беда может случиться здесь? Он быстро это понял, когда она развернулась, и её киска оказалась прямо перед его лицом. Он снова отважно погрузился туда. Шейла улыбнулась, погладила его по голове и раздвинула ноги. Это было всё приглашение, которое требовалось Бену.

Бен был неглупым человеком — окончил колледж. Именно врожденная застенчивость и ведомость привели его в почтовый отдел, где он мог общаться с письмами и посылками, которые не представляли угрозы. В почтовой комнате он нашел покой. Теперь же он находил его между ног Шейлы. Он помнил всё, что она говорила ему раньше. Начал с бедер и продвигался внутрь, закончив на клиторе. Шейла задрожала и упала бы, если бы не сильные руки Бена, обхватившие её. Он прислонил Шейлу к стене, пока заканчивал с её грудью. Она была прекрасна, на его взгляд. Ему очень понравилось мыть Шейлу.

Теперь настала очередь Шейлы. Она тоже начала со спины, но не проявила никакой застенчивости, когда добралась до его крепкого зада. Провела рукой вверх-вниз по его ложбинке, несколько раз задев анус. Быстро вымыла ноги и ступни, но улыбнулась, опустившись на колени перед его мужественностью. Он стоял «колом» уже больше часа и не подавал признаков угасания. Она вымыла его от кончика до яичек, несколько раз проведя намыленными руками. Она знала, что если продолжит, он кончит, но берегла это на потом. Довела мыло до его груди. Когда закончила, притянула его для объятий и поцелуя, который длился несколько минут. Бена пошатывало, когда она отстранилась.

Шейла дала ему полотенце, когда они вышли из душа. Бен знал, что делать — нежно обернул его вокруг её плеч и вытер досуха. Когда дошел до ступней, нежно поцеловал их и облизал пальцы. Шейла притянула его для быстрого поцелуя и вытерла другим полотенцем. Бросила оба на пол, где они пролежат до завтра. Повязала на голову полотенце поменьше и повела его к кровати.

— Откинь одеяла, Бен. Они нам какое-то время не понадобятся. Укроемся позже, когда будем спать.

Бен ахнул:

— Когда… когда… мы… мы… будем спать?

— Конечно, Бен. Я хочу, чтобы ты остался на ночь. Мы можем отлично провести время. К сожалению, настоящего секса у нас не будет, во всяком случае, пока. Я не пью таблетки, и готова спорить на тысячу долларов против цента, что ты не прихватил презервативы.

Впервые улыбнувшись, Бен ответил:

— Нет, мем, я и представить не мог, что мы…

— Я тоже, Бен. Ты такой чудесный, добрый человек. Жду не дождусь возможности узнать о тебе всё. А теперь иди сюда и ложись. Вот так… прямо посередине.

Шейла залезла между его ног и раздвинула их.

— Итак, Бен, у тебя два варианта. Я могу доставить тебе разрядку рукой и вытереть полотенцем, либо я позабочусь о тебе ртом. Если я выберу второе, я разделю твое семя с тобой в поцелуе после. Ты когда-нибудь пробовал его на вкус? Помни, ты можешь говорить мне всё, что угодно, но будь честен.

— Да, мем, иногда я делаю это, когда представляю, что меня заставляет сильный мужчина или даже сильная женщина. Я не сильный, во всяком случае, эмоционально. Думаю, я бы хотел… вашим ртом… мем.

Шейла улыбнулась и погладила его напряженный живот. Она взяла его напряженный орган в руку и начала медленно и нежно поглаживать. Высунула язык и, начав у основания, повела вверх к головке. Она мучила его своими ласками, но это была самая лучшая — самая изысканная — пытка, которую он когда-либо испытывал. Ох… ему так нужно было кончить! Повторив это несколько раз, она подняла голову и, улыбаясь, опустилась ртом на его пульсирующий член. Бен охнул и вздохнул в упоении. Эта ночь принесла ему столько «первых разов». После того как он так долго был в возбуждении, было ясно, что он кончит быстро. Прошла всего минута, прежде чем он извергся в рот Шейле. Снова и снова его член взрывался, заливая её горло густым белым соком. Шейла закрыла рот и поднялась, чтобы поцеловать его, как и обещала. Бен послушно открыл рот, принимая её дар, пока её обнаженное тело опускалось на его. Поцелуй длился несколько минут, пока они передавали его семя из рта в рот. Наконец Шейла прервала поцелуй и занялась очисткой его теперь уже вялого органа. Снова поднялась и натянула на них одеяла.

— Спокойной ночи, дорогой, — прошептала она, прижимаясь к нему в поисках сна. Бен лежал неподвижно, пока она обнимала его. Он был измотан, но сон не шел — слишком велико было возбуждение. Наконец, спустя несколько часов, он тоже уснул.

ГЛАВА 16

Мы с Марси занимались любовью — сладко, медленно и терпеливо — больше часа, не подозревая, что двое других любовников спят меньше чем в тридцати метрах от нас. Само соитие было почти вторичным по сравнению с прикосновениями и ласками кожа к коже, которые ему предшествовали. Мы обожали любить друг друга именно так — медленно и нежно, изучая тела друг друга. Марси для меня была воплощением совершенства. Кожа мягкая и гладкая, тело такое манящее и сексуальное… и зовущее. Она обожала забираться на меня всем телом, сжимая мои мышцы и потирая мой член между нашими телами. Естественно, это действовало на меня магически — я просто сходил с ума от вожделения.

Прошлая ночь не была исключением. Я перевернул её и устроился между ног — именно так, как она планировала и надеялась. Она широко улыбнулась, когда я вошел, мой твердый член глубоко погрузился в её нутро. Марси обвила меня своими длинными стройными ногами и начала отвечать на толчки. Её руки обхватили мою шею, она целовала меня глубоко и сильно, её язык скользил между моих зубов, встречаясь с моим в поединке страсти… и любви. Мы сталкивались снова и снова, наши тела сплелись в клубок из рук, ног и волос, двигаясь в едином ритме. Внезапно я замер на секунду, после чего выгнул спину и наполнил её сладкую киску горячим белым семенем. Марси толкнула еще три раза, прежде чем и она увидела фейерверки невероятного оргазма. Мы повалились рядом, изнуренные и покрытые потом. Пролежали так почти тридцать минут, пока я не почувствовал холод и не натянул одеяло. Мы уснули почти мгновенно, всё еще сжимая друг друга в объятиях.

Я встаю рано. Эту привычку я приобрел в детстве благодаря отцу, которому каждый день приходилось долго добираться до работы. Пока Марси спала, я сходил в туалет, надел халат и тапочки и вышел за воскресной газетой. Тут-то я и заметил машину Бена, всё еще стоящую на подъездной дорожке. Либо так, либо он встал ужасно рано и вернулся сюда, пока мама еще спала. Марси говорила мне, что та любит поспать подольше теперь, когда официально вышла на пенсию. Я чуть не рассмеялся при мысли о них двоих вместе, но тут же понял: это ведь именно то, на что мы с Марси надеялись. Я прошмыгнул обратно в дом и поставил кофе.

Я сидел, читал и наслаждался чашкой, когда вышла Марси, всё еще полусонная и одетая в то же, что и вчера — ни во что.

— Тебе бы накинуть что-нибудь, — сказал я ей.

— Зачем? Мать видела меня голой тысячи раз.

— Ага, но Бен-то не видел.

— Ты шутишь! Бен всё еще здесь… там, с моей матерью?

— Либо так, либо он съездил домой и вернулся очень рано утром. Хотел бы я сейчас быть мухой на стене в той комнате.

— О боже, не верю. Застенчивый тихоня Бен соблазняет мою мать.

— Я могу лишь предполагать, но ставлю на то, что всё было наоборот: Бен — олень, а мама — водитель грузовика.

Мы смеялись и болтали, пока я не решил приготовить завтрак. Я уже почти закончил, когда вошла теща с сияющей улыбкой на лице.

— Я сегодня с вами обедать не буду. Занята весь день и, вероятно, вечер тоже.

Мы с Марси просто сидели молча, ожидая продолжения. Наконец я подал голос:

— Уверена, что не хочешь завтрака? Я почти закончил. Мне не трудно.

— Ох, ты думаешь, что ты такой умный. Я знаю, что ты выходил за газетами и наверняка видел машину Бена, так что хватит ходить вокруг да около. Да, он остался на ночь… в моей постели. И да… он прямо сейчас готовит мне завтрак. И да… он чудесный, добрый человек, но ты был прав — он невероятно ведомый. Он называл меня «мем» всю ночь. Пришлось уговаривать его называть меня Шейлой этим утром. Кажется, это было в три часа или, может, когда мы снова проснулись в пять. Я мало что помню, кроме того, что всё было просто чудесно.

— Мам, — спросила Марси, — вы ведь не… ну, не трахались?

— Нет — презервативов не было, но я почти уверена, что мы решим эту проблему к сегодняшнему обеду. После завтрака он съездит домой побегать — я хочу, чтобы он продолжал занятия, это полезно и ему нравится. Потом вернется, и я вытрахаю ему все мозги. Мне нужно будет зайти к твоему врачу за противозачаточными, Марси. У него такой чудесный толстый…

— МАМА! — Марси начала краснеть, а я просто расхохотался.

— У меня только одна просьба, мам. Пожалуйста, не обижай его — ни физически, ни особенно эмоционально. Мы оба любим Бена. Поэтому мы его и выбрали для тебя.

— Ну, это не в моем характере, но… спасибо вам обоим. Как я уже сказала, он замечательный, добрый и заботливый человек. Он мне правда нравится, и мне лучше вернуться, пока он не решил сбежать.

Она повернулась к хозяйке и ушла.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Раз уж она занята, почему бы нам не сходить куда-нибудь поужинать, а?

Марси кивнула в знак согласия, а я встал доделывать завтрак. Позвоню заказать столик сразу после одиннадцати, когда ресторан откроется.

В это время Бен как раз заканчивал готовить им завтрак. Он переложил яичницу-болтунью в миску и принес Шейле за стол. Она потянулась к нему и прильнула к его губам для любящего поцелуя. Бен был как в тумане, когда она отстранилась.

— Спасибо большое, что приготовил завтрак, Бен. По утрам я ни на что не годна. Думаю, ты мне это должен после всех тех ужасных вещей, что вытворял со мной ночью.

В другое время Бен мог бы вздрогнуть, но он знал, что она его дразнит. Оба раза, когда она просыпалась, это она брала его штурмом, а не наоборот. Шейла протянула руку через стол и погладила его по лицу.

— Не забудь: когда уедешь — домой за одеждой и вещами, потом сразу в супермаркет за…

— Знаю, как я мог забыть… за презервативами. Я их никогда не покупал и даже не знаю, какие брать.

— Ладно, забудь про всё, где написано «для её удовольствия». Этого удовольствия я и так от тебя получу сполна. Бери самые тонкие… самые чувствительные — не меньше дюжины. Хочу, чтобы ты чувствовал как можно больше, пока я не сяду на таблетки. Вот тогда мы по-настоящему повеселимся. И захвати что-нибудь на ужин… может, жареную курицу или что-то в этом роде. Готовить никому из нас не захочется — уж поверь мне.

— Верю… Шейла. Я доверяю тебе полностью.

Шейла наклонилась через стол и поцеловала его. Это был лучший поцелуй в жизни Бена, особенно когда Шейла пальцем ноги потерла его эрекцию.

— Хм-м-м, — прошептала она, — нам определенно нужно что-то с этим сделать, прежде чем ты уедешь. Уверена, я что-нибудь придумаю.

Она снова поцеловала его, прежде чем они продолжили завтрак. Бен передал ей хрустящий бекон, поджаренный именно так, как она любила. Она также восхитилась домашними булочками, которые он испек для неё с нуля. Остаток трапезы прошел в тишине, пока смазка Бена капала ей на пальцы ног. Шейла собрала посуду и сбросила её в раковину, прежде чем увести Бена обратно в спальню.

Кровать представляла собой полный беспорядок — свидетельство их частых занятий любовью в течение ночи. Шейла действовала почти грубо, усаживая его на матрас. Опустилась на колени между его ног и взяла его в рот в третий раз менее чем за двенадцать часов. Её поражала выносливость Бена. Если она сейчас доведет его до финиша, это будет четвертый раз, когда он кончит со вчерашнего вечера. Сюда входил и тот раз, когда она коротким движением руки заставила его член сдаться, не осознавая, что он будет готов к новому раунду всего через несколько часов. Шейла нежно слизала предсемя с кончика. Посмотрев вверх, она немного отстранилась:

— В один из этих дней нам стоит попробовать «69», не думаешь?

— Ты лидер, Шейла.

На лице Бена была самая широкая улыбка, которую он только мог припомнить. И подумать только, он ведь почти отказал Джеку в услуге! На такие услуги он был согласен в любое время. До этого момента за все пятьдесят лет его сексуальная жизнь состояла лишь из мастурбации и фантазий. Теперь же он откинулся на кровати, пока Шейла брала его толстую эрекцию в рот. Она лизала и сосала одновременно, дразня его «шлем» и ладонью сжимая его голый безволосый мешочек. Другой рукой она потирала его анус, вызывая глубокий стон. Немного отстранилась.

— Я вставлю туда палец, Бен. Думаю, тебе понравится.

Она поднесла палец к губам, смочила слюной и вернула его к его заду. Медленно, но уверенно протолкнула его внутрь, возвращаясь к своему занятию.

Она нащупала простату и начала массировать её, продолжая делать минет. От сочетания отсоса, массажа яичек и стимуляции простаты он кончил очень быстро. И о боже, КАК он кончил. Из него буквально лило фонтаном. Семя извергалось в таком количестве, что Шейла не могла удержать всё во рту. Часть она проглотила, часть стекла по щекам на грудь. Для неё этот опыт был таким же ошеломляющим, как и для него. Она подождала, пока переведет дыхание, а затем поднялась для поцелуя. Горячее семя перемешивалось между их ртами, пока языки танцевали от желания. Наконец она затихла, лежа у него на груди. Он, в необычном для него агрессивном порыве, потянулся погладить её голову и провел руками по ягодицам. Шейла на мгновение подняла взгляд и улыбнулась:

— Кажется, для тебя еще есть надежда, мой дорогой ведомый любовник.

Вместе они уснули.

Они проснулись через час, приняли душ и оделись. Бен и Шейла обменялись коротким поцелуем, и он уехал домой. Шейла зашла повидать дочь. Джек над чем-то работал за компьютером. Будет сюрприз, сказала она ей. Шейла и Марси присели в гостиной.

— Помнишь, когда ты была младше, я иногда ходила на свидания?

— Кажется, да, но я никогда не видела у тебя кого-то постоянного, правда?

— Нет… потому что я, скажем так, доминирующая. Мужчины бежали без оглядки, когда это выяснялось. Вот почему я в таком восторге от Бена. Он не просто позволяет мне вести, он этого хочет. Конечно, это не какая-то нелепая выдумка про госпожу и раба. Я не жестока и не собираюсь ему отказывать — как раз наоборот. Планирую дать ему столько прекрасного секса, сколько он сможет выдержать. Он правда находка. Любая женщина гордилась бы таким мужчиной.

— Я рада за тебя, мам. Надеюсь, у вас всё сложится. Ты же знаешь, мы с Джеком любим тебя и любим Бена. Мы согласны с твоей оценкой — он замечательный человек. Будь в нем хоть капля агрессивности, его бы с руками оторвали еще много лет назад.

— Ну, должна тебе сказать — кое-какая агрессия в нем есть. Он позволил себе вольности с моим телом, как только освоился. Мне очень понравилось. Ладно, мне пора — кровать в полном беспорядке. Нужно перестелить белье. Думаю, мне стоит прикупить еще комплектов пять.

— Прямо как я заговорила. У нас сегодня утром тоже всё было вверх дном, но, полагаю, этого стоило ожидать.

Марси поцеловала и обняла мать, а та пошла искать Джека.

У меня были отчеты от Мэри Лу — включая отчет о прибылях и убытках. Дела шли лучше, чем я предполагал — гораздо лучше. Я смогу запустить вторую фазу своего долгосрочного плана. Набросал черновик того, что хочу сделать, а затем надиктовал меморандумы на диктофон, чтобы Марси напечатала их утром, когда вернемся в офис. Если у меня будет больше таких выходных, я начну проводить их прямо на работе.

Марси нашла меня как раз в тот момент, когда я заканчивал.

— Напомни мне завтра вызвать Стюарта с утра, ладно?

— Конечно, но предлагаю написать записку, чтобы никто не забыл. — Она взяла папку и прикрепила стикер. Собиралась отнести её в машину, но остановилась у двери: — Кстати, о напоминаниях: матч «Редскинз» в час дня.

Я пожарил сосиски на обед, и мы уселись смотреть игру. Марси закинула мои ноги на диван и уложила меня так, чтобы голова покоилась на подлокотнике. Затем забралась на меня сверху, положив голову мне на грудь. Я гладил её по спине, она терлась лобком о мой член.

— Уверена, ты помнишь, что я большая фанатка. Игра закончится около 16:30. У нас останется больше часа до того, как пойдем ужинать.

— Ладно… я понял. Любовь прошла, завяли помидоры. Футбол важнее меня.

— Вставай. — Она выглядела растерянной. — Просто встань на минуту, ладно?

Марси слезла с меня. Как только она встала, я расстегнул ремень и спустил штаны, вывалив свой большой твердый член.

— Всё, можешь ложиться обратно.

— О, прелесть, — воскликнула она, сбрасывая капри.

Снова забралась на меня и осторожно насадилась. Я надеялся посмотреть игру, но Марси была лучше и куда важнее. Я притворился недовольным — лежал неподвижно и не реагировал. Она начала творить безумства на моем члене — вверх-вниз, взад-вперед, кругами… делала всё, чтобы меня завести. Конечно, моей выдержки хватило секунд на тридцать, не больше. Я обхватил её руками и притянул к себе.

— О боже, ты невероятная. Как мне так повезло заполучить тебя?

— Тебе сначала должно было не повезти, — ответила она за долю секунды до того, как прижаться своими сладкими губами к моим.

Она была права — я был одним из самых невезучих; теперь же я, вероятно, был самым везучим человеком на свете. Я начал двигаться вместе с ней; когда я ускорялся, она замедлялась. Я не понимал, в чем дело. Собирался было спросить, но она всё объяснила раньше, чем я успел вымолвить хоть слово:

— Хочу, чтобы это длилось долго, Джек — хотя бы до перерыва.

Ох боже, я не думал, что продержусь и малую часть этого времени. Киска Марси была такой тесной, такой горячей и ТАКОЙ ТЕСНОЙ. О черт, я снова начал нести бред. Марси всегда так на меня действовала. Я едва следил за игрой. Да я вообще забыл, что телевизор включен. Она всегда так на меня действовала. Я нащупал пульт и выключил ТВ.

— Не думаю, что продержусь так долго. Ты же знаешь, как ты на меня влияешь.

— Ой, замолчи и трахай меня. А потом я дам тебе досмотреть игру. Ты на меня тоже так влияешь.

Она возобновила свои неистовые движения, изгибая мой бедный член в положениях, для которых он никогда не предназначался. Я не мог за ней угнаться, как ни старался. По её глазам я видел, что она уже близко. У неё всегда подрагивают веки, когда она кончает. Я входил в неё мощно, она выгнула спину, закричала и упала мне на грудь.

Я толкнул еще несколько раз и извергся ей в лоно. Теперь я был выжат так же сильно, как и она.

— Мне нужно вздремнуть. А тебе? — спросил я.

Марси кивнула и опустила голову мне на грудь. Через несколько секунд она уснула. Я присоединился к ней чуть позже, пока мое семя медленно вытекало из неё на мой живот.

ГЛАВА 17

Бен поехал прямиком в супермаркет. Зашел в аптечный отдел и побрел вдоль рядов в поисках секции планирования семьи. Потребовалось время, но в конце концов он нашел её, запрятанную в самом дальнем углу. Он помнил, что говорила Шейла — самые тонкие и чувствительные. Опыта у него не было, так что выбирать приходилось наугад. Он уже готов был взять пачку, когда подошел какой-то парень, совсем еще малец.

— Слышь, ты в презервативах рубишь? У меня тут подруга появилась и… ну, сам понимаешь.

— Еще бы, приятель. Всегда ими пользуюсь. Ощущения почти как без них, к тому же «Дюрекс» куда дешевле «Трояна».

Бену было неловко, но он оценил совет. Поблагодарил парня и снял с полки дюжину. Уже собрался уходить, но развернулся и взял еще одну.

— Красава, мужик. Правильный подход. Вытрахай эту сучку до полусмерти.

Бен молча кивнул и пошел на кассу.

Бен нервничал, но, к счастью, смог пройти сразу к кассе самообслуживания. Быстро отсканировал первую упаковку, бросил в пакет, молясь, чтобы никто не увидел его или его покупки. Вторая последовала следом. Расплатился дебетовой картой и дождался чека. Испытал огромное облегчение от того, что это испытание закончилось. Быстро доехал до своей квартиры. Она была крошечной — студия, похожая на старую квартиру Марси, — но его устраивала. Он всегда жил один, и потребности у него были скромные. Гостей он никогда не принимал. Застенчивость превратила его в отшельника. Он боялся большинства людей. Только мистер Уэллс понял его и нанял на работу, которая была значительно ниже его способностей, но именно такой, какую он хотел и в которой нуждался — минимум прямых контактов с людьми, которые его пугали. За годы в компании он познакомился с несколькими секретаршами и они ему нравились, но он всё равно был слишком застенчив и ведом, чтобы начать с ними общаться. Теперь же он чувствовал себя самым везучим человеком на земле. Быстро переоделся и сделал растяжку, как всегда перед бегом.

Шейла сказала ему пробежать не меньше десяти миль (16 км), так он и собирался сделать. Начал с легкого бега, но вскоре разогнался до темпа шесть минут на милю (3:45 на км). В этом темпе он чувствовал себя комфортно; так он бежал на прошлогоднем полумарафоне, финишировав меньше чем за семьдесят минут — лучший результат в своей возрастной группе. Он надеялся, что Шейла придет посмотреть на него в этом году. Бен всегда считал, что бег проясняет мысли, но не сегодня. Он не мог выкинуть события прошлой ночи из головы. Он никогда не чувствовал ничего столь же гладкого и мягкого, как бедра Шейлы. Запах и вкус её киски — это то, чего он никогда не забудет. Даже сейчас, спустя часы, он чувствовал её вкус и аромат.

Он всегда думал, что ласкать ртом половые органы — это отвратительно, но, очевидно, ошибался. С Шейлой это казалось таким естественным, даже когда она скормила ему его собственное семя. Теперь, когда он вернется, он сможет по-настоящему заняться с ней сексом. Он был так поглощен мыслями о Шейле, что едва не врезался в припаркованную машину. Посмеявшись над своей глупостью, он сменил курс, выбежав на велодорожку через лес. Иногда мимо проезжал велосипед, но этот путь почти всегда пустовал; он проходил через то, что когда-то было раскидистой фермой, а теперь стало крупным жилым комплексом. Обустройство парка — «зеленого пояса» — было условием, которое округ поставил застройщику. Он обожал бегать здесь, среди природы. Это напоминало ему школьные и студенческие годы, когда он занимался кроссом.

Бен был выдающимся студентом. Он никогда не ходил на свидания и почти не общался со сверстниками, так что тратил время на два занятия — учебу и бег. Бегал он, чтобы проветрить голову, и после пробежки его мозг был готов к академическим нагрузкам. Этой формуле он следовал все годы учебы. Его жизнь стала предсказуемой, здравой, безопасной и скучной. Он каким-то образом чувствовал, что те дни остались в прошлом. Шейла знала, что он ведомый, и приняла его. Он знал, что может сказать ей что угодно, но обязан быть честен. Знал, что ему будет неловко, но почему-то это больше не имело значения. Внезапно он осознал, где находится, и по опыту понял, что пробежал уже больше шести миль. Повернул к дому.

Следуя указаниям Шейлы до буквы, он собрал небольшую сумку, положив одежду на завтра на работу и туалетные принадлежности. Раздумывал, стоит ли брать повседневную одежду, но решил, что не стоит; скорее всего, он будет голым всё время, пока он с Шейлой, как и почти всю прошлую ночь. Поспешил на выход, не забыв запереть дверь, заехал в KFC за курицей и гарнирами. Позвонил ей, когда был в десяти минутах пути, и вернулся к Шейле сразу после часа дня. Она встретила его на пороге в одном лишь коротком полупрозрачном черном халатике, под которым виднелось какое-то сексуальное черное белье.

— Пока ты бегал, я сходила за покупками. Тебе нравится, Бен?

— Это… это… ты великолепна… прекрасна. Ты была бы прекрасна и в мешке из-под картошки.

— Ну, не совсем, во всяком случае, уже нет, но всё равно приятно это слышать, Бен.

— Я думаю, ты красавица, Шейла. Думаю, ты всегда будешь красавицей… даже в восемьдесят.

Шейла погладила его по лицу и притянула к себе. Заметила пакеты.

— Давай положим это в холодильник, Бен. Поедим позже… после. — Она озорно подмигнула. Бен покраснел. — А что в другом пакете, Бен? — Она, конечно, знала, но хотела подразнить его. Забрав сумку, она заглянула внутрь. — О боже, Бен, это значит, ты планируешь меня трахнуть?

Бен стал пунцовым; он не знал, что ответить, поэтому Шейла продолжила:

— Очень на это надеюсь, Бен. Жду не дождусь твоего большого толстого члена внутри. Пошли в душ.

Она потянулась поцеловать его и повела через гостиную.

Шейла раздела его и сама скинула свой крошечный наряд. Вместе они зашли в душ. Она настроила воду и начала его мыть. Бен нервничал — этого следовало ожидать, — но при этом был на удивление игрив. Он сжимал ягодицы Шейлы и играл с её грудью, массируя и целуя соски, пока она мыла его с головы до ног. Она отомстила ему, засунув намыленный палец в его анус. Толкнула несколько раз; они смотрели друг другу в глаза почти минуту, прежде чем она прильнула к нему для долгого влажного поцелуя под струями горячей воды. В конце концов вода проиграла — поцелуй был жарче любого душа, который им когда-либо доводилось принимать.

Бен прервал поцелуй:

— Я лю… — Шейла остановила его прежде, чем он закончил. — Не надо… не сейчас… Я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую то же самое, но пока слишком рано.

— Для меня не рано, Шейла. Я ждал тебя всю свою жизнь. Знаю, это может быть просто из-за секса, но не думаю. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, за исключением, может быть, мистера Уэллса, но он не в счет. Сколько женщин примут меня таким, какой я есть? Почти ни одной… кроме тебя. Ты приняла, и я всегда буду любить тебя за это.

— Хватит болтать — пошли трахаться!

Шейла вывела его из душа и вытерла. Позволила ему вытереть себя, после чего схватила его за член и повела в комнату. Рухнула на кровать, потянув Бена за собой. Они катались, прижимаясь друг к другу, целуясь и лаская друг друга. Бен заметил, какая у неё мягкая кожа. Он никогда раньше и секунды не думал о женской коже. Теперь ему казалось, что он мог бы провести так весь день, просто притираясь к любимой. Несмотря на его восторг, у Шейлы было на уме кое-что другое.

— Не хочется просить тебя вставать, но тебе нужно достать презервативы.

Бен вскочил и выбежал из комнаты, вернувшись через секунду с пакетом из супермаркета. Стал возиться с коробкой — сначала с целлофаном, потом с пломбой. Шейла терпеливо забрала её у него. Ногтем вскрыла упаковку. Достала ленту презервативов. Протянула ему один, а остальные положила на тумбочку. Коробку бросила на пол.

Шейла легла на спину и широко раздвинула ноги, высоко подняв колени. Поманила Бена пальцем, приказывая устроиться между них. Несмотря на предвкушение, Бен обнаружил, что он в ужасе — в ужасе перед возможной неудачей. Шейла заглянула ему в глаза и увидела его затруднение.

— Иди сюда, ко мне, Бен. Ложись на меня. Вот так. А теперь соси грудь. Помнишь, как это помогло тебе успокоиться вчера? Теперь слушай внимательно. Когда мы сделаем это в первый раз, я ожидаю, что ты кончишь почти сразу. Почти все мужчины так делают в первый раз. В твоем случае это тем более вероятно, раз ты так долго ждал. Это не провал, Бен, это лишь первый шаг. К тому времени, как ты пойдешь завтра на работу, ты будешь трахаться как профи. Хочешь, я научу тебя, как вчера научила оральному сексу?

Бен посмотрел на неё, не отрываясь от соска, и кивнул, после чего продолжил сосать. Шейла была права; теперь он чувствовал себя гораздо лучше, а когда она погладила его по голове и запустила пальцы в его волосы «с солью и перцем», стало еще лучше.

— Думаю, теперь я готов. Спасибо за понимание. Кажется, ты читаешь мои мысли.

— Я читаю твои мысли, Бен, и со временем ты научишься читать мои. Вообще-то, думаю, ты и сейчас их читаешь. Чего я хочу?

Бен сглотнул. В последнее время он делал это часто.

— Э-э… мой член в твою ваг… то есть, в твою киску?

— Вот видишь, Бен, я же говорила. А теперь натяни презерватив и входи в меня.

Бен встал на колени и разорвал упаковку. Покрутил в руках, ища нужную сторону, и приложил к головке. Одной рукой раскатал латекс по стволу. Шейла одобрительно кивнула, когда он подался вперед.

— Потри головкой мою щелку, чтобы убедиться, что я влажная. Хорошо, идеально. Готов? Входи медленно. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, прежде чем ты начнешь двигаться. О боже, это так хорошо, Бен. Ты растягиваешь мою киску… еще немного. Отлично, Бен, ты вошел полностью. Как ощущения?

Если Шейла ждала ответа, её ждало разочарование. У Бена глаза закатились, и началось учащенное дыхание. Она хихикнула про себя, притягивая его к себе, направляя его рот к соску. Инстинктивно его губы обхватили его, нашли и принялись за привычное дело. Через пару минут дыхание замедлилось, и он снова успокоился.

— Всё хорошо, Бен. Можем тренироваться хоть весь день, если надо. Не бойся. Я обещала, что не буду смеяться, и не буду. Скажешь, когда будешь готов, ладно?

Бен подождал пару минут:

— Ладно, думаю, теперь я в норме.

— Хорошо, а то я уж подумала, что ты приклеился к моей сиське.

— Так и есть… я обожаю твою грудь. Она идеальная, — сказал он, снова опускаясь между её ног. На его лице было выражение решимости — то, что он называл «лицом бегуна». Он снова потер свой большой твердый член о её влажную щелку. Толкнул и с изумлением наблюдал, как член исчезает в ней. Он удивлялся, как это всё помещается в её изящном теле. Бен смотрел порно, так что знал, что делать; просто никогда не думал, что действительно сделает это. Он оттянулся назад и медленно вошел обратно. Обретая уверенность, продолжил, но как только прибавил темп, тут же извергся в презерватив. Ему стало неловко, несмотря на прошлые слова Шейлы.

— Очень неплохо для первого раза, Бен. Помню пару парней из молодости, которые кончали в ту секунду, когда только касались меня. Вот ЭТО было неловко! К сожалению, у них не было второго шанса, какой будет у тебя. Выходи и придерживай презерватив. Можешь выкинуть его в ванной и протереть член салфеткой. А потом возвращайся ко мне.

— Да, мем… то есть… Шейла.

Он вернулся через пару минут и обнаружил, что Шейла включила телевизор, где шел футбол. Она притянула его к себе и положила голову ему на грудь.

— Ты любишь футбол, Шейла?

— Ага, только не говори Джеку… я болею за «Джайентс» — с тех пор, как они разгромили «Патриотов» в Суперкубке. Терпеть не могу «Патриотов» — в основном из-за некоторых бывших подруг. Только и слышала от них: «Патриоты то, Патриоты сё». Была рада видеть, как им пришлось заткнуться.

Они пролежали так пару часов, пока Шейла не обнаружила, что играет с соском Бена. Она не удивилась реакции его члена. Она уже знала несколько его «кнопок»; скоро будет знать все. Она потянулась лизнуть его ухо, вызвав тихий стон. Через секунду её рука уже была на его растущем члене. Когда он затвердел, она взяла презерватив и устроилась между его ног. Натянула его и медленно опустилась на его эрекцию. Всё было написано на её лице — она была в восторге от того, как её киску растягивает и заполняет его плоть.

— Смотри и учись, Бен. Смотри, как я втираю клитор в тебя.

Она двигалась на нем несколько минут. Посмотрев вниз, увидела, как он сосредоточен на её движениях.

— Можешь двигаться со мной, Бен. Подавайся вверх, когда я иду вперед. Вот так, еще — это меня так заводит.

Они занялись сексом по-настоящему; Шейла контролировала процесс, как и всегда, укрепляя уверенность Бена. Прошло больше восьми минут, когда он начал ерзать. К тому времени Шейла уже была на полпути к оргазму. Теперь ей хотелось проверить, сможет ли она немного его придержать. Было бы так здорово для Бена, если бы они кончили вместе. Ей нужно было идеально подгадать момент. Она поняла, что момент настал, когда он начал тяжело дышать. Она позволила себе сорваться и была рада, что сделала это: он хмыкнул и приподнял её на тридцать сантиметров над кроватью в момент разрядки; пять раз он выстрелил в латексный барьер. Его глаза были прикованы к глазам Шейлы, пока она кончала вместе с ним. Её тело вздрагивало и содрогалось несколько секунд. Она рухнула ему на грудь. Через пару минут поднялась, член Бена всё еще оставался в ней, и поцеловала его со всей страстью. Бен был буквально как олень в свете фар, пока она насиловала его рот своим.

— Ты был великолепен, Бен. Подарил мне лучший оргазм в моей жизни. Жду не дождусь, когда повторим. Ты такой внимательный любовник.

Бен молчал, не зная, что ответить, но буквально светился от её комплиментов. Шейла снова положила голову ему на грудь… они отдыхали, пока Бен проводил руками по её телу. Позже они потрахаются еще раз в другой позе — «по-собачьи», — так как с помощью Шейлы Бен начал обретать себя. К тому времени, как пришло время ложиться спать, она была вполне удовлетворена.

ГЛАВА 18

Мы вышли из дома около половины седьмого, чтобы успеть к заказанному времени. Я знал, что по выходным в ресторане всегда многолюдно, но это было уже за рамками разумного. На их огромной парковке я не смог найти ни одного свободного места. В итоге припарковался в торговом центре через дорогу. Очередь была приличная, но у нас была бронь, и мы не спешили. Внезапно рука Марси крепче сжала мой локоть. Я посмотрел вперед и понял почему. В самом начале очереди стояли моя бывшая, Аманда, и Стюарт. Аманда вздрогнула, когда обернулась и увидела меня. Стюарт выглядел смущенным и нервным. Прислушавшись, я услышал, как Пол, метрдотель, объясняет: — Мне очень жаль, но на весь вечер мест нет. Пожалуйста, заходите в другой раз.

Я видел, что Стюарт ищет выход — способ улизнуть так, чтобы не столкнуться с нами. К сожалению, путь был только один — назад, мимо нас. Он замялся, приближаясь: — Э-э… я, это… прости, Джек.

— С чего бы это, Стюарт? Аманда — красивая женщина, и она свободна. Привет, Аманда. — Я наклонился и поцеловал её в щеку. Марси последовала моему примеру, обняв Стюарта и обменявшись «воздушным» поцелуем с Амандой. — Пойдемте со мной, посмотрим, не смогу ли я вам помочь. — Я прошел в начало очереди. — Добрый вечер, Пол. Найдется для нас столик на четверых?

— Конечно, мистер Андерсон. Прошу сюда. Мы последовали за ним к столику; разумеется, он отодвинул стулья дамам и разложил салфетки. Оставил нам меню и винную карту.

— Это, должно быть, судьба, Стюарт. Если вы не против, я бы хотел обсудить твое повышение несколько минут перед едой.

— Э-э, что, Джек? Ты сказал «повышение»?

— Ага, я как раз надиктовал пару меморандумов для Марси сегодня утром и собирался зайти к тебе завтра. Я назначаю тебя техническим директором, и, конечно, с прибавкой — 15 000 долларов в год. У меня две причины. Во-первых, мне нужен человек, которому я доверяю, чтобы присматривать за делами, когда я в поездке. Во-вторых, некоторым нашим молодым техникам нужно больше контроля, чем я могу им дать. Ты — очевидный выбор, так что в честь праздника ужин и выпивка за мой счет. Кстати, о выпивке… — Как раз подошел официант, и мы сделали заказ. Ужин прошел в приятной, дружеской обстановке. Прощаясь, я пожелал им обоим удачи.

В течение недели я встретился с Мэри Лу, чтобы окончательно утвердить распределение прибыли. Собрание назначил на следующую среду — 10 декабря, как и обещал.

Я стоял перед сотрудниками и видел, как они нервничают и чего-то ждут. — Поздравляю всех. У нас был отличный год с чистой прибылью в 2 157 207 долларов. Я собираюсь оставить 357 207 долларов в дополнение к той прибыли, что мы получим до конца года, на будущие нужды. Остается миллион восемьсот на распределение. Офисный персонал и Бен, ваша доля — 378 000 долларов, или по 23 625 каждому. — В зале поднялся рев восторга. Большинство этих людей зарабатывали меньше 35 000 в год, так что для них это было огромным подспорьем. — Техники, — продолжил я, — ваша доля 702 000 долларов, или по 29 250. Еще у нас будет рождественская вечеринка в следующую субботу в ресторане Fontaine’s на Чамберс-стрит — стейки и лобстеры без ограничений. Подробности будут в меморандуме завтра. А теперь, когда я назову ваше имя, подходите за чеком. Когда я вызвал Бена, я спросил его: — Ты ведь придешь на вечеринку с дамой, Бен?

— О да, Джек. Я приду со своей девушкой. Большинство сотрудников были в шоке. Все знали, что Бен никогда ни с кем не общался.

— Слышал, она просто огонь, Бен.

— Краше некуда, Джек — она просто красавица. Я пожал ему руку, отдал чек и перешел к следующему. Представляю, что все скажут, когда он войдет под руку с Шейлой — моей тещей. Перед окончанием собрания я передал слово Мэри Лу. — Думаю, большинство из вас знает, что между Рождеством и Новым годом у нас затишье. Джек согласился закрыть офис, так что у всех вас будет неделя оплачиваемого отпуска. Марси будет проверять автоответчик дважды в день, а Джек и Стюарт разберутся с любыми срочными делами. Так что отдыхайте, ребята! Раздалось еще больше радостных возгласов, и мы вернулись к работе.

Бен вовсю наверстывал упущенное время, занимаясь с Шейлой тем или иным видом секса каждый божий день, даже во время её месячных. Бен узнал, что в этот период она особенно возбуждена, поэтому старался заботиться о ней с удвоенной силой. Он часто ласкал её ртом в эти дни, зная, как она это любит. Кровь в её лоне его не смущала; он был предан идее служения ей. Сегодняшний вечер не был исключением.

Бен пришел к Шейле сразу после работы, как обычно. Он так и сиял из-за своего чека. Его зарплата была 35 000 в год, так что бонус стал огромной прибавкой, почти 70 процентов. У него были все причины для радости. Шейла встретила его на пороге традиционным поцелуем. Долгим, влажным и жарким. Их поцелуи никогда не были просто чмоканьем в щеку. Это всегда была высшая страсть.

— Э-э… Шейла, в следующую субботу будет рождественская вечеринка.

— Как мило. Ты пытаешься мне что-то сказать, Бен? — спросила она, стараясь казаться кокетливой. Она знала, как он застенчив, и считала своей обязанностью заставлять его высказываться.

— Эм, да, э-э… Шейла. Я, э-э…

— Бен, если ты чего-то хочешь, нужно об этом попросить. Ну же, ты сможешь. Я в тебя верю.

— Э-э… Шейла, я хочу пойти на вечеринку. Ты пойдешь со мной? — Он выдохнул с облегчением, когда закончил фразу.

— Конечно, Бен. Я бы пришла туда, даже если бы ты не спросил. Марси мне говорила о ней, но я гораздо больше хочу пойти с тобой, дорогой. Я люблю тебя.

Бен замер — потрясенный… изумленный. Он столько раз хотел сказать ей это, но боялся, что она сочтет это преждевременным. Он разрыдался, но это были слезы радости. Шейла понимала это и повела его к дивану. Сняла блузку и лифчик. Бен знал, что ему нужно делать — прильнуть к груди; это всегда его успокаивало.

Шейла перебирала его волосы. — Я знаю, что ты тоже меня любишь, Бен. Думаю, нам пора стать настоящей семьей, не так ли?

— Да, я люблю тебя больше всего на свете, Шейла. Ты мне так помогла. — Пока он говорил, он опустился на колени. — Шейла, я столько раз репетировал это во время бега. Это был единственный способ набраться храбрости. Ты… выйдешь за меня? — Он затаил дыхание, закрыв глаза и молясь об ответе — ответе на все его молитвы.

— О, Бен… ты прошел такой долгий путь с нашей первой встречи. Тогда ты мог сказать только «да, мем» или «нет, мем». Помнишь? Я рада, что ты спросил, Бен. Значит, мне не придется самой говорить тебе жениться на мне. Да, Бен… я согласна. Я полюбила тебя с наших первых выходных, когда мне стоило больших трудов заставить тебя меня трахнуть. В этой области ты тоже добился больших успехов, не так ли? А теперь… у меня есть к тебе вопрос.

— Почему бы тебе просто не сказать, Шейла?

— Такие вещи не решаются в одиночку, Бен. Я была у врача на прошлой неделе. Она сказала, что моя репродуктивная система в отличном состоянии. Ты понимаешь, о чем я, Бен?

— Э-э, нет, Шейла… не совсем.

— Я спрашиваю, хочешь ли ты стать отцом… отцом моего ребенка — нашего ребенка. Я бы очень хотела родить от тебя, Бен. Думаю, ты будешь замечательным отцом. Мы оба «в возрасте», но определенно не слишком стары. Вот что я пыталась тебе сказать. Бен лишился дара речи. Он никогда не думал о женитьбе, не говоря уже об отцовстве. Он посмотрел на Шейлу, свою будущую жену, и улыбнулся. Потом кивнул, и всё было решено. Шейла наклонилась и целовала его снова, и снова, и снова. — Пойдем, думаю, нам стоит рассказать Марси и Джеку. А позже, — подмигнула она, — мы устроим грандиозное празднование. Она заскочила на кухню умыть его лицо, а затем повела к задней двери дома. — Марси? Джек? Вы дома?

— В гостиной, мама — заходите. — Рука об руку она ввела Бена в комнату.

— Просто хочу, чтобы вы знали: на рождественскую вечеринку я иду со своим женихом. Потребовалась секунда, чтобы осознать сказанное, но потом Марси и Джек уже были на ногах, обнимая и целуя счастливую пару.

— Думаю, это надо отпраздновать. Пойдем поедим где-нибудь?

— Прости, Джек, — ответил Бен, — мы планируем устроить свое небольшое празднование. Джек, Марси и Шейла были в шоке. Они никогда не слышали, чтобы Бен говорил так уверенно. Шейла поцеловала его в щеку, взяла под руку и увела, зная, что её маленький цветочек наконец расцвел. Перед тем как свернуть за угол, она подмигнула Марси.

Мы с Марси вернулись на диван. Мы были ошеломлены. Мы надеялись и молились, чтобы у них всё сложилось, но никогда не думали, что они поженятся. Я посмотрел на Марси — на её лице сияла широчайшая улыбка. — Что? — спросил я в недоумении.

— Мама говорила мне, что подумывает сама заговорить с ним об этом, но ты видел это подмигивание? Она дала понять, что он спросил её первым. Представляешь — застенчивый ведомый Бен нашел в себе внутренние силы попросить её выйти за него замуж? Ну и ночь. Ты ведь не ждешь, что я буду готовить в такой вечер?

— Пожалуй, нет. Я предлагал им ужин в ресторане, так почему бы и не тебе? Чего бы ты хотела? Стейк? Итальянскую кухню? Китайскую? Бургер?

— Ничего из этого — я бы хотела… тебя. — Она попыталась состроить максимально скромный вид. Не вышло.

— Ладно, но мне нужно съесть что-то калорийное. Ты восхитительна, но в тебе совершенно нет калорий. Я встал с дивана, протянул руку и, когда она её взяла, перекинул её через плечо. Перехватил поудобнее, как пожарный выносит людей. Она истерически хохотала, пока я нес её по коридору в спальню. Бросил её на кровать. — Раздевайся, девка! Я желаю тебя! Марси хохотала до упаду, но вместо этого начала снимать одежду с МЕНЯ. Через несколько секунд я был голый, а она всё еще одета. Это напоминало какой-то дешевый порнофильм. Марси затянула меня на кровать, перевернула на спину и устроилась между моих ног.

— Тайм-аут! — крикнул я. — Нечестно. А как же мой шанс заняться тобой?

— Если я правильно помню, мне дали право выбирать «блюдо», и я выбрала тебя. Кто говорил, что ты будешь что-то делать… кроме как кончать мне в горло? А теперь лежи и наслаждайся. Я правда голодна — просто умираю с голоду. Она погладила мой член и взяла одно яйцо в рот. Массировала его языком, перекатывая. Марси отстранилась, позволяя ему выскользнуть. Наклонилась чуть ниже и лизнула мой анус — вот это был шок! Никогда не воображал, что она на такое способна. По моему телу прошли разряды тока, я охнул от неожиданности. Она вернулась к члену, облизывая его кругом и водя языком по всей длине. Боже, она сводила меня с ума. Я хотел — нет… мне НУЖНО было кончить. Когда Марси обхватила своими сладкими губами мой член, я сдался. Мышцы непроизвольно сократились, подбрасывая мои бедра вверх и вгоняя член ей в глотку. Я кончил мощно, семя выстрелило ей прямо в нутро. Я откинулся назад, опустошенный, пока Марси очищала мой инструмент.

— Наелась? Теперь моя очередь?

— Должна признать — было вкусно, и этого добра определенно много, но, думаю, через час я снова проголодаюсь.

— Через час? Мне вообще-то не 25 лет.

— Подумаешь — тебе 32. Хочешь сказать, что не захочешь добавки через час? — Она говорила серьезно, но мы оба знали, что она просто дразнит меня.

— Перемирие? Мы оба знаем, что мне тебя всегда будет мало, и надеюсь, тебе меня тоже, так что давай я помогу тебе выбраться из одежды, чтобы настала моя очередь, а потом, может, мы оба займемся друг другом. Я бы не против тебя трахнуть.

— Ладно, перемирие. Я хочу поговорить с тобой о кое-чем важном. — Она подалась вперед, на лице читалась серьезность. — Кажется, я передумала — я хочу ребенка. Знаю, я говорила, что хочу работать и путешествовать с тобой, и я всё еще этого хочу, но я правда хочу твоего ребенка. Ты на меня не сердишься?

Я сел и притянул её к себе. — Как я вообще могу сердиться на такое? Я всегда хотел семью, ты же знаешь. Думаю, тебе стоит бросить таблетки — прямо сейчас, в сию же минуту. Я так люблю тебя, Марси. Ты — всё, о чем я мечтал в жене. А теперь, можно я тебя, пожалуйста, трахну?

— Ну… если ты так ставишь вопрос… — Она притворно надулась, выпятив нижнюю губу. Я потянулся и ухватил её, притягивая для потрясающего поцелуя. — Ладно, после такого я, пожалуй, позволю, но только если я буду сверху.

— Не хочу тебя расстраивать, но если ты хочешь забеременеть, нам придется много практиковать «миссионерскую» позу.

— Мне всё равно… лишь бы мы делали это каждый день. К тому же, потребуется месяц или больше, чтобы фертильность вернулась. Я прошептал, что люблю её, снимая блузку и лифчик. Поднял её на колени, чтобы снять юбку, комбинацию и трусики. Откинулся назад, чтобы она могла помассировать мой член до твердости. Она улыбнулась, когда он начал расти. Он был готов процентов на 85, когда она села на меня верхом и её нутро поглотило меня. Она начала раскачиваться. Я положил руки ей на бедра, присоединяясь к ритму и толкаясь в её горячую тесную щелку. — Думаю, мне понравится сидеть дома в роли матери. Я любила свою работу и люблю видеть тебя днями и ночами, но иметь ребенка!

— Не слишком воодушевляйся, быть матерью — это тяжелый труд, днем и ночью. По крайней мере, я буду ходить на работу, чтобы там вздремнуть. — Марси рассмеялась и «ударила» меня, но потом захихикала, и вскоре мы уже смеялись и трахались. Нам было так чудесно вместе. Позже, когда мы оба кончили по несколько раз, мы оба были очень уставшими. Я разогрел в микроволновке пару банок равиоли на ужин.

Шейла и Бен приняли душ. Бену он был особенно нужен — он часто так нервничал, что одежда промокала от пота. Они нежно — с любовью — вымыли друг друга. Бен больше не стеснялся прикасаться к ней. Он даже приветствовал её палец в своем анусе. Ему подмывало сделать то же самое с Шейлой, но он был не настолько отважен. Он бы просто растаял, если бы она его отчитала. Когда они вытерлись, она повела его к кровати. Вместо того чтобы сразу лечь заниматься любовью, Шейла усадила его рядом. — Бен, помнишь, я говорила, что сяду на таблетки? Говорила, что мы сможем трахаться без защиты? Но мы всегда пользовались презервативами. Ты такой замечательный и терпеливый человек, что ни разу не спросил «почему». Теперь я объясню. Когда я была у врача, я сказала ей, что уверена — эта ночь придет, и надеюсь, скоро. Она посоветовала мне не пить таблетки. Может потребоваться от одного до трех месяцев, чтобы я снова смогла зачать. Я не хотела ждать так долго, поэтому заставляла тебя пользоваться презервативами. А теперь, дорогой, была и другая причина. Я хотела, чтобы эта ночь была особенной — самой особенной в нашей жизни на данный момент. Мы помолвлены и хотим семью. Что может быть важнее этого?

— Единственное, что приходит на ум, Шейла — это само рождение ребенка.

— Ты прав, Бен. Ты такой умный, ты знал об этом? Ладно, думаю, мы достаточно наговорились. Я хочу чувствовать тебя в своей киске, и хочу, чтобы ты чувствовал меня. Она повернула голову, и их губы встретились. Бен был как воск в её руках. Он никогда не мог устоять перед её поцелуями. Шейла поцеловала его еще раз и легла на кровать. Указала на свою щелку, и Бен взобрался следом. — В миссионерской позе, Бен. Я хочу, чтобы семя осталось внутри. После этого я полежу еще минут пятнадцать. Доктор Мэйс говорит, этого должно хватить.

— Странное чувство — без презерватива.

— Поверь мне, Бен. После этого ты никогда больше не захочешь его надевать. Ну же… ты знаешь, что делать. Шейла так гордилась Беном. По мере того как он узнавал её тело, он терял большую часть той нервозности, что мучила его в начале отношений. Он несколько раз провел обнаженной головкой вверх-вниз по её ложбинке. Тепло и мягкость её половых губ поразили его. Это определенно был лучший день в его жизни. Он посмотрел на Шейлу, она кивнула в знак согласия, и он сделал первый толчок. О боже — ощущения были фантастические. Он продвинулся чуть глубже и остановился. Ему нужно было прильнуть к груди, прежде чем он «взорвется». — Всё хорошо, Бен, я знаю, ты возбужден. Проведи несколько минут у моей груди, успокойся. Для тебя это был большой день. Я удивлена, что ты вообще дотерпел до этого момента. Не торопись; я обожаю, когда ты так делаешь, но тебе придется перестать, когда я буду кормить грудью. Мне нужно будет всё молоко для малыша.

Бен сосал грудь несколько минут. Шейла видела, как пульсация на его шее замедлилась. Она поняла, что он почти готов. И действительно, Бен поднялся выше, улыбнулся ей и вернулся к её щелке. Водил членом вверх-вниз, пока тот не покрылся её сладким соком. Вошел на дюйм, потом на два. Скоро он был внутри уже на десять сантиметров. Оттянулся назад и снова толкнул вперед. Расслабился, когда полностью устроился в её шелковистой гладкой киске. — О, Шейла, это райское чувство, в сто раз лучше, чем в презервативе. Он начал медленный ритм, которому Шейла вторила. Она подняла ноги, меняя ощущения Бена. Когда она обвила его ногами, она притянула его максимально глубоко в себя. Тело Бена работало на автопилоте. Оно функционировало само по себе — думать не требовалось. Темп рос по мере приближения к самому важному оргазму в его пятидесятилетней жизни.

Шейла потянулась рукой между ними, чтобы стимулировать клитор. Она тоже была невероятно возбуждена. Перспектива брака и зачатия ошеломляла её так же сильно, как и Бена. К сожалению, она не могла дотянуться до собственной груди, чтобы успокоиться, и ей нужно было быть сильной ради Бена. Их темп нарастал вместе с нуждой. Прошло почти десять минут, когда время вышло. Потребность взяла верх. Шейла задрожала в спазмах; Бен сделал финальный мощный толчок, и его полное спермы семя затопило её лоно. Бен был измотан, но запредельно счастлив. Он никогда не испытывал ничего подобного. Трахать Шейлу было круто, но делать это голышом — плоть к плоти — было неописуемо. Он встал на колени, когда его член выскользнул из неё, и закинул её ноги себе на плечи, чтобы она не тратила силы. — Отлично сработано, Бен — если повезет, скоро ты станешь папой. Бен сиял от комплимента. Он любил Шейлу больше самой жизни.

На следующий день в полдень Шейла заехала за Беном, чтобы получить лицензию. Марси велела секретарю на ресепшене ждать её, так что Шейла первым делом подошла к столу дочери. Они обнимались и целовались, пока не пришел Бен. Затем Шейла поцеловала Бена. Они вышли за дверь, держась за руки. К 12:10 все, кто был в здании, знали об этой сцене; остальные узнали к моменту их возвращения в 13:00. Я был на совещании со Стюартом и младшим техником, когда вошла одна из клерков бухгалтерии. — Извините, что прерываю — только что видела Бена с его девушкой. Ого, Бен реально не промах. Она очень привлекательная. Кто бы мог подумать — Бен?

Стюарт заметил: — Ух ты, я слышал, как ты говорил с ним на собрании вчера, но думал, он шутит.

— Нет, Стюарт, он точно не шутит. Я её знаю, и она действительно потрясающая. Познакомлю вас на вечеринке. Уверен, она там будет. Остальное я оставил до праздника.

ГЛАВА 19

Мы с Марси стояли у входа в Fontaine’s, один из лучших стейк-хаусов в нашем районе. Я слышал, что когда-то он принадлежал Фрэнку Фонтейну, старому певцу и комику из шоу Джека Бенни и Джеки Глисона. Конечно, Марси о нем ничего не знала. Я выкупил заведение на весь вечер. Это было дорого, но стоило каждого цента. Мы решили рассадить всех по заранее распределенным местам, чтобы люди познакомились с коллегами, с которыми иначе могли бы никогда не пересечься. Каждого сотрудника на его месте ждал новый iPad — подарок от нас с Марси. Бен и Шейла приехали с нами и помогали с подарками и карточками рассадки. Они сидели за нашим столом вместе с Мэри Лу и её мужем Эдом.

Я произнес короткую приветственную речь, поблагодарив всех за усердную работу в течение года. Упомянул Билла Уэллса, сказав, как он был бы доволен тем, как всё обернулось. — И наконец, я знаю, что все гадают, кто же эта спутница Бена. Наверное, мне стоило сказать «невеста», так как Бен сообщил нам, что они с Шейлой поженятся в канун Рождества. Рад сообщить, что я буду шафером, а Марси — подругой невесты. А лучше всего то, что Бен скоро станет моим тестем. Шейла — мать Марси. Раздались аплодисменты и крики вроде: «Так держать, Бен!». Я закончил, и диджей включил музыку. Я не удивился, когда Шейла вывела Бена на танцпол. Она провела большую часть прошлой недели, обучая его танцевать. Он переминался с ноги на ногу, но разве не так делает большинство из нас?

Вечеринка удалась на славу — еда была отличной, диджей — классным, и все подходили поздравить Бена. При всей своей застенчивости он был любим и уважаем всеми в фирме. Он был услужлив до крайности и никогда не терял самообладания, несмотря на порой невыполнимые просьбы коллег. Единственный раз, когда Бен проявлял «агрессию» — это во время бега. Шейла настаивала, чтобы он продолжал тренировки, хотя он часто предпочел бы остаться с ней. «Тебе нужны другие интересы, Бен, и бег тебе очень полезен. У тебя потрясающая выносливость для мужчины твоего возраста. Тебе она пригодится со мной. Я ненасытна, когда дело касается тебя. Ты же знаешь». Бен подчинялся её желаниям, как и всегда. Он знал, кто главный в их отношениях, и так было с их первой ночи.

Мы поработали следующие понедельник и вторник, а вечером закрылись на каникулы. В среду утром мы встали рано ради свадьбы. Мы с Марси сводили счастливую пару на завтрак. Было видно, что Бен нервничает. — Бен часто нервничает. Обычно я позволяю ему прильнуть к груди, чтобы успокоиться, но здесь я не могу этого сделать, так что ему придется подождать до дома. — Вместо этого она прижала его голову к своей груди и поцеловала в макушку.

— Расслабься, приятель. Видел бы ты меня, когда мы с Марси женились. Снаружи я был сама невозмутимость, но внутри творилось что-то похуже, чем во время стычки с Томом Петерсеном. Марси притворно обиделась и бросила в меня салфетку. Наши дурачества возымели эффект — мы все рассмеялись, включая Бена. После этого он был в порядке. Мы вместе вошли в мэрию и поднялись в кабинет судьи. Они произнесли клятвы, я подал кольца, они поцеловались, и готово. Теперь они официально муж и жена. Я пожал Бену руку и поцеловал тещу. Марси обняла и расцеловала обоих, и мы вышли. Я подколол Бена насчет удачного времени — теперь он сможет подать налоговую декларацию как женатый человек, что выгоднее. Мы поехали домой. Позже мы с Марси угостили их изысканным обедом, а пока она вручила матери наш подарок — чек на 10 000 долларов.

Бен должен был съехать со своей квартиры на следующий день после Рождества, забрав только одежду и свои беговые трофеи. Еще у него было несколько семейных фотографий, хотя, судя по тому, как родные с ним обходились, я догадывался, что всем будет лучше, если они окажутся в мусоре. Шейла расспрашивала его о семье, пытаясь понять, почему он такой ведомый. Выяснилось, что он вырос на большой ферме. Отец всегда был занят хозяйством и урожаем, так что воспитание детей легло на плечи его властной и требовательной матери. У Бена было четыре сестры, все намного старше его — он был результатом случайной, незапланированной беременности. Сестры издевались над ним и порой буквально избивали до покорности, чтобы добиться своего. Отец не помогал. Он хотел сына-крепыша; Бен же был стройным и застенчивым. Представлением отца о мужском спорте были футбол или бейсбол, а не то, что он называл «девчоночьим бегом». Даже когда Бен дважды выигрывал окружные соревнования по кроссу, от отца не последовало ни слова похвалы. Единственным спасением для Бена стала полная стипендия в университете штата, который, к счастью, находился в ста милях — вдали от домашних проблем и властных женщин. Он уехал на первый курс и больше не возвращался. Работал и учился каждое лето, пока не получил диплом. Потом ему повезло найти работу у Билла Уэллса в безопасном почтовом отделе. С тех пор он там и трудился.

Шейла и Бен отдыхали в нашей гостиной, пока мы с Марси наносили последние штрихи на украшения. Марси было очень любопытно, когда я положил её подарки — три коробки — под елку. Все три коробки были гораздо больше содержимого. Я знал Марси. Она будет вертеть и трясти их, пытаясь угадать, что внутри, но я был слишком умен для этого — я надеялся. Слава богу, завтра Рождество. Я также вынес наши подарки для мамы и Бена.

Мы сводили их пообедать, встретили Стюарта и Аманду и предложили им присоединиться. Я заметил на пальце Аманды кольцо. Взял её за руку рассмотреть. — Ах ты, хитрый лис, Стюарт! Когда ты собирался нам сказать?

— После праздников — ну или когда пришлось бы идти на работу на следующей неделе. Мы оба очень счастливы. Так и было — я видел это по их лицам. У меня были проблемы с Амандой, но это уже седая старина. Теперь у меня есть Марси, и только это имело значение.

Сменив тему, я спросил Аманду: — Слышала последние новости о Томе?

— Он для меня в прошлом. Мне правда всё равно. Мы со Стюартом начинаем с чистого листа. Я рассказала ему обо всём, включая то, как я издевалась над тобой и изменяла. Он по какой-то причине всё равно хочет быть со мной.

— Я рад, что ты рассказала. Правда считаю, что честность необходима в любых отношениях. Но возвращаясь к Тому: на прошлой неделе мне звонил окружной прокурор. Том до сих пор грозится убить меня почти каждый раз, когда открывает рот, даже после трех месяцев интенсивной терапии. Судья постановил оставить его в государственной психиатрической больнице, пока не появятся признаки излечения. Прокурор сказал, что врачи сомневаются, что это когда-либо произойдет. Думают, он останется там до конца жизни. Я ненавижу этого ублюдка, но…

Марси приложила палец к моим губам. — Мы здесь, чтобы праздновать… свадьбу и помолвку. Не хочу, чтобы ты расстраивался из-за того, что не можешь контролировать. Давайте просто веселиться и наслаждаться компанией. Как обычно, дельный совет от моей прекрасной жены.

Вернувшись домой, Бен и Шейла ушли к себе. Ничего удивительного. Марси говорила мне со слов матери, что они занимаются любовью каждый божий день — обычно по нескольку раз. Боже, о чем только женщины не болтают! Мужчины порой бывают грубоваты, но мало кто из нас обсуждает секс со своими женами. Мы с Марси отдыхали в гостиной. Вдруг она ушла в гараж и вернулась, таща реально большую коробку. Я предложил помочь, но нет — не вышло. — О, конечно — ты обвиняешь меня в желании потрясти подарки, а теперь сам хочешь пощупать свой. Придется ждать до завтра, если только не хочешь договориться и открыть их сейчас.

— Марси, — ответил я, — ты такая прозрачная. Тебе просто не терпится вскрыть свои подарки. Признайся!

— Ладно, признаю — я как ребенок в магазине сладостей. Я рассмеялся и притянул её к себе на колени. — Знаешь что — можешь открыть зеленую.

— Правда? Серьезно? Я кивнул, и она бросилась к коробке. Она реально была как ребенок на Рождество. Разорвала упаковку и открыла коробку. Выражение её глаз, когда она увидела вторую коробку внутри, было бесценным. Вынула её и бросила на меня обиженный взгляд. Я кивнул, и она открыла и её. Внутри была маленькая коробочка с надписью: «Коллекция Джорджа Бернса и Грейси Аллен — 1950 год». — Это та самая, которую я тебе напоминаю? Откуда ты про неё знаешь? Ты же не настолько старше меня? Я объяснил, что мои мама с папой обожали их комедии и мы смотрели этот канал ретро-шоу. Вставил один из DVD в плеер. Мы уселись и хохотали. Они и сейчас были такими же смешными, как и шестьдесят лет назад. Мы чудесно провели время, смеясь друг над другом и друг с другом.

Мы позвонили Шейле узнать, не вынырнули ли они еще в реальный мир. Предложили пиццу, но они отказались, желая провести день наедине. Не могу их винить, мы с Марси чувствовали то же самое, когда только поженились — черт, да мы и сейчас так чувствуем. Я заказал пиццу с доставкой, чтобы не пришлось выходить. Погода была так себе, а я всегда опасался пьяных на дорогах в праздники.

Мы закончили ужинать около десяти, и я предложил Марси три варианта: дождаться полуночи и открыть подарки, подождать до завтрашнего утра или открыть их сейчас. Я ни капли не удивился, когда она выбрала вариант номер три. Мы переместились к елке. Марси села на пол и взяла вторую коробку. Снова коробка в коробке, а внутри — «Коллекция Джеки Глисона».

Она взяла последнюю и начала трясти. — Я бы не стал, — только и сказал я. Она открыла её и обнаружила небольшую квадратную коробочку из синего бархата, сантиметров двадцать на двадцать. Когда она открыла крышку, её глаза стали размером с блюдца. Она посмотрела на меня, потом снова в коробочку. — О, Джек… они прекрасны.

— Ну, иди сюда, я их на тебя надену. У неё почти руки дрожали, когда она передавала мне футляр. Я снял её серьги и заменил их изумрудно-бриллиантовыми подвесками. Взял колье с изумрудами и бриллиантами и застегнул на её стройной шее. Наконец, надел на палец изысканное кольцо. Она вскочила посмотреть в зеркало. — Джек, это, должно быть, стоило тебе целого состояния.

— Стоило, но ты стоишь каждого цента, и ты в них так прекрасна. Впрочем, ты была бы прекрасна и в лохмотьях. Она целовала меня ужасно долго, впиваясь в мои губы, пока её язык танцевал у меня во рту.

Прервав поцелуй, она принесла мои подарки. Я открыл первый — набор клюшек для гольфа. — Тебе нужно хобби; ты работаешь слишком много и слишком тяжело. Дороти Уэллс звонила мне трижды, приглашая тебя поиграть в её клубе. Вынужден был согласиться. Не знал только, станет ли гольф тем отвлечением, которое мне нужно. Знал одно: если я буду учиться игре, я хочу, чтобы Марси училась вместе со мной. Следующим подарком была новая сумка для гольфа и обувь. И наконец, конверт — подарочный сертификат на десять уроков у тренера клуба «Стоунхерст».

Я поднял её и прошептал на ухо — время для нашей ежедневной «практики». Она озорно улыбнулась и повела меня в спальню. Мы медленно раздевали друг друга. На каждый предмет одежды приходилось как минимум по одному долгому поцелую, включая каждый носок и туфлю. Мы стояли, лаская друг друга. Я проводил руками вверх и вниз по её спине, задерживаясь на попе. Они оставались там несколько минут. Марси откинулась назад и посмотрела мне в лицо: — Ох, ты такой предсказуемый.

— Ничего не могу с собой поделать; я влюблен в твою попу… помимо многого другого. Я снова поцеловал её и увлек на кровать. — Очень предсказуемо, — пошутила она, забираясь на меня сверху. Мой твердый член был зажат между нашими телами, пока она терлась о него своей киской, делая его еще тверже, если это вообще было возможно, и покрывая его своими соками. Я снова поцеловал её и погладил ягодицы, сжимая их ладонями. — Да, — поддразнила она, — крайне предсказуемо; теперь ты, вероятно, захочешь меня трахнуть.

— Конечно, хочу. Почему бы и нет? Ты красивая, невероятно сексуальная и по какой-то еще более невероятной причине влюблена в меня.

— Не знаю насчет первых двух пунктов, но последний — определенно. Я так безумно влюблена в тебя, и уже много лет. Вместо того чтобы остывать, я с каждым днем хочу тебя всё сильнее. Ты один из самых щедрых и добрых мужчин, которых я знаю, и сам ты тоже весьма сексуален.

Я покачал головой. — Раз я такой сексуальный, почему ты меня не трахаешь? Ты сверху. Мне что, силой тебя заставлять, или как? Она приподняла тело и насадилась на мой толстый твердый член. Марси закрыла глаза — её киска была растянута почти до предела. Она много раз говорила мне, что это её любимая часть секса — ощущение того, как ткани растягиваются, когда мой член исчезает в её теле. Это была и одна из моих любимых частей, но вообще-то я любил в сексе с ней абсолютно всё. Иногда я почти ненавидел момент разрядки, потому что это означало конец нашего веселья.

Я подавался вверх навстречу Марси, пока она втирала свой большой клитор в меня. Её глаза всё еще были закрыты. Я знал, что она делает это, чтобы сосредоточиться на ощущениях в своём нутре. Я чувствовал, как оно пульсирует вокруг моего члена, пока входил в неё снова и снова, пока она не сжала мышцы вокруг меня. Я извергся в неё пять раз. Она хмыкала при каждом толчке, пока не замерла на секунду, а затем дико задрожала и забилась в конвульсиях. Я притянул её к себе, боясь, что она может себе навредить. Мы отдыхали, пока дыхание не пришло в норму. Я натянул на нас одеяло, поцеловал её мягкие губы и прошептал: — Счастливого Рождества, ты — лучший подарок, который я когда-либо получал. Она кратко поцеловала меня, и мы уснули.

ГЛАВА 20

Рождественское утро было чудесным. Мы обменялись подарками с Шейлой и Беном, которые выглядели даже более уставшими, чем мы. Я еще несколько недель назад предлагал сводить всех пообедать, но меня переголосовали. Вместо этого Бен вызвался запечь то, что он назвал своей «знаменитой кленовой ветчиной». Я хотел помочь, но Шейла выставила меня из кухни. Вместо этого мы с Марси посмотрели еще один диск Бернса и Аллен. Снова хохотали над чудаковатой Грейси и её невозмутимым мужем Джорджем Бернсом. Она так напоминала мне Марси. После одной серии та сама признала: — Она правда напоминает мне меня — не всегда, но частенько.

— Может, мне начать курить сигары? Тогда я буду Джорджем при твоей Грейси. Она яростно затрясла головой: — Никакого курения. Я хочу, чтобы ты жил долго… со мной. Мы как раз досмотрели серию, когда зазвонил телефон. Это были Стюарт и Аманда, поздравляли с Рождеством. Мы немного поболтали, и я увидел, как Марси что-то показывает жестами. Я кивнул «ладно» и спросил Стюарта, что они делают на ужин.

— Да ничего особенного, терпеть не могу ходить по ресторанам в праздники. Меню всегда урезано, еда обычно паршивая. Все официанты мечтают быть дома.

— У меня есть для вас предложение! Приезжайте к нам. Бен готовит свою знаменитую ветчину… нет, я её еще не пробовал, но ты же знаешь Бена, он не из тех, кто хвастается. Марси настаивает, что еды навалом, и нет, ничего привозить не надо, кроме твоей невесты. В общем, приезжайте когда угодно. Думаю, сядем за стол около шести.

Они приехали около трех. Я представил Аманду остальным, вкратце упомянув, что она моя бывшая. Марси вынесла закуски. Мы все мило беседовали, преисполненные праздничного духа, пока не пришло время ужинать. Должен признать, запах ветчины был фантастическим. Бен внес блюдо с целым окороком. Он был густо покрыт глазурью из кленового сиропа, а в параллельные бороздки, которые он прорезал, были вставлены десятки бутонов гвоздики. Бен вынул гвоздику и мастерски отрезал по нескольку ломтиков каждому из нас. Я видел, как Шейла сияет, глядя на мужа. Я молился, чтобы вкус ветчины был таким же хорошим, как и вид. На сей раз мои молитвы были услышаны; это была лучшая, самая вкусная ветчина, которую я когда-либо ел. Судя по всему, я был не одинок в своей оценке. Бен получил кучу комплиментов за свою стряпню, но принял их не очень хорошо. У него началось учащенное дыхание, и ему могло стать физически плохо, если бы Шейла не увела его в соседнюю комнату.

Я заверил Стюарта и Аманду, что с ним всё будет в порядке: — У Шейлы есть для него «особое лечение». Они вернутся через несколько минут. Так и случилось. Мы старались быть с ним осторожнее. Мы все знали, каким хрупким он может быть.

Как и предсказывала Мэри Лу, дела замерли между Рождеством и Новым годом. Я был рад, что дал сотрудникам неделю отпуска. В бизнесе порой бывает слишком суматошно, и было здорово иметь время на подзарядку. Канун Нового года мы провели дома, поедая китайскую еду навынос и играя в настольные игры типа «Парчизи». Мы отлично оторвались. Стало еще лучше, когда мы включили очередной диск Бернса и Аллен. Даже Шейла заметила сходство между Грейси и Марси. Я был рад передышке, потому что когда мы вернулись к работе, начался настоящий ад.

Телефон звонил почти не переставая 2 января. Не верилось, насколько мы были загружены. Я поговорил со Стюартом, и мы договорились приостановить выезды к клиентам, пока всё не утихнет. Мы не могли позволить себе тратить дни на одни разъезды. Также я организовал работу по субботам, пообещав два выходных в будущем за каждый отработанный сейчас день. Все наши сотрудники были на окладе, так что сверхурочные им официально не полагались.

Мы были так заняты, что я совершенно потерял счет времени. Однажды, кажется, это было в среду, Марси напомнила мне, что на следующий день у нас визит к врачу. Это вылетело у меня из головы до следующего дня, около 14:30, когда Бен спросил, может ли он уйти на час раньше. Я разрешил и вышел из кабинета как раз в тот момент, когда Марси собирала пальто и шляпу. — Я рада, что ты вспомнил, Джек. Поехали. Я закрыл кабинет и сел за руль. Мы с Марси «практиковались» каждый день в миссионерской позе. Теперь мы шли к её гинекологу. Задержка была около двух недель, так что мы были полны надежд.

Я терпеть не мог ходить к врачам; обычно это пустая трата времени. Я почти всегда знал, в чем моя проблема и что с ней делать, так зачем беспокоиться? Этот раз был исключением. Мы надеялись на самые лучшие новости. В офисе мы ждали, казалось, вечность. То, что я был единственным мужчиной в приемной, не помогало, но вдруг я увидел знакомое лицо. Вошли Бен и Шейла, удивленные встрече не меньше нашего. Мы болтали, пока нас не вызвали, но ни те, ни другие не сказали ни слова о цели визита. Доктор Мэйс велела Марси сделать несколько домашних тестов. Все показали положительный результат. Она взяла кровь, и это стало окончательным подтверждением. Мы вышли, надеясь увидеть её мать, но те явно были в одном из смотровых кабинетов, так что мы поехали домой.

Мы сидели дома, нервно ожидая их. Мы собирались праздновать и хотели, чтобы они были с нами. Мы были дома, наверное, час, когда услышали крик мамы от задней двери. Она вбежала и объявила: — У меня новости!

— У меня тоже, — ответила Марси.

— Ладно, ты первая, — сказала мама.

— Нет, ты, — парировала Марси.

— О господи — почему бы вам не сказать вместе, ну, одновременно? — Я начинал закипать.

Они начали обратный отсчет: — Раз… два… три… Я БЕРЕМЕННА! Не знаю, кто был в большем шоке. Мы все стояли как вкопанные минуту, пока не бросились друг к другу, обнимаясь, целуясь и поздравляя. Только я подумал, что мы успокоились, как Марси и Шейла снова обнялись и начали это прыганье вверх-вниз, на которое способны только женщины.

ГЛАВА 21

Я ни на секунду не предполагал, что у Шейлы и Бена будет ребенок, но я и того не предполагал, что они поженятся, что лишний раз доказывает, как мало я смыслю в людях. После того как все прыжки и объятия поутихли, мы сводили Шейлу и Бена в ресторан. Мы говорили тогда и всю ночь напролет, пока всем не пришлось лечь спать. Троим из нас нужно было на работу; мы всё еще были завалены делами. Главным вопросом было, где Шейла и Бен будут жить. Квартира хороша для одного-двоих, но не для растущей семьи. Ребенку понадобится еще одна комната, которой там нет. Им нужен был дом, и у меня как раз был подходящий.

Я позвонил Аманде и попросил её показать дом моим родственникам. Он им понравился, особенно расположение — близко к работе, так что Бен мог бегать туда и обратно, и на тихой улочке. Участок был приличного размера, но я и так это знал, так как вырос там. Я согласился купить его и сдавать им за 100 долларов в месяц. Аманда была рада съехать, а я был рад снова владеть домом моей семьи, так что это была ситуация, в которой выигрывали все. Мама согласилась переезжать к нам, если понадобится помощь во время деловых поездок, хотя я не был уверен, что хочу оставлять нашего ребенка, пока мы в разъездах.

Мы с Марси хотели отпраздновать нашу удачу, а это означало ночь по-настоящему классного секса. В ту ночь, когда мы узнали о её беременности, мы легли так поздно, что пришлось отложить «празднование» на следующий вечер. Мы принесли домой сэндвичи и салаты из кулинарии, чтобы не терять ни секунды. Мы были в душе и вышли оттуда до восьми, и были в постели, когда часы в гостиной пробили час. Я лежал на боку, прижимаясь к Марси, наслаждаясь ощущением её длинного стройного тела рядом со своим. Мы часто целовались, признаваясь друг другу в любви. Мы обнимались, наверное, целый час, пока Марси не проявила нетерпение. Она закинула ногу на мою, открывая мне доступ к своей горячей киске. Её рука направила меня к щелке и внутрь её нутра. Не могу сказать, что лежать вот так на боку — лучшая поза, но киска Марси всегда ощущалась… чудесно… фантастически, и этот раз не стал исключением. Мы медленно двигались несколько минут, исследуя новые ощущения, продолжая целоваться и тереться телами.

Без предупреждения Марси толкнула меня на спину. — Теперь, когда я беременна, я снова могу забираться сюда. Я скучала по этому. Она села верхом на мои бедра и насадилась на мой толстый член. — Я скучала по этому, не то чтобы миссионерская поза плоха. Каждый раз, когда твой член во мне, это просто… у меня всё тело покалывает.

Я подался вперед, чтобы снова поцеловать её. — На меня это тоже сильно действует. Почему, по-твоему, я хочу делать это постоянно? Конечно, я хочу кончить — кто не хочет, но с тобой сам путь даже лучше. Она наклонилась и страстно поцеловала меня, её язык исследовал мой рот и зубы, пока она крепко сжимала мою голову. Закончив, она втянула мою нижнюю губу в рот и нежно прикусила. Никогда в жизни я не был так возбужден. Я вгонял член глубоко в неё, именно так, как она любила. Я был настолько энергичен, что приподнимал её над кроватью раз за разом, пока не извергся в неё. Я видел, как её веки затрепетали, когда оргазм пронзил её тело. Она дрожала несколько секунд, прежде чем мягко опуститься мне на грудь. Я гладил её по спине и целовал в щеку, пока она не успокоилась и не затихла. Я повторял ей снова и снова, как сильно я её люблю. Я никогда не мог сказать ей это достаточно часто.

Я стал частым гостем, как и Бен, в кабинете акушера-гинеколога. Там я узнал, что у женщин, живущих вместе, циклы часто синхронизируются. Мы трахались каждый день месяцами, так же как теща и Бен. Мы понятия не имели, когда именно зачали Шейла или Марси, но мы в этом деле любители. У доктора Мэйс не возникло проблем с определением даты — не с точностью до минуты, но в пределах дня-двух. Шейла зачала почти ровно за месяц до Марси. Её ребенок должен был родиться в начале сентября; Марси ждала своего через четыре недели, в октябре.

В связи с ростом компании я решил внедрить пенсионную программу 401(k). Фирма будет удваивать взносы на сумму до 5 000 долларов. Это уменьшит нашу прибыль, но деньги пойдут сотрудникам, так что сомневаюсь, что кто-то станет жаловаться. Мы провели собрание в конце рабочего дня, когда дела вернулись в норму. Я открыл сессию, передав слово Мэри Лу для подробностей. — Снова добро пожаловать всем — у меня новости для вас перед основной частью собрания. Уверен, вам будет приятно узнать, что мы с Марси ждем ребенка. — Я замолчал, пока все аплодировали. — И знаю, вы будете в восторге, узнав, что Бен тоже скоро станет отцом. — Эту новость встретили радостными криками. — И не только Стюарт недавно женился, но его жена тоже беременна. — Я не стал упоминать, что он женился на моей бывшей — это пусть Стюарт сам решает. Затем я передал слово Мэри Лу.

Я нанял двух новых сотрудников и открыл новый отдел — «Обучение и образование», пригласив двух молодых и симпатичных учительниц. Мне нужны были люди, которые умеют структурировать и оценивать уроки, и я мог платить гораздо больше, чем местные школьные округа. Марси поддразнивала меня, но я знал, что удержит внимание наших клиентов, и это были не парни. Затем я решил, что с нас хватит — никакого дальнейшего роста. У нас было сорок восемь сотрудников; это, пожалуй, было даже больше, чем я хотел. Я усвоил, что чем больше сотрудников, тем больше проблем. Слава богу, у меня была Мэри Лу, чтобы ими заниматься.

Бизнес процветал, так что я решил поднять наши расценки. Это было первое повышение более чем за четыре года, так что никто из клиентов не возражал. К июлю я съездил в двадцать командировок и брал Марси во все, но в июле решил, что ей пора остановиться. Я не хотел рисковать здоровьем и безопасностью нашего ребенка. На четвертом месяце мы сделали УЗИ, но решили не узнавать пол ребенка. Выяснили, что Шейла и Бен приняли такое же решение.

Я знал, что воспитание ребенка — это огромный труд, но никогда не осознавал, что месяцы перед рождением тоже могут быть суматошными. Марси хотела поклеить обои, так что нам пришлось выбирать рисунок, а не зная пола, выбор был затруднителен. Потом мебель — на один её выбор ушли недели. Марси также была тесно связана с матерью, и это отнимало у неё много времени. Должен признать, при всей этой суете, это было очень весело. Мы планировали нашу семью… наше общее будущее.

К июлю беременность Марси стала заметна, её стройное тело округлилось. Я поддразнил её несколько раз, что она похожа на оливку на зубочистке — из тех, что кладут в мартини. Она сердито посмотрела на меня, а потом мы оба рассмеялись, безумно обнимаясь и целуясь. Мы всегда заканчивали в постели, обнимая, трогая, лаская и любя друг друга. Мы всё еще часто виделись с Шейлой и Беном, но не каждый день, как когда Шейла жила с нами. Я превратил ту квартиру в домашний офис и кабинет. Нам с Марси особенно нравилось сидеть перед камином в прохладную погоду, когда от углей веяло жаром. Летом мы включали кондиционер, отдыхая в прохладном помещении. Однажды в середине июля ко мне в кабинет зашел Бен. На его лице читалась тревога. Я усадил его за стол и попросил Марси принести нам кофе. — Что случилось, Бен? Ты выглядишь обеспокоенным.

— Так и есть, Джек. Это Шейла — у неё проблемы с беременностью. Доктор Мэйс сказала, что этого следовало ожидать из-за её возраста. Не знаю, что делать. Я бы пропал без неё.

— Не делай поспешных выводов, Бен. Женщины гораздо сильнее нас. Мы не любим это признавать, но это правда. Доктор Мэйс знает, насколько ей плохо?

— Вот это меня и беспокоит, Джек. Она не говорит доктору Мэйс. Знаешь, я не могу её заставить. Что мне делать? Я позвал Марси присоединиться к нам и объяснил проблему. Велел ей взять отгул на вторую половину дня. Она уехала немедленно на моей машине.

Марси вернулась незадолго до пяти. — Надеюсь, я не доставила Бену проблем, — сказала она. — Я поехала к ней и заставила её немедленно показаться доктору Мэйс. Она была не в восторге. Доктор прописала маме постельный режим до конца срока. Можно мне взять отпуск? Мне нужно быть с ней. Думаю, нам стоит сказать Бену тоже. Я позвонил в почтовый отдел; Бен почти бегом примчался в мой кабинет.

— Бен, — начал я, — Марси отвезла Шейлу к доктору Мэйс. С ней всё в порядке, но ей придется соблюдать постельный режим до конца беременности. Марси возьмет отпуск, чтобы помогать ей. Мы отвезем тебя домой сегодня. Знаю, ты волнуешься. Бен был почти в слезах, когда мы выходили из здания. Он ворвался в дом и побежал в их спальню. Шейла была там, когда он упал на колени у кровати.

— Я не виню тебя, дорогой. Ты проявил невероятную силу, рассказав Джеку. Возможно, ты спас мне жизнь. Прости, что я была такой упрямой. Иди сюда, я тебя поцелую. Они слились в долгом глубоком поцелуе, когда мы с Марси вошли.

Марси откашлялась и улыбнулась, когда они оторвались друг от друга. — Рада видеть, что ты не сердишься на Бена, мама. Приготовить тебе ужин? Бен поблагодарил её и сказал, что сделает всё сам. Ужин был одной из его обязанностей, и ему нравилось прислуживать жене каждый вечер. Отныне они будут есть здесь, в спальне. Мы поцеловали Шейлу, обняли Бена и ушли. Марси сказала, что вернется завтра в девять утра.

Последние два месяца беременности Шейлы были тяжелыми — настоящий кошмар. Я не знал, выдержит ли она, но каким-то образом она справилась. Ребенок, прекрасная девочка, появился на свет с помощью кесарева сечения, чтобы избавить Шейлу от стресса естественных родов. Доктор Мэйс перевязала ей трубы во время операции. Это было то, чего хотели Шейла и Бен. Их любовь друг к другу проявлялась ежедневно; они хотели продолжать это и после того, как Шейла поправится. Угроза новой беременности, которая могла убить Шейлу, разрушила бы это и уничтожила бы Бена.

Марси тоже было нелегко в последний месяц. Она не болела, но устала носить лишние десять килограммов, устала бегать в туалет каждый час и устала от болей в спине. Я, конечно, сочувствовал. Растирал ей ступни и массировал спину. Я ласкал её киску ртом, пока доктор Мэйс не запретила любой секс. Как и многие другие женщины с первым ребенком, Марси перехаживала, задерживая ребенка на лишние десять дней, пока доктор Мэйс не поставила ультиматум — она вызовет роды искусственно, если Марси не будет готова через четыре дня.

Я был на работе, а Марси дома отдыхала, когда она мне позвонила. Я рванул так, как никогда раньше. Примчался домой на Порше. Посадил её в внедорожник — в него было гораздо проще забираться, чем в 911-ю. По дороге в больницу позвонил доктору Мэйс. Я только молился, чтобы это не были ложные схватки. Марси отвезли в палату, а я позвонил Шейле. Она почти пришла в норму через пять недель после родов. Они с Беном назвали девочку Самантой — Саманта Марси Рэндольф, красивое имя для красивой малышки. Я пытался обсудить имя с Марси, но она отказывалась, пока ребенок не родится. Я повернулся к Марси и взял её за руку. Вытер ей лоб полотенцем и дал попить воды. Я был там, когда приехала доктор Мэйс. По её костюму и шапочке было видно, что она готова. Я извинился, чтобы сходить в туалет, и пока меня не было, у Марси отошли воды. Теперь я по-настоящему занервничал. Позвонил Шейле рассказать; не знал, что еще делать.

Марси позвала меня к себе. — Пожалуйста, будь здесь рядом со мной, Джек. Мне понадобится твоя сила, чтобы справиться. О боже, Марси полагалась на меня, а я сам был как натянутая струна. Я стоял у её изголовья, целовал в щеку и перебирал пальцами её волосы. Знал, что некоторые будущие отцы снимают роды на видео, но считал это дурным тоном. Кому я это покажу? Марси меня убьет. Лучше я буду здесь, подбадривая её, держа за руки и делясь тем малым мужеством, что у меня было.

Доктор Мэйс вышла и вернулась через десять минут с медсестрой. Вместе они измерили раскрытие. — Еще придется подождать. Почему бы тебе не сходить чего-нибудь съесть или выпить, Джек? Я посмотрел на Марси, боясь оставить её.

— Иди, дорогой. Пожалуйста, принеси мне спрайт с большим количеством льда. Она потянулась погладить мою голову. Зашибись! Она меня успокаивает. Я поцеловал её и сказал, что вернусь как можно скорее. Спустился на лифте в кафетерий. Раздумывал, стоит ли есть, решил взять бургер. Скорее всего, ночь будет долгой. Я проглотил его и побежал обратно в палату.

Марси рассмеялась, увидев меня: — У тебя кетчуп на рубашке. Рада, что ты перекусил. Доктор Мэйс сказала не ждать ничего еще несколько часов. Она думает, ребенок появится рано утром. Я придвинул стул и приготовился ждать до победного. Мы с Марси болтали обо всем на свете. Говорили о Саманте и о том, как Бен осваивается в роли отца. Он был почти сверхчеловеком в последние недели беременности Шейлы и в недели после, пока она еще лежала в постели. Шейла рассказывала Марси, как Бен меняет Саманте подгузники и купает её. В отличие от многих отцов, он обожал всю эту «грязную» работу. Может, это часть его ведомой натуры, но он был на пути к тому, чтобы стать выдающимся отцом.

Я пробыл с Марси довольно долго. Доктор Мэйс и медсестра заходили и выходили, фиксируя частоту схваток. Я понятия не имел, который час, и был шокирован, когда проверил часы — было почти одиннадцать вечера. Мы были там семь часов, и ничего особенного не происходило. Я видел, что Марси начинает испытывать серьезную боль, так как схватки стали сильнее и чаще. По-настоящему всё началось незадолго до полуночи. Марси закричала от боли, и я испугался, пока не пришла доктор Мэйс. — Встань рядом, Джек. Ты ей сейчас нужен. Началось. Скоро станешь отцом.

Я держал Марси за руки и уговаривал её тужиться. Она была мокрой насквозь. Я понял, что ей приходится ужасно тяжело, когда она начала меня проклинать и кричать от боли. К счастью, это скоро закончилось. Первый крик я услышал чуть позже двух часов ночи. — У вас прекрасная малышка. Она весит… так, три с половиной килограмма, и посмотрите, какая шевелюра… без сомнения, это твоя дочь, Марси.

Она поднесла сверток Марси. О боже, она была такой крошечной. — Как мы её назовем? — спросил я Марси.

— Аманда Жаклин Андерсон, — прошептала она.

— Что?

— Остановись и подумай, Джек. Открой свои разум и сердце.

Я сделал это, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Я заглянул в наше прошлое. Увидел, что моя душа была темной — черной как смоль — от мыслей о ненависти и мести моей бывшей жене и её любовнику. Медленно я увидел, как эта тьма исчезает, сменяясь ярким чистым светом любви Марси. Научился прощать и любить. Открыв глаза, я посмотрел на Марси, улыбнулся и кивнул. Наклонился, чтобы поцеловать её и снова сказать, как сильно я её люблю.

КОНЕЦ