Мама стояла перед нами — в своём тёмно-синем купальнике, с короткими мокрыми волосами, с этим её строгим выражением лица, которое сейчас почему-то казалось не строгим, а растерянным. Она впервые за вечер выглядела неуверенно.

— Татьяна Викторовна, — Юля подошла к ней, взяла за руку. — Вы не старая. Вы красивая. И мы с удовольствием.

— Юля, — мама попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Я не знаю, как это... я никогда...

— Никогда что? — спросила я, садясь на лавке.

Мама посмотрела на меня. Взгляд у неё был странный — будто она видела меня впервые.

— Никогда не была с женщиной, — сказала она тихо. — И с мужчиной... кроме вашего отца, Таня, у меня никого не было.

— А с папой? — спросила я осторожно.

— С папой было... нормально, — она пожала плечами. — Но он умер десять лет назад. И с тех пор я одна.

Юля подошла ближе, встала прямо перед мамой.

— Татьяна Викторовна, — сказала она мягко. — Вы хотите попробовать? Честно?

Мама молчала долго. Потом кивнула.

— Хочу, — сказала она еле слышно. — Но боюсь.

— Чего?

— Всего. Что не получится. Что будет стыдно. Что вы надо мной смеяться будете.

— Мама, — я встала, подошла к ней с другой стороны. — Никто смеяться не будет. Мы тебя любим.

— Любите? — она усмехнулась. — Дочка, час назад я застукала тебя с мужем в моём купальнике, а теперь мы собираемся... это. Какая тут любовь?

— Самая настоящая, — сказал Саша. Он тоже встал, подошёл к нам. Стоял рядом — в лифчике, голый ниже пояса, с размазанной косметикой. — Татьяна Викторовна, вы нас не прогнали, не осудили. Вы остались с нами. Это и есть любовь.

Мама посмотрела на него. На его смешной, трогательный вид. И вдруг рассмеялась.

— Господи, Саша, — сказала она сквозь смех. — На кого ты похож! Иди сюда.

Она обняла его. Прямо так, в купальнике, с голым задом. Потом протянула руку мне, притянула к себе. Мы стояли втроём — я, мама и Саша, — обнявшись, и это было странно и правильно.

— Девчонки, — сказала Юля, — вы меня-то не забыли?

Она прижалась к нам с другой стороны. Теперь мы стояли вчетвером — тесно, жарко, влажно от пота и банного пара.

— Ладно, — мама высвободилась первой. — Хватит сопли. Раз уж мы решили, надо делать.

Она сняла купальник. Просто стянула через голову и бросила на лавку. Осталась голой — впервые на моей памяти голой при людях.

Я смотрела на неё и видела женщину. Не маму, не учительницу, а просто женщину — с красивой грудью второго размера, с чуть полноватым животом, с тёмным треугольником волос внизу. Она была прекрасна.

— Ну чего смотрите? — спросила она с вызовом. — Я же просила научить.

Юля подошла к ней первой. Встала на колени — прямо на деревянный пол предбанника.

— Татьяна Викторовна, — сказала она, глядя снизу вверх. — Можно я буду учить?

Мама кивнула, не в силах говорить.

Юля протянула руки, взяла её за бёдра. Медленно провела ладонями вверх, по животу, к груди. Мама вздрогнула, закрыла глаза.

— Тихо, — шепнула Юля. — Расслабьтесь. Я просто трогаю. Вы чувствуете?

— Да, — выдохнула мама.

— Что вы чувствуете?

— Тепло. И... щекотно.

— Хорошо. Значит, тело откликается.

Юля наклонилась и поцеловала её в живот. Чуть ниже пупка. Мама ахнула.

— Можно?

— Да.

Юля целовала её живот, бёдра, внутреннюю сторону бёдер. Медленно, не торопясь. Я смотрела и чувствовала, как у самой всё сжимается внутри.

— Таня, — позвала Юля. — Иди сюда. Помогай.

Я подошла. Встала рядом с мамой.

— Целуй её, — сказала Юля. — В губы.

Я наклонилась и поцеловала маму. Впервые в жизни — не в щёку, а в губы. Они были мягкие, тёплые, пахли мятой — она всегда мятную помаду использовала. Мама замерла, потом ответила. Робко, неумело.

— Хорошо, — сказала Юля, наблюдая. — А теперь, Саша, ты.

Саша подошёл. Встал с другой стороны.

— Целуй её в шею, — скомандовала Юля. — Нежно. Еле касаясь.

Саша наклонился, прижался губами к маминой шее. Мама выгнулась, застонала.

— Татьяна Викторовна, — Юля поднялась с колен. — Ложитесь на лавку. На живот.

Мама послушно легла. На ту самую лавку, где несколько минут назад лежали мы с Сашей. Юля села сверху, на её бёдра.

— Сейчас я буду делать вам массаж, — сказала она. — А Таня и Саша будут вас целовать. Вы согласны?

— Да, — выдохнула мама в полотенце.

Юля начала разминать её плечи. Сильно, профессионально, как настоящий массажист. Я наклонилась и целовала мамину спину — вдоль позвоночника, по лопаткам, по пояснице. Саша целовал её ноги — от щиколоток вверх, к коленям, к бёдрам.

— Ох, — стонала мама. — Ох, девочки... Саша...

— Что? — спросила Юля.

— Хорошо... очень хорошо...

— Это только начало.

Юля разминала ей ягодицы. Сильно, глубоко, пальцами проникая между ними. Мама дышала часто, сбивчиво.

— Хотите больше? — спросила Юля.

— Да.

— Чего?

— Чего угодно. Просто... не останавливайтесь.

Юля посмотрела на меня. Я кивнула. Посмотрела на Сашу. Он тоже кивнул.

— Тогда переворачивайтесь, — сказала Юля. — На спину.

Мама перевернулась. Лежала перед нами — раскрасневшаяся, с блестящими глазами, с приоткрытым ртом. Я вдруг поняла, что никогда не видела её такой. Такой живой, такой настоящей.

— Татьяна Викторовна, — Юля наклонилась к ней. — Я хочу вас поцеловать. Там. Можно?

Мама закусила губу. Потом кивнула.

Юля опустилась между её ног. Раздвинула бёдра. И поцеловала. Прямо туда, в самое сокровенное место. Мама вскрикнула — коротко, удивлённо.

— Тихо, — шепнула Юля. — Просто лежите и чувствуйте.

Она целовала и лизала, и я видела, как мамино тело выгибается, как она сжимает край лавки, как слёзы текут по её щекам.

— Мама, — я наклонилась к ней. — Ты плачешь?

— Я не знаю, — прошептала она. — Я никогда... никто меня так... никогда.

— Теперь будет, — сказала я и поцеловала её в губы.

Юля работала языком, ритмично, уверенно. Мама стонала уже не сдерживаясь — громко, открыто. Её руки шарили по лавке, нашли мою руку, сжали.

— Юля... — выдохнула она. — Я... я сейчас...

— Давайте, Татьяна Викторовна, — шепнула Юля, не останавливаясь. — Давайте, милая.

Мама кончила с криком — длинным, протяжным, как будто десять лет одиночества вышли одним воплем. Её тело тряслось мелкой дрожью, она хватала ртом воздух и смотрела на нас совершенно безумными глазами.

— Господи, — прошептала она, когда всё закончилось. — Господи, что это было?

— Это был оргазм, — улыбнулась Юля, вытирая губы. — Самый настоящий. Вы что, забыли?

— Я... — мама попыталась сесть и не смогла. — Я никогда такого не испытывала. С отцом вашим... было по-другому. Быстрее. И я ничего не чувствовала почти.

— Потому что он не умел, — просто сказала Юля. — А мы умеем.

Мама смотрела на неё, на меня, на Сашу. Потом вдруг улыбнулась — по-настоящему, светло.

— Спасибо, — сказала она. — Вам всем.

— На здоровье, — кивнула Юля. — Но это ещё не всё.

— В смысле?

Юля встала, подошла к Саше. Взяла его за руку, подвела к маме.

— Татьяна Викторовна, — сказала она. — Вы когда-нибудь пробовали мужчину? Ну, в том смысле, чтобы быть сверху? Чтобы управлять?

Мама покраснела — густо, до корней волос.

— Юля, я...

— Что — вы? Вы учительница. Вы всю жизнь управляете. Почему бы не попробовать здесь?

Саша стоял рядом — голый, в одном лифчике, с маленьким членом, который уже снова начинал оживать.

— Саша не против, — сказала Юля. — Правда, Саш?

— Я... — он замялся. — Я не против.

Мама смотрела на него. На его гладкое тело, на лифчик, на размазанную помаду.

— Саша, — сказала она тихо. — Ты ведь мой зять. Это же неправильно.

— А что сейчас правильно? — спросил он. — Мы уже всё перепутали. Какая разница?

Мама молчала долго. Потом кивнула.

— Ладно. Учите.

Юля уложила Сашу на лавку на спину. Помогла маме сесть сверху.

— Садитесь, — сказала она. — Медленно. Сами регулируйте глубину. Саша, помогай, направляй.

Я смотрела, как мама опускается на Сашу. Медленно, осторожно, закусив губу. Как Сашин член исчезает внутри неё. Как они оба замирают в этом движении.

— Хорошо? — спросила Юля.

— Да, — выдохнули они почти одновременно.

— Тогда двигайтесь. Мама — сверху. Саша — помогайте бёдрами.

Они начали двигаться. Медленно, неуклюже, потом всё быстрее. Мама закрыла глаза, откинула голову назад. Они трахались прямо перед нами. Мама и мой муж.

— Ох, — стонала мама. — Ох, Саша... Сашенька...

— Татьяна Викторовна... — выдыхал он снизу. — Я сейчас...

— Вместе, — скомандовала Юля. — Кончайте вместе.

И они кончили. Одновременно, с криками, с содроганием. Я смотрела и чувствовала, что возбуждена до предела.

— А теперь, — сказала Юля, когда они затихли, — Таня.

— Что? — не поняла я.

— Ложись с ними. Мы ещё не закончили.

Я легла рядом с мамой и Сашей. Мы лежали втроём на узкой лавке — я, мама и мой муж. Потные, разгорячённые, счастливые.

— Юль, — позвала я. — А ты?

— А я посмотрю, — улыбнулась она. — Я люблю смотреть.

Она села напротив и смотрела, как мы втроём целуемся, гладим друг друга, шепчем какие-то глупости. И в этом было что-то правильное. Что-то, чего нам всем не хватало.

— Девчонки, — сказала мама вдруг. — А который час?

Я посмотрела на маленькие часы на полке — одиннадцать вечера.

— Одиннадцать.

— Ой, — мама села. — Мне же завтра рано вставать. В школу.

Мы засмеялись. Всё вместе. Потому что это было так нелепо — школа, уроки, тетради после всего, что здесь случилось.

— Татьяна Викторовна, — Юля подошла, обняла её за плечи. — Вы сейчас главное выспитесь. А завтра будет завтра.

— А сегодня? — спросила мама.

— А сегодня мы будем спать. Все вместе. Если никто не против.

Мы переглянулись. Я посмотрела на Сашу, на маму, на Юлю. На этих людей, которые несколько часов назад были просто родственниками и подругой, а теперь стали кем-то большим.

— Я не против, — сказала я.

— Я тоже, — кивнул Саша.

— И я, — улыбнулась мама.

Юля хлопнула в ладоши:

— Тогда пошли в дом. Тань, у тебя кровать широкая?

— Полуторка, — сказала я. — Но вчетвером поместимся, если прижаться.

— Будем прижиматься, — пообещала Юля. — Это мы умеем.

Мы встали, начали собираться. Мама надела халат, Юля натянула майку, я накинула простыню. Саша остался в мамином купальнике — другого у него всё равно не было.

— Саш, — позвала мама. — Иди сюда.

Он подошёл. Она поправила на нём лифчик, разгладила трусы.

— Так лучше, — сказала она. — А завтра я тебе покажу, как правильно подкладки ставить, чтоб грудь натуральнее выглядела.

— Мама! — засмеялась я.

— А что? Раз уж мы в это ввязались, надо делать хорошо.

Мы вышли из бани в ночь. Луна светила ярко, звёзды были крупные, близкие. Где-то стрекотал сверчок. И пахло травой и свободой.

— Красиво, — сказала Юля, глядя в небо.

— Ага, — кивнула мама. — Давно я звёзд не видела. Всё бегом, бегом...

— Теперь будем видеть, — пообещала я и взяла её за руку.

Саша взял Юлю. Мы пошли к дому — вчетвером, по росистой траве, под звёздами.

В доме было прохладно после бани. Мама включила торшер в большой комнате — мягкий жёлтый свет залил старый диван, кресло с вытертыми подлокотниками, книжные полки с корешками школьных пособий. Здесь всё дышало её жизнью — учительской, правильной, размеренной. До сегодняшней ночи.

— Я принесу бельё, — сказала мама и вышла в спальню.

Мы остались втроём. Юля стояла у окна, курила в форточку, стряхивая пепел в пустую банку из-под огурцов. Саша сидел на диване — всё ещё в мамином купальнике, с размазанной косметикой, которая к утру превратится в кошмар, а пока делала его лицо трогательно-беззащитным. Я пристроилась рядом, положила голову ему на плечо.

— Устал? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я вообще ничего не понимаю. Это всё... как сон.

— Приятный? — Юля обернулась, выпуская дым в форточку.

— Страшный и приятный, — Саша улыбнулся. — Как американские горки.

— Это только начало, — пообещала Юля и затушила окурок.

Вернулась мама. В руках у неё была стопка белья — простыни, наволочки, пара полотенец.

— Постелим здесь, — сказала она деловито. — На диване и на раскладушке. Всем места хватит.

— Татьяна Викторовна, — Юля подошла к ней, забрала бельё. — Давайте я. Вы садитесь, отдыхайте.

— Я не устала, — возразила мама, но послушно села в кресло.

Юля ловко застелила диван свежим бельём, разложила раскладушку рядом. Получилось большое спальное место — почти вплотную, так что можно было перекатываться с одного на другое.

— Готово, — объявила она. — Раздевайтесь.

— Совсем? — спросил Саша.

— А ты в купальнике спать собрался? — усмехнулась Юля. — Во-первых, негигиенично. Во-вторых, мокро. В-третьих, мы всё уже видели.

Саша стянул купальник. Остался голый — с маленьким членом, который после бани и всего случившегося мирно покоился в своём обычном состоянии. Мама смотрела на него и, кажется, уже не смущалась.

— А ты, Татьяна Викторовна? — Юля повернулась к ней.

Мама помедлила, потом сняла халат. Под ним она была голая — после бани так и не оделась. Стояла перед нами — стройная, с аккуратной грудью, с тёмным треугольником внизу.

— Красиво, — сказал Саша тихо.

Мама посмотрела на него — долгим, тёплым взглядом.

— Иди сюда, — позвала она.

Он подошёл. Она взяла его лицо в ладони, посмотрела в глаза.

— Ты сегодня сделал меня счастливой, Саша. Спасибо.

— Я? — удивился он. — Это вы меня...

— Мы друг друга, — перебила мама. — Так бывает. Не часто. Но бывает.

Она поцеловала его. Нежно, в губы. Потом отстранилась, погладила по щеке.

— Ложись. Я хочу, чтобы ты меня ещё поцеловал.

— Куда? — спросил он, и голос у него сел.

— Туда, куда захочешь.

Юля тихо засмеялась и подмигнула мне. Мы легли на диван — я с одного края, мама в центре, Саша с другой стороны. Юля устроилась на раскладушке, но так близко, что могла дотянуться рукой.

— Саша, — мама раздвинула ноги, притянула его голову к себе. — Сделай мне приятно. Как Юля делала.

Он замер на секунду, потом наклонился. Я видела, как его голова опускается между её ног, как мама выдыхает, закрывая глаза.

— Языком, — шепнула она. — Мягко. Не спеши.

Саша старался. Я видела, как двигается его голова, как мамины пальцы сжимаются на простыне, как она кусает губу.

— Хорошо, — выдохнула она. — Очень хорошо... откуда ты умеешь?

— Смотрел, — прошептал он, отрываясь на секунду. — В порно.

Юля фыркнула:

— Саш, в порно всё неправильно. Ты делаешь лучше.

Он вдохновлённый, продолжил. Я смотрела, как мамино тело начинает выгибаться, как дыхание становится чаще.

— Саша... — простонала она. — Сашенька... ещё... вот тут... языком...

Она кончила быстро — видимо, после бани всё было близко. С тихим криком, с дрожью во всём теле, с слезами на глазах.

— Господи, — прошептала она, открывая глаза. — Ты волшебник.

Саша поднял голову. Губы у него были мокрые, блестящие. Он улыбался — счастливо, удивлённо.

— Правда?

— Правда.

Он перевернулся на спину, лёг рядом. Мама гладила его по голове.

— А теперь, — сказала Юля, — моя очередь.

Она перебралась с раскладушки на диван, легла рядом с Сашей.

— Сашуль, — она взяла его руку и положила себе между ног. — Чувствуешь? Я тоже хочу.

Он провёл пальцами по её промежности — гладкой, выбритой, уже влажной.

— Языком, — попросила Юля. — Как её. Только долго. Я люблю долго.

Саша посмотрел на меня — как бы спрашивая разрешения. Я кивнула.

Он опустился между Юлиных ног. Она раздвинула бёдра широко, откинулась на подушки.

— Смотри на меня, — сказала она. — Не отводи глаза.

Он смотрел на неё снизу вверх и лизал. Медленно, старательно, как ученик на экзамене. Юля дышала ровно, но я видела, как её грудь поднимается всё чаще.

— Сильнее, — скомандовала она. — Язык жёстче. Вот так... да... не останавливайся.

Я смотрела на них и чувствовала, как возбуждение снова поднимается во мне. Мама рядом тяжело дышала, глядя на ту же картину.

— Тань, — позвала она тихо. — Иди ко мне.

Я придвинулась к ней. Она обняла меня, прижала к себе. Мы смотрели, как Саша вылизывает Юлю, как её пальцы сжимают его волосы, как она стонет всё громче.

— Хороший у тебя муж, — шепнула мама мне в ухо. — Умелый. И послушный.

— Угу, — выдохнула я.

Юля кончала долго, со всхлипами, с криками, с выгибанием всего тела. Саша не останавливался, пока она не оттолкнула его, обессиленная.

— Всё, — прошептала она. — Хватит. Ты меня убил.

Саша поднял голову. Губы и подбородок у него блестели от смазки. Он улыбался — устало и счастливо.

— Я хорошо старался?

— Отлично, — Юля погладила его по щеке. — Пять с плюсом.

Он лёг на спину между нами. Мы лежали вчетвером — я, мама, Саша, Юля, — и тишина была тёплая, как одеяло.

— Саш, — позвала я.

— Ммм?

— А ты? Ты хочешь?

— Я уже... — он замялся. — Я когда делал, сам кончил. Просто так. Без рук.

— Как это? — удивилась Юля.

— Не знаю. От того, что вы обе... и она... — он кивнул в сторону мамы. — Просто переполнился.

— Бывает, — кивнула мама. — У чувствительных людей.

Юла приподнялась на локте, посмотрела на него:

— Саш, а ты знаешь, что ты уникум?

— Почему?

— Потому что мужиков, которые умеют языком так, как ты сегодня, — единицы. А ты никогда не учился. Просто смотрел порно и повторил.

— Я старался, чтобы вам было хорошо, — сказал он просто.

— И нам было, — подтвердила я. — Очень.

Мама вдруг села.

— Я вина принесу, — сказала она. — Хочется ещё.

— Татьяна Викторовна, — Юля засмеялась. — Вы пьянее, чем мы все, вместе взятые.

— И что? — мама встала, совершенно голая, и пошлёпала на кухню. — Я заслужила.

Мы смотрели ей вслед. В свете торшера её фигура казалась молодой, почти девичьей.

— Тань, — сказала Юля тихо. — Твоя мама — огонь.

— Знаю, — улыбнулась я. — Всегда знала. Но чтобы так...

— Жизнь заставила, — философски заметила Юля. — Десять лет одной — это срок. А она женщина красивая, ухоженная. Кому это надо?

Мама вернулась с бутылкой вина и четырьмя стаканами. Поставила на пол, разлила.

— Давайте, — сказала она. — За нас. За то, что мы есть друг у друга.

Мы выпили. Вино было кисловатым, домашним — мама сама делала из своей смородины.

— А знаете, — сказала она задумчиво. — Я ведь завидовала Юле.

— Мне? — удивилась Юля.

— Тебе. Ты такая свободная. Делаешь что хочешь, с кем хочешь. А я всю жизнь в рамках. Школа, дом, дочка. И казалось — это правильно. А сегодня поняла: правильно — это когда хорошо.

— И вам хорошо? — спросил Саша.

Мама посмотрела на него долгим взглядом.

— Мне очень хорошо, Саша. Спасибо тебе.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб, как ребёнка. Потом в губы — уже не как ребёнка.

— Ложись, — сказала она. — Спать. Завтра будет новый день.

— А что завтра? — спросила я.

— Завтра... — мама задумалась. — Завтра я покажу Саше, как правильно подкладки в лифчик ставить. И как ходить, чтоб натурально было. Если он хочет, конечно.

Саша кивнул, уже засыпая.

— Хочу.

Мы улеглись. Я прижалась к Саше с одной стороны, мама — с другой. Юля устроилась в ногах, положив голову мне на колени.

— Спокойной ночи, — сказала мама.

— Спокойной, — ответили мы хором.

И заснули. Вчетвером. Как одна семья. Странная, неправильная, счастливая семья.

***

Солнце било прямо в глаза сквозь тонкие занавески. Я застонала, перевернулась на другой бок и тут же пожалела об этом — голова взорвалась болью, во рту было как после войны, а всё тело ломило, будто я разгружала вагоны.

Рядом заворочался Саша. Он лежал на спине, раскинув руки, и его накрашенное лицо теперь напоминало картину абстракциониста — тени размазались до ушей, помада съехала на щёку, тушь образовала чёрные круги под глазами.

— Ох, — простонал он, не открывая глаз. — Что это было?

— Война, — прохрипела я. — И мы проиграли.

С другого края дивана донеслось хихиканье. Юля сидела, обмотавшись простынёй, и смотрела на нас с весёлым ужасом.

— Девочки, — сказала она. — Вы на себя посмотрите. Мы на съёмочной площадке фильма ужасов.

Я приподнялась на локте, оглядела себя. На мне была только мамина футболка, которую я натянула среди ночи, когда замёрзла. Волосы торчали во все стороны, под глазами засохла тушь — видимо, я тоже не удосужилась умыться перед сном.

— В зеркало глянь, — посоветовала Юля.

Я дотянулась до маленького зеркальца на тумбочке. То, что я там увидела, заставило меня застонать громче.

— Боже, я как панда после апокалипсиса.

— А Саша, — Юля кивнула на него, — Саша вообще красавчик. Саш, встань, покажись.

Саша сел, открыл глаза. Посмотрел на нас мутным взглядом. Потом его взгляд упал на маленькое зеркало в моих руках, и он замер.

— Это я?

— Ага, — кивнула Юля. — Ты. Вчерашний макияж пережил ночь. Поздравляю, косметика качественная.

Саша потрогал своё лицо, посмотрел на пальцы, испачканные в тональном креме.

— Я сейчас в ванну, — сказал он решительно и встал.

И тут же сел обратно, схватившись за голову.

— Голова...

— Аспирин в аптечке, — раздался голос из кухни. — И рассол в холодильнике.

В дверях стояла мама. Одетая, причёсанная, с сумкой через плечо. Ни следа вчерашнего безумия — строгая учительница, собранная и свежая.

— Мам, ты куда? — спросила я.

— В школу, — она улыбнулась. — У меня первый урок в девятом классе. Контрольная.

— Ты... — я не знала, что спросить. — Ты как?

— Нормально, — она подошла, наклонилась, поцеловала меня в лоб. — Лучше, чем была. Валерьянки выпила на всякий случай. И вам советую.

— Татьяна Викторовна, — Юля смотрела на неё с восхищением. — Вы железная.

— Я учительница, — поправила мама. — Мы всё можем. Саша, рассол в холодильнике, не забудь. Таня, позавтракайте. Юля, ты надолго?

— Я сейчас уеду, — сказала Юля. — Дела.

— Тогда пока, — мама чмокнула её в щёку. — Саша, иди сюда.

Саша поднялся, держась за голову, подошёл. Мама чмокнула его в другую щёку.

— Ты молодец, — сказала она тихо. — Я не жалею. И ты не жалей.

Она вышла. Мы слышали, как хлопнула входная дверь, как завелась машина и уехала.

— Твоя мама — космос, — сказала Юля.

— Знаю, — вздохнула я. — Всегда знала.

***

Через полчаса мы кое-как привели себя в порядок. Саша отмыл лицо в ванной, вышел оттуда красный, как рак, но чистый. Я натянула спортивные штаны и футболку. Юля уже оделась в свою вчерашнюю одежду — шорты, майку, кеды.

На кухне мы пили рассол. Молча, сосредоточенно. Голова потихоньку отпускала.

— Ну и ночка, — сказала Юля, отставляя пустой стакан. — Я такое не скоро забуду.

— А я вообще никогда, — буркнул Саша.

— Сашуль, ты чего? — Юля посмотрела на него внимательно. — Жалеешь?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Не жалею. Просто... странно. Вчера я был в платье, потом в купальнике тёщи, потом... ну вы знаете. А сегодня утро, и всё как будто сон.

— Это не сон, — заверила Юля. — Это реальность. Просто такая, какая есть.

Я молчала. Доедала бутерброд с сыром, который сделала машинально, и думала о том же. Вчерашняя ночь казалась нереальной. Мама, Саша, Юля, баня, всё это...

— Тань, — Юля тронула меня за руку. — Ты как?

— Нормально, — я улыбнулась. — Устала. И голова болит. А так нормально.

— Вы оба молодцы, — Юля встала, подошла к окну. — Серьёзно. Не каждый решится на такое.

— Ты нас заставила, — усмехнулся Саша.

— Я? — Юля обернулась. — Я только предложила. Остальное вы сами. Я даже не думала, что ваша мама придёт и... ну, вы поняли.

— Я сама не думала, — призналась я. — Что она так...

— Твоя мама — женщина с фантазией, — Юля улыбнулась. — Просто запертой. А мы открыли замок.

Она вздохнула, посмотрела на часы.

— Ладно, мне пора. Дела в городе, потом работа вечером.

— Юль, — я встала. — Может, останешься? Поспишь ещё?

— Не могу, — она покачала головой. — Надо ехать. Но...

Она замолчала, глядя на нас. Как-то странно, задумчиво.

— Что? — спросил Саша.

Юля подошла к нам. Встала рядом, положила руки на плечи — мне и Саше.

— Вы такие красивые, — сказала она тихо. — Оба. Знаете?

— Красивые? — Саша усмехнулся. — С похмелья?

— Именно сейчас. Расслабленные, настоящие, без масок. Таня — нежная, Саша — трогательный. Вы мне нравитесь. Очень.

Мы молчали, не зная, что ответить.

— И знаете, — продолжала Юля, глядя нам в глаза. — Я бы хотела посмотреть, как вас... ну...

— Что? — не поняла я.

— Как вас мой друг бы выебал, — сказала Юля просто. — Обоих. Вместе.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном чирикают воробьи и где-то далеко лает собака.

— Что? — переспросил Саша.

— Я серьёзно, — Юля улыбалась, но в глазах у неё был огонь. — Есть у меня один знакомый. Дима. Мы с ним иногда... ну, развлекаемся. Он красивый, сильный, член у него — во. И он умеет. Умеет так, что бабы потом неделю ходить не могут.

— Юль... — начала я.

— Подожди, — перебила она. — Я не предлагаю прямо сейчас. Я просто говорю, что хотела бы посмотреть. Как он с вами. Как он тебя, Таня, трахает — жёстко, как ты любишь. А ты, Саша, смотришь. Или наоборот. Или вместе. Представляете?

Я представила. И поняла, что внутри что-то откликается — против воли, стыдно, но откликается.

— А Саша? — спросила я тихо. — Он же...

— И Сашу тоже, — кивнула Юля. — Он же теперь знает, каково это. В попу. Дима умеет и так. Мягко, но сильно. Он бы Сашу научил. По-настоящему.

Саша молчал. Смотрел в пол.

— Сашуль, — Юля наклонилась к нему. — Ты бы хотел?

Он поднял глаза. Посмотрел на неё, потом на меня.

— Я... — голос у него дрогнул. — Я не знаю. Страшно.

— Страшно — это нормально, — кивнула Юля. — Но когда страшно — часто самое интересное.

Она выпрямилась, поправила сумку на плече.

— Ладно, я поехала. Вы думайте. Если надумаете — звоните. Диму я организую.

Она чмокнула меня в щёку, потом Сашу. На пороге обернулась:

— Вы только не стесняйтесь. Жизнь одна. Надо пробовать всё.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём — я и Саша. В тишине, в лучах утреннего солнца, с её словами, повисшими в воздухе.

— Тань, — сказал Саша тихо. — Ты как?

Я посмотрела на него. На моего мужа. Который вчера был девушкой, которого ласкала моя мать и моя подруга. И подумала о том, что сказала Юля.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но думаю об этом.

Саша кивнул.

— Я тоже.

Конец.

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!