Глава 2

Я отшатнулся от злосчастной палатки, пятясь задом, как побитый пес. В ушах всё еще стоял ритмичные хлопоки тел и стоны Марты и Джека, которые сейчас барабанами били по голове. Я развернулся, готовый бежать куда глаза глядят, но тут же во что-то врезался.

Вернее, в кого-то. Крепкие руки в кожаных поручах легли мне на плечи, удерживая на месте.

— Хули ты тут забыл, сталкер недоделанный? — раздался дерзкий женский голос прямо над ухом.

Я дернулся, и поднялся вверх. Передо мной стояла рыжая валькирия: копна огненно-красных волос была заплетена в две тугие толстые косы, спускавшиеся на крепкую грудь, обтянутую черной футлобкой с символикой КиШ. Глаза у неё были шальные, зеленые, как молодая трава, прищуреные и озаоряла росопь канапатых точек поцелованая солцем, а на губах играла издевательская усмешка. Но как только она разглядела мое лицо, она осеклась.

— Опа... Бро, да на тебе лица нет. Ты чего, призрака увидел? — её голос мгновенно смягчился, в нем проскользнуло искреннее удивление.

— Уйди с дороги... — прохрипел я, пытаясь сбросить её руки. — Просто дай пройти, мне надо.. скорее уйти отсюда!

Я хотел огрызнуться, толкнуть её, но девушка мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. Для девчонки у неё была железная хватка.

— Так дело не пойдет, парень, — отрезала она, с опасением всматриваясь в меня. — Ты сейчас либо в обморок хряпнешься, либо под мотик кому-нибудь бросишься. Пошли, пива выпьем, расскажешь, какая муха тебя укусила.

— Не здесь, — выдавил я, косясь в сторону палатки Джека, где всё еще продолжалась возня. — Мне... мне очень хуево...

— Без бэ, бро! — она понимающе ухмыльнулась, обнажив ровные зубы. — Пошли в «кустики».

Заметив мой удивленый взгляд, она хмыкнула и шутливо пихнула меня в плечо: — Расслабься, я про тихий пятачок за фуд-кортотом. Никто нас там не увидит и не услышит.

Она подхватила стоявшую на траве картонную упаковку из шести бутылок пива и, не выпуская моей руки, потащила за собой.

Я плелся следом за девушкой, почти не глядя под ноги — она могла бы вести меня хоть на край обрыва, мне было глубоко плевать. Внутри была лишь пустота.

И вот достигнув точки мы уселись на поваленное дерево в тени густого кустарника. Поле фестиваля гудело невдалеке, а здесь только стрекотали кузнечики и раздавался щелчок открывающихся крышек. Девушка протянула мне бутылку, и я присосался к ней, как к спасительному источнику. Пиво было теплым и горьким.

— Ну? Выкладывай, — байкерша откинулась назад, подставив лицо ночному небу.

Я молчал, глядя в землю, вздохнув сделав глоток и слова полились сами собой. Я рассказал ей всё: про палатку, про поведение на концерте, про отлучки, про ссору, про то, как Джек забивал Марту в матрас, и как она выла от восторга, пока он сжимал её задницу. Я говорил и чувствовал, как меня снова начинает колотить. Вспоминая весь этот гребаный день.

Девушка оказалась на редкость правильным собеседником. Она не причитала и не строила из себя психолога. Она просто открывала бутылку за бутылкой, протягивала их мне и материлась на ночное небо, когда я запинался, описывая подробности того, что видел в палатке Джека.

— Знаешь, бро, — она откинулась на локоть, подставив лицо прохладному ветру. Её рыжие косы змеями лежали на плечах. — У меня два года назад был похожий «фестиваль». Только там был не Джек, а мой бывший, который решил, что групповуха в палатке — это отличный способ «освежить отношения», забыв меня предупредить.

Знаешь, что я потом сделала?

— Набила морду? — вяло спросил я.

— Нет. Я просто насрала ему в шлем и продала его любимый набор инструментов на Авито!

Она рассмеялась, и этот смех, открытый и немного дерзкий, неожиданно отозвался во мне теплом.

Я тогда ещё неделю выла. А потом поняла: если человек готов променять тебя на пять минут животного секса, значит, места для тебя в его жизни изначально не было. Так, временная попутка.

— Я для неё не попутка, — горько усмехнулся я, делая жадный глоток. — Я для неё исполнитель хотелок, джинн, мать его. Принеси, подай, заработай, реши проблемы. Поначалу это казалось заботой, общими целями, но потом...

Она начала подшучивать. Говорила, что это детское занятие, мол, сидишь как дед в каморке. Дальше — больше: «Гош, ну это же пылесборники, у меня от них аллергия скоро начнется. И вообще, дерево и клей твой — это пожароопасно, мы же в жилом доме». Потихоньку, шаг за шагом, она обесценивала всё, что мне было дорого. Внушала, что взрослому мужчине нужно бизнес делать и деньги зарабатывать, матери в доме ремонт заканчивать, а не «кораблики клеить». «Ты ещё с уточками в ванной поплавай», — вот её слова.

А я ведь с самого детства бредил морем. Строил настоящие копии, чертежи линкоров по архивам рыл, каждую рею из бальзы вручную вытачивал. У меня в комнате тогда стоял недостроенный «Седов» — огромный четырехмачтовый барк. Три года я над ним замирал каждый вечер; это была не просто работа, это была моя медитация.

Я замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается от фантомной тоски. Я до сих пор помню запах древесной пыли и лака — тогда он казался мне лучше любых дорогих духов. Мне не хватает этого спокойствия, когда мир сужается до кончика пинцета и тонкой нити такелажа.

Я с силой сжал пустую жестянку, сминая её в комок.

— И я сдался. Сложил инструменты в коробку, барк накрыл простыней и задвинул в самый угол шкафа. А после универа я начал впахивать как проклятый, чтобы обеспечить нас. Точнее — её. Она-то всё еще студентка, работает баристой на полставки, едва на свои помады зарабатывает. А я крутился на двух работах, на доставках, чтобы возить её по таким “фестивалям” и рестикам. Окунулся в её ритм, забыл себя... И по итогу меня кинули ради бородатого байкера, который палец о палец ради неё не ударил. Ненавижу, суку! — зло бросил я.

И тишина опустилась на место, я ещё пару раз приложился к пиву, смотря в пустоту.

— Ты хороший парень, Слишком хороший для этой суки. Но доброта без зубов — это просто слабость. — сказала она, отставляя пустую бутылку. — Забей. Жизнь всё переварит, поверь мне. Не теряйся, в общем. Мой мот с черепом на баке, он возле моей палатки, не промахнёшься. Заходи завтра, если совсем накроет. Пойдём на «Троллей» поглазеем, они в два часа дня шумят на сцене.

Она легко поднялась, поправляя свои рыжие косы. Я смотрел на её фигуру и вдруг чертыхнулся про себя, осознав, что мы проболтали полчаса, а я даже не представился.

— Извини, — окликнул я её, чуть успокоившись. — Ааа.. Тебя как зовут?

Она обернулась, сверкнув глазами в полумраке, и на её губах снова заиграла та самая дерзкая усмешка.

— Меня Соня зовут. Ну, или Соха, если в нашем кругу. А ты?

— А меня Георгий. Или Гоша... И-и-и спасибо тебе, Соня. Правда.

Она коротко кивнула и задорно подмигнула.

— Да без бэ, Жора. Не теряйся! — она понимающе ухмыльнулась, хитро прищурив глаза, и на мгновение задержала на мне взгляд. — До завтра!

Она скрылась в темноте, оставив после себя запах терпких духов и горько пива. Я еще долго сидел там, глядя на пустые банки и чувствуя, как внутри вместо боли медленно оседает тяжелая, холодная пустота. Но в этой пустоте, кажется, наконец-то начало появляться место для чего-то нового.

...

Посидев еще немного в зарослях, я поднялся и побрел к палатке. Ноги были ватными, а внутри всё выгорело. Я честно пытался уснуть, натянув спальник до подбородка, но шум лагеря и моих мыслей давили мозги. Перед глазами настойчиво крутилась кинолента последних трех лет. Я думал, что строю отношения, а на деле лишь возводил для неё постамент, на котором мне самому места не нашлось.

В конце концов, я сдался. Вылез наружу и развел в мангале слабый огонь. Рассвет над полем был прохладным и грязно-серым; туман лениво заглатывал палатки. Я сидел у костра, подкидывая ветки, и пытался понять: где та точка невозврата, в которой я окончательно превратился в удобного джинна? Почему я так долго позволял вытирать о себя ноги?

Больше всего я боялся утра. Что она скажет мне? И, что важнее, что я смогу ответить ей?

— Ты всё еще здесь? Я думала, ты уже либо в Питер пешком ушел, либо в озере топишься.

Я поднял голову. Соня стояла в паре метров, потягиваясь так, что хрустели позвонки. Она накинула на себя свободную клетчатую рубашку поверх той же майки, а её рыжие косы за ночь растрепались, превратив её в какое-то лесное божество, занесенное пылью фестиваля.

Лицо у неё было под стать волосам — яркое, но со следами бурной ночи. Кожа, выглядела помятой: под пронзительно-зелёными глазами залегли легкие тени, а на одной щеке остался едва заметный отпечаток от спальника, но это её ничуть не портило, скорее добавляло какой-то честной, живой небрежности.

— Живой, как видишь, — буркнул я.

Она подошла ближе, бесцеремонно отодвинула мой рюкзак и присела рядом на бревно. От неё пахло мятной жвачкой.

— Вид у тебя — краше в гроб кладут, — она внимательно посмотрела на мои покрасневшие глаза. — Слушай, Гошан. Жизнь — штука паршивая, это мы уже выяснили. Но сидеть тут и ждать, когда тебя черви съедят от жалости к себе — последнее дело. Если ты сдохнешь от горя, ей-то что? Она только поржёт или вовсе не заметит.

Она коротко и зло усмехнулась, глядя на затухающий огонь, будто видела в нём что-то своё, о чём не хотела говорить.

— Так что вставай, хватит тут сидеть и тоску навивать. Пошли похаваем хоть, на пустой желудок только петля хорошо лезет, а нам ещё день пережить надо. Там у фудкорта сейчас нормальный шашлык раздают, — она кивнула в сторону дымящихся котлов. — Умывайся и подтягивайся. Мы своих не бросаем, даже если они моделисты.

Она легонько хлопнула меня по плечу и ушла в сторону умывальников, оставив после себя странное чувство — будто меня не просто пожалели, а дали легкий, бодрящий подзатыльник.

...

В это время в огромной черной палатке Джека зашевелилась Марта. Внутри было душно, пахло потом и сексом. Джек спал на животе, разметавшись по всему матрасу, его мощная спина мерно вздымалась.

Марта осторожно выбралась из-под края пледа. Тело ныло — она едва передвигалась от вчерашних «упражнений», чувствуя непривычную но сладкую ломоту в мышцах. В голове крутились воспоминания о прошедшей ночи. Она ловила себя на мысли, что уже сто лет не испытывала с «правильным» Гошей таких эмоций и ощущений. С ним всё было скучно, предсказуемо и без капли той дикой энергии байкера.

— Ну, сам виноват! — бросила она в пустоту, упрямо вскидывая подбородок. — Нечего было ныть и оставлять меня одну. Был бы поактивнее, взял бы всё в свои руки, проявил бы хоть каплю мужской предприимчивости — ничего бы этого не случилось! А раз ты тюфяк и вечно ждешь у моря погоды, то не удивляйся, что вопросы решают за тебя. То не удивляйся когда твоя девушка ночует с другим.

Кое-как натянув шаровары на ватные ноги, она выбралась наружу, болезненно щурясь от резкого утреннего света.

Первым делом Марта направилась к их с Гошей палатке. Она уже заранее нацепила на лицо маску легкого пренебрежения, привычно готовясь к спектаклю, который разыгрывался уже десятки раз. Ей не привыкать было оставлять его в неведении, заставляя часами накручивать себя и мерить шагами лагерь в поисках «пропавшей».

«Сейчас опять начнет: "Где ты была? Я места себе не находил..." — пронеслось в голове. — Ничего, схема отработана. Пара дежурных фраз, мягкая улыбка, хвостиком помахать, приобнять покрепче — и он снова всё проглотит. и забудет, что меня не было всю ночь».

Она была абсолютно уверена в своей схеме. Гоша всегда был для неё открытой книгой с предсказуемым финалом: как бы сильно он ни обижался, её мимолетной ласки всегда хватало, чтобы он снова стал послушным и ручным.

Но, к её искреннему удивлению, у палатки царила тишина. Внутри было пусто, спальник Гоши оказался на том же месте куда она его и положила, словно он и не ночевал в палатке, но его самого нигде не было. Площадка, однако, не выглядела совсем уж заброшенной: в маленьком переносном мангале, стоявшем возле бревна что притащил вчера он, всё еще теплился жар затухающих углей. Тонкая струйка седого дыма лениво поднималась в неподвижном утреннем воздухе.

Значит, он был тут совсем недавно.

— И куда это он делся? — Марта ухмыльнулась, откидывая волосы назад. — Вот опять бегает по лагерю и ищет меня в панике. — Может, хоть в этот раз он догадается повести себя иначе? — пробормотала она себе под нос. — Проявит характер, сделает хоть что-то по-мужски, а не просто причитать и ждать у моря погоды. Господи, как же я устала от этих бесконечных разговоров.

— Привет, малая! — Громкий и хриплый голос за спиной заставил её подпрыгнуть на месте.

Марта резко обернулась, едва не поскользнувшись на примятой траве. Перед ней возвышался Димыч — пузатый, изрядно заплывший после вчерашней водки, но на удивление бодрый для такого утра. Он стоял, широко расставив ноги и с наслаждением почесывая волосатый живот под заляпанной майкой.

— Ой! — Марта прижала руку к груди, пытаясь унять подскочившее сердце. — Здрасте, Димыч. Напугали вы меня... я просто в свои мысли ушла.

Она постаралась выдавить свою самую очаровательную и невинную улыбку, на ходу поправляя бандану, чтобы та хоть немного прикрывала яркие отметины на шее.

— Кого-то потеряла? — Димыч сощурился, и в его взгляде мелькнуло насмешливое понимание.

— Ну да... Мы вчера немного повздорили с Гошей, — Марта сделала нарочито грустное лицо, — и вот, пришла мириться, а его нигде нет. Вы его случайно не видели? Разумеется, она и не собиралась уточнять, где была всю ночь сама.

— Чего не видел? Видел, недавно — Димыч хохотнул, оголяя щербатую улыбку.

—. ..то увидел рыжую Соньку с ним. Сидели тут, у костра, болтали о чем-то втихую. Сонька девка мировая, но острая на язык. Потом, кажись, они вместе куда-то двинули, когда солнце только вставать начало.

Димыч смачно сплюнул в сторону и, заметив, как вытянулось лицо Марты, решил подлить масла в огонь. Он окинул Марту оценивающим взглядом, сравнивая её со своей знакомой.

— Ты Соньку-то видела? — он безразлично пожал плечами, лениво выбивая дробь пальцами по колену. — Внешность у неё, конечно, броская, из тех, что сразу в глаза бросаются. Яркая, породистая, настоящая валькирия. По лагерю идёт — все мужики невольно шеи сворачивают. И характер там под стать — кремень, быстро на место ставит. Но своих никогда не бросит, за клуб горой стоит.

— Да? Вместе? — Марта застыла, и улыбка окончательно сползла с её лица.

Слова Димыча хлестнули её по самолюбию сильнее, чем вчерашняя ссора. Внутри кольнуло что-то холодное и очень острое. Её Гоша — домашний и предсказуемый — сейчас где-то гуляет с этой рыжей кобылой?

— Спасибо... Наверное, он меня ищет... — выдавила она, чувствуя, как улыбка окончательно сползла с её лица.

Димыч, заметив, как задрожали её губы, лишь снисходительно хмыкнул и похлопал себя по необъятному животу.

— Да ты не парься! — пробасил он, обдавая её густым перегаром. — Сонька — она девчонка чёткая, правильная. К себе она хрен кого подпустит, если сама не захочет. Уж поверь, характер там покруче, чем у Джека будет. Так что сохранит она твоего Гошика в целости и сохранности, не попортит... Наверное.

Димыч издевательски подмигнул и, сотрясаясь от хриплого хохота, побрёл дальше по лагерю — искать, где бы еще опохмелиться.

С какой-то потаскукой... Мой Гоша... — билось у неё в висках. Ей вдруг нестерпимо захотелось найти их, закатить сцену, вцепиться в эти рыжие косы, но гордость и обида заставила её развернуться в сторону палатки Джека.

Марта нашла Джека у его мотоцикла. Он был один, лениво протирал хромированную вилку какой-то ветошью. Марта прикусила губу, делая вид капризной принцессы.

— Джек... ну хватит уже с этим железом, — Марта подошла почти вплотную, касаясь бедром его колена, и сложила губы обиженным бантиком. Голос её стал тихим, с той самой плаксивой нежностью, которая всегда заставляла Гошу бросать всё и бежать на помощь. — У меня так всё болит после ночи... Ты же был таким сильным, таким... ненасытным. Я совсем без сил. Сходи за моей сумкой в ту палатку, а? Она такая тяжелая, я её просто не дотащу, спина совсем не держит. Ну пожалуйста, Джеки...

Она заглянула ему в глаза, ожидая привычного мужского порыва «спасти даму в беде», но Джек даже не сбился с ритма, полируя хром.

— Малыш, для этого у тебя есть парень, — бросил он, не отрываясь от дела. Его голос был сухим и будничным, без капли сочувствия. — Твои хотелки — его проблемы.

Марта осеклась. Она не ожидала безразличие после такой ночи в месте. Мысленно плюнув и проглотив обиду, она поплелась к палатке сама. Вернувшись с сумкой, она бросила её в палатку и стараясь успокоится она заговорила снова:

— Слушай, — может, поищем Гошу? Он такой впечатлительный, вдруг натворил чего с горя... Мне неспокойно. Заодно и перекусим, а то я сейчас в обморок упаду от голода.

Джек лениво выпрямился, окинул её оценивающим, почти скучающим взглядом — Ну пошли перекусим, всё равно скоро обед.

Джек с истинным наслаждением обосновался за выщербленным деревянным столом, вонзаясь зубами в сочную, истекающую жиром свиную рульку. Мясо, подкопченное на ольховой щепе, буквально рассыпалось на волокна, а золотистая корочка аппетитно хрустела. Рядом дымилась порция деревенского картофеля, щедро посыпанного крупной солью и свежим укропом. Джек жмурился от удовольствия, запивая всё это ледяным крафтовым элем из тяжелого пластикового стакана.

Марта же сидела на иголках. Перехватывая на ходу горячий хот-дог с острой горчицей и карамелизованным луком, она блуждала взглядом по лицам прохожих. Гоши нигде не было. Булка казалась ей ватной, а сосиска — безвкусной, тревога медленно, но верно перебивала аппетит.

И тут Марта замерла, едва не выронив очки.

Прямо в эпицентре назревающего слэма она увидела Гошу. Он орал песни во всю глотку, а рядом с ним, обнимая его за плечи, бесновалась та самая рыжая Соня. Они прыгали и горланили песни.

Ярость захлестнула Марту. Она встала из-за стола, прошла сквозь оцепление и начала продираться сквозь фанатов, локтями расталкивая людей.

— Как ты мог, подлец! — выкрикнула она, вклинившись в их круг, и со всей силы стукнула Гошу кулачком по плечу.

Гоша резко обернулся от удара. Его взгляд был чуть ошалевшим, но сфокусировав взгляд на ней, он стал спокойным и каким-то пугающе чужим, будто он видел её впервые в жизни. — Тебе чего надо? — бросил он

— Это ты так меня ищешь?! — взвизгнула она, перекрывая рев гитар. — Тебе вообще плевать, где я была всю ночь? Ты вместо этого скачешь тут с какой-то бабой!

На эти слова Соня напряглась и направилась к Марте, но Гоша неожиданно властным жестом встал между ними. Соня была явно приятно удивлена этим. Он сделал шаг к Марте и произнес слова, которые разделили её жизнь на до и после.

— Я знаю, где ты была этой ночью.

Марта мгновенно побледнела, её рот приоткрылся, а очки сползли на кончик носа. Весь её пыл испарился, оставив только липкий страх.

— Так что можешь возвращаться к тому, с кем её провела, — продолжал Гоша. — И знаешь что, Марта? Иди на хуй.

Он четко показал ей два средних пальца и, подхватив за руку довольную, как кошку, Соню, с разбега влетел в бурлящий слэм.

Марта стояла ошарашенная, глотая воздух. — Ну и иди в жопу! Тютя! — выкрикнула она вдогонку, хотя сама понимала, как жалко это звучит. Она развернулась и пошла обратно к Джеку. “Настоящему альфе, а не этому вафле”, — твердила она себе, поправляя очки.

Но Джека на месте не оказалось. Она нашла его чуть в стороне. Он стоял и увлеченно болтал с высокой блондинкой с пышной грудью и накачанными губами. Та кокетливо придерживала его за локоть, что-то нашептывая на ухо.

Марта, не помня себя от возмущения, буквально напрыгнула на руку Джека. — Ачтоэтовытутделаете?! — протараторила она, зыркая на незнакомку.

— Марта, отцепись, — холодно бросил Джек, даже не оборачиваясь. — Это Алиса. Она случайно пролила на меня пиво и хочет загладить вину — застирать футболку.

— Ой, я сама всё застираю в лагере! — засуетилась Марта. — А Лариса может извиниться и пойти куда подальше!

— Алиса, — поправила её блондинка, глядя с холодом на Марту.

— Ладно, Джек, увидимся еще. Адрес твой я помню.

Она многозначительно улыбнулась и, покачивая бедрами, ушла к подругам.

— И что это было? — капризно протянула Марта, пытаясь снова вцепиться в Джека.

— А это было знакомство, малыш, — Джек лениво стряхнул её руку. — Ты же не думала, что волк дороги будет привязан к будке?

Марта открыла рот, но так и не нашла, что сказать. Её микро мирок, где она была центром вселенной, рушился на глазах.

Большое спасибо всем, кто нашёл время прочитать мой рассказ и поделиться своей оценкой.

Если вам хочется поскорее узнать продолжение, приглашаю вас на мой Boosty. Там уже доступен финал этой истории, а также эксклюзивные рассказы, которые вы не найдёте больше нигде.

Оставайтесь на связи здесь и не забывайте заглядывать на Boosty!

https://boosty.to/evan_holt