Остаток дня превратился для Марты в суматошную попытку доказать всем — а в первую очередь самой себе — что она ничуть не задета. Но внутри в ней кипела злость на этого рохлю неожиданно отрастившего яйца.

Она начала заливать ленту постами с селфи с Джеком: вот они на фоне орущей сцены, тут она.. и т.д Иногда пост сопровождался напыщенными подписями в духе нетакусь: То, что имеешь - не ценишь, а потерявши - плачешь и Наконец-то рядом настоящий мужчина.

День выдался выматывающим. К финальным группам силы окончательно стали покидать её, но желание демонстрировать то как у неё всё хорошо пересилило слабость. К тому же, Марта кожей чувствовала, что Джека нельзя оставлять одного: этот беспечный ангел был слишком падок на женское внимание, нет-нет, а Марта ловила, его взгляд, провожающую очередную красотку в мини юбке или шортах, она понимала, что в любой момент он мог уйти в свободное плавание. А это точно было не в её планах.

Когда последние рифы отгремели и толпа начала медленно расползаться по лагерю, Марта потащила Джека в сторону палаток. Честно говоря, сейчас она мечтала о горячем душе и мягкой кровати гораздо больше, чем о продолжении предыдущей ночи.

Проходя мимо их старой стоянки, она мельком глянула на палатку Гоши — там было пусто. — Цыц... шляется где-то с этой рыжей кобылой, — недовольно прошептала она и, вздернув нос, прошла мимо.

В лагере байкеров, Марта повисла на руке Джека, и заглядывая глаза стала его тянуть в сторону палатки.

— Милый, ну что, пойдем спать? — простонала она, не скрывая усталость в голосе. — Ты не поверишь, как я вымоталась. Столько событий за день... Я уже буквально с ног валюсь, сил моих нет...

— Малыш, иди спать тогда, — лениво отозвался Джек, вынимая руку из её захвата. — А я с парнями еще посижу, хочу поговорить с ними.

— Ну Джеки... — Марта надула губы, включая режим принцески. — Пошли, мне одной без тебя не уснуть. Пошли, мой медведь.

— Нет, давай ты всё-таки сама, — отрезал он, уже присматриваясь к тому, что уже разливает Димыч с другими байкерами.

— Ну и ладно! — дернулась Марта, не скрывая раздражения. — Я пошла.

Она развернулась и с тяжелым вздохом побрела к палатке. Ноги шатались от усталости, а в голове навязчиво крутилась мысль, что «настоящий мужчина» почему-то совсем не спешит её утешать.

Хотя сердце и было тяжелым, Марта успокаивала себя тем, что в такой чисто мужской компании у костра сейчас точно не появится никаких посторонних баб. И расслабившись она показала сменила гнев на милость:

— Джекки, если тебе вдруг надоест эти мужланы, ты знаешь, где меня искать, — промурлыкала она, бросив на него многозначительный взгляд.

Перед самым входом она демонстративно выпятила свою пятую точку в сторону костра и, плавно покачивая ягодицами, заползла внутрь.

***

Разлепив глаза и вытирая лоб от пота, Марта почувствовала, как в палатке было невыносимо душно. Она потянулась всем телом, вытянувшись стрункой, и на мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям: тело отозвались ломотой в каждой мышце. Это вам не это, — глубокомысленно подытожила она, закончив внутреннюю калибровку и окончательно прогрузив себя в реальность нового дня.

Она обвела взглядом пространство — Джека рядом не обнаружила, его часть матраса была пуста. Словно его и не было. Голова немилосердно раскалывалась от выпитого накануне и позднего сна. С трудом приняв вертикальное положение, Марта натянула шаровары на ватные ноги и выбралась наружу, щурясь от резкого света.

Ей хотелось пить, кушать, но прежде всего в туалет. Ведомая инстинктом, она побрела в сторону биотуалетов, с надеждой думая, что их уже почистили... Кое-как приведя себя в порядок, она побрела в сторону лагеря байкеров. На месте из вчерашней тусовки, был только Димыч, он сидел на рыбацком стуле, подобно шаху на троне напротив него был мангал с туркой и казанком.

Честно говоря, к нему было странное ощущение. Взрослый дядька, и не сказать, чтобы он сильно ей нравился, но он казался вполне безобидным и даже в меру приятным. В голове Марты он рисовался этаким второстепенным персонажем из компьютерной игры — полезным NPC, который всегда сидит на одной и той же локации, знает все слухи и может подсказать, куда идти дальше.

Вроде бы всё было ок, Димыч вел себя по-отечески, но за его добродушным прищуром Марте мерещился слишком опытный взгляд человека, который видел в этой жизни слишком много «маленьких девочек», пришедших оттянуться. Внутренний холодок, советующий не поворачиваться к этому мужику спиной и не принимать его доброту за чистую монету.

— Привет, малая! — Громовой голос байкера заставил её вздрогнуть. — Тебя и пушкой не разбудить.

Несмотря на помятый вид и сеточку лопнувших сосудов на щеках, Димыч казался на удивление бодрым для такого утра, а в его темных глазах светился насмешливый взгляд.

— Ну да, я очень устала. Столько эмоций... — вяло произнесла Марта, присаживаясь на бревно. — А ты не видел, что вчера Джек делал? И я его утром не нашла..

— На, выпей кофе, — Димыч протянул ей металлическую кружку. — Осторожно горячий, печеньки вот возьми, пока тушенка греется.

Марта с благодарностью приняла кружку, чувствуя, как горячий напиток возвращает ей силы. Димыч, почесав живот, решил её успокоить:

— Джек-то сидел с нами, пил пиво. — От этого Марта расслабилась, но он продолжил... И тут, знаешь, пришла одна такая — ноги от ушей, блондиночка, и всё возле него увивалась, и то, и сё.

— Блондинка? — Марта нахмурилась, — Такая с губищами?

— Да хрен их разберет, они тут все на одно лицо под вечер, — Димыч хохотнул, обдавая её густым перегаром. — Но эта настырная была. Всё шептала ему чего-то, за локоть придерживала. Джек только ухмылялся в бороду. Видно было — нравится ему, когда за него так цепляются, но он парень кремень — говорил, что у него уже в палатке есть одна. В общем, морозил он её час, пока к тебе не пошел спать. Ты, верно, уже десятый сон видела. Так что не очкуй, всё окей.

— Неужели просто взял и ушел?

— Ну, не сразу, — Димыч лениво выбил дробь пальцами по колену. — Посидели еще, поржали. Она ему свой адрес вдалбливала, мол, заезжай футболку отодрать надо. А он только зевнул, хлопнул по колену и поднялся. Сказал: «Всё, мужики, у меня там дюймовочка мерзнет, пора и честь знать». Так что, малая, ты его, считай, приручила.

— Ладноо, протянула Марта, а где он сейчас то?

— Да кто ж его знает, — Димыч неопределенно махнул рукой в сторону дальних рядов палаток. — Сказал, пойду кости разниму, воздухом подышу, пока жара не припекла. Минут сорок назад ушел, а может и час.

Марта молча кивнула, переваривая информацию. Она быстро доела тушенку, чувствуя, как еда придает ей хоть какую-то уверенность, и уже поднялась, чтобы отправиться на поиски.

— Э, малая, стоять! — окликнул её Димыч, кивнув на пустую тарелку. — А помыть? У нас тут самообслуживание, холопов не завезли.

— Ну я это... хотела сначала его найти, а потом... — Марта замялась, но под тяжелым, хоть и спокойным взглядом Димыча сдулась. — Ладно, сейчас помою.

Схватив посуду, она поплелась к общим умывальникам. Вода была ледяной, а очередь — длинной, что только добавило ей раздражения. Кое-как оттерев жир, она двинулась обратно в лагерь, и тут ей наперерез выскочил какой-то тип.

Это был долговязый парень с нелепой козлиной бородкой и заметно оттопыренными ушами. Он так бесцеремонно преградил ей путь, что Марта едва не выронила чистую тарелку.

— Опа, какая малышка и одна! — заржал он, обдавая её несвежим дыханием. — Я Леха. А ты чего такая хмурая? Го затусим, последний день же фестиваля, надо напоследок отрываться так, чтоб взрыв мозга был!

Леха окинул её липким взглядом, задержавшись на вырезе топа

— Послушай, Леха, — Марта смерила его презрительным взглядом, несмотря на то, что он был выше. — Отойди в сторону. У меня парень есть, так что катись лесом, пока он тебе уши не выпровил.

— Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу, я ж вижу — скучаешь, — Леха не унимался, криво ухмыляясь и делая шаг в её личное пространство.

Он бесцеремонно протянул руки и, прежде чем Марта успела среагировать, его ладони по-хозяйски сжали её ягодицы поверх тонких шаровар.

— Ты чего ерепенишься? — прошипел он ей в лицо, игнорируя попытку оттолкнуть его. — Знаю я таких давалок: гонора выше крыши, а стоит силу приложить — так сразу ноги в разные стороны и и только слышно о, Лешенька.

Марта, задохнувшись от возмущения и гадливости, со всей силы влепила ему пощечину. Звонкий удар на мгновение заставил Леху замолкнуть, он лишь потер горящую щеку и злобно прищурился.

— Ух ты, кусачая... — Леха процедил это сквозь зубы, потирая горящую щеку. — Ну и вали к своему бородатому, если думаешь, что ты ему одна нужна. Только зря стараешься.

Он сделал шаг назад, злобно прищурившись на Марту, которая все еще сжимала в руках помытую тарелку.

— Твой парень в косухе уже давно нашел себе кобылку поинтереснее. Я его видел, он в сторону подлеска ушел с одной сочной блондинкой. И по виду — явно не грибочки они там собирать собрались.

Марта почувствовала, как внутри всё похолодело. Она хотела было что-то выкрикнуть вслед, но Леха, издевательски подмигнув, пошел дальше, не оборачиваясь.

Она осталась стоять одна, чувствуя, как дрожат колени. И выкинув посуда она побежала в ту сторону которую указал этот мудак...

***

— Это было легендарно! — хохотала Соня, когда они, взмокшие и счастливые, выбрались из толпы после окончания концерта. — Ты видел её лицо? Очки на нос сползли, челюсть на земле! Ты просто офигенный, Гош. Именно так с ней и надо было.

Они решили не спешить в лагерь. Пока основная масса народа растекалась из фан-зоны, Гоша и Соня пристроились на краю поля с парой бутылок пива. Ночной воздух бодрил, а внутри у Гоши всё пело.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на звезды. — Я три года думал, что она «та самая» и без неё я пропаду. А сейчас чувствую... да рок-н-ролл я чувствую, Соня! У меня новая жизнь.

— Вот это правильный настрой, — она легонько толкнула его плечом.

Повернувшись к ней и поддавшись импульсу, Гоша притянул Соню к себе и поцеловал в губы. Она ответила — сначала удивленно, потом мягко и уверенно.

— Воу, — Соня чуть отстранилась, её щеки в темноте горели румянцем. — Ты это... мне тоже понравился, ковбой. Но давай без спешки, ладно?

— Да, конечно, извини... — Гоша неловко улыбнулся, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит адреналин вперемешку с непривычной нежностью. — Просто... ты первая, кто за долгое время заставил меня поверить, что я вообще на что-то способен.

— Ну всё, всё, не рассыпайся в благодарностях, ковбой, а то я сейчас расплачусь от умиления, — Соня шутливо толкнула его кулаком в плечо, стараясь скрыть, что её саму задели его слова. — Поверил и молодец. Главное, завтра утром не забудь это чувство, когда голова трещать будет.

Она поднялась с травы, отряхивая джинсы, и протянула ему руку, помогая встать.

— Пошли уже в лагерь, — Соня зевнула, прикрыв рот ладонью. — Ноги уже не казенные, да и прохладно становится.

Возвращаясь к палатке, они наткнулись на компанию байкеров у костра. Там, не особо скрываясь, Джек вовсю зажимал какую-то блондинку, гладил её за плечи и жал задинцу, а она что-то нашептывала ему, прижимаясь всем телом.

— Жесть, — прошептал Гоша, замирая. — Не прошло и суток, как он уже с новой... Марта там, наверное, с ума сойдет, если увидит.

— Марта — дура, — припечатала Соня, глядя на Джека с иронией. — Джек, конечно, викинг на вид, но он парень «лёгкий». Я его давно знаю: меняет девок как перчатки. Он влюбчивый, не спорю, но искренности в нём — на один вечер. Так что твоя бывшая просто повелась на обертку.

Они дошли до палатки Сони. — Так, Гошан, — Соня строго приподняла бровь. — Я девушка приличная, с первым встречным в один спальник не прыгаю. Тащи свой мешок сюда, ложись рядом и будем спать.

Уже лежа под тентом и слушая затихающий гул фестиваля, они разговорились по-настоящему.

— Соня, а ты... какая ты на самом деле? — негромко спросил Гоша, глядя в темный свод палатки.

— Да обычная, — Соня вздохнула, и Гоша почувствовал, как она поудобнее устроилась в своем спальнике. — Свободу люблю, ветер в лицо и все такое. Меня отец воспитывал, сам он пацана хотел, вот и растил меня среди ключей и карбюраторов, на соревнования возил всякие. С тех пор запах бензина для меня роднее, чем любые духи. А я иногда просто хочу быть... ну, девочкой, что ли.

Она помолчала, а потом тихо хмыкнула:

— Хотя работаю в СТО, представляешь? Переводчик с мужского автомобильного на женский человеческий. Клиентки меня обожают — я им на пальцах объясняю, почему машина «чихает», не пытаясь развести на бабки.

— Это же круто! — искренне восхитился Гоша. — Это настоящая жизнь, честная. Вот честно, Соня, если бы не ты, я не знаю, что бы сделал. Наверное, совсем бы в депрессию скатился или чего похуже. Ты меня сегодня из такой пропасти вытащила.

— Понимаю, Гош, — она нашла его руку в темноте и коротко, но крепко сжала пальцы. Ее ладонь была теплой и немного шершавой. — У самой были моменты, когда хотелось всё бросить и уйти в лес поорать. Рада, что мы встретились именно здесь. А теперь — спать, Гошан, а то меня уже просто вырубает.

— Спи, Соня. Спасибо... за всё.

Утром Гоша проснулся не от резкого окрика или недовольного вздоха, а от мягкого света, пробивающегося сквозь стенки палатки, и далекого гула просыпающегося лагеря. Соня уже не спала она сидела рядом, заплетая свои огненные косы, и в утренних лучах казалась еще ярче.

Гоша приподнялся на локте, щурясь от солнца и наблюдая за ее ловкими движениями.

— Знаешь, — хриплым спросонья голосом произнес он, — я три года просыпался под потоком претензий, но никогда не видел, чтобы утро начиналось так... красиво. Тебе очень идет этот цвет, Соня. Ты в нем как настоящая валькирия.

Соня на секунду замерла, ее пальцы запутались в рыжей пряди. Она явно не привыкла к таким искренним и простым словам. — Ну ты и выдал, ковбой, — она усмехнулась, но Гоша заметил, как в уголках ее глаз промелькнула теплота. — Давай вставай, романтик, у нас планы.

Гоша чувствовал себя на удивление бодрым. Внутри жило предвкушение чего-то нового, и это чувство было чертовски приятным. Они быстро выбрались из палатки и направились в сторону фудкорта, перепрыгивая через растяжки палаток.

***

Марта осторожно пробиралась между деревьями, стараясь не шуметь сухой листвой. Она чувствовала себя полной идиоткой, но навязчивая мысль не давала покоя. Остановившись у густого малинника, она замерла и стала прислушиваться к происходящему.

Сначала доносился лишь шелест листвы, но вскоре сквозь него пробились характерные звуки: тяжелое, прерывистое дыхание и тихие, ритмичные шлепки.

Марта двинулась дальше на звук, стараясь наступать на мягкую траву, а не на сухие ветки. Дыхание перехватывало, но какая-то мазохистская потребность узнать правду толкала её вперёд, вглубь подлеска. Звуки становились всё отчетливее: к тяжелому сопению добавились приглушенные женские стоны.

На небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густым кустарником, она наконец увидела их. На расстеленном пледе Джек в одних джинсах, спущенных до колен, трахал ту самую блондинку по собачьи.

Марта замерла за стволом поваленной ели.

Блондинка стоял в коленно локтевой позе на старом клетчатом пледе, уже полностью обнажённая. Кожаный корсет валялся рядом, расстёгнутый и смятый. Её тяжёлые груди колыхались в такт мощным толчкам Джека. Он был в джинсах, спущенных ровно настолько, чтобы освободить член — толстый, с набухшими венами, блестящий от её соков.

— О дааа... вот так, глубже, байкер... еби меня как свою суку... — хрипло выдохнула блондинка, выгибаясь навстречу.

Свозь бороду, Джек ухмылялся. Он не был грубым от природы — просто когда дело доходило до секса, в нём просыпался тот самый голодный волк, за это девчонки его боялись и одновременно обожали.

— Нравится, когда я тебя так беру, да? — низкий голос Джека пророкотал над поляной. Он намотал её платиновые волосы на кулак, рванул голову назад. — Кричи громче, сука.

— Аааах! Дааа! Твой хуй... о боже, он такой толстый... разрывает меня... мммх! — Блондинка закричала, когда Джек особенно сильно вбил член до упора, яйца громко шлёпнули по её мокрым ягодицам.

Марта почувствовала, как её собственные трусики промокли. Она прикусила губу до крови, пытаясь не издать ни звука.

Джек резко вышел из неё — член выскользнул с влажным чавкающим звуком, оставив после себя зияющую, покрасневшую щель. Блондинка жалобно простонала от пустоты.

— Не-еет... не останавливайся... пожалуйста...

— Хочешь ещё? — Он шлёпнул её по заднице так, что белая плоть мгновенно покраснела отпечатком ладони. — Тогда покажи, как сильно хочешь. Раздвинь себя руками.

Блондинка легла на спину, широко раскинула ноги. Пальцы с ярко-красным маникюром разошлись в стороны, открывая блестящую от соков киску — Смотри, какая мокрая... вся течёт для тебя... — простонала она, двумя пальцами раздвигая себя ещё шире.

— Войди в меня снова... трахни жёстко...

Джек наклонился, провёл головкой по её щели — вверх-вниз, дразня, размазывая её же влагу по всему входу.

— Проси красиво, — прорычал он.

— Джек... милый... трахни свою грязную шлюху... пожалуйста... я хочу чувствовать, как ты кончаешь внутрь... заполни меня... ааах!

Он вошёл одним резким движением — до конца. Блондинка закричала, выгнулась дугой, ногти впились в его предплечья.

— О даааа! Вот так! Глубже! Разъеби меня!

Джек начал двигаться — мощно, ритмично, каждый толчок сопровождался влажным шлепком и её стонами. Он навис над ней в миссионерской позе, прижал её запястья к пледу над головой, переплёл пальцы с её пальцами.

— Чувствуешь, как я тебя растягиваю? — шептал он прямо в её губы, прежде чем впиться в них жадным, грязным поцелуем. Языки сплелись, слюна потекла по подбородку блондинки. — Эта тугая дырочка создана для моего хуя...

— Ммммх... да... создана... только для тебя... ааах! Трахай сильнее!

Он ускорился. Плед под ними уже промок насквозь. Тяжёлое дыхание, шлепки тел, хлюпающие звуки, её крики — всё смешалось в один похотливый звук ебли.

Джек вдруг перевернул её на бок, и поднял ногу в сгибе вверх. В этой позе он вошёл ещё глубже — блондинка взвизгнула, глаза стали закатываться.

— О боже... ты достаёшь до самой матки... мммх! Да! Вот сюда... Даааа!

— Нравится, когда я тебя так складываю? — Он схватил её за горло — Когда я имею каждым сантиметром твоего тела?

— Дааа... властвуй... я твоя... аааах! Твоя грязная байкерская шлюшка!

Он отпустил горло, переместил руку на её грудь — сжал так сильно, что сосок торчал между пальцами, красный и напряжённый. Другой рукой он нашёл клитор и начал тереть его быстрыми круговыми движениями.

Блондинка задрожала всем телом.

— Я... я сейчас... оооох! Джек! Кончаю! Ааааааа!

Её влагалище сжалось вокруг него конвульсивными спазмами, горячая волна соков хлынула наружу, стекая по его яйцам. Джек зарычал, но не остановился — продолжал вколачивать член в пульсирующую, сжимающуюся киску.

— Хорошая девочка... кончай на моём хуе... давай ещё раз...

Он вытащил член, шлёпнул им по её клитору — блондинка вздрогнула, простонала. Затем заставил её встать на четвереньки.

— Держись крепче, малышка. Сейчас будет по-настоящему жёстко.

Блондинка послушно прогнулась, выставила задницу вверх. Джек вошёл сзади — одним ударом. Она закричала в голос.

— Ааааах! Да! Вот так! Еби меня как животное!

Он схватил её за волосы, как поводья, и начал долбить — быстро, глубоко, безжалостно. Яйца бились о её клитор при каждом толчке. Кожа её ягодиц покраснела от шлепков его паха.

— Чувствуешь, как я тебя имею? — прорычал он. — Как заполняю всю тебя?

— Дааа! Заполняй! Кончи в меня! Хочу твою сперму... всю... до последней капли... мммх!

Джек наклонился, прижался грудью к её спине, одной рукой обхватил её за талию, другой продолжил тереть клитор.

— Ты такая мокрая... такая горячая... сжимаешь меня так сладко... блядь, я долго не продержусь...

— Не сдерживайся... кончи... пожалуйста... наполни меня!

Он ускорился до предела. Шлепки стали оглушительными. Блондинка снова начала кончать — второй, ещё более мощный оргазм накрыл её волной. Она закричала, тело затряслось, влагалище сжалось вокруг него как тиски.

— Джек! Я... кончаю опять! Аааааа!

Это стало последней каплей.

Джек вжал её в плед всем весом, зарычал низко, по-звериному. Член запульсировал внутри неё — горячие, густые струи начали бить глубоко, заполняя её до краёв. Он продолжал двигаться, выдавливая каждую каплю, пока блондинка не обмякла под ним, тяжело дыша.

— Ох... боже... сколько ты в меня... — простонала она, чувствуя, как сперма начинает вытекать, стекая по внутренней стороне бедра.

Джек медленно вышел, полюбовался зрелищем — покрасневшая, распухшая киска, из которой вытекала белая густая струйка. Он наклонился, поцеловал её между лопаток — уже мягко, почти нежно.

— Ты была просто охуенной... — сказал он, поглаживая её вспотевшую спину.

Блондинка повернула голову и улыбнулась..

Марта сидела, закрыв глаза задыхаясь от обиды. Она осознала, что Гоша был прав: она — дура. Она растоптала три года верности ради вот этого блядуна. Она потеряла единственного человека, который видел в ней женщину.

Когда Марта открыла глаза, Джек лениво натягивал джинсы, а блондинка небрежно поправляла корсет, не скрывая грудей в красных пятнах. Они тихо смеялись — для них это была лишь удачная интрижка.

Понимая, что они сейчас пойдут обратно, Марта резко развернулась и бросилась прочь сквозь колючий кустарник.

***

Весь остаток дня прошёл для неё как в тумане. Огромная фестивальная поляна, наполненная рёвом моторов и тяжёлым роком, теперь казалась ей враждебным, чужим местом. Концерт больше не имел значения. Когда до финала оставалось два часа, Марта поняла, что у неё больше нет сил делать вид, что всё нормально.

Она брела в сторону лагеря, надеясь, что палатка Гоши пустует — ей нужно было хоть какое-то убежище, чтобы спрятаться от этого мира. Но ноги сами остановились у технических фургонов, зацепившись взглядом за знакомый силуэт в тени ржавого борта, что окончательно её добило.

Марта смотрела на Лёху. Он, расположившись на перевернутом ящике, крепко держал готичную брюнетку за волосы, насаживая её голову на свой член.

Девчонка работала самоотверженно. Она брала его глубоко, почти до основания, чувствуя, как головка упирается в горло, и медленно поднималась, оставляя блестящую дорожку слюны. Брюнетка не просто подчинялась — она наслаждалась каждым моментом, обводя языком каждую вену и издавая влажные, хлюпающие звуки.

Она несколько раз неторопливо облизала ствол снизу вверх, с нажимом проводя по головке.

Голова брюнетки ритмично двигалась вперед и назад, пока слюни текли по ее подбородку. Она заглатывала его целиком, задерживаясь в нижней точке, чтобы почувствовать всю тяжесть его плоти.

Марта видела, как рука готки исчезла под кожаной мини-юбкой, и понимала, что девчонка трогает себя, окончательно отдаваясь этому грязному процессу.

Лёха, запрокинув голову, грубо сжимал её волосы в кулаке, наматывая их и задавая нужный ему темп. Он рычал, чувствуя, как горячие пухлые губы крепко сжимают ствол.

— Молодец... вот так... еще... глубже бери... — прохрипел Лёха. Его дыхание стало частым, мышцы пресса напряглись, и бёдра дёрнулись в последнем спазме.

Брюнетка не отстранилась, принимая в рот весь горячий залп. Она приняла всё до последней капли, дважды проглотив густое семя, и только потом позволила члену выскользнуть. Она подняла на него блестящие чёрные глаза, облизнула губы и улыбнулась

Марта отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком унижения. Даже этот мудак, умудрился найти себе тёлку на ночь, готовую самозабвенно обслуживать его прямо в пыли за фургонами.

Марта чувствовала, что падать ниже уже просто некуда. Она ощущала себя полностью раздавленной. Всё, что ей оставалось, — это, едва переставляя ноги, брести обратно к байкерскому костру.

Увидев знакомый силуэт Димыча — он всё так же невозмутимо сидел у огня и потягивал из своей потрёпанной кружки, — Марта направилась прямо к нему.

Он поднял взгляд, мгновенно оценил её состояние: красные опухшие глаза, дрожащие губы, мокрые от слёз щёки.

— Садись и глотни. Тебе нервы успокоить надо.

Протянул ей кружку с мутной, обжигающей самогонкой. Марта, словно сомнамбула, послушно опустилась на бревно рядом, взяла кружку обеими руками и сделала большой глоток.

Жидкость обожгла горло огненным комом, на секунду перехватив дыхание. Только после этого плотину внутри прорвало окончательно: она закрыла лицо ладонями и зашлась в беззвучных, судорожных рыданиях, выплёскивая всю боль, унижение и отчаяние этого бесконечного дня.

Димыч молча придвинулся ближе. Крепко, по-мужски обнял её, прижимая к своей засаленной кожаной куртке, пропахшей табаком, бензином и дымом костра.

— Ну-ну, будет тебе... Тише, маленькая. Всё пройдёт, — тихо приговаривал он, большой мозолистой ладонью поглаживая её по голове, по плечам, успокаивая, как ребёнка.

Марта уткнулась ему в плечо, ища хоть какую-то опору в этом рухнувшем мире. От алкоголя и пережитого шока сознание поплыло, стало вязким, податливым, как воск. Пока он шептал слова утешения, его тяжёлая рука медленно спустилась ниже — от плеча по спине, задержалась на пояснице, а потом уверенно легла на её бедро.

Сквозь слёзы и туман в голове Марта даже не сразу осознала, как «отеческое» поглаживание превратилось в откровенное, хозяйское. Димыч медленно водил ладонью вверх и вниз по её ноге, прощупывая податливую кожу сквозь тонкую ткань шаровар — лёгких, свободных. Пальцы скользили по внутренней стороне бедра, чуть забираясь под широкий пояс, пока она продолжала всхлипывать, уже тише.

— Можешь у меня в палатке переночевать, — повторил он негромко, почти ласково. — Места вагон, никто не обидит.

Его рука тем временем продолжала медленно гладить, теперь уже увереннее, с лёгким нажимом, ощущая тепло её кожи сквозь ткань. Пальцы ненадолго задержались у края шаровар, чуть сдвинув резинку, проверяя реакцию.

Марте было уже всё равно. Ей просто хотелось тепла. Забыться. Перестать чувствовать эту пустоту и боль внутри.

Она только слабо кивнула, не поднимая головы с его плеча, позволяя его руке оставаться там, где она была.

Большое спасибо всем, кто нашёл время прочитать мой рассказ и поделиться своей оценкой.

Если вам хочется поскорее узнать продолжение, приглашаю вас на мой Boosty. Там уже доступен финал этой истории, а также эксклюзивные рассказы, которые вы не найдёте больше нигде.

Оставайтесь на связи здесь и не забывайте заглядывать на Boosty!

https://boosty.to/evan_holt