Выйдя из парилки, Андрей не увидел в предбаннике Ксюшу.Он накинул на себя тяжелый махровый халат и направился к выходу, но по пути решил еще раз сполоснуться в душе, расположенном в узком коридоре между парилкой и кухней. Холодная вода ошпарила разгоряченную кожу, заставляя сердце биться чаще, смывая остатки пота и липкого пара, но не смывая странного предчувствия.

Наконец, он зашел на кухню. В помещении было душно от натопленной печи и густого аромата жареного мяса. Из Bluetooth-колонки лилась обволакивающая, тягучая музыка, которая в этих стенах казалась чем-то инородным. Ксюша уже вовсю пила вино, устроившись на диване. Она накинула на себя огромное банное полотенце, которое прикрывало её тело словно плед: оно окутывало узкие плечи, едва удерживалось на холмиках её молодой груди и мягко ниспадало на бедра, оставляя ноги полностью открытыми.

Жуя ветчину и запивая её темным, красным вином, она игриво посмотрела на вошедшего Андрея. Её глаза, подведенные паром и хмелем, блестели. Подмигнув ему, она произнесла, едва проглотив кусок:

— Ну, долго же тебе пришлось идти. Или долго думал?

— Да я ничего не думал, — голос Андрея прозвучал глухо, он чувствовал, как горло пересохло. — Да и вообще, мне просто жарко стало. Пускай ребята там попарятся, себе спокойно... а мы продолжим обсуждать то, что начали.

Он начал говорить неуверенно, запнулся, чувствуя, как взгляд сам собой прилипает к полоске кожи, открывшейся в разрезе полотенца.

— Или... — Ксюша допила вино прямо из керамической чашки, так как бокалов не нашлось, и облизнула губы.

Заметив его опустившийся взгляд, она едва заметным движением колена раздвинула края полотенца, маня его к себе.

— Или мы займемся кое-чем более интересным, Андрей?

Он был уже прилично пьян, и возбуждение, начавшееся еще в парилке при виде жены, теперь вспыхнуло с новой силой. Оно было на грани приличия, распирая ткань халата. Андрей предпринял последнюю, слабую попытку сопротивляться:

— Ксюша, может, всё-таки не надо? Там буквально за стеной твой парень... и Вероника. Это... это неправильно.

— Ну, он, поскольку-поскольку мой парень, мы буквально встречаемся вторую неделю, — она рассмеялась, и этот смех был лишен всякого стыда.

— Я не думаю, что им будет скучно без нас. Нам никто не будет мешать.

— Не понял, что ты имеешь в виду, — Андрей сделал шаг вперед, его ноги стали ватными.

— А ты послушай.

Ксюша сделала музыку тише. Сквозь деревянную перегородку, отделявшую жилую часть от бани, он начал различать звуки. Сначала это был лишь глухой стук, но затем вплелись стоны — размеренные, глубокие, животные. Это был голос Вероники. Его Вероники, которая всегда была сдержанной и тихой.

Звук словно проморозил его от макушки до пяток. Мысль о том, что происходит там, в двух шагах от них, ошарашила его. Он дернулся в сторону двери, порываясь броситься в парилку, но почувствовал, как маленькая, но крепкая ладонь Ксюши вцепилась в его запястье.

— Андрей, стой. Не надо им мешать.

— В каком смысле? Там моя жена! Твой парень! Как это возможно?! Надо это остановить!

Ксюша встала, полотенце скользнуло ниже, спускаясь с её хруких плеч обнажая её.

— Не надо. Это вам обоим нужно. Я давно заметила, что вы зажаты. Вам нужна разрядка — и тебе, и Веронике. Эта поездка только подсветила то, что с вами происходит. Вы в тупике, Андрей. Вам нужна встряска, сексуальная перезагрузка.

— Что ты несешь? Это чушь! Я не вижу...

Он снова запнулся. В парилке раздался громкий, протяжный вскрик Вероники, за которым последовал тяжелый рык Максима. Внутри Андрея вскипел коктейль из ярости и дикого, запретного возбуждения. Мысль о том, что его жену сейчас грубо и напористо трахает другой мужчина, выбила почву из-под ног. Ощущение бесконтрольности пьянило сильнее вина. Его член встал так мощно, что это причинило почти физическую боль.

Ксюша почувствовала это. Её ладонь скользнула под халат, безошибочно находя раскаленный ствол. Она начала медленно, уверенно подрачивать, глядя ему прямо в глаза.

— Да, я вижу, тебе нравится... Расслабься. Всё, что случится здесь, останется между нами. Просто поддайся искушению.

Она опустилась на колени перед ним — маленькая, гибкая, пахнущая домашним вином и жарким паром бани. Её изящные, полные губы, на которые Андрей засматривался весь день, ловя каждое слово, теперь находились в паре сантиметров от его пульсирующего паха.

Ксюша подняла на него взгляд из-под густых ресниц, и в этом взгляде не было и тени смущения — только хищный азарт. Ксюша не спешила. Сначала она просто обдала его головку своим горячим, винным дыханием, от которого Андрей судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Первый контакт был почти невесомым — она едва коснулась самого кончика кончиком языка, пробуя его на вкус. Из её горла вырвался первый, едва слышный звук — томное, одобрительное мычание: М-м-м...

Затем её губы, мягкие и влажные, медленно, по миллиметру, начали обхватывать головку. Этот контраст между прохладой комнаты и жаром её рта был настолько резким, что у Андрея потемнело в глазах. Она начала аккуратно, почти нежно посасывать только самый край, причмокивая и смакуя каждое движение.

В тишине кухни, на фоне приглушенной музыки, отчетливо слышались влажные, тягучие звуки — хлюпанье и чавканье, когда она втягивала в себя его плоть. С каждым новым движением Ксюша становилась смелее.

Она обхватила ствол ладонью у самого основания, а языком начала выписывать круги вокруг уздечки, дразня и доводя его до исступления.

Андрей шумно выдохнул, его пальцы непроизвольно впились в её кудрявую макушку. Внутренний голос, еще пытавшийся взывать к рассудку, окончательно захлебнулся, прошептав: Хрен с ним. Что будет, то будет.

Ксюша почувствовала его капитуляцию и начала распыляться. Её дыхание стало тяжелым, прерывистым, она жадно ловила воздух носом, издавая горловые звуки возбуждения. Резко подавшись вперед, она приняла ствол глубоко, до самого горла.

Раздался характерный, влажный звук глубокого заглота — приглушенное кхм-хлюп, от которого таз Андрея непроизвольно толкнулся навстречу. Она работала губами с невероятной силой, создавая эффект вакуума; щеки её ввалились, а из горла вырывалось низкое, утробное мычание, вибрирующее прямо на его члене.

Слюна, которую она не успевала сглатывать, с тихим плюханьем капала на его яички и бедра, стекая тонкими прозрачными нитями, блестящими в свете тусклой лампы.

Ксюша то замирала на несколько секунд, заглатывая его до предела и вызывая у себя едва заметные рвотные позывы, которые только сильнее сжимали её горло вокруг его плоти, то снова ускорялась.

Звуки сосания становились всё громче — чавкающие, сочные, жадные. Она посасывала головку так сильно, что Андрею казалось, будто она вытягивает из него весь хребет.

Ксюша прерывисто стонала прямо ему в пах, не разрывая контакта, и это влажное придыхание, смешанное со звуками работающего рта, окончательно вышибло из него остатки самообладания.

Когда он вынул член из её рта, между его головкой и её губами протянулась вязкая нить слюны. Ксюша облизнулась как сытая кошка.

— Продолжим? улыбнувшись произнесла, она

— Больше ни слова. Андрей подтолкнул её к дивану, повалив на спину, и тяжелый махровый халат бесформенной кучей полетел на пол. Он навис сверху, накрывая её своим горячим, крупным телом, ощущая под собой её хрупкость и податливость.

Прежде чем спуститься ниже, он впился в её губы — сладкие от вина. Ксюша ответила жадно, сплетаясь с ним языками, её маленькие ладошки блуждали по его широкой спине, впиваясь ногтями в лопатки. Андрей перешел к её шее, вдыхая аромат её кожи — смесь бани, каких-то цветочных масел и едва уловимого запаха разгоряченного тела. Он оставлял влажные следы от подбородка до ключиц, посасывая нежную кожу, заставляя её томительно стонать.

Спустившись к груди, он на мгновение замер. Это не были привычные, тяжелые и мягкие полушария Вероники. Перед ним были маленькие, по-девичьи упругие холмики с вызывающе торчащими ярко-розовыми сосочками-вишенками. Андрей жадно смял их ладонями, чувствуя их плотность, и начал заглатывать их по очереди, накрывая ртом почти целиком.

Ксюша выгибалась под ним дугой, её пальцы запутались в его волосах, а из горла вырывались тонкие, вибрирующие вскрики. Он дразнил соски языком, аккуратно покусывал их, вызывая у неё судорожные вздохи. Под грудью, в ложбинке, скопились крохотные капельки пота, которые он бережно слизывал, чувствуя, как она дрожит от каждого его движения.

Его губы продолжали свой путь вниз по плоскому, подтянутому животу. Он целовал каждую мышцу, каждый изгиб её волшебного тела, пока не добрался до аккуратной, полностью выбритой киски. Она была безупречна: нежно-розовая, словно лепесток экзотического цветка, и уже обильно истекающая прозрачным соком.

Андрей припал к ней всем лицом, впитывая этот терпкий, дурманящий аромат. Он работал языком уверенно и жадно, проникая в самые сокровенные складки, а пальцами — глубоко внутрь её тесного, пульсирующего лона. Ксюша буквально насаживалась на его руку, её бедра ходили ходуном, а пятки впивались в обивку дивана. Она стонала громко, не сдерживаясь, и этот звук в сочетании с хлюпаньем его пальцев в её соках окончательно лишил его остатков контроля.

— Давай... Андрюша, всунь в меня! Пожалуйста!

Андрей поднялся на коленях, тяжело дыша. Его член, налитый кровью до багрового цвета и предельного напряжения, казался сейчас единственным центром его мироздания. Он взял его в руку, направляя, и начал медленно водить головкой по влажным, распухшим складкам её плоти. Ксюша внизу лишь судорожно всхлипнула, разводя ноги ещё шире и приподнимая таз навстречу этому мучительно-сладкому ожиданию.

Наконец, не в силах больше терпеть эту пытку, он одним мощным, глубоким толчком вошел в неё до самого упора.

Раздался сочный, влажный звук соития — шлеп, — от которого у Андрея на мгновение потемнело в глазах. Стенки её вагины оказались невероятно тугими, обжигающе горячими они обхватили его ствол мертвой хваткой, словно живые тиски, подстраиваясь под каждый миллиметр его плоти.

Ксюша вскрикнула, запрокинув голову, и её стройные ноги тут же обвились вокруг его поясницы, намертво замыкая замок.

Андрей начал двигаться. Сначала — нарочито медленно, почти издевательски, смакуя каждый миллиметр трения влажной кожи о кожу, наслаждаясь тем, как её узкое лоно с трудом, но послушно пропускает его внутрь. Он слышал каждый её стон, каждое прерывистое ах, которое вырывалось из её горла при каждом его движении.

Но сдерживаться долго было невозможно. В какой-то момент плотину сорвало. Мысль о том, что прямо сейчас, за этой тонкой стеной, его законную жену точно так же насаживает на себя чужой, сильный мужик, превратила его возбуждение в первобытную ярость. Он сорвался в бешеный темп, превращаясь в настоящего монстра.

Он начал буквально забивать в неё свой член, двигаясь со звериной силой и скоростью. Андрей впился пальцами в её тонкую талию, оставляя на бледной коже темные следы, и долбил так неистово, что старый диван жалобно скрипел и ходил ходуном под их общим весом. Хлесткие звуки ударов его лобка об её ягодицы сливались в один непрерывный ритм страсти. Пробиваясь сквозь музыку по комнате раздавались только и слышно было: шлеп-шлеп-шлеп-шлеп...

Не прекращая мощных, глубоких фрикций, он нащупал пальцем её клитор, который уже превратился в твердую, пульсирующую горошину. Андрей начал ритмично и грубо поглаживать его, в то время как его член продолжал свою разрушительную и созидательную работу внутри.

Ксюша начала задыхаться, её грудь высоко вздымалась, а глаза закатились, обнажая белки. Она взорвалась оргазмом внезапно и громко, выкрикивая его имя на всю пустую кухню, срываясь на хрип. Андрей чувствовал, как её нутро судорожно сжалось в экстазе, буквально выжимая из него последние силы, пульсируя вокруг его головки миллионами мелких разрядов. Но он не остановился.

Он чувствовал абсолютное, безграничное всемогущество. В этот момент он не просто трахал случайную знакомую — он мстил, он воскресал, он заново заявлял свои права на этот мир, на эту ночь и на самого себя.

— Смени позу... — прошептала она, когда первая волна её удовольствия чуть спала.

Андрей тяжело осел на край дивана, упираясь ступнями в холодный пол, и Ксюша, не теряя ни секунды, перекинула через него свои стройные ноги. Она взяла член в лодошку, направив в сторону раскрытых лепестков и насадилась на него сверху, жадно принимая всю его длину, и глубоко вздохнула, когда он вошел в неё до самого основания.

В позе наездницы она начала скакать, задавая темп. Перед глазами Андрея в такт её движениям прыгали её маленькие, упругие груди. Соски, ставшие твердыми как камешки и ловя их губами и посавывая, вызывая одобрительный стон Ксюши.

Он мертвой хваткой вцепился в её задницу — упругую, идеальной формы. Андрей сжимал податливые ягодицы, впиваясь в них пальцами, а затем начал звонко похлопывать по ним ладонями. Звуки хлестких шлепков смешивались с её стонами, а на бледной коже моментально проступали горячие красные следы.

— О-о-ох, да... еще! — вскрикивала она, вскидывая голову.

Ему пришла дерзкая идея, собрав пальцами обильную, горячую смазку, густо стекающую по её промежности, Андрей осторожно коснулся ануса. Он медленно обвел пальцем сжавшееся, пульсирующее колечко, дразня и заставляя Ксюшу непроизвольно сжимать мышцы влагалища вокруг его члена.

Когда он, выждав паузу, плавно ввел палец внутрь, Ксюша вздрогнула всем телом, издав короткий, пронзительный вскрик. Её зрачки расширились от внезапного шока, лицо на мгновение застыло, но уже через секунду исказилось в гримасе удовольствия. Она резко выгнула спину, подставляясь под это новое, острое ощущение, которое прошило её насквозь.

Андрей начал интенсивно, ритмично дрочить её пальцем сзади, нащупывая внутренние точки и заставляя её буквально терять рассудок. Это двойное проникновение вызвало у Ксюши настоящий шквал эмоций: она продолжала свои глубокие, влажные скачки на его члене, но теперь её движения стали хаотичными и неистовыми.

В какой-то момент Андрей потянул её на себя, заставляя наклониться ниже. Ксюша зажала зубами собственный выбившийся локон, пытаясь сдержать дикий крик, и в этот момент их губы встретились в смачном, мокром поцелуе. Они засосали друг друга со звериным аппетитом, сплетаясь языками, пока Андрей продолжал ритмично трахать её в киску и одновременно глубоко работать пальцем в попке. Вкус вина, пота и жадной страсти смешался в этом поцелуе, а звуки их соития — хлюпанье смазки и скольжение пальца — стали ещё сочнее.

Она насаживалась на него до самого основания, со всхлипами и утробным мычанием сквозь стиснутые зубы, которыми всё ещё удерживала прядь волос. Ксюша вцеплялась пальцами в его плечи так сильно, что на коже оставались багровые борозды. Она металась головой из стороны в сторону, локон наконец выскользнул из её губ, выпуская на волю несвязные мольбы и стоны.

Каждый раз, когда палец Андрея входил по вторую фалангу, она издавала громкий, захлебывающийся звук, словно ей не хватало воздуха, и еще яростнее вколачивала свою промежность в его таз, стремясь заполнить себя им целиком.

— Кончай в меня... — прохрипела она ему прямо в ухо, когда поцелуй прервался, обжигая кожу горячим дыханием. — Кончай, я на таблетках... я знала, чем всё кончится!

Эти слова стали детонатором. Последние остатки самообладания выгорели дотла. Андрей подмял её под себя, опрокидывая на спину, и закинул её ноги себе на плечи, максимально раскрывая её для финального штурма.

Теперь он видел всё: как его потемневший от крови член входит в неё полностью, до самых волос, и выходит, густо смазанный, блестящий от перемешанных соков. С каждым сокрушительным ударом его яички с характерным хлёпким звуком ударялись о её промежность, выбивая из неё прерывистые, горловые вскрики.

На самом пике, когда мир вокруг окончательно перестал существовать, он вдолбился в неё со всей мощью, замирая в самой глубине. Внутри него произошел мощный взрыв. Густые, обжигающе горячие струи семени толчками заполнили её до самых краев. Андрей чувствовал каждую пульсацию своего тела, отдающего ей всё накопленное напряжение.

Это было чувство абсолютной, первобытной свободы и невероятной легкости — той самой, которую он не испытывал долгие, серые годы своего идеального брака.

Они лежали обессиленные, распластанные на измятом диване. Ксюша уткнулась лбом в его грудь, её кожа была влажной, липкой и горячей, а дыхание постепенно выравнивалось, согревая его кожу. В комнату вернулась тишина, но она уже не была пустой — теперь её до краев заполнял тяжелый, мускусный запах секса, настойки и распаренного дерева. В этот самый момент за тонкой стеной, в глубине бани, тоже всё внезапно стихло.

— Походу, и они кончили, — негромко произнес Андрей, глядя в потемневшие от времени деревянные балки потолка. В его голосе не было ни горечи, ни ревности — только странная, звенящая пустота и принятие.

— Надо приодеться, что ли... — Ксюша с явной неохотой поднялась, её нагота в тусклом свете кухни казалась чем-то естественным и первобытным. Она лениво потянулась, ничуть не скрывая стройного тела, покрытого испариной, и направилась в сторону душа.

Андрей остался лежать один. Он чувствовал себя выпотрошенным и одновременно обновленным. Нащупав на полу халат, он вытерся его полами, смахивая следы их безумства со своей кожи и с обивки дивана, после чего накинул его на плечи.

Через пару минут Ксюша уже вернулась. Она не стала полностью одеваться, лишь накинула полотенце, и, ни капли не смущаясь, снова опустилась рядом с Андреем. Она по-хозяйски положила голову ему на плечо, влажные кудряшки приятно холодили его кожу. В этот момент она выглядела как кошка, которая только что получила всё, что хотела.

Именно в такой позе их и застала Вероника.

Дверь из предбанника скрипнула, и в комнату вошла его жена. Она была босой, её волосы спутались в мокрые пряди, халат был накинут наспех и едва запахнут, а губы казались неестественно припухшими, почти багровыми от чужих поцелуев. За ней, не спеша, шел Максим — спокойный, пугающе довольный, с ироничной ухмылкой.

Вероника замерла лишь на мгновение. Её взгляд скользнул по раскрасневшемуся лицу мужа, по Ксюше, которая демонстративно прижималась к его плечу, и по измятым подушкам дивана, хранившим следы борьбы и страсти. Она всё поняла мгновенно. Но в её глазах, вопреки всем ожиданиям Андрея, не было ни гнева, ни желания устроить скандал. В них читалось странное, почти сомнамбулическое принятие случившегося и даже какая-то новая, порочная солидарность.

Она молча прошла к столу и села на скамью прямо напротив них, плотнее запахивая халат, под которым, Андрей был уверен, она была такой же мокрой и не своей. Максим пристроился рядом, по-прежнему не сводя с них своего изучающего, хищного взгляда. Некоторое время они просто сидели вчетвером, слушая, как ветер бьет сухим снегом в стекло.

— Ну что, — голос Андрея прозвучал неожиданно твердо, без тени привычного оправдывающегося тона. — Давайте выпьем.

Он потянулся к бутылке и твердой рукой разлил остатки настойки по чашкам. Они выпили молча, не чокаясь.

Продолжение следует!

Огромное спасибо всем, кто прочитал и оценил мой рассказ.

Если вам не терпится узнать, что будет дальше, добро пожаловать на мой Boosty. Там вас ждёт не только финал этой истории, но и эксклюзивные рассказы, которые больше нигде не публикуются.

Следите за обновлениями здесь и заглядывайте в гости на Boosty!

https://boosty.to/evan_holt