Рассказ создан в соавторстве с Natali_Natali, вторую главу рассказа вы можете почитать на странице

https://bestweapon.cc/author.php?author=Natali_Natali.

Когда машина Натальи скрылась за поворотом, Катя наконец выдохнула. Соски напряжённо торчали из-под тонкой блузки, а киска текла так сильно, что трусики, и без того мокрые после Госпожи, стали ещё влажнее — теперь уже от её собственных соков. Она попыталась не думать о произошедшем, заставила себя идти пешком, как обещала. Но по пути в голову лезло только одно: как быстрее добраться до дома и успокоить эту пульсирующую, ноющую плоть между ног.

Дома её встретила тишина. Никого. Катя обрадовалась, с порога скинула туфли и почти побежала в ванную. Блузка, юбка, колготки — всё полетело в корзину для грязного белья. Сверху, с каким-то странным, почти ритуальным жестом, она бросила те самые трусики. Влажные, липкие, пахнущие чужой и своей влагой одновременно.

Она не думала ни о чём. Включила воду, не дожидаясь, пока та нагреется, и залезла под холодные струи. Но вместо того чтобы мыться, Катя направила струю прямо на свой клитор.

— А-ах... — вырвалось у неё с первых же секунд.

Свободной рукой она сжала грудь, впилась пальцами в твёрдый, как камешек, сосок, сжала его, потянула, заставив себя вздрогнуть от короткой, острой боли, которая тут же переплавилась в жар. Струя воды била ритмично, нещадно, лаская самую чувствительную точку. Катя упёрлась спиной в холодную кафельную стену, но даже не вздрогнула от холода — всё тело горело изнутри.

— Да... да... — простонала она, уже не сдерживаясь. Струя воды становилась громче, но её стоны перекрывали шум.

Она податливо выгибалась навстречу струе, а вторая рука начала скользить вниз, пальцы раздвинули влажные складки, открывая клитор напору воды полностью. Катя зажмурилась, голова откинулась назад, ударившись о плитку, но она не почувствовала боли — только нарастающую, сжимающую низ живота волну.

Волна накрыла внезапно, резко, выгнув её тело дугой. Катя почти закричала — не в силах сдерживаться. Мышцы живота судорожно сжались, бёдра задрожали, а из неё, вместе с оргазмом, выплеснулось всё напряжение этого длинного, странного, переполненного унижением и восторгом дня. Она стояла так несколько секунд, прижавшись к холодной стене, тяжело дыша, чувствуя, как последние спазмы пульсируют внизу живота.

Потом, на ватных ногах, Катя развернулась, подставила лицо под струю, смывая пот и следы собственного возбуждения. Вода стекала по груди, по животу, по бёдрам. Когда она немного отошла от оргазма,  вытерлась насухо, даже не глядя в зеркало, и, голая, прошла в свою комнату. Рухнула на кровать, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.

Пролежав несколько минут, Катя всё же начала осознавать, на что она согласилась.

Она стала рабыней для рабыни. В голове это звучало абсурдно — нижняя, добровольно отдавшая себя другой нижней. Но на деле ей понравилось, и этот день она запомнит на всю жизнь. Каждую минуту. Каждое прикосновение. Каждый стыдливый взгляд в камеру.

Но потом пришло новое осознание, тяжёлое, как удар под дых.

Она позволила Наташе больше, чем позволяла Михаилу Петровичу, своему учителю. Больше, чем бывшему парню. И даже больше, чем Яне — той, которой она всё ещё должна несколько дней полного подчинения за помощь с Витей. 

Как? — пронеслось в голове. — Как я могла так вляпаться?

А что будет, если Яна узнает? Когда вернётся и узнает, что её должница, её временная рабыня, добровольно отдала себя другой? Той, кто сама является чьей-то собственностью?

Паника накрыла мгновенно. Катя задышала чаще, сердце заколотилось где-то в горле. Нужно сохранить всё в тайне. Но как? Может попытаться поговорить с Натальей, и в людных местах закрывать лицо маской, как это делала с учителем? Но опять же Наташа сказала полное подчинение рабыня не должна себя закрывать, она может меня бросить — пришла к выводу девушка. А рассказать Наталье, что у неё уже есть Госпожа — не вариант. Тогда та поймёт, что Катя обманула её, о том что у нее не было тематических отношений.

Всё вертелось в голове, смешиваясь в липкий, тягучий ком. Катя не знала, как быть. Она понимала только одно: влипла. Стала шлюхой. Рабыней. Чьей — уже не важно. От этой мысли, от этого унизительного, беспросветного признания самой себе, возбуждение нахлынуло новой, горячей волной. Тело отзывалось на страх так же, как на приказы Госпожи — предательским жаром между ног.

Катя хотела отогнать эти мысли, заставить себя думать о завтрашнем дне, о том, как выпутаться, как не провалиться… Но тут она услышала, как кто-то начал открывать входную дверь.

Щёлкнул замок. Катя мгновенно вскочила с кровати, схватила халат, висевший на спинке стула, и накинула его на голое тело. Халат был махровым, красивым, но не откровенным — закрытый, тёплый, почти скромный. Он позволял быть спокойной, прятал торчащие соски, скрывал возбуждение, которое всё ещё пульсировало в каждой клеточке.

Она вышла в коридор, стараясь дышать ровно.

В прихожей, снимая туфли, возилась мама. Катя привалилась плечом к косяку, скрестила руки на груди и выдавила самую обычную, домашнюю улыбку.

— Привет, мам. Как дела?

— Привет, — мама скинула туфли и прошла в коридор, с любопытством поглядывая на дочь. — Да нормально... А у тебя как? Как прошла встреча по практике?

В её голосе прозвучал явный сарказм, будто она считала, что всё, что Катя говорила про стажировку — просто шутка, которая ничем серьёзным не закончится.

— Отлично! — Катя улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно и радостно. — Меня приняли на стажировку!

Мама на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в искренней, тёплой улыбке. Она подошла и крепко обняла дочку, прижав к себе.

— Молодец! Какая же ты у меня умница! — она отстранилась, заглянула в глаза. — Иди ставь чайник, будем чай пить и отмечать!

Катя утвердительно кивнула и направилась на кухню ставить чайник, а пока он закипал, хлопнула входная дверь — вернулись папа и Витя. Девушка старалась не смотреть на брата лишний раз, разлила кипяток по чашкам и пригласила всех за стол.

— Садитесь, я новостью хочу поделиться, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Все расселись. Катя взяла чашку в руки, согревая ладони, и, глядя по очереди на родителей и брата, выпалила:

— Меня взяли на стажировку в юридическую компанию. Сегодня ходила на собеседование. Всё серьёзно, с завтрашнего дня приступаю.

Папа одобрительно кивнул, отхлебнул чай — он явно обрадовался за дочь. Мама заулыбалась ещё шире, хотя новость уже знала и ждала только реакции мужа. Витя промолчал, только скользнул по ней быстрым, колючим взглядом, но ничего не сказал.

— Молодец, дочка, — папа поставил чашку. — Хорошее дело. Посмотришь, что к чему, может, и правда твоё это.

— Спасибо, — Катя почувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает, и ей становиться легче чуствуя поддержку родных.

Едва она успела произнести, как телефон на столе завибрировал. Катя мельком глянула на экран, но не стала тянуться — не хотелось привлекать внимание. Через минуту — ещё одно уведомление. И ещё.

Она бросила короткий взгляд на включившийся экран. Сообщение от Натальи. Катя успела прочитать конец фразы: «…если я напишу ещё одно сообщение, тебя завтра ждёт наказание!»

Сердце пропустило удар. Катя поняла: откладывать нельзя. Она достала телефон из-под стола, разблокировала и открыла чат.

На экране стояло короткое, властное сообщение:

«Я хочу, чтобы ты сфотографировала весь свой гардероб по категориям и выслала мне!»

Катя перечитала дважды. Категориям? Каким категориям? И зачем?

Не думая, она набрала ответ:

«Зачем? И какие категории?»

Сообщение ушло. Катя замерла, глядя в экран, и ждала. Секунды тянулись медленно. Может, Хозяйка занята? Может, не увидела? Она уже собралась отложить телефон, когда тот снова завибрировал.

«Приказы Хозяйки рабыня не обсуждает и вопросы не задаёт. А просто делает!»

Катя сглотнула. Внизу, в строке ввода, загорелись точки — Наталья продолжала печатать. Девушка замерла в ожидании, не решаясь даже дышать.

И тут с противоположного конца стола раздался ехидный голос Вити:

— Что там подружки пишут? Вроде раньше договаривались за столом без телефона.

Катя подняла глаза и наткнулась на его колючий, насмешливый взгляд. Она ответила спокойно, стараясь не выдать дрожь в голосе:

— Это руководительница практики пишет. Не думаю, что уместно её игнорировать.

Телефон снова ожил. Катя опустила глаза.

«Категории: бельё, платья, блузки, т.д. Придумаешь сама остальное. Жду несколько часов.»

Всё. Больше никаких объяснений. Просто приказ.

Катя хотела спросить «зачем» — слова сами просились на экран. Но она вспомнила предыдущее сообщение и сдержалась. Не посмела. Просто положила телефон на стол экраном вниз и снова взяла чашку с чаем, делая вид, что ничего не произошло.

Допив чай, Катя отправилась выполнять задание Натальи. Это заняло у неё какое-то время — разложить, рассортировать, сфотографировать каждую вещь, подписать, отправить. Она старалась делать всё аккуратно, боясь пропустить хоть одну деталь, хоть одну категорию. Когда последнее фото ушло в чат, она замерла в ожидании. Но в тот вечер ответа так и не дождалась.

Сообщение от Хозяйки пришло ночью, но Катя увидела его только утром, когда открыла глаза и потянулась к телефону.

«Погода обещает быть жаркой, поэтому я хочу видеть тебя на работе в чёрной воздушной юбке до колен и белой блузке — той самой, почти прозрачной, с кружевными вставками на рукавах. Макияж — лёгкий, по минимуму. И помни: рабыне бельё не нужно.»

Катя перечитала сообщение дважды, чувствуя, как к щекам приливает жар. Та самая блузка,  которую она одевала только с лифчиком, чтобы не так заметны были соски, а тут приказ без белья, жер начал растекаться по телу, все будет видно при малейшем возбуждении, но девушка решила что не будет спорить с приказом, и сделает как ей сказано.

Она быстро позавтракала, стараясь не думать о том, что наденет через несколько минут. Потом открыла шкаф, достала чёрную юбку — лёгкую, почти невесомую, из тонкого материала, которая колыхалась при каждом шаге. Затем взяла ту самую блузку — белую, полупрозрачную, с кружевными вставками на рукавах. Сквозь ткань можно было разглядеть очертания тела, и это пугало и возбуждало одновременно.

Она надела юбку, застегнула пуговицы на блузке, оставив верхнюю расстёгнутой, и подошла к зеркалу. Сквозь тонкую ткань просвечивала кожа, соски едва угадывались, но если присмотреться — становилось понятно, что под блузкой ничего нет. Катя замерла на секунду, разглядывая себя. Выглядела она очень сексуально, но прежде чем выйти из дома, она сфотографировала себя в зеркале — на телефон, при ярком утреннем свете. Получилось красиво. Даже слишком. Ей захотелось оставить этот образ на память, а заодно показать всем, какая она сегодня. Она быстро сделала новый пост в социальной сети — просто фото, без подписи. Пусть смотрят, потом убрав телефон в сумку, Катя вышла из дома и направилась на работу.

В офис Катя пришла раньше чем её Хозяйка— сказалась утренняя суета и желание не опоздать в первый полноценный рабочий день. Её встретили другие работницы: Юля, Лена и Зина уже сидели на своих местах, попивая кофе и листая документы.

— О, наша стажёрка пожаловала! — улыбнулась Лена. — Ну как тебе вчера? Не передумала работать?

— Всё отлично, — Катя постаралась ответить как можно спокойнее, снимая сумку с плеча. — Очень интересно.

— А чем сегодня будете заниматься? — поинтересовалась Юля. — Лукина тебя опять в архив спустит или с клиентами покажет как работать?

— Не знаю ещё, — Катя пожала плечами. — Наталья сказала, всё покажет.

— Ой, смотри, — Юля хитро прищурилась, — ты хоть не влюбись в Лукину, а то станешь как она.

Зина тут же толкнула её локтем в бок, чтобы замолчала. Видимо, она считала девчонку ещё ребёнком и не хотела, чтобы её втягивали во взрослые разговоры. Юля только фыркнула, но замолчала.

Катя пыталась держаться спокойно и открыто, хотя внутри всё сжималось от мысли, что эти женщины и понятия не имеют, что связывает её с Натальей на самом деле. И что под её белой блузкой нет ничего именно по приказу Натальи.

В этот момент дверь открылась, и в офис вошли Наташа и Яна одновременно. Они о чём-то переговаривались на ходу, но, увидев девушек, замолчали.

— О, все уже в сборе, — заметила Наташа.

— Да, пора бы уже и чай попить, — потянулась Юля. — Пусть младшая идёт заварку ставит.

Яна вдруг резко подняла руку, останавливая её, и приказным тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Нет! Она ведь ещё ничего не знает тут. Лучше мы пообщаемся, а Лукина пусть нам всем сделает чай или кофе.

— Да, конечно, — тут же ответила Наташа и посмотрела на Катю. В её взгляде мелькнуло что-то тёплое и одновременно предупреждающее.

Яна повернулась к Кате:

— Ты что будешь, "Малая"?

— Чай, с одним сахаром, — ответила Катя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она посмотрела на свою Хозяйку, и заметила как при слове "Малая" Наташа дернулась.

— Быстрее, а то сейчас Ольга Дмитриевна придёт и будет нам чай, — бросила Яна.

— Да конечно... — Наташа кивнула и скрылась в подсобке, где стояли чайник и посуда.

Яна уселась на стул, закинула ногу на ногу и жестом указала Кате на стул напротив.

— Ну садись, рассказывай. Как тебе вчера первый день? — спросила она, и в её голосе чувствовалось искреннее любопытство. — Лукина не слишком тебя грузила? Она у нас, знаешь, любит новеньких проверять на прочность.

Катя села, аккуратно сложив руки на коленях, и почувствовала, как ткань юбки приятно холодит бёдра.

— Всё было хорошо, — ответила она. — Наталья... очень понятно всё объясняет. Мне понравилось.

— Да ну? — Яна приподняла бровь. — А я смотрю, ты на неё так смотришь. Буквально глаз не сводишь. Что понравилась Наташка? Или уже подругами стали? 

Катя почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Просто... она очень красивая, — тихо призналась Катя, не зная, как ещё оправдать свой взгляд.

Яна усмехнулась, но ничего не сказала. Только взглянула на неё как-то странно, будто проверяя, не шутит ли она.

— Осторожнее с ней, —  произнесла Яна, понизив голос. — Лукина хороший специалист, но...

Катя кивнула, хотя не знала ничего. Или знала слишком много.

Из подсобки послышался шум закипающего чайника, а Яна всё продолжала с интересом расспрашивать Катю об их вчерашнем дне.

— Ну и как тебе архив? Не страшно было одной? — Яна откинулась на спинку стула, с любопытством разглядывая стажёрку.

— Нет, всё нормально, — ответила Катя, стараясь говорить ровно. — Там светло, документы интересные...

— А Лукина тебя многому научила? — в голосе Яны послышалась лёгкая усмешка. — Она у нас, знаешь, требовательная.

В этот момент Наташа замерла у двери, не входя в комнату. Она прислушивалась к разговору, сжимая в руках поднос с чашками. Услышав ответы Кати — спокойные, будто ничего особенного между ними не произошло, — она почувствовала лёгкое раздражение, смешанное с азартом.

Играть так играть,  — подумала Наташа и достала телефон.

Через несколько секунд телефон Кати тихо завибрировал. Та бросила взгляд на экран, и сердце её пропустило удар.

«Раздвинь ноги, когда я войду и сяду напротив тебя.»

Катя судорожно сглотнула, убрала телефон обратно в карман и подняла глаза. Яна сидела напротив и продолжала что-то рассказывать про порядки в фирме, но Катя уже почти не слушала. В голове пульсировала одна мысль: как сделать это незаметно?

В комнату вошла Наташа с подносом, поставила чашки на стол, села — как раз напротив Кати. Девушка почувствовала, как всё внутри сжалось. Она медленно, стараясь не привлекать внимания, начала раздвигать ноги под столом. Сначала чуть-чуть, потом ещё немного. Ей казалось, что Наташа не смотрит на неё, увлечённо обсуждая коллегами какие-то моменты.

Когда она раздвинула ноги, Катя вдруг представила себя со стороны: сидит за столом, под юбкой — ничего, под прозрачной блузкой — тоже ничего, и её голая киска сейчас открыта для взгляда той, кто сидит напротив. От этой мысли низ живота сжался, по телу пробежала горячая волна.

Она заерзала на стуле, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Юбка сдвинулась, прикрыв то, что не должно быть прикрыто, но Катя не могла остановиться — тело требовало движения, трения, хоть какого-то облегчения.

— Ты чего ёрзаешь? — внезапно спросила Яна, наклоняя голову и с подозрением вглядываясь в лицо Кати.

Та открыла рот, но не нашла ни одного слова. В голове — пустота, только паника и жар.

— Может, потому что и Лукина часто... — неожиданно подала голос Зина, и в её голосе прозвучал тонкий, откровенный намёк.

Девушки заулыбались, переглядываясь. Яна хмыкнула, поджав губы. Катя тоже улыбнулась — натянуто, неуверенно, но всё же улыбнулась. Ей казалось, что так она выглядит естественнее, будто поддерживает общую шутку, будто ей действительно смешно. Наташа это заметила. Но вид не подала, не изменилась в лице — только чуть дольше обычного задержала взгляд на Кате, а затем спокойно отвела глаза. Сделала глоток чая, поправила воротник блузки. Внешне — ни намёка, ни тени недовольства.

Но внутри у неё всё похолодело.

Насмехается? — подумала Наташа, сжимая пальцами чашку чуть сильнее, чем следовало. — Моя рабыня надо мной насмехается?

Она не произнесла этого вслух, даже виду не подала. Но решение созрело мгновенно, как всегда в такие моменты. Катя будет наказана. 

Закончив чаепитие, все разбрелись по своим рабочим местам. До обеда время тянулось медленно и скучно. Катя сидела за своим временным столом, разбирала документы, перепечатывала что-то, но мысли её были далеко. Ей было немного обидно, что Хозяйка не обращает на неё внимания — только короткие рабочие указания, ни взгляда, ни намёка на то, что между ними есть что-то ещё. Катя ловила себя на том, что ждёт хотя бы одного лишнего слова, но Наташа была холодна и сосредоточена.

После обеда всё изменилось. 

— Дай мне свой телефон, — сказала Наталья в коридоре, когда они шли к лифту.

— Зачем? — невольно вырвалось у Кати.

Пощёчина прилетела мгновенно — звонкая, обжигающая. Катя замерла, прижав руку к горящей щеке.

— Никогда не смей мне задавать вопросы, ещё и глупые. Телефон!

Катя молча достала смартфон и протянула. Наташа взяла его, повертела в руках.

— Пароль.

— Две шестёрки, ноль,  четыре, — тихо ответила Катя, чувствуя, как внутри всё переворачивается от того, что Хозяйка теперь будет иметь доступ ко всему.

Наташа разблокировала экран, быстро пролистала что-то, проверила. Удовлетворённо кивнула и убрала телефон в свой карман. Возвращать не стала.

— К нам сейчас придёт бизнесмен, — продолжила она, понизив голос. — Твоя задача — слушать и записывать кратко суть  диалога, в блокнот,   и весь на диктофон, —Она дала диктофон, ручку и блокнот. — Когда все покинут зал, ты никуда не выходишь. Остаёшься там со мной.

— Хорошо, — кивнула Катя и снова сорвалась: — А почему встреча не в кабинете?

— Кабинеты маленькие, туда все не влезут, — почти холодно ответила Наталья и, не глядя на неё, зашагала к лестнице.

Они поднялись на шестой этаж и прошли в актовый зал. Люди уже собрались, Катя насчитала человек десять, не меньше. Ольга Дмитриевна сидела во главе, рядом с ней села — Наталья, дальше другие юристы фирмы, с которыми Катя ещё не успела познакомиться. Были и представители  самой компании: мужчины в строгих костюмах, женщина с планшетом, кто-то с папкой документов.

Катя села в угол, ближе к выходу, достала диктофон, блокнот и приготовилась записывать.

Наташа говорила мало, больше слушала, изредка вставляя короткие, точные замечания. Катя украдкой бросала на неё взгляды и каждый раз ловила себя на мысли, что не может оторваться. Профессиональная, собранная, холодная — и в то же время та, кто несколько часов назад заставил её раздвинуть ноги под столом на глазах у всех.

Встреча тянулась долго. Катя записывала, стараясь не упустить деталей. И всё ждала — что будет потом, когда все уйдут.

И вот встреча закончилась. Люди постепенно покидали переговорный зал — кто-то с папками, кто-то с телефоном у уха, кто-то, переговариваясь с коллегами. Ольга Дмитриевна вышла последней из начальства, бросив короткое «Лукина, документы оформишь сегодня». Наташа кивнула, не глядя на неё.

Дверь закрылась. В зале остались только Наташа и Катя.

Девушка посмотрела на свою Хозяйку, чувствуя, как колотится сердце, и сделала шаг вперёд, почти на середину зала. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.

— На колени, — голос Наташи был тихим, но в нём звучал металл. — Быстро. Будешь мне ноги целовать.

Она выдвинула вперёд правую ногу, обутую в чёрную туфлю на каблуке. Катя не стала спорить. Молча опустилась на колени на мягкий ковролин, придвинулась и поцеловала край туфли, потом щиколотку, потом — колено.

— Как ты смела смеяться утром? — голос Наташи стал ниже, опаснее. — Над своей Хозяйкой?!

Она резко схватила Катю за волосы, накрутила их на кулак и грубо притянула её голову к себе, заставляя смотреть вверх.

— Давай выше. Посмотрю, как ты умеешь лизать.

Наташа грубо повела голову Кати вверх по своему бедру, к самому краю юбки. Катя не издала ни звука — ни стона, ни скуления, только дыхание стало чаще, глубже. Она чувствовала, как по телу разливается жар, как соски напряглись и начали выпирать сквозь тонкую ткань блузки, как откуда-то изнутри, из самого низа живота, поднимается влажная, горячая волна. Соки потекли по бёдрам, оставляя липкий след на коже.

Но на вопрос о смехе она всё же ответила, оторвавшись губами от бедра Хозяйки на секунду:

— Прошу меня извините...

Не договорила. Наташу будто подменили. Её лицо исказилось, и она с размаху отвесила Кате пощёчину — хлёсткую, злую.

— Никогда не смей смеяться над Хозяйкой! — прошипела она. — Даже если уместно! В присутствии других!

Катя промолчала, только опустила глаза.

Наташа, тяжело дыша, принялась расстёгивать пуговицы на блузке Кати. Одну. Вторую. Пальцы дрожали от гнева или возбуждения — непонятно. Ей надоело возиться, и она резко бросила:

— Разденься. Живо.

Катя встала на ватных ногах и начала раздеваться. Сначала сняла блузку — тонкая ткань скользнула по плечам, открывая голую грудь с торчащими сосками и поблёскивающим пирсингом. Потом расстегнула юбку — та упала на пол, обнажая полное отсутствие белья и влажные разводы на внутренней стороне бёдер.

Наташа смотрела на неё, но взгляд был отсутствующим, обращённым куда-то внутрь себя. В её голове всплывали флешбеки — этот же зал, этот же ковролин, другие люди, другие приказы. Голос Яны. Собственные колени, уткнувшиеся в пол. Стыд, смешанный с тем самым жаром, который сейчас, наверное, чувствовала Катя.

Она мотнула головой, отгоняя воспоминания, и снова посмотрела на стоящую перед ней голую девушку.

— На колени, — повторила она уже спокойнее, но не менее твёрдо. — Продолжим.

Наталья демонстративно прошла к тому креслу, где несколько минут назад сидела Ольга Дмитриевна, и медленно, с чувством собственного достоинства, опустилась в него. Откинулась на спинку, положила руки на подлокотники, развела ноги в стороны, не скрывая ничего.

— Ползи сюда, сучка, — приказала она, и голос её был низким, хрипловатым.

Катя, уже голая, опустилась на колени и поползла по мягкому ковролину. Стыд смешивался с возбуждением, каждый шаг на коленях отдавался пульсацией между ног. Когда она приблизилась, Наталья грубо схватила её за волосы, притянула к себе под юбку и прижала лицом к своей промежности.

Катя почувствовала жар — её Хозяйка была горячей, влажной, возбуждённой не меньше, чем она сама. Запах, вкус, всё это ударило в голову, и Катя с жадностью принялась вылизывать, водить языком по скользким складкам, нажимать на клитор, обводить его кругами. Она хотела угодить, хотела, чтобы Хозяйка застонала.

Но Наталья не просто принимала ласку — она контролировала её полностью. Её пальцы сжались в кулак,   наматывая больше на себя пряди Катиных волос, и она начала направлять голову девушки, двигая ею как хотела. Грубо, безжалостно, заставляя язык Кати скользить туда, куда нужно Хозяйке.

— Выше... нет, ниже... вот сюда...

Катя подчинялась, не смея перечить. Она чувствовала, как её нос упирается в самую чувствительную точку, как язык скользит по влажной коже, а потом — резкое движение, и Наталья прижала её лицо ещё сильнее, направив вниз. Катя уткнулась носом в киску Хозяйке, а язык её тем временем лизал анус Натальи — туго сжатое колечко, которое под её ласками начинало расслабляться.

Поза была унизительной — согнутая, прижатая, почти скрученная, но Катя не останавливалась. Она слышала, как Наталья стонет — тихо, сдержанно, но эти стоны были громче всяких слов. Как ей нравится. Как хорошо. Как правильно.

— Да... да, не останавливайся... — прошептала Наталья, и её голос дрогнул.

Катя работала языком, чувствуя, как сама течёт, как соски трутся о голые колени Хозяйки, как каждый стон сверху отдаётся пульсацией в её собственном теле. Она была рабыней. Вещью. Инструментом для удовольствия. И от этого ей хотелось выть — от стыда, от восторга, от того, что ниже уже некуда, и это дно оказалось самым пьянящим местом на свете.

Наталья запрокинула голову, закусила губу и сильнее прижала лицо Кати к себе, заставляя её язык работать глубже, быстрее, ещё. Она кончила — резко, выгнувшись в кресле, с приглушённым, почти звериным стоном, и только тогда ослабила хватку.

Катя почувствовала, как хватка на волосах ослабла, но она не отодвинулась. Наоборот, продолжила языком собирать соки, вылизывая влажные складки, чувствуя, как тело Хозяйки всё ещё вздрагивает после оргазма.

Наталья тем временем ощутила прилив — захотелось в туалет. И она просто расслабилась, не думая, правильно это или нет. Она чувствовала язык Кати на своей киске, и небольшая, слабая струя начала течь прямо в ротик девочке.

Она не спрашивала, хочет та или нет.

От неожиданности Катя дёрнулась, отвернула лицо в сторону, и несколько капель упали мимо, на пол, на ковролин и на ноги Натальи. Но та не растерялась. В тот же миг её пальцы снова вцепились в волосы Кати, и она с силой прижала её лицо обратно к себе.

— Я не разрешала убирать губы! — голос был повышен.

Катя послушно приняла порцию соков Хозяйки, глотая, не смея больше сопротивляться. Когда та закончила, наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием обеих.

Наталья откинулась в кресле и посмотрела на Катю сверху вниз.

— Молодец... — протянула она, и в голосе мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. — Но нужно убрать.

Она кивнула на небольшое мокрое пятно на полу, оставшееся от нескольких упавших мимо капель. Катя проследила за её взглядом.

— Как? Чем? — растерянно спросила она.

Наталья осмотрелась по сторонам. Сначала в голову пришла мысль заставить слизать — самым унизительным способом. Но взгляд упал на юбку Кати, валявшуюся на полу неподалёку. Она встала, наступила своей туфлей в небольшую лужицу, прошлёпала по ковролину, подняла юбку и бросила её Кате.

— Вытирай.

— Но... — Катя хотела возразить, но взгляд Хозяйки был таким, что слова застряли в горле. Она молча взяла свою собственную юбку и принялась вытирать мокрое пятно с пола.

— Будешь знать, как упускать мой сок, — холодно сказала Наталья, наблюдая за ней.

Она снова села в кресло, откинулась на спинку и, чуть наклонившись, выставила вперёд ногу в туфле, которая побывала в лужице.

— Почисти мои туфли, — приказала она.

Катя на коленях подползла к Хозяйке. Чувство возбуждения всё ещё пульсировало внизу живота, стыд жег щёки, а где-то на периферии добавилась лёгкая брезгливость — от того, что она вытирала пол своей юбкой, от того, что сейчас будет чистить обувь, которой она только что наступила в собственную мочу.

Она взяла туфлю в руки, провела по ней краем юбки, стирая невидимые глазу следы. Наталья смотрела сверху, не выражая ни одобрения, ни недовольства.

— Я жду, — напомнила она, когда Катя замешкалась.

Девушка принялась чистить усерднее, чувствуя, как каждый жест, каждое движение на коленях перед сидящей Хозяйкой добавляет новый слой унижения — и нового, острого, почти болезненного возбуждения.

И тут неожиданно зазвонил телефон. Наталья  достала его и посмотрела на экран — это был телефон Кати, который всё время лежал у неё в кармане. На дисплее высветилось: «Мама».

Небольшая пауза. Наталья перевела взгляд на Катю, стоящую на коленях с юбкой в руках, и в её глазах мелькнул опасный огонёк.

— Не против, я подниму? — спросила она, и это был даже не вопрос, а утверждение. — А ты чисти. Юбкой. Языком.

Катя внутри вздрогнула, но не успела ответить — Наталья уже нажала на зелёную кнопку и поставила разговор на громкую связь. Голос мамы раздался в тишине переговорного зала, громкий и обеспокоенный:

— Алло? Катя? Как твой день?

— Здравствуйте, — спокойно ответила Наталья, глядя на Катю сверху вниз. Та, сжавшись, продолжала чистить туфлю Хозяйки — водила по коже краем своей же юбки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ой, а кто это? А где Катя? — в голосе мамы послышалось удивление.

— Не волнуйтесь, — Наталья говорила ровно, почти ласково. — Я Наталья, мы с вашей дочерью вместе работаем. Извините, что подняла без спроса, но подумала, что нужно ответить, чтобы вы не волновались. Катя отошла — понесла документы на подпись.

Катя слушала этот разговор, склонившись над туфлей. Ей казалось, что мама сейчас услышит её дыхание, услышит, как стучит её сердце, почувствует что-то неладное. Но Наталья держалась безупречно.

— Ой, извините, я не представилась — Дарья Викторовна, мама Кати, — голос мамы стал теплее, радушнее.

— Очень приятно познакомиться, Дарья Викторовна, — улыбнулась Наталья, и в её голосе появились нотки той самой светской вежливости, которую она включала для клиентов.

Катя закончила чистить одну туфлю, аккуратно поставила её на пол, принялась за вторую. Язык она не использовала — Наталья, кажется, забыла про эту часть приказа, или просто решила не нагнетать при разговоре с мамой. Катя молча вытерла кожу, надела туфлю на ногу Хозяйки и замерла, не зная, что делать дальше.

Разговор тем временем продолжался они как бы нашли общий язык. Мама что-то рассказывала про погоду, про работу, про то, как Катя дома помогала. Наталья слушала, вставляла короткие «да», «конечно», «понимаю». А потом голос мамы стал серьёзнее:

— Наталья, а вы не хотели бы к нам в гости в выходные? Приходите, познакомимся поближе. Вы же теперь наставница нашей Кати... И мужа, если есть, тоже приводите. Будем рады.

Катя замерла, глядя на Хозяйку снизу вверх. Внутри всё оборвалось.

— Хорошо, — спокойно ответила Наталья. — Спасибо за приглашение. Я принимаю его.

Она говорила ещё пару минут — про то, как ей приятно, как она ценит знакомство с Катей, какая та способная и старательная. И всё это время Катя стояла на коленях, голая, с мокрым лицом и горящими щеками, слушая, как её мама приглашает в дом ту, кто только что заставлял её лизать свои туфли и глотать мочу.

В голосе Натальи, когда она разговаривала с Дарьей Викторовной, не было и намёка что-то подобное что происходит. Она была вежлива, обаятельна, искренна. И Катя поняла, что её маме эта женщина определённо понравилась.

Разговор закончился. Наталья положила телефон на стол и перевела взгляд на Катю.

Та, не дожидаясь приказа, уже начала подниматься с колен — ноги затекли, колени покраснели от ковролина.

— Я разрешала вставать? — тихо спросила Наталья.

Катя замерла на полусогнутых ногах, не зная, опускаться обратно или всё же подняться. Наталья смотрела на неё несколько секунд

— Давай обопрись о кресло, так, как ты становишься, когда тебя ебут, — сказала Наталья грубо, и в её голосе не было и тени той вежливости, с которой она только что разговаривала с мамой Кати.

Катя послушно подошла к креслу, наклонилась, упёрлась ладонями в подлокотники, прогнулась в пояснице, выставляя попу. Голые бёдра дрожали, киска была влажной и горячей, а соски упёрлись в прохладное кресло.

Наталья медленно обошла её вокруг, разглядывая, как товар на витрине. Провела пальцем по позвоночнику сверху вниз, заставив Катю вздрогнуть. Остановилась сзади.

Резкий, звонкий шлепок по ягодице — Катя аж вскрикнула, не сдержавшись.

— Тише! — шикнула Наталья.

— Я постараюсь... — выдохнула Катя, закусывая губу.

И тут она почувствовала, как рука Хозяйки скользнула между ног, провела по влажным складкам, потом выше, к анусу, задержалась там на секунду, надавила.

— Какая ты мокрая, — протянула Наталья, и в голосе её слышалось удовлетворение. — Наверное, хочешь кончить?

Не дожидаясь ответа, она начала вставлять пальцы в Катю — сначала один, потом два. Второй рукой надавила ей на спину между лопаток, заставляя прогнуться ещё сильнее, ещё ниже.

— Очень хочу... — прошептала Катя, уткнувшись лицом в кресло.

— Да? — Наталья усмехнулась. — Это нужно заслужить.

Она вставила третий палец, и Катя простонала — глухо, сдавленно, стараясь не слишком громко. Закрыла глаза, позволяя телу раствориться в ощущениях.

Дальше время потеряло счёт. Несколько минут, а может, и все десять — Катя уже не понимала. Наталья то вбивала в неё пальцы, глубоко и резко, заставляя стонать в голос, то вынимала их и с размаху шлёпала по покрасневшей ягодице, оставляя горящие отпечатки. Катя вздрагивала, вскрикивала, закусывала губу до крови, но не смела протестовать.

— Не останавливайтесь... — умоляла она, хотя никто и не собирался.

Наталья будто забыла, в каком месте находится. Она не контролировала стоны Кати, не следила за дверью, ни о чём не думала, кроме собственного удовольствия и власти. И поэтому услышала только скрип — дверь открылась, и кто-то замер на пороге.

Она резко обернулась.

В дверях стоял мужчина лет сорока, в рабочей форме, с застывшим лицом и округлившимися глазами. Он смотрел на голую Катю, согнутую над креслом, с мокрыми бёдрами и прикушенной губой.

Катя тоже замерла, перевела взгляд на Наталью и увидела, как та побледнела. Наталья узнала мужчину — это был муж одной из уборщиц, с которой она встречалась в этом же зале раньше. Та самая уборщица, которая видела её на коленях и не только. Она знала, кто такая Наталья на самом деле.

Мужчина смотрел на голую девушку. Когда до него дошло, что он увидел, он пробормотал:

— Извините... ухожу...

И попытался выйти, но Наталья уже кинулась к двери, оставив Катю одну.

— Подождите! — крикнула она, выскакивая в коридор.

Катя, перепуганная до дрожи, начала быстро натягивать одежду — юбку, блузку, трясущимися пальцами застёгивать пуговицы. Сердце колотилось где-то в горле, в голове билась одна мысль: всё кончено, всё узнают, все увидят, какая я...

Она осмотрелась по сторонам, ища выход. И нашелся — запасные двери, о которых она раньше даже не задумывалась. Катя метнулась к ним, не думая, куда они ведут, рванула на себя — и они открылись. Она быстро шагнула в проход и, не оглядываясь, пошла по коридору к кабинету Хозяйки, оставляя за спиной актовый зал и того мужчину.

В это время Наталья всё ещё говорила с ним в коридоре. От страха, от желания заткнуть ему рот любой ценой, она пообещала то что он попросил, и о чём сразу же пожалела. Мужчина услышал обещание довольно усмехнулся, кивнул, и они вместе вернулись в актовый зал.

Но зал был пуст.

Наталья замерла на пороге, оглядываясь. Никого. Только сбитый ковролин и запах, который трудно с чем-то спутать.

— Где она? — спросил мужчина, и в голосе его послышалось раздражение.

Наталья сначала не ответила. И сразу же вспомнила разговор с мужчиной который был несколько минут назад, как умоляла его не рассказывать жене — той самой уборщице, которая как-то застала ее в этом зале, после игр. Как он быстро согласился молчать, почти не раздумывая, но с условием:

— Я хочу трахнуть девку. Тогда буду молчать.

У неё была минута — может, меньше. Она смотрела на его лицо, читала в глазах нетерпение и что-то ещё, от чего становилось не по себе. И согласилась. Потому что вариант, при котором он просто трахает Катю на её глазах, казался тогда наименьшим из зол.

— А почему ты так хочешь именно её? — спросила она тогда, пытаясь выиграть время.

Мужчина усмехнулся, пожал плечами.

— Жена рассказывала. Про то, как унижала на работе одну юристку. В подробностях, — после этих слов он посмотрел на неё с каким-то странным выражением, а Наташа поняла что он все знает, и жена ему рассказала о ней, — поэтому Я подумал — может, так я спасу ту девчонку. Чтобы она не стала... ну, как ты. Лесби...

Он не договорил, но Наталья поняла всё. И ей стало тошно от того, что он говорит. От того, что в его словах есть какая-то своя, извращённая логика. От того, что она сама сейчас соглашается на это.

Но Кати нет. И с раздумий её вывел голос мужчины.

— Я так понимаю, договор отменяется? — сказал он, и начал разворачиваться к выходу. Не спрашивал, не настаивал, не предлагал альтернативу — просто собрался уходить. И это было странно. Наталья ожидала торгов, угроз, хотя бы попытки продавить её. Но он просто развернулся.

— Нет! — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. — Подождите.

Мужчина замер, не оборачиваясь.

— Не говорите никому, — продолжила она, подбирая слова. — Дайте мне неделю. И вы её получите.

Тишина повисла в зале. Наталья смотрела на его спину, чувствуя, как колотится сердце. Она понимала: если он расскажет жене — уборщице, которая знает про неё слишком много, — это может запустить такую цепочку событий, что лучше уж пусть он трахает Катю у неё на глазах. Сейчас этот вариант казался самым безопасным. Самым контролируемым.

Мужчина медленно повернулся. Посмотрел на неё — внимательно, изучающе, будто видел впервые.

— Ладно, — сказал он наконец. — Можно и подождать.

И быстро ушёл. Не спросил про гарантии, не выдвинул новых условий, не потребовал хотя бы задаток. Просто развернулся и вышел, оставив Наталью в полном недоумении.

Что-то здесь было не так. Что-то не складывалось.

Она проводила его взглядом до самой двери, а когда та закрылась, Наталью настигла злость. Катя без спроса ушла. Сбежала. Не дождалась приказа, не спросила разрешения — просто взяла и исчезла.

Воспитывать нужно,  — подумала Наталья, сжимая кулаки. — Совсем не готова к таким играм.

Она поняла, что одного лишь удовольствия от унижения для Кати мало. Нужно что-то большее. Рычаг давления. То, что привяжет её крепче, чем собственное возбуждение. Иначе девочка будет сбегать каждый раз, когда становится слишком страшно или слишком стыдно.

Но терять время было нельзя. Если Катя ушла в кабинет, ей нужно было туда же. Наталья глубоко вздохнула, поправила одежду и направилась к выходу из актового зала. По пути она придумывала, что скажет девчонке. Однако в кабинете её ждал сюрприз.

Оказалось, Ольга Дмитриевна отправила к ним Яну с целой стопкой документов. Все они были как-то связаны с тем самым совещанием, которое было в актовом зале. Документы нужно было срочно разобрать, рассортировать, оформить.

— Лукина, ты вовремя, — сказала Яна, не поднимая головы от бумаг. — Садись, работы много.

Наталья молча кивнула и села за свой стол. Катя уже была там — сидела в углу, перебирала какие-то листы, но взгляд её был прикован к столу, а не к бумагам.

Девушка прятала глаза. Не смотрела на Наталью. Избегала встречаться с ней взглядом, будто боялась увидеть там что-то, с чем не сможет справиться.

В кабинете, когда все были вместе, Катя украдкой наблюдала за Яной и своей Хозяйкой. Она замечала, как Яна иногда касалась Натальи — то руку на плечо положит, то поправит воротник блузки, то просто проведёт пальцами по спине, проходя мимо. Касания были короткими, почти незаметными, но Катя их видела. И чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и горькое одновременно.

Наталья не отвечала на прикосновения. Не отстранялась, но и не поощряла. Она просто как показалось Кате подчинялась этим касаниям, одновременно работая, перебирая бумаги, и Катя не могла понять — это игра, или Хозяйка действительно не замечает этих жестов, или делает вид, что не замечает.

А Яна улыбалась, спокойно, уверенно. И от этой улыбки Кате становилось не по себе.

Работа тянулась медленно но день всё-таки закончился. Катю обрадовало то что Яна не заметила, что блузка Кати выглядит помятой, и не обратила внимания на запах, который исходил от её юбки.

P.S. спасибо за то что читаете, оставляйте комментарии, оценки, мы с Натальей будем рады увидеть отзывы, 4 глава будет на странице Natali_Natali, https://bestweapon.cc/author.php?author=Natali_Natali, уже очень скоро, возможно она уже там.