Утро начинается с резкого звука будильника и тяжелого, храпящего дыхания Коли, который даже во сне кажется мне воплощением застоя. Вновь проснувшись в квартире, где всё слишком чисто и слишком предсказуемо. Мой день - это механический ритуал: безвкусный завтрак из овсянки, пока Коля лениво листает ленту новостей, не глядя на меня, и дорога в офис, где я играю роль идеальной сотрудницы. Вечера проходят в гнетущем молчании за ужином, прерываемом лишь обсуждением счетов или погоды. В нашей спальне больше нет страсти, только редкие, функциональные акты, больше похожие на супружеский долг, после которых чувствуется лишь пустота и липкое желание сбежать. Смотря в зеркало на своё стройное тело, приходит понимание, что оно превращается в красивый, но бесполезный экспонат в музее мертвого брака.

Совместное время превратилось в серию заученных движений, где каждое слово лишнее. Вечера проходят в гостиной, где мы сидим на разных концах одного дивана, разделенные невидимой, но непреодолимой стеной. Коля, обмякший в своей растянутой футболке, которая подчеркивает его выпирающий живот, погружен в телевизор или телефон, изредка бросая на меня пустой взгляд, в котором нет ни вожделения, ни даже раздражения - только привычка. Я, в облегающей домашней одежде, подчеркивающей каждый изгиб своего натренированного тела, пытаюсь занять себя книгой или телефоном, но в глубине души сгорая от яростного, немого крика.

Когда мы оказываемся в постели, всё происходит по строгому расписанию. Коля, тяжело вздыхая, прижимает меня к себе, и его прикосновения лишены всякой искры; это не секс, а механическая разрядка, где он даже не старается доставить мне удовольствие, считая, что «всё и так нормально». Я лежу под ним, глядя в потолок и считая трещины на штукатурке, чувствуя, как моя молодость и красота просто сливаются в канализацию этого брака. После всего он засыпает за считанные минуты, оставив меня в темноте с пульсирующим чувством неполноценности и жгучим желанием, чтобы кто-то, кто угодно, просто сорвал эту одежду и заставил чувствовать себя живой.

Я смотрю на Колю и чувствую, как внутри меня что-то медленно умирает. Каждый день. Вот он снова сидит в своем любимом кресле, и эта футболка, натянутая на его пузе, кажется мне самым точным символом нашей жизни..всё обмякло, всё растянулось, всё стало слишком предсказуемым. Я прохожу мимо, специально задевая его бедром, чувствуя, как ткань моих легинсов обтягивает кожу, но он даже не поднимает глаз от экрана. Я для него теперь просто часть интерьера, вроде того старого торшера в углу: красивая, функциональная, привычная.

Самое страшное - это наши «ночи». Когда он, тяжело дыша, забирается ко мне под одеяло, я чувствую запах его пота и какой-то застойной скуки. Его руки, когда-то казавшиеся мне надежными, теперь просто лежат на мне, как два тяжелых мешка с песком. Я закрываю глаза и представляю, что это кто-то другой. Кто-то, кто не будет спрашивать, не устала ли я, а просто схватит за волосы и впечатает в стену, заставляя забыть, как меня зовут. Я имитирую стоны, чтобы он быстрее закончил и уснул, а потом лежу в тишине, слушая его ровный храп, и чувствую, как между ног пульсирует невыносимая, голодная пустота. Я молода, я в форме, я чертовски хочу чувствовать себя желанной, но вместо этого я просто жду утра, чтобы снова надеть маску «счастливой жены».

Утро.. Наконец-то прогулка с подругой, когда у нас выходные. Приведя себя в порядок после сна, я практически выбежала из квартиры, чувствуя, как захлопнувшаяся дверь отсекает этот запах застоя и храп Коли. Свежий воздух ударил в лицо, но он не принес облегчения, только подчеркнул, насколько я задыхалась в четырех стенах. Мы встретились с Алисой в нашем любимом кафе. Она всегда была моей противоположностью: яркая, дерзкая, с вечно меняющимися партнерами и взглядом, в котором читалось абсолютное знание того, как получать от жизни всё.

— Ты выглядишь... слишком идеально, Вика - Алиса окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моих бедрах, обтянутых узкими джинсами

— Слишком правильная. Слишком застегнутая на все пуговицы. Скажи честно, когда ты в последний раз чувствовала, что тебя по-настоящему "хотят", а не просто используют для разрядки по расписанию?

Я замерла с чашкой кофе в руках, и внутри всё сжалось. Этот вопрос попал точно в цель, в ту самую кровоточащую дыру в моей груди. Я посмотрела на неё, и вдруг почувствовала, как маска «счастливой жены» дает трещину.

— Я не знаю, Алиса, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком

— Кажется, я забыла, каково это. Я чувствую себя красивой оберткой от конфеты, которую давно съели и просто оставили на полке для красоты.

— Боже, Вика, ты же молодая, горячая женщина! - Алиса подалась вперед, её голос стал заговорщическим

— Ты не можешь так гнить. Тебе нужен встряска. Кто-то, кто заставит тебя дрожать от страха и желания одновременно.

— Я даже не знаю, с чего начать... - я отвела взгляд, но в голове уже запульсировала опасная мысль о том, что я действительно готова на всё, лишь бы перестать быть невидимкой в собственном доме.

— Вот и начнем с того, что ты перестанешь притворяться. - Алиса хитро улыбнулась

— Кстати, ты слышала? В соседнюю квартиру к вам заехал какой-то тип. Говорят, очень горячий и с очень скверным характером. Как раз то, что тебе нужно, чтобы проснуться.

Отнекиваясь и метаясь все время от предложений Алисы, мы закончили пить кофе и медленно шли к моему дому, и я всё ещё чувствовала странное возбуждение после разговора с подругой, словно кто-то вскрыл в моей душе старую, заржавевшую дверь. Когда мы свернули к подъезду, я заметила его. Мужчина стоял у входа, прислонившись к стене и что-то сосредоточенно печатая в телефоне. На нем была черная футболка, которая обтягивала широкие плечи, и темные брюки. Он не смотрел на нас, но от него исходила такая волна уверенности и какой-то темной, почти осязаемой силы, что я невольно замедлила шаг.

Алиса заметила мою заминку и с ехидной улыбкой толкнула меня локтем в бок.

— О, смотри! Кажется, это тот самый сосед. Ну как тебе? По-моему, он просто чертовски хорош.

Я заставила себя посмотреть на него свысока, хотя сердце почему-то пропустило удар. Его профиль был резким, взгляд - холодным и безразличным, даже когда он на секунду поднял голову и скользнул по мне оценивающим, почти брезгливым взглядом, словно я была всего лишь деталью городского пейзажа. Это задело меня за живое.

— Фу, какой-то пафосный тип, -фыркнула я, нарочито громко, чтобы скрыть внезапную дрожь в коленях

— Выглядит как типичный самовлюбленный нарцисс из дешевых романов. Слишком много пафоса в одной позе. Мне такие не интересны, Алиса. Слишком... вызывающе.

— Ага, конечно, - Алиса рассмеялась, заметив, как я сжала ремешок сумки

— Твоё «не интересно» звучит так, будто ты сейчас упадешь в обморок от одного его вида.

— Просто он раздражает, - отрезала я, ускоряя шаг и стараясь не оглядываться, хотя всё моё существо буквально кричало о том, что я хочу знать, кто этот человек и почему он смотрит на мир так, будто он им владеет.

Бродя с Алисой ещё какое-то время по району, обсуждая всякие мелочи: новые коллекции одежды, сплетни о коллегах, какие-то пустые вещи, которые обычно заполняют пространство между людьми. Я смеялась, кивала, даже искренне увлеклась рассказом подруги о её новом увлечении, но где-то на периферии сознания всё ещё вибрировал образ того мужчины. Его холодный взгляд, эта раздражающая уверенность в каждом движении... Я старательно вытесняла это чувство, заменяя его привычным раздражением.

Когда мы наконец попрощались, я вошла в подъезд, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, возвращая меня в привычную атмосферу моего «безопасного» гробника. Я поднялась на свой этаж, открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру.

— Я дома! - крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно и безжизненно, как и всегда.

Из гостиной донесся приглушенный звук телевизора и ленивый, едва слышный голос Коли:

— Ага... Положи вещи, я заказал пиццу.

Я прошла в комнату и увидела его: всё тот же Коля, в той же позе, с тем же выражением полной отрешенности на лице. Я подошла и поцеловала его в щеку - формальный, сухой жест, который не значил ничего. Я улыбнулась ему, как делала это тысячи раз до этого, и почувствовала, как внутри меня снова захлопывается тяжелая дверь. Снаружи всё выглядело так, словно ничего не произошло. Но когда я прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, я заметила, что мои зрачки расширены, а дыхание всё ещё немного сбито.

Выйдя с ванны. Я присела на край дивана, глядя, как Коля лениво разворачивает коробку с пиццей. Он вдруг замолчал и посмотрел на меня не так, как обычно, а с каким-то странным, почти философским выражением лица.

— Знаешь, Вик... - он почесал живот под футболкой, и я невольно поморщилась

— Я тут подумал. Мы с тобой что-то совсем закисли. Вроде всё есть, всё стабильно, а как будто день сурка какой-то. Может, нам в отпуск съездить? Или ремонт в спальне затеять? Чтобы как-то... встряхнуться, что ли.

Я замерла. Эта его внезапная попытка «поговорить о нас» вызвала у меня не нежность, а приступ глухого раздражения. Как будто пара новых обоев или поездка в Сочи могли исправить то, что внутри нас давно сгнило.

— Можешь не утруждаться, Коль, - ответила я максимально ровно, чтобы не сорваться на крик

— Всё и так нормально.

— Ну да, «нормально», - он хмыкнул и, жуя кусок пиццы, добавил совершенно буднично

— Кстати, тут перед твоим приходом сосед заходил. Стучал в дверь, представлялся. Марк, кажется. Спрашивал, не забился ли у нас в подъезде общий слив или что-то в этом роде, говорит, у него в ванной вода плохо уходит. Пришлось постоять, поболтать.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Имя «Марк» отозвалось в моем теле резким электрическим разрядом.

— И что? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и глядя на Колю с напускным безразличием.

— Да ничего особенного. Сказал, что он только заехал, еще не всё обставил. Вежливый такой, хотя и выглядит как-то... слишком самоуверенно, что ли. Сказал, если что-то понадобится, заходить. В общем, обычный сосед.

Вечер прошел в каком-то вязком тумане. Я слушала голос Коли, но слова его не доходили до меня. Перед глазами стоял тот резкий профиль, тот холодный, брезгливый взгляд у подъезда. Я чувствовала, как внутри меня разгорается странный, почти болезненный конфликт: я презирала этого мужчину за его наглость, но в то же время эта наглость была единственным, что заставило мою кровь двигаться.

Ночь была кошмаром. Я лежала рядом с Колей, чувствуя его тяжелое, ритмичное дыхание, и представляла, как в соседней квартире Марк сейчас снимает свою черную футболку. Я представляла его руки.. сильные, властные.. и то, как они могли бы сжать мои запястья. Я сжала простыни, чувствуя, как между ног становится невыносимо жарко, и в ужасе заставила себя замолчать, чтобы Коля не проснулся.

Утро наступило слишком быстро. Коля ушел на работу, оставив после себя запах дешевого кофе и привычную пустоту. Я медленно собиралась, глядя на себя в зеркало: на мне был нежный комплект розовой пижамы, которую я обычно не ношу дома, но сегодня мне почему-то хотелось чувствовать себя...одинокой.

Я только успела умыться, как тишину квартиры разорвал резкий, уверенный стук в дверь. Три коротких удара. Не робких, не вежливых, а требовательных.

Я замерла, прижав руку к груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Стук повторился. Еще более настойчиво. Я зажмурилась, и в голове пронеслась отчаянная, почти безумная молитва: «Пожалуйста, пусть это будет курьер. Пусть это будет хозяйка квартиры снизу. Кто угодно, только не он».

Я в ужасе подумала: а что если он видел, как Коля уходил? Что если он специально дождался, пока дверь за мужем захлопнется? Эта мысль вызвала у меня одновременно приступ тошноты и резкий, обжигающий всплеск жара внизу живота. Я медленно подошла к двери, чувствуя, как ладони стали влажными. Я прислонилась лбом к прохладному дереву, стараясь выровнять дыхание, но всё равно слышала, как бешено стучит пульс в ушах.

— Виктория? - его голос раздался за дверью. Низкий, с легкой хрипотцой, он прозвучал не как вопрос, а как приказ

— Я знаю, что вы там. Мне нужно, чтобы вы взглянули на одну вещь в моем коридоре, там общая стена с вашей гостиной, и кажется, что у меня течет труба прямо в ваш угол.

Я сглотнула. Повод был настолько банальным, что даже смешным, но от того, как он произнес моё имя — уверенно, почти по-хозяйски..у меня подкосились ноги. Я медленно повернула замок, чувствуя, как открываю дверь не просто соседу, а своей собственной погибели.