Я вошла в квартиру, сжимаясь от каждого шороха, но Коля даже не оторвался от экрана своего ноутбука. Он лишь коротко кивнул, когда я, заикаясь и сбивчиво, рассказала о том, как мы с Алисой перебрали с вином и как мне неспокойно отпускать подругу одну в такую ночь.

— Да, конечно, пусть остается, — ответил он равнодушно, не глядя на меня.

Я почувствовала одновременно и облегчение, и удушающую обиду. Его безразличие было почти таким же болезненным, как грубость Марка. Я почти бегом бросилась в ванную, снова включая воду.

Стоя под струями, закрыв глаза, и чувствовала, как меня грызет совесть. Перед глазами вспыхивали кадры: лицо Алисы, рука Марка в моих волосах, вкус его семени. Я ненавидела себя, но в то же время внизу живота всё еще тлел уголек того дикого, первобытного удовольствия. Я была разорвана между образом «хорошей жены» и той грязной женщиной, которой стала в квартире Марка.

А в это время в гостиной Алиса, медленно снимая верхнюю одежду, начала свою игру. Она подошла к Коле, как бы невзначай задев его плечом, и мягко, почти невесомо, положила руку на спинку его кресла.

— Знаешь, Коля... Вика так много о тебе рассказывала, но я и не подозревала, что ты такой... спокойный, — прошептала она, обдавая его ароматом своих духов, смешанным с едва уловимым запахом секса, который всё еще исходил от её кожи.

Алиса двигалась с грацией сытой кошки, чувствуя, как в комнате висит тяжелое молчание. Она не спешила переходить к открытому флирту — это было бы слишком грубо для такого типажа, как Коля. Вместо этого она начала с мелочей, создавая иллюзию случайности и искреннего интереса.

— Ты всегда так много работаешь? — мягко спросила она, подходя чуть ближе, так, чтобы он мог почувствовать тепло её тела, но не ощущать прямого давления.

Она не смотрела на него в упор, а слегка склонила голову набок, позволяя прядям волос упасть на плечо. Её голос звучал как легкий шепот, проникающий в самую суть его равнодушия. Когда Коля что-то ответил, не отрываясь от экрана, Алиса не отступила. Напротив, она чуть подалась вперед, якобы чтобы рассмотреть что-то в его мониторе.

Её грудь почти коснулась его плеча. Она не касалась его руками, но создавала вокруг него зону невероятного напряжения. Она начала говорить о каких-то пустяках, вплетая в разговор тонкие комплименты его уму и выдержке, заставляя его впервые за долгое время почувствовать, что кто-то действительно его "видит".

— Знаешь, в тебе есть что-то... притягательное. Эта твоя отстраненность. — Она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке была скрыта вся её жажда власти.

Она видела, как его пальцы на клавиатуре на мгновение замерли. Первый трещинка в броне безразличия появилась. Алиса почувствовала это и, словно случайно, провела кончиком пальца по краю его стола, очень медленно приближаясь к его руке.

— Она всё ещё там, в душе... — прошептала Алиса, бросив короткий взгляд в сторону ванной, где за стеной Вика продолжала свою борьбу с совестью.

— Нам есть о чем поговорить, правда?

Коля почувствовал, как по коже пробежал мороз от её близости. Когда её пальцы почти коснулись его руки, он резко отстранился, возвращая взгляд к монитору, хотя буквы перед глазами начали расплываться.

— Не стоит, Алиса... Вика твоя подруга, — его голос прозвучал глухо, почти сдавленно. Внутри него вспыхнула вспышка вины, грызущая сердце: он вспомнил о жене, о годах их совместной жизни, о том, что он должен быть ей верен.

Но Алиса лишь тихо, почти мелодично рассмеялась. Она не отступила ни на шаг. Напротив, она медленно обошла его кресло, оказываясь сзади. Её руки не коснулись его, но он чувствовал её дыхание на своем затылке, ощущал аромат её кожи, который теперь казался ему самым сильным наркотиком в мире.

— Подруга... — прошептала она, и её голос обволакивал его, как теплый шелк.

— Но разве ты не чувствуешь, Коля, как в этом доме всё застыло? Как ты сам застыл в этом ожидании чего-то... настоящего?

Она очень медленно, почти незаметно, провела ладонью по его плечу, едва касаясь ткани рубашки. Это было настолько мимолетно, что он мог бы списать это на случайность, но этот жест вызвал в нем волну жара, которая ударила в пах.

— Нет... это неправильно, — пробормотал он, но его голос уже не был уверенным. Он сжал кулаки, пытаясь подавить нарастающее возбуждение, в то время как Алиса продолжала свою медленную осаду, дразня его каждым своим вдохом.

— Она всё ещё в ванной... — её голос стал ещё тише, почти интимным.

— Мы ведь просто разговариваем, правда?

Коля замер. Он перестал печатать, перестал даже дышать глубоко, боясь, что любой звук выдаст его с позором. Его взгляд застыл на экране, но он больше не видел цифр и графиков — перед глазами стоял белый шум, сквозь который проступал силуэт Алисы.

Возбуждение ударило в него с такой силой, что в висках застучало, а внизу живота скрутило тугим, болезненным узлом. Он чувствовал, как его член наливается кровью, становясь твердым и пульсирующим, натягивая ткань брюк до предела. Это было почти невыносимо, но он не смел пошевелиться, словно любое движение могло разрушить этот хрупкий, опасный баланс.

Алиса, почувствовав его оцепенение, поняла, что он полностью в её власти. Она не стала торопиться. Напротив, она замедлила свои движения до предела, наслаждаясь его мучением. 

Она медленно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по его шее, едва касаясь кожи, вызывая волну мурашек, которая прошла по всему его телу. Затем её рука спустилась ниже, к воротнику рубашки, где она начала медленно, с дразнящей осторожностью, поправлять ткань, задевая кожу своими ногтями.

— Ты такой напряженный, Коля... — прошептала она ему прямо в ухо, обдав его горячим дыханием.

— Тебе ведь хочется расслабиться, правда?

Он не ответил. Он не мог. Он просто сидел, сжимая подлокотники кресла до белизны в костяшках, пока Алиса продолжала свою медленную, методичную осаду, превращая его в живую статую вожделения.

 Алиса медленно переместилась вперед, оказываясь прямо перед лицом Коли. Она видела его расширенные зрачки, его тяжелое, сбитое дыхание и то, как он до сих пор боится пошевелиться, словно завороженный.

Она подняла руку и с нежностью провела ладонью по его щеке, ощущая легкую щетину и жар его кожи. Затем её пальцы переместились к его губам. Она не торопилась; она наслаждалась каждым миллиметром этого контакта. Очень медленно, с почти материнской заботой, она прижала указательный палец к его нижней губе, слегка надавливая.

Коля, окончательно раздавленный своим возбуждением и её властностью, машинально, почти рефлекторно, приоткрыл рот. 

Алиса победно улыбнулась. Она медленно, с дразнящей осторожностью, засунула одну фалангу пальца ему в рот, чувствуя, как его горячий язык невольно коснулся её кожи. Она смотрела ему прямо в глаза, видя в них смесь ужаса, вины и абсолютного, рабского обожания.

— Вот так... какой ты послушный, Коля, — прошептала она, её голос теперь звучал не как просьба, а как приказ.

— Тебе ведь нравится, когда я решаю за тебя, правда?

Она понимала, что Коля — идеальный материал. В отличие от Марка, который требовал подчинения, Коля сам жаждал его, чтобы наконец перестать нести груз ответственности.

Алиса медленно вывела палец из его рта, оставив на губах тонкую нить слюны. Она не убрала руку, а начала лениво обводить контур его рта, словно зарисовывая его черты. Коля сглотнул, его кадык дернулся, а взгляд стал совершенно затуманенным.

— Ты такой милый, когда молчишь и просто слушаешься, — прошептала она, её голос вибрировал от скрытого торжества.

Она медленно спустилась рукой ниже, к его шее, и начала слегка сжимать её, не причиняя боли, но создавая ощущение владения. Другой рукой она осторожно, почти невесомо, коснулась его колена, едва задевая ткань брюк. Она чувствовала, как его тело дрожит от каждого её прикосновения, как он буквально вибрирует от напряжения.

Алиса чуть подалась вперед, почти касаясь своими губами его уха, но в последний момент отстранилась, оставляя его в мучительном недосыпе.

— Я чувствую, как сильно ты хочешь этого, Коля... — её дыхание обжигало кожу. 

Она снова улыбнулась, глядя на него сверху вниз, и медленно убрала руки, возвращая его в холодную реальность, но оставив его тело в состоянии пылающего ада.

Когда Алиса отстранилась, Коля почувствовал, как его захлестнула волна отчаяния. Возбуждение, не нашедшее выхода, превратилось в физическую боль. Он больше не мог сдерживаться; его воля была окончательно сломлена.

— Пожалуйста... — едва слышно прошептал он, его голос дрожал от сдерживаемых слез и желания. — Не уходи... вернись... сделай это...

Он потянулся к её руке, почти умоляя, его взгляд был полон такой жажды, какой Вика не видела за все годы их брака. Он был готов ползать перед ней на коленях, лишь бы она снова коснулась его.

И в этот самый момент дверь ванной открылась.

Вика вышла в комнату, обернутая в полотенце, с влажными волосами и бледным лицом. Она замерла, увидев их: Колю, который выглядел так, словно его только что ударили током, и Алису, на лице которой застыла маска невинности, смешанная с едва уловимым торжеством.

В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Вика посмотрела на мужа, затем на Алису. Она не видела пальцев во рту, не видела прикосновений, но она почувствовала этот запах — запах электричества и предательства, который теперь объединял их троих.

Коля резко отпрянул от Алисы, его лицо вспыхнуло густым румянцем, а взгляд стал затравленным. Алиса же спокойно посмотрела на подругу, и в этом взгляде была нескрываемая насмешка, словно она говорила: «Теперь он тоже принадлежит мне».

— О, ты уже вышла. — мягко произнесла Алиса, и этот голос прозвучал для Вики как удар хлыста.

 Я смотрела на них, и внутри меня всё сжималось от дурного предчувствия. Взгляд Коли был слишком испуганным, а поза Алисы — слишком расслабленной. Я не видела самого акта, но чувствовала, как между ними натянулась невидимая нить, в которой я была лишней.

Я ничего не сказала, лишь сжала края полотенца до белизны в пальцах.

— Я на кухню... перекусить, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Алиса, зайди ко мне, пожалуйста.

Когда мы оказались на кухне, я обернулась к ней, вложив в голос всю свою оставшуюся решимость.

— Что ты с ним делала? — тихо, но резко спросила я.

— Я всё видела, Алиса. Твой взгляд... то, как он на тебя смотрит. Прекрати это. Сейчас же. Я хочу, чтобы ты уехала сегодня.. Пожалуйста, я вызову тебе такси. 

Алиса не вздрогнула. Она медленно облокотилась на столешницу, и на её губах заиграла та самая, едва заметная улыбка, которая теперь вызывала у меня дрожь.

— Выгнать меня? — она тихо рассмеялась, и в этом смехе не было тепла. — Вика, давай будем честными. Если я сейчас уйду, я могу случайно обмолвиться Коле о некоторых деталях вашего вечера. Ты ведь не хочешь, чтобы он узнал, как именно ты «засиделась» с подругой?

Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она поймала меня за горло.

— Я делаю это для тебя, — продолжила Алиса, подходя ближе и мягко касаясь моего плеча.

— Я помогаю тебе сохранить твой маленький, хрупкий мир. Разве ты забыла, как нам было хорошо вместе? Как ты расцветала, когда я была рядом, когда мы делили одни и те же тайны? Мы же с тобой одной крови, Вика.

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как слова Алисы обволакивают меня, словно липкая паутина. У меня не было выбора.

— Хорошо... Оставайся, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса.

Мы вдвоем перекусили в гнетущем молчании. Я не поднимал глаз от тарелки, а Алиса ела с аппетитом, изредка бросая на меня короткие, многозначительные взгляды. Как только ужин был закончен, я поспешила в ванную, чтобы переодеться, оставив их в гостиной всего на несколько минут.

Как только дверь за мной закрылась, Алиса мгновенно сменила маску. Она не стала шептать или соблазнять. Она просто встала и подошла к Коле, её движения стали резкими, почти властными. Она не проявляла нежности — теперь ей было интересно, насколько глубоко она вбила в него свою волю.

Она остановилась перед ним и, глядя в его затравленные глаза, медленно подняла руку. Её указательный палец замер в миллиметре от его губ. Она не давила, не заставляла, не дразнила дыханием. Она просто замерла, создав вакуум ожидания.

Алиса смотрела на него с холодным любопытством, проверяя, решится ли он сам, без её принуждения, разомкнуть губы и принять её палец, признавая свою полную, безоговорочную покорность.

Коля не выдержал даже десяти секунд этой тишины. Его тело, разогнанное до предела, отреагировало мгновенно: он сам, с каким-то отчаянным, почти животным порывом, разомкнул губы.

Алиса, не меняя выражения лица, медленно ввела две фаланги пальца ему в рот. Коля замер, глядя на неё снизу вверх затуманенным, преданным взглядом. Он начал осторожно, почти благоговейно облизывать её кожу, чувствуя вкус её власти, и в этом жесте было столько покорности, что Алиса едва заметно приподняла бровь, удовлетворенная результатом.

И в этот самый миг дверь ванной открылась.

Вика вышла в комнату, поправляя край своей пижамы. Она прошла мимо них, погруженная в свои мрачные мысли, и из-за угла или из-за неудачного ракурса не заметила, как рука Алисы всё ещё находилась в открытом рту её мужа. Алиса успела выдернуть палец за долю секунды до того, как Вика полностью развернулась к ним, оставив Колю с влажными губами и тяжело сбитым дыханием.

— Я готова, — тихо сказала Вика, глядя на них обоих.

— Пойдемте спать.

В спальне воцарилась тяжелая, вязкая атмосфера. Вика, чувствуя себя совершенно разбитой, почти механически забралась под одеяло, стараясь не смотреть на мужа. Алиса, с видом абсолютной хозяйки положения, устроилась рядом, её движения были плавными и уверенными.

Коля стоял у края кровати, глядя на них. В его глазах читался первобытный ужас: он боялся, что если ляжет рядом, то не сдержится, что его тело предаст его прямо при жене, или что Алиса сделает что-то такое, что окончательно уничтожит его остатки достоинства.

— Я... я посплю в кресле, — пробормотал он, избегая взгляда Вики.

— Я слишком устал, мне будет удобнее там.

Вика даже не возразила, лишь тихо вздохнула, закрывая глаза. Она была слишком истощена, чтобы спорить. Коля медленно перебрался в узкое, неудобное кресло в углу комнаты, свернувшись в комок, словно пытаясь исчезнуть.

Когда в комнате погас свет, наступила звенящая тишина. Коля лежал, затаив дыхание, вглядываясь в темноту. И вдруг он почувствовал, как в тишине раздался едва слышный, приглушенный смешок Алисы. Она не шевелилась, но он знал, что она не спит. Она чувствовала его страх, его возбуждение и его беспомощность, и это доставляло ей почти физическое наслаждение.

В комнате воцарился мрак, прорезаемый лишь полоской лунного света. Вика, измотанная морально, провалилась в тяжелый, тревожный сон, её дыхание стало ровным и глубоким. Но для Коли тишина стала оглушительной.

Он лежал в кресле, вцепившись пальцами в обивку, когда вдруг услышал шорох простыней. Алиса медленно, с кошачьей грацией, перевернулась на бок, лицом к нему. Он не видел её, но чувствовал её взгляд — тяжелый, оценивающий, властный.

— Коля... — её голос прозвучал как едва уловимый выдох, почти призрачный, предназначенный только для его ушей.

Он вздрогнул, его сердце забилось о ребра, как пойманная птица.

— Ты ведь не спишь, правда? — прошептала она, и в этом шепоте была такая концентрация желания и власти, что у Коли перехватило дыхание.

— Я чувствую, как ты дрожишь отсюда... Я чувствую, как ты хочешь, чтобы я сейчас встала, подошла к тебе и сделала с тобой всё, что пожелаю.

Коля сжал зубы, пытаясь подавить стон. Его член снова стал каменным, болезненно пульсируя в тесноте брюк. Он чувствовал себя ничтожеством, но это ничтожество приносило ему извращенное, острое удовольствие.

— Представь, Коля... — продолжала она, её голос стал более вкрадчивым, почти осязаемым.

— Представь, как я медленно снимаю с себя белье, пока Вика спит в десяти сантиметрах от меня... Представь, как я касаюсь себя, думая о том, как ты сейчас мучаешься в этом кресле, не в силах пошевелиться.

Он зажмурился, и в его воображении возникла эта картина в деталях. Он буквально слышал, как скользит ткань по её коже. Он был в ловушке: между спящей женой и пробуждающимся демоном, который медленно сдирал с него кожу своим голосом.

— Спи, мой хороший, — закончила она с легкой, почти нежной насмешкой.

— Завтра нам будет о чем поговорить.

Коля ждал. Он считал секунды, прислушиваясь к дыханию женщин. Когда дыхание Алисы стало глубоким и ровным, а Вика окончательно погрузилась в сон, он решил, что в безопасности. 

Медленно, стараясь не издать ни единого звука, он просунул руку в брюки. Его пальцы коснулись раскаленной, пульсирующей плоти, и он вздрогнул от остроты ощущения. Он зажмурился, отчаянно пытаясь вызвать в памяти образ Вики — её улыбку, её запах, их первые свидания. Он хотел, чтобы этот акт был актом верности, попыткой очиститься.

— тихое, сдавленное дыхание — 

Он начал двигать рукой, медленно, в такт своему сбивчивому сердцебиению. Но стоило ему закрыть глаза, как образ Вики начал размываться, словно акварель под дождем. На её месте, из темноты, медленно проступила Алиса. Сначала её губы, затем её торжествующий взгляд, и, наконец, тот самый палец, который она ввела ему в рот.

Коля в ужасе попытался прогнать эту картинку, но чем больше он сопротивлялся, тем ярче она становилась. Теперь он видел, как Алиса смотрит на него из темноты комнаты, как она смеется над его попытками быть верным. Его рука ускорилась. Он больше не представлял жену. Он представлял, как Алиса приказывает ему делать это, как она наблюдает за его унижением.

Каждый толчок руки теперь был посвящен не Вике, а той, кто сломала его. Он дрожал, сжимая зубы, чтобы не застонать, пока его разум окончательно сдавался, превращая акт самоудовлетворения в акт поклонения своей мучительнице.

Напряжение достигло предела. В тот момент, когда волна оргазма накрыла его, Коля не смог сдержаться. Из его груди вырвался тихий, сдавленный, но отчетливый стон, который в мертвой тишине спальни прозвучал как крик. Он замер, задыхаясь, чувствуя, как горячая жидкость пачкает руку и белье, а в душе разрастается ледяная пустота.

Дрожа всем телом, он максимально осторожно выбрался из кресла и проскользнул в ванную. Там, под шум воды, он лихорадочно привел себя в порядок, чувствуя себя грязным даже после мытья. Он снял брюки, оставив только футболку и трусы, и вернулся в комнату, стараясь не смотреть в сторону кровати. Он рухнул в кресло, натянув одеяло до подбородка, и провалился в тяжелый, липкий сон.

Утро наступило слишком быстро. Солнечный луч ударил ему в глаза, и Коля вздрогнул, просыпаясь. Первое, что он увидел — Алиса. Она уже не лежала в постели. Она стояла прямо перед его креслом, одетая в короткий шелковый халат, который едва прикрывал её бедра и принадлежал его жене.

Она смотрела на него с легкой, всезнающей улыбкой, в которой сквозила неприкрытая насмешка. Она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал запах её духов.

— Доброе утро, Коля, — прошептала она, и её голос был полон яда и сладости.

— Ты так сладко стонал ночью... Скажи мне, ты ведь представлял меня, когда кончал в этом кресле, пока твоя жена спала рядом?

Коля замер, перестав дышать. Его сердце заколотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит ребра. Он посмотрел на Алису, и в его глазах отразился чистый, неразбавленный ужас. Он хотел что-то ответить, хотел закричать, что это не так, но его губы лишь беспомощно дрогнули. Он был раздавлен тем, что она всё слышала, что его самый интимный и постыдный момент стал для неё развлечением.

— Я... я не... — прохрипел он, но голос сорвался, превратившись в жалкий шепот.

Алиса тихо рассмеялась, и этот звук заставил его сжаться в кресле. Она медленно провела пальцем по его плечу, едва касаясь ткани футболки.

— Не нужно лгать, Коля. Твой стон был слишком... искренним, — она чуть склонила голову набок.

— Я не собираюсь рассказывать Вике. Пока что. Но ты должен понимать, что моё молчание и моё присутствие здесь имеют свою цену.

Она выпрямилась, и её взгляд стал деловым, почти холодным.

— Моё первое условие очень простое. Сегодня, пока Вика будет заниматься своими делами или отдыхать, ты будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов. Без колебаний. И первым делом... — она сделала паузу, её глаза блеснули.

— Когда Вика выйдет из комнаты, ты подойдешь ко мне и поцелуешь мою руку. Не как друг, а как тот, кто знает своё место.

Вика медленно проснулась и, всё ещё пребывая в состоянии глубокой апатии, поднялась с кровати. Она не смотрела на мужа, лишь бросила короткий взгляд на Алису и, не сказав ни слова, ушла в ванную, чтобы умыться.

Как только за ней закрылась дверь, в комнате повисла звенящая, удушливая тишина. Коля сидел в кресле, вцепившись в края одеяла. Его взгляд был прикован к полу. Он чувствовал, как внутри него борются два начала: одно, которое кричало о том, что это безумие, и другое, которое жаждало одобрения Алисы. Страх перед женой и ужас перед подругой парализовали его. Он не пошевелился.

Алиса стояла в двух шагах от него, её лицо оставалось спокойным, но в глазах вспыхнул опасный огонек. Она не стала повторять приказ. Вместо этого она медленно подошла к нему и, наклонившись, прошептала прямо в ухо, так что её дыхание обожгло кожу:

— Ты решил, что можешь игнорировать меня, Коля? — её голос стал стальным, лишенным всякой нежности.

— Помни, что Вика всего в нескольких метрах от нас. Один мой вздох, одно слово — и она узнает, о ком ты стонал ночью. Ты действительно хочешь рискнуть своим «идеальным» браком из-за своей маленькой гордости?

Она медленно вытянула руку перед собой, ладонью вверх, и замерла, ожидая.

— Быстро. Пока она не вышла.

Коля вздрогнул, словно от удара током. Слова Алисы подействовали как выключатель, мгновенно обнулив все его попытки сопротивляться. Страх перед разоблачением перевесил остатки достоинства, смешавшись с тем самым темным, запретным вожделением, которое теперь управляло его инстинктами.

Он медленно, почти механически, поднялся с кресла. Его ноги слегка дрожали, а дыхание стало прерывистым. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным под её оценивающим взглядом, даже в футболке и трусах. Подойдя к ней вплотную, он ощутил исходящий от неё аромат уверенности и власти.

Коля медленно опустился на одно колено, чувствуя, как холод пола обжигает кожу. Это движение было инстинктивным, почти животным. Он осторожно взял её тонкую ладонь в свои трясущиеся пальцы, словно она была сделана из хрупкого стекла, которое могло в любой момент превратиться в лезвие.

Он зажмурился и приник губами к её коже. Поцелуй был коротким, но в нем было всё: и ужас, и мольба, и покорность. Он почувствовал вкус её кожи, и в этот момент его разум окончательно сдался. Он больше не боролся. Он просто принял свою новую роль.

Алиса не шевельнула и пальцем, лишь слегка сжала его затылок, заставляя задержаться в этом унизительном положении чуть дольше, чем нужно.

— Хороший мужч...мальчик, — едва слышно прошептала она, и в её голосе зазвучало истинное торжество.

Алиса не спешила отпускать его затылок. Напротив, она слегка надавила, заставляя его прижаться лбом к её колену. Коля тяжело дышал, его сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Он чувствовал, как внизу снова начинает пульсировать знакомое, мучительное возбуждение.

— Ты так быстро сдался, Коля... это почти разочаровывает, — прошептала она, и в её голосе зазвучала опасная игра.

— Но раз ты так хочешь быть послушным, давай проверим твою выдержку.

Она медленно отстранила его руку и, глядя на него сверху вниз, указала на край своего шелкового халата.

— Сейчас ты расстегнешь одну пуговицу на моем халате. Медленно.

Она замерла, её взгляд стал ледяным.

— Делай. У тебя есть ровно две минуты.

Коля, задыхаясь от смеси ужаса и вожделения, медленно поднял руку. Его пальцы, ставшие почти чужими от дрожи, коснулись прохладного шелка халата. Он чувствовал, как под тканью бьется сердце Алисы, или, возможно, это было его собственное сердце, отдающееся в кончиках пальцев.

Он зацепил первую пуговицу. Медленно, с мучительной осторожностью, он потянул её, стараясь не задеть кожу. Ткань с тихим шорохом разошлась, и в ту же секунду, как белизна груди Алисы обнажилась перед его затуманенным взором, за спиной раздался звук открывающейся двери.

— Коля? Ты чего там затих? Тебе же на работу — раздался голос Вики, возвращающейся из ванной.

Коля подпрыгнул на месте, словно его ударили током. В один рывок он вскочил с пола, едва не сбив Алису с ног. Его лицо в одно мгновение стало пунцовым, а взгляд — совершенно диким.

— Я... я на кухню! Воды! Забыл попить! — выпалил он, срываясь на крик, и, не оглядываясь, почти бегом бросился прочь из комнаты, с грохотом задев стул.

Алиса осталась стоять на месте, небрежно застегивая пуговицу одним движением. Она обернулась к Вике с самым невинным видом, в то время как в её глазах плясали черти.

— Вика, твой муж сегодня какой-то дерганый, правда? — тихо, с легкой улыбкой заметила

Вика лишь устало вздохнула, глядя на подругу. Вчерашние угрозы Алисы всё ещё эхом отдавались в её голове, и теперь любое её замечание воспринималось как часть этой же жестокой игры.

— Он просто не выспался, Алиса, — тихо ответила Вика, подходя к зеркалу, чтобы поправить волосы.

— Мы все в стрессе. Пожалуйста, просто... давай сегодня обойдемся без драм.

Алиса лишь загадочно улыбнулась, глядя на отражение Вики.

— Конечно, дорогая. Никаких драм. Только абсолютная честность, — пропела она, и в этом слове «честность» был скрыт яд.

Алиса медленно направилась на кухню, и в тот момент, когда она проходила мимо Коли, она на секунду прижалась к нему грудью, почти незаметно для Вики, и прошептала так тихо, что услышал только он...

Алиса, с легкой, почти кошачьей грацией, вернулась в комнату. Она начала одеваться, медленно натягивая одежду, и в каждом её движении сквозило самодовольство. Она знала, что сделала с ним.

Выйдя в коридор, она встретила Вику.

— Я пойду, дорогая, — произнесла Алиса с безупречной, мягкой улыбкой, которая теперь казалась Вике почти естественной.

— Спасибо за гостеприимство. Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Да, заходи, — ответила Вика.

Алиса легко поцеловала её в щеку, бросила короткий, торжествующий взгляд в сторону кухни, тихо прикрыв за собой дверь квартиры, ушла, оставив после себя шлейф своего тела  и невидимые цепи, которыми она приковала к себе мужа подруги.

Вика повернувшись от двери, увидела уже полностью одетого мужа — когда только успел.. Хотя и так опаздывает — подумала про себя и подойдя вполную, поцеловала в щеку мужа так, словно это было удручение.

Проводя Колю, взгляд упал на тумбочку..  — Ключи, где ключи Марка, боже, Марк, Алиса.. Она взяла ключи, которые он доверил мне??

В тот же миг в голову начали вливаться фрагменты прошлого вечера.. Алиса, Марк, унижение и подчинение, которое было забыто до этого самого момента...

Продолжение следует...