— Мам! Это последний пакет? — Мишка зло пнул мыском ступни забитую до самого верха всякой всячиной авоську от Магнита. — Или будет ещё?

«Мля! Скорее бы все это кончилось! Надо на диск перекинуть пару порнух, а тут родаки... со своей поездкой!»

Парень стоял угрюмый, морщил лоб и старался прикинуть — успеет ли за сегодня вернуться домой и пошустрить с библиотекой фильмов. Там, на даче, ещё и поработать заставят, поди... А встреча с братанами назначена на завтра, с утра!

— Да, сына. Это последний. Можешь нести его в машину.

Мать появилась в проёме двери их общей с отцом спальни. Вверх белой блузки, приталенной в поясе, оттопыривался крупной грудью. Чёрная строгая юбка-карандаш, длиной чуть выше колен, плотно облегала крепкие бёдра, оставляя открытыми взгляду развитые мышцы икр и изящные тонкие щиколотки в чёрных атласных чулках.

Застегивая клипсу на мочке уха, она бросила взгляд на пакет и махнула рукой, дескать, можешь идти.

— Скажи отцу, я уже выхожу!

— Как же, выходит она... — бурчал под нос подросток, вжикая молнией новёхоньких зимних сапог с натуральной овечьей шерстью внутри.

Дела шли хреново. Зимние каникулы не задались сразу. Сначала сорвался Новый год, на празднование которого были потрачены уйма сил, нервов и накопленных финансов. Черт бы побрал эту простуду! Он слег с сильной температурой и друзья отпраздновали без него. С самого утра 31 декабря дразнили забавными фотками и забористыми роликами с собой в главных ролях.

Ну и, конечно, симпатичные девахи на вписке вытворяли такое! Вот уж фантазия у Лехи с Коляном работает, он бы сам до такого ни в жисть не додумался... А что вытворял Юрка со своим нехилым довеском, это уму не постижимо, до лета вся компания будет вспоминать, по-любому! Пока смотрел, член чуть до потолка не вырос, никак не хотел униматься. Пришлось обдрочиться раз пять, наверное, несмотря на слабость и жар во всем теле. Благо под тёплым пушистым одеялом не особо видны его подергивания рукой.

А больше всего покоробило последнее сообщение от Юрца. Он скинул фото улыбающейся голой Маринки, устало раскинувшейся на широком диване с потеками спермы на животе. В кадр попал его полуопавший член, покрытый чем то блестящим влажным. И приписка: «Ну, кто у нас теперь целочкой остался? Как его зовут?»

Миша тогда, с горячим лбом и ломотой в теле, чуть не задохнулся от несправедливости и негодования. Аж зубы заскрежетали. Как же! Он ни чем не виноват, так вышло с этой простудой, будь она проклята! Пообещал себе — в следующий раз у него всё получится!!! Обязательно... А главное — друганам дал слово!

А теперь, походу, накрывается и Рождество! Отец приказным тоном сообщил, что все вместе едут на дачу, отмечать торжество как в «старину, деды и бабки».

После долгих увещеваний сына, смилостивился. Ну, как... Пришлось приврать, что будут мужской компанией и только с пивом. Без крепкого. Ну и, конечно, подтянет учебу, как же без этого...

— Посмотрю на твоё поведение. Помоги матери собраться по-быстрому, да на месте помощь твоя нужна будет. Если все чётко успеем, то отпущу...

Утро было чудесным — небо ясное, без облаков, солнце уже вовсю слало лучи добра. Миша вышел из подъезда, направился к Нивухе отца, скрепя снегом под новёхонькими сапогами. В глазах рябило от бриллиантовых искр пушистых снежинок. Машина стояла не особо далеко, на стихийной парковке во дворах. Он видел, отец копошился в открытом багажнике аккуратно расставляя пакеты и сумки.

«Эх, мама, мама... Сколько тебе ещё краситься, да шмотки примерять! Вот для чего, никак не пойму...» — голова усиленно перебирала возможности остаться дома и не находила.

Мать всегда была такой — копуша, каких стоит поискать. Добрая и мягкая, она всегда во всем соглашалась с отцом. Даже в этом вопросе все свалила на него, дескать, если отец разрешит, то и она не против его встречи с друзьями. Как будто не знает, что он и так пропустил один праздник...

Мороз не то чтобы сильный, но был ощутим. Через десяток-другой шагов защипало уши, а голове стало холодно. Мишка ухмыльнулся про себя — все потому, что не любил ходить патлатым. Не то, что Коляныч, тот стригся раз в три месяца, порою обрастая почти до плеч. Ну и, конечно, без шапки вышел — до машины идти то метров сто, не больше.

— Пап, а че делать бум сегодня? Рождество же завтра? — придерживая крышку багажника, помогал отцу перекладывать банки с компотом и соленьями.

Те никак не хотели стоять на месте, всё норовили упасть на бок или скатиться к центру.

— Сегодня готовимся, а Рождество ночью. А ты чего раздетый? Только же выздоровел! – батя ткнул пальцем в голову Миши.

— Да не, нормально. — Отмахнулся подросток переминаясь с ноги на ногу.

— Мать долго там ещё телиться будет? — в голосе отца слышались нетерпение. — Нам ехать то не ближний свет...

— Сказала, уже идёт. Пап, а ты меня назад успеешь отвезти? Мне до вечера надо успеть...

Буркнув что-то невразумительное, скрывшийся внутри багажника, он звонко гремел ключами и какими-то железками, стукая их об склянки и между собой. Не дождавшись ответа, Миша насупился, хмуро поглядывая на согбенную спину отца.

Морозец уже начинал брать свет, кисти рук подмерзли, кончик носа тоже просился в тепло.

— Бать, я в машину, а то холодно.

Только успел приоткрыть пассажирскую дверь, как услышал:

— А вот и я! Всё уложили? Я ещё сумку набрала, с вещами...

Он обернулся. Так и есть, мать вечно напритащит чего не надо...

В шаге от него стояла женщина с пышной песцовой шапкой на голове, одетая в короткий модный полушубок, на ногах — высокие, чёрные с глянцевым блеском, сапожки-ботфорды на длинном каблуке. Из-за них мать показалась даже выше отца, когда тот выпрямился рядом с ней.

— Ладно, давайте грузиться. Оля, передай сумку и садись с Мишкой сзади. Оба. — отец командовал отрывисто, словно офицер на плацу.

В принципе он и был военным. Служил военпредом на местном заводе по выпуску аккумуляторов для спецтехники.

Мать невольно окинула сына оценивающим взглядом — по-прежнему юношеские тонкие черты лица и... всё-таки он изменился! Стал выше отца на полголовы, хотя и остался таким же худощавым. Возможно, причиной этому были длительные тренировки бразильскому джиу-джитсу. Уже год как он тренировался по три-четыре раза в неделю, стараясь воплотить свою мечту — стать чемпионом по ММА. Глупенький... И характером изменился, стал будто жёстче, суровее что ли.

«Вот повезет девушке, которую выберет для встреч...» — вздохнув, она шагнула к дверце пассажира.

Миша пропустил мать первой, она согнувшись в поясе на миг выставила его взгляду свою попу — круглую и объемную, как два огромных ореха. Он невольно задержал взгляд на этом великолепии. Хмыкнул недоверчиво, потер переносицу.

Забравшись в салон, мать в два приёма передвинулась за сиденье водителя, затем и он сел рядом. Отец подал ему баул, не слабых таких размеров, жёсткий и неудобный.

— Держи у себя. Там мои вещи и документы с работы.

На переднее место пассажира уместился чемоданчик с колесиками.

«Это мама собрала немного, вещей, мля! Вот куда ей столько на пару дней?!»

А когда отец ещё пристегнул ремень безопасности, фиксируя чемодан, Миша мысленно покрутил пальцем у виска. Родичи совсем отсталыми стали...

Наконец, поехали. Батя плавно тронулся, машина выруливала с парковки порыкивая мотором. Снег забавно похрустывал под протекторами шин, словно ехали по гигантскому полю ослепительно-белой яичной скорлупы. Особенно громко звучало на поворотах, из-под днища слышались стреляющие хлопки — видимо, колесо наезжало на ледяную кочку и та лопалась. Через затемненные плёнкой окна медленно проносились улицы: светящиеся гирляндами вывески магазинов, спешащие по делам прохожие, гуляющие пары соседей по микрорайону.

Сначала ехали молча. Мать почти сразу полезла в свою женскую сумочку, достала зеркальце и чего-то там прихорашивалась. Воздух в салоне сразу же пропал её духами — чуть сладкими, с ароматом апельсина и какой-то травы. Приятный запах, Мишка даже несколько раз повёл носом, посматривая на родительницу. Вроде, такой раньше от неё не слышал. Может, подарок от бати на Новый год? Миша искоса поглядывал на неё, старясь не пялиться вот прям в упор.

Мать, сняв пушистые белые варежки, в левой руке держала миниатюрное зеркальце, а пальцами другой, растопырыв их грабельками, поправляла волнистые волосы. Длинные ухоженные ногти покрытые лаком вишнёвого цвета волнорезами впивались в каштановую гриву, равномерно распределяя их по плечам.

Она осматривала себя в отражении, сложив бантиком пухлые напомаженные губки, поочерёдно поворачивая и просматривая то одну щёку, то другую. Никаких изьянов не заметила, удовлетворенно хмыкнула и отложила сумку слева от себя, к борту машины.

Первое время ехали медленно. На удивление машин оказалось много и наддать газу не получалось. Ну и, как водится в России с незапамятных времён, зимой неожиданно выпал снег, а убирать его никто не спешил. Пока добрались до выезда из микрорайона, бате пришлось поюзить по многочисленным колеям, то пропуская встречную вереницу авто, то самому ускоряясь.

— Пап, включи музыку, — попросил Миша перекладывая баул с колен и ставя его справа от себя, уж больно он оказался тяжелым, отдавил обе коленки.

Из-за его габаритов пришлось отодвинуться на середину диванчика, прижавшись к правому бедру матери. Тёплому и приятно округлому...

Отец включил магнитолу, не отрываясь от дороги тыкнул наобум первую попавшуюся клавишу. Получилось вполне удачно, выбор пал на «Юмор ФМ». Из дверных динамиков раздался голос Гарика Харламова, его характерную хрипотцу перепутать было невозможно. Он с полуслова продолжил хохмить.

Мишка видел эту сцену по ТНТ. Гарик, в роли Трампа, язвил над Меркель, Олландом и прочим ЕС. Откинувшись на спинку, подросток прикрыл глаза и воображение услужливо восстановило перед глазами героев миниатюры, в деталях и красках.

Мать слушала рядом, иногда тихонько хихикала, иногда прыскала в голос. Миша тоже улыбался, больше над мамой. Его забавляла её реакция на подковырки «Трампа», на те или иные сюжетные повороты.

Уже прошёл час, а машина еле тащилась в пробке. Печь работала на ура, стало душно, а приспускать окна мать запретила.

— Ты только вчера болел! Какое открою?!

Миша терпел, но не долго. Сначала расстегнул молнию пуховика, а потом все же скинул его совсем. Мать покосилась, вздохнула и последовала его примеру.

— Миш, положи рядом со своей.

Она протянула шубку сыну, касаясь и задевая его плечами в тесноте Нивы. Прикосновения округлых тёплых женских плеч были приятны. А когда он краем глаза увидел как в полуметре от него, под блузкой волнительно колышется её полная грудь, словно желая выпрыгнуть наружу... На лбу подростка выступила испарина.

«Мля, чувак! Это твоя мать, успокойся! Кому сказал!!!»

Однако юному мужскому организму было все равно, кто его рядом подразнивает. Он реагировал однозначно прямо, естественно и не поддавался увещеваниям. Между ног возникло знакомое давящее ощущение, тёплые зимние джинсы отчего-то стали тесны, будто внезапно сели, как частенько бывает после стирки.

Мошонка засвирбела и внезапно потребовала перекатать яйца.

В груди почему-то стало жарко, как если бы кожу грел раскалённый горчичник и его никто не убирал. Сердце застучало сильнее, гоняя молодую кровь по венам шустрее чем обычно. Миша снова скосил взглядом влево, стараясь увидеть ещё раз эту потрясающую картину — натянутая до предела колышущейся буйной плотью тонкая ткань блузки. Почти получилось...

В том плане, что грудь была на месте и не малая. Сиськи топорщили ткань. Их округлые бока далеко выпирали и вширь, и вперёд, чем явно волновали юношеский взор. Только уже не колыхались, а еле двигались в такт размеренному дыханию матери.

Миша тяжело и громко сглотнул выделившуюся слюну, с усилием отвернулся, заставляя себя твёрдо смотреть перед собой. Твёрдости хватило не надолго, через несколько секунд голова сама повернулась влево, а глаза уставились на волнительные холмищи.

В этот момент машину встряхнуло на жёсткой кочке — в очередной раз за сегодня — задок мотнуло и его отбросило влево, прижав к телу матери. Взметнувшись вверх левая рука успела приобнять за плечи, а правая скользнула вдоль материного живота, подпирая её сиськи предплечьем.

Кто бы мог подумать, как это приятно ощущать тугую грудь взрослой женщины! Хоть на мгновение. Пусть не ладонями, но все же... Ни в какое сравнение с мелкими и жёсткими прыщиками одноклассниц!

— И-из-звини-и, мам... — Мишка отчаянно покраснел, не решаясь поднять на неё глаза.

Однако вернуться в прежнее положение не спешил, вернее не мог. Тело как будто само замерло в этой позе — полунавалившись на мать, впитывая в себя каждой клеточкой ранее не известное сладостное и притягательное. Нос самопроизвольно ткнулся ей в шею, сладкий коктейль из запаха волос и тонкого аромата парфюма буквально заставил голову закружиться. Миша закрыл глаза, с шумом вдыхая его еще раз.

— Сына! Мне тяжело же... — голос матери вырвал его из объятий нирваны.

***

Уже час как он махал колуном. Участок двора вокруг него, с утоптанным снегом, почерневшим от щепок и разбросанной коры, напоминал заготовительную лесосеку. С каждым ударом злость росла и чурбаки разлетелись в разные стороны мелкими поленцами.

«Как же, мля! Отвезу, отвезу, сын... Только сделай это, сделай то, потом дорожки прочисть, затем дров наколи про запас... А теперь свалил один!»

Пару часов назад отцу позвонили. Первый раз... Он долго отнекивался, спорил, утверждал «это не его проблемы». Но после звонка генерального директора предприятия, скривив лицо и зло сверкая глазами, прыгнул за баранку, с силой захлопнув дверцу. Буркнул матери, что вызвали на работу и был таков!

Вытерев пот со лба, Миша глянул на часы. Ну, так и есть! Уже начало пятого, не зря вон стало темнеть...

— Сын, идём в дом! Хватит на холоде железкой махать! — мама выскочила на крыльцо, кутаясь в старый отцовский бушлат.

— Да... Сейчас уже, иду... — буркнул себе под нос, занося колдун над головой.

Этот чурбан, широкий и сучковатый, не желал поддаваться праведному молодецкому гневу и потому разрубить его было делом чести. Подобравшись, Миша хекнул и резко, с приседом, нанёс рубящий удар вниз.

Дачу отец купил прошлым летом. Когда-то, лет тридцать назад, здесь было большое богатое село. Теперь — полуубогая деревня, переживающая второе рождение. Насытившись городской жизнью, получив под попу современный транспорт, кое кто по смекалестей обзаводились недвижимостью здесь.

Купить дом и участок в элитном коттеджном посёлке в пригороде, с охраной, коммуникациями, кучей минимаркетов под боком было дорого. А огромадный земельный надел, да ещё с более-менее добротными постройками — это уже другой коленколор. Ну и пусть, что от города километров сорок...

Отец, вращавшийся среди богатеньких мира сего, имел ушки на макушке. Да и с головой дружил, вовремя учуял куда ветер дует. Прикинул хрен к носу и на семейном совете постановил — даче быть!

«А мне теперь отдуваться! — Беспокойные мысли так и лезли в голову, накручивая себя, заставляя страдать и мучиться от вопиющей несправедливости. — Почему не Ленке?! Почему ей можно с друзьями тусить, а мне хренушки!»

Старшая сестра Лена, на три года старше Миши, училась на втором курсе универа, выбрав стезю учителя математики. Ещё в конце декабря, на обязательном еженедельном созвоне по выходным, она предупредила родителей — на праздники не ждите, готовлюсь к сессии. И они даже не заикнулись!

Зато вот теперь отыгрываются на нём... Мишка всхлипнул, утирая нос рабочей перчаткой, стало жалко себя до слез. Ну почему такая несправедливость?! Побросал разрубленные поленья в сарайчик, даже не стал укладывать их поленницей. Притворил скрипнувшую на не смазанных петлях дверь, потопал к дому.

— Миша, приводи себя в порядок и за стол! Пора бы уже начать...

Мать не договорила, ушла вглубь домика. Она успела снять рабочую одежду в которой наводила порядок по дому, облачившись в наряд в котором приехала. Только волосы были чуть растрепанней и на щеках проступил розовый румянец. То ли от работы, то ли от морозца с улицы. Выглядела просто сногсшибательно, уж он то успел оценить...

— Будем без отца?.. Он что, не приедет?! — Мишка застыл, успев скинуть один сапог, смотрел в сторону комнат.

— Да, начнём без него. Он звонил полчаса назад. Говорит, сейчас будет принимать партию своих этих... аккумуляторов.

Мама выглянула из-за проема двери на кухню. Голубые глаза сверкали, как два аметиста.

— Давай скорее! Я уже на стол накрываю.

— И что, это у него надолго? — он наконец справился с другим сапогом, опираясь рукой о дверной косяк.

Прошёл дальше по коридору. Пол неприятно холодил ноги, даже термоноски с Озон не спасали. Или он просто перемерз во дворе?

— Сказал, может затянуться надолго и чтобы мы начинали без него. Иди скорее в ванную, воду тебе нагрела. Два ведра должно хватить. Купайся шустрее и идём кушать.

«Короче, сегодня домой не судьба... Блин, ну что за фигня пошла?!»

В расстроенных чувствах юноша поплелся в импровизированную ванную.

Уважаемые читатели!

Полный текст начала истории опубликован в боем блоге Бусти здесь: https://boosty.to/shopping64

Кроме этой новой истории для прочтения готовы полные версии полюбившихся рассказов:

Первые месяцы после замужества : 1, 2, 3, 4, 5 части

Сестра жены теперь моя любовница: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 части

Для желающих отблагодарить автора за его старания: https://boosty.to/shopping64/donate