Телефон ругался четвертой трелью будильника, настойчиво и противно, когда его накрыла сухая мужская ладонь, смахивая пальцем в сторону кнопку отбоя.

Нехотя приоткрыв один глаз Дмитрий убедился — 02:10 утра. Скосил его в сторону окна. Темно. Ни фонаря, ни хотя-бы отсвета на стекле. Тем не менее пора вставать. Веки, медленные, словно шлагбаумы железнодорожного переезда, никак не хотели подниматься, требуя оставаться в сладком убаюкивающем царстве Морфея.

Однако следовало бодриться — через сорок минут за ним заедет Прелый, Диман Преловский, друган ещё со школы, и тогда точно будет не до расслабона. Заядлый рыбак, Прелый не терпел нарушать никакие таинства рыбалки. А прибыть на клев вовремя, одно из самых важных!

Превозмогая себя и чуть кряхтя со сна, сел на постели. Кожа тела покрылась липкой испариной — воздух комнаты был наполнен зноем зарождающегося летнего дня, похоже, кондей Лена выключила с вечера. Потянувшись так, что хрустнуло где-то в районе лопаток, встал на ноги. Гладкая прохлада ламината приятно охладила босые ступни, вливая в организм некоторые зачатки бодрости. С силой продрав слипающиеся глаза кулаками и зевнув так, что чуть не вывернул скулы, Дима скрылся в ванной комнате. За плотно прикрытой дверью еле слышно зажурчала вода в раковине.

Быстро закончив с утренним туалетом, остановился по середине комнаты, утирая лицо и волосы бежевым махровый полотенцем. Лёгкая щетина поскрипывала под ладонями — решил, что незачем скоблить подбородок: девушек не будет, а друзьям на его внешний вид побоку.

Взгляд упал на раскинувшуюся на кровати жену. В полумраке комнаты мужское лицо осветила скупая улыбка. Она таила смесь нежности, обожания и значительную долю скаредной гордости за обладание такой красотой.

Ещё бы! Там, в Саратове, ему довелось урвать мисс города 202Х!!! Хорошо товарищи по взводу — Андрей Павелецкий и Тимоха Панченко — смогли его уговорить потратить увольнительную на городское мероприятие, а не на очередную попойку в «Питнице». Дима помнил, как он сомневался принимая это решение... А вышло угарно, весело и было на что посмотреть.

Ах, как запала одна девушка ему в душу, победительница всех номинаций...

После конкурса, когда вокруг красоток было не протолкнуться, познакомиться с ней выстроилась уйма претендентов: от студентов-мажориков до бизнесменов-перестарков. Каждый в модном прикиде, при баблище, с крутячной машиной под жопой и вообще, навороченный по самое немогу. Казалось бы, куда уж ему. А она, тем не менее, выбрала его!..

Лена свернулась калачиком на боку, подтянув колени и положив под голову правую руку. Длинные волнистые волосы рассыпались по подушке мягкой короной, укрывали её плечи и спину, тонкую ткань ночной сорочки натянули упругие шары массивных грудей, волнительно взмывающие при каждом вздохе. Ночнушка плотно облегала тело супруги, выгодно подчёркивая плавные изгибы точеной талии круто переходящей в широкую аппетитную попу.

«Люблю тебя, Ленка!» — послал ей воздушный поцелуй, звонко чмокнув губами. — «Надо будет привезти ей большую рыбеху. Жирненького такого карпа... Сам запеку его тебе!»

Быстро облачился в приготовленную с вечера амуницию рыбака, так сказать летний вариант. Из платяного шкафа подхватил рюкзак, все что нужно уже в нём. Только внизу на кухне термос заполнить кофейком горячим и в путь.

Ещё раз окинув комнату долгим взглядом — все ли взял, ничего не забыл — тихонько подошёл к спящей жене. Поддерживая сползающую лямку рюкзака, коснулся губами горячего лба супруги.

— Леночка, до скорого, — прошептал еле слышно.

Та, буркнув во сне, перевернулась на другой бочок, снова положив ладошку под щёку и забавно дернув коленями. Откляченная широкая попка призывно уставилась на него волнительно выпуклыми ягодицами. Сквозь полупрозрачную ткань была видна глубокая морщинка разделяющая ягодицы на левую и правую. Глаза сами уставились на неё.

Дима замер, не смея отвести взгляда от округлостей этого великолепия. В брюках почувствовал шевеление, его мужественность реагировало на увиденную красоту прямо и однозначно, наполняясь молодой горячей кровью.

«Ладно, успею ещё попользоваться, никуда не денется от меня! Сегодня не до этого...» — сделал над собой усилие молодой лейтенант.

Улыбнувшись, вздохнул и, крадучись буквально на цыпочках, тихонько вышел, плотно прикрыв дверь за собой. Пара мгновений и он внизу, даже лестница не скрипнула.

В доме стояла оглушительная тишина. Где-то в углу у входной двери запел было сверчок подзывая подругу, но сразу испуганно умолк почуяв человека.

Стараясь не шуметь, пробрался на кухню подсвечивая путь экраном смартфона, попутно скинув рюкзак на пол у москитной сетки входной двери. С вечера Лена подготовила большую такую коробку с бутербродами, там и с колбасой, и с сыром... На первые часы хватит мужской компании. Сейчас же осталось наготовить кофию — бокальчик для себя чтобы окончательно взбодриться, остальное в термос.

Синий цветок пламени обнял жадными лепестками стенки чайника, пытаясь отогнать темноту ночи. Выходило не то чтобы очень. Расставив на столе посуду и необходимые ингредиенты — банку Нескафе Голд, пакет с молоком и сахарницу — Дима уселся у окна.

Раскрыл створку, отчаянно желая хоть немного заполучить освежающей ночной прохлады. Тщетно. На улице стояли безветрие и знойная духота, даже подлунных облаков не было. Сверху блистали и мигали разноцветными огнями тысячи звезд и звездочек, создавая красивейшие узоры, разыгрывающие воображение.

«Может, завтра будет дождь? Успеть бы до него вернуться...»

Он уже допивал бокал, когда услышал как к воротам коттеджа подъехала машина, шурша шинами по асфальтовому покрытию поселка. Миг и телефон стрельнул уведомлением в Телеге.

«Я приехал. Выходи»

Прелый добавил похабный стикер: голый мужик соскакивает с обнажённой женщины и убегает в дверь, оставляя даму явно недотраханной.

Дима криво ухмыльнулся, цыкнул зубом и осторожно опустил посуду в мойку, стараясь шуметь по минимуму.

Закрыв за собой металлическую калитку на замок, скорым шагом приблизился к рыдвану Прелого. Тот стоял в десяти шагах от ворот, ярко освещая дорогу перед собой. В световых потоках фар уже плясала суетливая мошкара. Это была старая, местами в пятнах рыжиков, но ещё вполне себе трехдверная Нива.

Плюхнулся на место пассажира, протянул руку водителю.

— Диман, здорово!

Обернулся назад. Так и есть, Мишка Карасев, с погонялом Карась, развалился на диванчике, подложив под голову свою сумку и беззастенчиво дремал.

— Здорово и тебе, тёзка! Кидай рюкзак назад, мы едем! — Прелый передернул рычаг коробки, аккуратно тронулся вперёд. — Ща погоним пошустрее, чую, запаздываем!

— Да хорош, тут ехать то...

— У меня там место удобное есть! Как бы не заняли!.. Мы не одни там будем...

***

Кто-то тронул её рукой, тяжёлой и одновременно горячей, проводя крепкими пальцами по изгибу талии, опускаясь на живот, так исследуют достоинства племенной кобылки перед покупкой. Опустился рядом с ней, за спиной, она слышала учащенное дыхание, почувствовала, как промялась постель. Низкий мужской голос прошептал касаясь губами самого уха, обдавая кожу жарким дыханием:

— Заждалась меня, доча?!

От этого голоса, вибрирующего, с властительной ноткой, по спине пробежал озноб, холодный, как ветер в Антарктиде, а внизу живота что-то екнуло. Лоно судорожно сжалось, будто уже знало, что его сейчас ожидает и тут же наполнилось волной чего-то тёплого и томного, предательски затрепетав и источая влагу.

Хотелось сказать «нет», но горло перехватило, язык стал тяжёлым и неповоротливым, а тело будто сковала невидимая но крепкая цепь. Широко раскрыв глаза и уставившись в темноту перед собой Лена осталась лежать неподвижной, с трепетом ожидая продолжения. Полные груди высоко взмывались под невесомой тканью сорочки от частого дыхания. Внезапно стало нестерпимо жарко.

Мужская рука, этот явственный и наглый агрессор, пришла в движение. Ладонь, плотно прижатая к её животу, начала медленное путешествие наверх, скользя от нагретого пупка к тугим, чуть расплющенным своим весом, шарами сисек, соски которых начали стремительно наливаться твёрдостью абрикосовых косточек. Помимо её желания, помимо её воли, вопреки всему.

Зубы схватили мочку уха, не сильно, без боли. Так, чтобы она почувствовала их притязания и власть над собой, когда шершавая широкая ладонь обхватила снизу левую грудь, приподняла её, словно взвешивая крупный плод спелого граната, а сильные пальцы сжали горячую плоть. Тугую, налитую молодостью и нерастраченным желанием.

От этого между ног вспыхнул пожар, ещё не всепожирающая огненная стихия, но растекающаяся лава быстро пробуждающегося вулкана. А когда нетерпеливые настойчивые пальцы нашли крупную горошину набухшего до ломоты соска, сжали ее, наслаждаясь живой упругость, она не выдержала и застонала. Громко, во весь голос. И тут...

И тут Лена проснулась. Резко и сразу. Будто кто-то включил выключатель и её сознание наполнилось новым днём и его заботами. Рассеяно повела глазами вправо, похлопала длинными ресницами. Солнечные лучики просачивались сквозь неплотную занавеску окна, озаряя золотом помещение спальни.

Закинув руку за спину и немного пошарив ладошкой по тёплой простыне обнаружила лишь пустоту. Не удержавшись, через спину повернулась на другой бок. Так и есть — Дима всё же оставил её одну, укатил со своими старыми друзьями.

Перед глазами непроизвольно всплыли образы свекрови и свекра — их лица и мимика, как они смотрели на неё вчера, когда она решала остаться ли ей дома. И как на их мордашках синхронно отразилась секундная гримаса удовлетворения её выбором.

«Фуух! Это лишь сон, странный, но сон... Слава богу, сегодня воскресенье, можно поваляться подольше! Никуда точно спешить не надо...» — молодая женщина вытянулась струной, раскинувшись на постельке, проигрывая в памяти ускользающие образы необычного сновидения.

Руки далеко ушли за голову и чуть вверх, мыски ступней потянулись, будто хотела встать на пальцы словно балерина. Замерла в напряжении, ощущая, как растягиваются мышцы рук, ног, тела. Подождала, пока приятно не заныли, и только после этого, на длинном выдохе через нос, медленно расслабилась.

Телефон лежащий на тумбе показал — 09:20 утра. Что ж, пора вставать, свекровь вечером намекнула, потребуется её помощь по саду и дому, надо управиться до обеда.

Приведя себя в порядок, Лена спустилась вниз. В гостиной бурчал телевизор, был открыт какой-то новостной канал. Судя по кадрам на Ближнем Востоке снова пошла жара — на здания падают ракеты, БПЛА весело поглаживают военную технику.

В самой комнате никого не было и она прошла на кухню, ожидая увидеть родню мужа там.

У окна, спиной ко входу, стояла Марина. В её руках исходила паром и бодрящим ароматом чашка кофе. Лена бросила оценивающий взгляд по фигуре свекрови, невольно прикусив губу. Та была одета в приталенную бежевую блузу без рукавов и с открытым верхом. Выпуклые ягодицы, словно два огромных кокосовых ореха, и крепкие бедра закрывала длинная синяя юбка, до щиколотки.

Длинные тёмные волосы были уложены в свободную ажурную конструкцию на голове и падали чуть ниже плеч. От женщины даже до сюда, до края комнаты, долетал тонкий сладкий аромат парфюма с легчайшей цитрусовой ноткой.

«Даже дома наносит духи... Надо и мне так делать!» — Лена остановилась позади свекрови.

— Доброе утро... Ма-ама-а, — чуть споткнулась на последнем слове и сразу почувствовала как заалели щёчки.

Марина обернулась, окинула её взглядом с головы до ног, кивнула сама себе, словно осталась довольна увиденным.

— Привет, дочка. Как спалось одной? Готова помочь мне? — потянулась к губам снохи желая запечатлеть приветственный поцелуй.

— Да... Выспалась. — Лена с приятной внутренней дрожью робкими шагами сократила расстояние, позволила свекрови прижаться к своим устами, сама сделала ответное движение губами. — А что надо делать?

Губы свекрови показались удивительно мягкими и горячими. Видимо, от кофе.

— Пока садись. — свекровь указала на стоящий рядом стул. — Сварю тебе бодрящего. А потом по дому накидаю дел. Я буду в саду, там работы набралось за неделю.

Усевшись, Лена выглянула в окно. Свекра не увидела. Может, в гараже что делает?

— А где папа?

— Его вызвали на службу, — Марина поставила на стол элегантную кофейную пару зелёного цвета истончающую аромат свежесваренного напитка.

«Императорский фарфор... Фига себе!» — Лена прочла клеймо на блюдце.

— Там что-то с каким-то магазином не срослось, по противопожарной проверке. — Марина увидела немой вопрос на лице невестки. — Будет после обеда. Голодный и злой. Не любит в выходные из дома уезжать.

«Я бы тоже разозлилась» — согласилась Лена но вслух не сказала, сделала маленький глоток наслаждаясь обжигающим послевкусием горячего мокко.

День проходил размеренно и спокойно, в домашних делах и заботах. Марина ушла во двор, озвучив Елене её долю работ. Благо с техникой в доме был полный порядок, потому особых сложностей не возникло.

Закинуть в стиральный автомат белье и одежду, навключать роботов-пылесосов, пройтись влажной тряпкой по мебели — и всего делов то. Обед женщины должны были готовить вместе.

Олег вернулся ближе к двум пополудни — взъерошенный, разгоряченные, с лёгкой испариной на висках. Не злой, но голодный это точно! Это читалось в каждом движении мужчины. Иначе как было объяснить те объёмные пакеты с разнообразной снедью, что он в два захода выгружал из багажника своего серебристого паркетника.

Чмокнув в щёку сначала жену, а затем примолнувшую невестку, он выгрузил добычу на стол. Глаза его победно сверкали, губы растянулись в довольной улыбке:

— Ну, всё! Официально торговый центр «Фиеста» открыт!

— Это оттуда? — Марина с живым любопытством заглядывала через бумажные края, перебирая содержимое тонкими холеными пальчиками с идеальным маникюром.

— Ага. На церемонии народу было — яблоку негде упасть! Даже от губера приехал спецпредставитель по работе с малым и средним бизнесом.

— Тебя только этим порадовали, милый? — Марина кивнула на стол, продолжая выкладывать содержимое: баночки с оливками, упаковки сыров, маринованные артишоки.

Она подала знак Елене и та послушно принялась перекладывать часть продуктов в холодильник, оставляя на столе то, что не требовало холода.

— Конечно, нет! — фыркнул Олег, направляясь к буфету. — Как обычно, спецкарту выдали отдельно...

Протискиваясь между стеной и Леной он приобнял её, положив тяжёлую, горячую ладонь на талию девушки. Та замерла, ощутив жар его руки сквозь тончайший батист блузки — казалось, ладонь прожжет ткань и оставит на коже несмываемый след.

Она метнула панический взгляд на Марину. Свекровь продолжала неторопливо копаться в пакетах, доставая то одну баночку, то пристально рассматривая другую упаковку, периодически цокая языком от приятного удивления. Но Лена кожей чувствовала — та видит всё, каждое движение, каждую дрожь.

Олег остановился у полки, протянул руку к графину с водой, по-прежнему не убирая вторую с талии снохи. Язык пересохло от проклятущей жары, да и дорожная пыль неприятно скрипела на зубах, нужно скорее смыть это дело приятной прохладой. Пока вода с мелодичным бульканьем наполняла хрустальный бокал, его сильные пальцы несильно сжали бочок девушки, как пробуют на упругость спелый персик, оценивая податливость молодого девичьего тела.

Лена боялась вздохнуть. Кровь горячими, тяжёлыми толчками приливала к щекам, заливая шею, ключицы, уши. В груди застучало так, что казалось, этот звук разносится по всей кухне. Во рту внезапно пересохло, язык стал тяжёлым и шершавым, как наждачная бумага. А по позвоночнику, вдоль каждой позвонка, устроили бешеную гонку мурашки — такие огромные, что тончайший шёлк блузки, казалось, колыхался над ними, как морская гладь во время прилива.

«Если Марина увидит?! Её муж обнимает меня! Господи, какой стыд!..» — мысли метались в голове, сталкиваясь, разлетаясь, снова врезаясь одна в другую, как испуганные птицы в клетке.

Громко сглотнув, Олег поставил опустевший стакан на место, пододвинулся к ней вплотную. Сильная рука прижала к нему так плотно, что Лена почувствовала всю жёсткость мужского тела, его мощь, его звериную силу. Сквозь тонкую ткань юбки и его брюк она ощутила твёрдость бёдра, тепло, идущее от паха, рельеф выпуклых мышц.

«Какой же он сильный!..» — некстати прокралась мысль, запретная, обжигающая и отчего-то внизу живота, глубоко в трусиках, прошла тёплая томная волна.

Ноздрей коснулся запах свекра. Он лёгким шлейфом обволок девушку, проникая глубоко в мозг, пробуждая неведомые доселе фантазии. Неосознанно поведя носом, Лена почувствовала коктейль из лёгкого, на грани слышимости, запаха мужского природного пота, дорого парфюма с ноткой табака и ещё чего-то землистого. А ещё — запах кожи нагретой жарким летним солнцем. Приятный такой запах, аж голова закружилась...

И снова мураши побежали по спине, плечам, по нежной коже ключиц. Крупные такие, резвые. Спустились к груди, заставляя соски налиться и затвердеть под тонким кружевом бюстгальтера. А коленки предательски ослабли... Пришлось сильнее ухватиться за край столешницы, громко царапнув край длинными ноготками.

— Милая, предлагаю сегодня наддать парку! Там, в синем пакете королевские креветки, персональный подарок от Чемезова, — голос свекра звучал низко, довольно.

— Это хозяин «Фиесты»? — Марина бросила на мужа короткий, цепкий взгляд, скользнула им по напряжённой фигуре снохи, задержалась на её пылающих щеках и... улыбнулась.

Медленно, понимающе, почти ласково. От этой улыбки внутри Лены всё оборвалась и, одновременно, зацвело новым диким, непонятным цветом.