1. Аля

Юля заявилась без предупреждения, зато с бутылкой виски.

— А что отмечаем? — Аля прикрыла дверь в гостиную, за которой ее отец громко смотрел что-то на ноутбуке.

— Я рассталась с Ваней! — выкрикнула Юля и, пританцовывая, виляя бедрами под коротким платьем, отправилась в спальню Али.

— Ты серьезно сейчас? Почему? Как?

— А вот так. Этот говнюк мне изменил, — Юля уже стояла у ноутбука Али и выбирала подходящую по случаю песню.

— С кем?!

Для Али новость о расставании Юли прозвучала как землетрясение, пошатнула основы ее мира. Юля и Ваня были вместе с девятого класса, за их отношения Аля переживала больше, чем за немногочисленные свои. Как иначе? Ведь это она их тогда познакомила, при ней они впервые поцеловались и практически при ней у них случился первый секс (в совместном походе, Юля убежала в соседнюю палатку к Ване, а вылезла только наутро, улыбчивая и довольная). Да что там, Аля уже планировала свадьбу подруги!

— С одногрупницей его, — Юля махнула рукой. Громко заиграла музыка, и Юля, открутив крышку, принялась заливать виски себе в горло.

— Ты совсем что ли? — Аля подскочила и забрала у подруги бутылку, — садись, давай поговорим лучше.

— Не хочу я говорить. Наговорилась. Я пить хочу. И танцевать.

Все это, конечно, защитная реакция. Юле было ужасно тяжело, больно, обидно. За дурацким танцем посреди небольшой спальни под совсем уж безвкусную попсу скрывалась раненая в самое сердце девушка. Аля решила, что не станет наседать, расспрашивать. Это все успеется. Пока что Юле нужна была подруга, которая с ней выпьет.

Аля решила принести стаканы, чтобы сохранить хоть какое-то приличие, и в прихожей наткнулась на отца, который выходил из ванной.

— Что там за шум у вас? Можно потише сделать? Я еще работаю вообще-то, — сердито пробурчал он.

— Да, пап, сейчас.

— Здравствуйте, Виктор Семенович, — из Алиной спальни высунулась темноволосая голова Юли.

— Здравствуй, Юля.

Она держалась за дверной косяк и давила совершенно дурацкую улыбку. Видимо, подействовали первые несколько больших глотков.

— Вы пьете, что ли? — спросил Виктор Семенович дочь.

— Ага. Мы тихо будем, — Аля встала на цыпочки, дотянулась до уха отца, — Юля с Ваней рассталась.

Виктор Семенович сочувственно посмотрел на Юлю, которая уже трясла задом под музыку в дверном проеме, платье ее то и дело задиралось, оголяя худые белые бедра. Аля, стараясь не уронить стаканы, затолкала ее в комнату, сделала музыку тише.

2. Виктор

Отец Али, Виктор, тоже знал Юлю уже давно, класса, наверное с пятого. Наблюдать, как она вместе с его дочкой превращается во взрослую девушку, было по-особенному волнительно. Было бы ложью сказать, что он никогда не смотрел на Юльку (так он ее называл про себя) как на девушку. Ее худощавость, а оттого и хрупкость, и трогательная нескладность будили в нем первобытный мужской инстинкт защитника. Юлька выглядела и держалась так, что хотелось ее обнять, заслонить спиной от любых невзгод. Возникали у Виктора и менее возвышенные мысли по поводу подруги дочери, но эти он гнал прочь и ужасался каждый раз, когда что-то такое приходило на ум.

Юльку, конечно, было жаль. Ваня этот, хоть Виктор и видел его всего пару раз, всегда казался ему ненадежным. Даже когда тот подростком еще был, в пацанах такие вещи сразу видны: много клоуничал, не стеснялся руки распускать, при всех Юльку лапал. От таких ничего хорошего не жди, но такие как раз молодым да неопытным нравятся. Правильно говорят, молодость дается один раз в жизни, но слишком рано.

Девчонки и правда притихли, по крайней мере музыка больше не орала. День клонился к закату, и Виктор, выглянув в окно на покрытый лужами опустевший двор, потянулся и пошел на кухню готовить ужин.

Юлька ввалилась, когда он уже пил чай, листая ленту в телефоне. Вдрызг пьяная, девушка налетела на стол, ойкнула, отшатнулась, стараясь сохранить равновесие.

— Тебе помочь, Юля?

— Нет-нет, — замотала она головой, — мы тм это, разлили чть-чть.

Она с трудом ворочала языком, глотая половину гласных, и стыдливо улыбалась. Развернувшись к Виктору спиной, она зачем-то решила открыть нижний выдвижной ящик, наклонилась, пошире расставив ноги для равновесия. Прилипший к попе подол задрался, обнажив верхнюю часть узких девичьих бедер и — Виктор готов был поклясться, что ему не показалось — край белых трусиков. Они мелькнули как вспышка фотоаппарата, на короткий миг, но запечатлелись в памяти мужчины, пожалуй, навсегда.

— Ой! — Юлька выпрямилась, поправила платье и, прикрыв ладонью рот, фыркнула нервным смешком, — Прстите, Виктр Семенч.

— Тряпка на раковине, — подсказал он, сам залившись краской от смущения.

Юлька схватила тряпку и, держась рукой за стену, поспешила обратно в комнату.

Только когда она ушла, Виктор понял, что сидит с застывшей на полпути ко рту чашкой. Мысли неслись ураганом, и в этот раз их уже было не остановить. Сам не свой, он представил Юльку тут, на кухне, как она наклоняется, спускает трусики из-под своего платьишка, демонстрируя жадно пожирающему ее глазами Виктору Семеновичу свою задницу. В груди кольнула зависть к этому Ване, которому довелось видеть Юльку голой: голую маленькую грудь, голый плоский животик, голую влажную...

Виктор все же одернул себя. Нет, нельзя допускать такие мысли. Просто нельзя, и все. Налив себе еще кружку чая, он вернулся в гостиную, чтобы отвлечь себя просмотром чего-нибудь на ноутбуке.

3. Юля

Впервые за последние несколько дней Юле было хорошо. Хмель ударил в голову, прогнав мысли об этом говнюке Ване, о его измене с этой сукой... Боль и ненависть, жгучая ненависть сквозь слезы обиды кипели в ней со вторника, когда она узнала. Никому, даже Але не говорила, варилась в этом дерьме одна, пока, наконец не нашла в себе силы расстаться. Больно было до очумения. Страшно было. Но Юля смогла, не стала слушать оправдания, не далась в наглые руки. Прогнала говнюка, проплакала час и, не в силах оставаться одной в своей съемной квартире, побежала сначала в магазин за выпивкой, потом к Але домой. Она знала, что подруга ее поддержит.

Вернувшись из кухни с тряпкой, Юля стала вытирать пролитую на пол колу у дивана.

— А ты чего вся красная? — спросила Аля, подняв взгляд от телефона.

— Да блин, — Юля не сдержала смешок. Он закончила вытирать и повалилась на диван, положила голову на теплые мягкие бедра подруги.

— Что «блин».

— Ты злиться будешь, — Юля посмотрела на Алю снизу вверх с какой-то виновато-шутливой улыбкой, будто гость, съевший последний кусок праздничного торта.

— Не буду, — Аля положила руку ей на голову, погладила по красивым черным волосам.

Юля сбивчиво, заговорщическим шепотом рассказала ей об инциденте на кухне, одновременно не без удовольствия прокручивая его у себя в голове.

— Чего?! Ты перед папой трусами светанула? — Аля, не совсем понимая хмельной головой, как на такое реагировать, только прикрыла рот рукой, выпучила глаза.

— Прости, случайно вышло.

— Ну ты даешь, конечно.

Они помолчали. В Юлиной голове роились странные, запретные мысли, но ни одну из них она не могла полноценно ухватить, сфокусироваться. Все, что ей оставалось — плавать в этом новом ощущении без направления, как в туманном море.

— Блин, — прервала ее мысли Аля.

— Что?

— Да офигеть просто. И что, он смотрел?

Юля кивнула. Она не была уверена, конечно, но сейчас ей почему-то хотелось верить, что Виктор Семенович смотрел.

Аля встала с дивана, налила себе еще алкоголя, посмотрела на себя в зеркало на шкафу.

— И что ты думаешь?

— В смысле?

— Думаешь, ты нравишься моему папе?

Юля села, подтянула под себя коленки.

— Не знаю.

— А, ну... — Аля смотрела на нее через отражение в зеркале, — А он тебе?

Юля на миг представила Виктора Семеновича: пятидесятилетний, с морщинами на лице, с пузиком, со всегда ухоженной прической и ногтями. У нее самой папы не было, только мама, и Виктора Семеновича она знала с детства, он всегда казался ей спокойным, в меру строгим, уверенным — таким, каким должен быть мужчина.

— Не знаю, — ответила, наконец, Юля. — Наверное, да.

— Сильно?

— Ну, как... Он классный мужчина.

— Офигеть.

Сложив ладони треугольником у рта, Аля произнесла:

— То есть... ты бы с папой..?

4. Аля

Подруга сидела позади нее, в отражении, смущенно поджав под себя ноги. Аля не знала, что думать. Сначала она решила, что они просто обе бухие, раз о таком говорят. Но нет, дело было не в этом. Просто мысль о том, что ее папа видел трусики Юли, почему-то не отпускала, вцепилась в Алино сознание крюком и не отпускала.

— Может... Он у тебя вообще ничего, — сказала Юля. Аля ждала, что подруга рассмеется, сведет все в шутку, но нет, уголки ее губ лишь слегка вытянулись в приятной полуулыбке.

Аля вернулась на диван, подлила им обеим виски. Сердце взволнованно билось в груди. Они с Юлей, конечно, говорили о сексе, обсуждали парней, но ни разу до этого не заходил разговор об отце, даже мысли такой не было; а сейчас Аля не могла остановиться, не хотела остановиться.

— А ты, — Юля отвела взгляд, прикусила губу на миг. — А ты его видела голым?

Аля помотала головой. Да, они ездили вместе в отпуск, бывали на пляже, но папа никогда не позволял себе лишнего, да и случайно она его не заставала переодевающимся или что-то такое.

— А что? — сказала Аля, проглотив собравшийся в горле ком.

— Интересно просто, — Юля сверкнула глазами, — какой у него член?

У Али грудь сдавило, пересохло во рту. Она ничего не могла произнести — только думать о том, какой может быть член у ее отца.

Сквозь щель в шторах на Юлю упал луч заходящего солнца. Казалось, ее белая, почти бледная кожа светилась золотом.

— Думаю, большой. И толстый, — Юля сложила руку кольцом, будто держа воображаемый член.

Сухими, дрожащими от волнения губами Аля прошептала:

— Ты бы ему отсосала?

Юля кивнула. Аля почувствовала, как на лбу выступила испарина, а внизу живота все сжалось. Рука сама легла на короткие домашние шорты, надавила на живот.

— Знаешь, чего бы я реально хотела? — Юля отпила еще. Она казалась возбужденной. Наверное, для нее это игра, способ забыть о расставании, но для Али — нет. В этот момент она открывала в себе что-то, о чем даже не подозревала.

— Чего?

— Чтобы Виктор Семенович поставил меня раком.

Аля облизнула губы. Погладила себя по бедру.

— Задрал платье и спустил трусики, — продолжила Юля

Рука Али ненавязчиво легла между ног. Она боялась признаться самой себе, но да — она была уже мокрая.

— И я бы почувствовала, как его большой и толстый член упирается в меня, — ееголос дрогнул.

Аля встала и быстро вышла из комнаты.

Прихожая немного плыла перед пьяным взглядом, она споткнулась о старую коробку от обуви, и та с грохотом отлетела к входной двери. Аля шмыгнула в ванную, громко хлопнула дверью, заперлась. Привалившись задом к раковине, она запустила руку под шортики, под трусики.

Влажные складки под пальцами, возбужденный клитор. Она закрыла глаза и принялась ласкать себя, быстро, нетерпеливо. Воображение снова и снова рисовало ей одну и ту же картину: ее папа стоит над согнувшейся Юлей и трахает ее, держась за талию подруги. Он непрестанно долбится в нее, и Юлина пизда течет, двигается навстречу.

Аля спустила шорты, трусики, поставила одну ногу на край ванной и, взяв расческу с полки, вставила в себя ручку, продолжая натирать набухший клитор. В Алином воображении Юля садится на колени, глядя снизу вверх — как девушка в порно — берет в рот перепачканный ее же соками член папы и сосет его, придерживая одной рукой, лижет багровую головку, насаживается головой на член так глубоко, как только может. Внутри становилоась все теснее, киска Али туго сжимала расческу.

«Папа», — сорвалось с Алиных губ, и, вогнав расческу на всю длину, она, вздрагивая от накативших оргазмических судорог, кончила.

Отдышавшись, успокоив трясущиеся ноги, Аля надела шорты, а безнадежно промокшие трусики бросила в стирку, помыла расческу.

Она была уверена: мастурбация поможет прогнать эти мысли, но, выйдя из ванной и увидев отца, который стоял у открытой двери в ее комнату и о чем-то говорил с Юлей, она с ужасом и новой волной возбуждения поняла, что это только начало.

Что думаете о таком стиле повествования с прыгающей перспективой? Стоит продолжить?