5. Виктор

Грохот в прихожей продрался даже сквозь наушники. Виктор выглянул из гостиной. Дверь Алиной комнаты была открыта, и он тихонько подошел проверить, не случилось ли чего.

Юлька сидела на диване в полосе закатного солнца, согнув босые ноги, жевала губу и смотрела что-то в телефоне. Из-под задравшегося до стройных бедер платья торчали острые коленки, она развела их в стороны так, что в зеркале на шкафу напротив дивана, отражалась ее промежность.

Виктор сглотнул. В первые секунды, до того, как она заметила его в дверном проеме, он пялился, откровенно пялился в зеркало. Да, угол не самый удобный, и да, Юлька то и дело болтала коленкой, но сомнений не было: он мог разглядеть ее трусики, белые, плотно натянутые между бедер.

— Ой. Здрасьте, Виктор Семенович, — сказала Юлька, наконец заметив его спустя долгие несколько секунд.

— Здоровались уже, Юль, — ответил он. Взгляд его метался от ее улыбчивого лица к зеркалу и обратно.

— Ой, точно. Простите, — несмотря на хмель, Юлька поймала его взгляд, проследила за ним. Хитро, нет, хищно улыбнулась и, вместо того чтобы опустить ноги, развела их шире. Совсем немного, едва заметно, но ошибки быть не могло.

Член Виктора напрягся в домашних трико. Напрягся заметно.

— А вы хотели что-то? — спросила она, озорно покусывая кончик пальца и покачивая ногой. Если приглядеться, то, когда на несколько миллиметров отползала ткань трусиков, можно было различить полоску чуть более темной кожи между ног. Собрав всю силу воли в кулак, Виктор встретился взглядом с Юлькой.

— Аля в туалете?

— Угу.

— А ты как, Юля? Я слышал, с парнем рассталась?

— Рассталась.

— Ваня, его, кажется, звали?

— Ага. Придурок он, — Юля насупилась и, наконец, убрала ноги с дивана, прикрыла бедра платьем.

— Это точно, — Виктор не знал, что в таких случаях правильно говорить молодой девушке, да и все мыслительные силы его уходили на то, чтобы не думать о горячей, соблазнительной... Стоп!

— Не переживай. Ты молодая, красивая, умная. Найдешь себе нормального парня.

— Спасибо, но где его искать, нормального, Виктор Семенович? Все мужики — сволочи.

Виктор виновато, но тепло улыбнулся и был рад увидеть легкую улыбку в ответ.

— Простите, — смутилась Юлька, — не все, конечно. Вы хороший.

Из ванной показалась Аля. Она вернула на место обувную коробку и, обогнув Виктора, юркнула в комнату. В бьющем в окно солнечном свете щеки ее особенно ярко горели румянцем.

— Ладно, девочки, не буду мешать, — сказал Виктор, собираясь вернуться к себе в гостиную.

— А можно я сегодня у вас останусь? — спросила Юлька.

Обе девушки выжидательно посмотрели на Виктора. Тревога змеей поползла от комка в горле вдоль груди, но разве можно было отказать девушке в таких расстроенных чувствах? Да и не было в этой просьбе ничего необычного, девочки с детства часто ночевали друг у друга.

— Только на алкоголь не налегайте.

— Мы больше не будем, пап.

Виктор кивнул и пошел в ванную. Быстро спустил штаны и трусы. Взял тяжелый член в руку. Ему просто нужна была разрядка, чтобы прогнать все эти мысли. Сейчас он быстро подрочит и займется домашними делами: помоет посуду, постирает... Взгляд сам упал на корзину с бельем. Там, сверху, лежали черные трусики Али с мокрым пятном на них.

Он взял их в руку. Да, сырые. Трусики Али. Поднеся их к члену, он прошелся головкой по пятну. Обмотал вокруг ствола. В голове сам возник образ его дочери в домашних шортиках, как она отодвигает их и, смущаясь, показывает ему влажную промежность.

Он отбросил белье в сторону так, будто из него выскочили шипы. Нет, так нельзя. Ладно, Юлька, куда ни шло. Она красивая взрослая девушка, хоть и эти мысли ему претили. Но Аля, его собственная дочь! Нет, фантазировать о таком — это уже слишком.

Виктор отдышался, умыл лицо холодной водой, подождал, пока пройдет эрекция, и, мучась чувством вины, вернулся к себе в комнату.

6. Юля

После разговора с Виктором Семеновичем они и правда пили один чай. Аля предложила посмотреть ютуб, какую-то дурацкую мозгоразлагающую передачу. Юля то и дело косилась на подругу, та явно закрылась от чего-то, стала куда менее словоохотливой. Ну как от чего-то... Юля прекрасно понимала причину Алиного смущения, и это ее забавляло. Никто из них не был ханжой, но Аля всегда стеснялась чуть больше, рассказывала чуть меньше. Когда она встречалась с Семеном (ха!), и Юля спрашивала, делает ли он ей куни, Аля только краснела и искала любые поводы перевести тему. И вот теперь, когда в воздухе повисло невысказанное, но явное напряжение, смотреть, как Аля краснеет, помогало Юле забыть о придурке-бывшем.

— Давай спать, наверное, я устала уже, — сказала Аля, когда видео закончилось. — Ты как?

— Ага, давай. Неплохо мы с тобой выпили! — Бутылка опустела чуть больше чем наполовину. — А дашь что-нибудь переодеться?

Юля сменила платье на предоставленные шорты, такие же короткие, как у Али, и футболку. Переодевалась тут же, в комнате — подруги не стеснялись друг друга, однако сейчас от Юли не ускользнул долгий, жгучий взгляд, который Аля задержала на ее маленькой груди с крупными сосочками. Представляла ли она, как ее отец их ласкает?

После всех вечерних процедур (для таких случаев они имели зубные щетки в ванных друг у друга) Аля разложила диван, приготовила постель. Опять же, в этом не было ничего необычного, однако сегодня — Юля чувствовала — воздух стал вязше, горячее.

— Спокойной ночи, пап, — услышала Юля из прихожей, и Аля зашла в комнату, легла рядом, погасила люстру. Только свет уличного фонаря украдкой пробирался в комнатку через зазор в шторах, отбрасывая на стену над диваном гротескные тени.

— Ты как, получше? Не грустишь о Ване?

— Грущу, — честно ответила Юля, — и злюсь.

— Тут время нужно, — мудро заметила Аля. Она лежала под легким одеялом, глядя в потолок.

— Спасибо, что посидела со мной, — Юля повернулась на бок, лицом к подруге. В темноте силуэт ее острого носика и тонких губ виделся особенно благородным, загадочным, почти мистическим.

— Мы ж подруги, — Аля улыбнулась, не поворачиваясь.

Они молчали. О сне не могло быть и речи. Одна тема нависла над ними: то, о чем они не договорили вечером. Незаконченная игра.

— О чем думаешь? — нарушила молчание Юля.

Аля ответила не сразу. Поерзав, облизнув губы, она собралась с силами и едва слышным шепотом сказала:

— А ты когда говорила про папу... Ты же шутила?

— Нет, — ответила Юля, видя блеск в глазах подруги, ее неловкость. Она и сама уже не понимала, продолжалась ли шутка, или вдруг все стало серьезней.

— Понятно, — тяжело выдохнула Аля.

— Хочешь, еще расскажу кое-что?

— Что?

Юля придвинулась к самому уху Али, и ее грудь коснулась руки подруги, неподвижно лежащей вдоль тела. Обычно холодная Аля сейчас излучала тепло.

— Твой папа снова смотрел на мои трусики.

Юля ждала реакции, но Аля молчала, только шумно сглотнула. Глаза ее бегали, а грудь, заметно большая, чем у Юли, вздымалась от потяжелевшего дыхания. Юля продолжила:

— Я их сама ему показала, пока ты была в ванной.

— А он? — наконец вырвалось у Али. По ее телу побежали мурашки.

— А у него встал. Я видела, через штаны. Ты разве не заметила, когда проходила мимо?

Аля кивнула. Юля озорно улыбнулась, подвинулась еще ближе, положила ладонь на напряженный живот Али. Та вздрогнула, но продолжила лежать без движения.

— Блин, я так потекла, когда увидела, — сказала Юля уже у самого уха подруги, обдавая его нежным, пьяным дыханием. Под горячим одеялом ладонь ее нырнула под футболку Али, стала поглаживать ее животик.

— И что... Чего бы ты хотела? — спросила Аля дрожащим шепотом.

— Я бы хотела спустить с твоего папы штаны и взять у него в рот, — с придыханием шептала Юля. — Ммм, отсосать у Виктора Семеновича.

Аля согнула ногу, ее бедро легло между бедер Юли, скользнуло вверх, до самой промежности.

Это точно была уже не игра. Юля и правда представляла член Виктора Семеновича. Мужчины, которого знала с детства, более чем вдвое старше ее, — и текла. Отпустив контроль, она стала тереться киской о бедро подруги.

— Хотела бы сесть на его член, чтобы он заполнил меня, всю мою жадную пизду.

У Али сорвалось дыхание, ее ладони забрались под майку, сжали груди. Она двигала ногой по киске подруги, и Юля двигалась в ответ. Пальчиками она спустилась между ног Али, отодвинула шортики, желая погладить подругу через трусики, но вместо них ее встретила возбужденная плоть.

Юля остановилась. Они никогда не трогали друг друга там, они даже никогда не целовались, как многие подружки в юности, но сейчас напряжение было слишком велико.

Юля раздвинула складки Алиной киски, нащупала клитор.

— Тебя возбуждает, когда я говорю про твоего папу? — прошептала она, и в ответ Аля издала мучительный стон. Юля медленно задвигала пальцами вокруг клитора подруги, надавила на него, принялась массировать. И сама все сильнее терлась о бедро Али.

— Чего бы ты еще хотела? — прерывисто дыша, выгнув спину, выдохнула Аля.

Юлины пальцы работали все быстрее, она поскуливала в ухо Али, а ее воображение уносилось в какие-то совсем безумные, запретные дали.

«Чтобы он трахнул меня сзади. Отшлепал по заднице и трахнул мою мокрую пизду».

«Чтобы он грубо лапал меня за сиськи и пизду, трахал пальцами каждый раз, когда я прихожу в гости».

Кожа липла к простыням, пространство сжалось до мест их прикосновений, из звуков — стоны и тяжелое дыхание. Аля была уже близка к оргазму, и Юля знала, как толкнуть подругу с этого обрыва.

«Но больше всего я бы хотела посмотреть, как твой папа тебя трахнет».

Аля сжала ноги, сдавив ладонь Юли; сжала пальцы, сдавив свои груди. Ее промежность пульсировала, а тело дергалось в оргазме несколько жгучих секунд, которые закончились долгим, со стоном, выдохом.

Юля медленно убрала руку.

— Ты как?

— Тише. Пожалуйста, не говори ничего, — прошептала Аля. В свете уличного фонаря на ее щеке блеснули слезы.

Юля чуть отодвинулась от подруги. Не переборщила ли она? Что вообще это было, что на них нашло? Наверняка утром им предстоял неловкий разговор или еще более неловкое молчание. Однако это проблема завтрашней Юли. У сегодняшней Юли была проблема поважнее — она не успела кончить, и мысли о Викторе Семеновиче настойчиво стучали в дверь ее разгоряченного сознания.