Каждый год на летних каникулах Диму отправляли к бабушке в село. С бабушкой жила его тётка, у которой был сын, двоюродный брат Димы. Он был старше почти на два года. В селе люди живут без особых предрассудков, поэтому обоих пацанов укладывали спать в одной постели в крошечной спальне. Зимой же, а иногда и осенью, брата отправляли погостить у городской родни. Но родители Димы, у которых были какие-то свои соображения на этот счёт, всегда стелили им отдельно - брату на кровати Димы, а самому Диме на раскладушке. Хотя в той же комнате.

В один из таких приездов, когда брат уже учился в восьмом классе, он показался Диме каким-то то ли замкнутым, то ли чем-то озабоченным. Казалось, что он постоянно о чём-то думает. В первую ночь они очень долго болтали, делясь своими новостями, пока их голоса не услышали родители, пообещав обоим надавать по заднице за то, что не спят. Тогда брат предложил Диме перебраться к нему на кровать, чтоб можно было продолжить разговор и дальше, но уже шёпотом. Дима быстренько перепрыгнул с раскладушки в кровать к брату. Диме показалось, что от брата исходит какой-то незнакомый запах, почти такой, каким пахнут некоторые взрослые мужчины. Дима в свои годы ни о чём «таком» ещё толком не знал, хотя и имел всякие отрывочные сведения от одноклассников и старших мальчишек.

Летом Дима с братом в селе часто видели друг друга голыми, когда купались без трусов в речке или под душем. Всё было в порядке вещей и без всяких странностей. Сейчас же брат лежал в каком-то непонятном напряжении, подрагивая время от времени всем телом. Дима приблизил губы к его уху, что-то ему рассказывая. В какой-то момент рассказа брат вдруг провёл рукой по трусам Димы. Потом ещё раз, и ещё. Дима не протестовал, потому что ощущения при этом у него возникли новые и необычные, каких он ещё не испытывал. Однако, на всякий случай, насторожился, потому что в пацаны всякое болтали о таком.

— А у тебя уже встаёт? – вдруг спросил брат.

— Ну да, встаёт иногда, а что? – опешил Дима и честно ему признался.

— А ты дрочишь его? Спускаешь? – не унимался брат.

Тут уж Дима задумался. Потому что не понимал, как это и что, и наверное, поэтому не дрочил. Стыдно было признаться брату в своей дремучести, поэтому Дима решил лучше промолчать, а только что-то промычал и попытался перевести разговор в другое русло. Это помогло, но ненадолго. Брат опять взялся за своё, и тут Дима услышал про игру «яйцо в яйцо». Он стал рассказывать, как они играют с двумя друзьями, когда у кого-то нет дома родителей.

Нужно снять трусы, стать друг перед другом и сильно выпятить живот и то, что пониже. Потом прижаться мошонками так, чтобы левое яйцо одного игрока касалось правого яйца другого и наоборот. И так замереть. У кого член встанет – тот и проиграл. Выигравший забирает себе все деньги, которые были на кону. Можно играть и лёжа, правила остаются теми же. Можно и в трусах.

Диме игра показалась какой-то надуманной и даже глупой, правила не совсем понятными, но новизна и очевидная запретность игры были налицо. И это сыграло решающую роль – Дима сделал свой выбор. На предложение брата попробовать поиграть, он сразу же согласился.

— В трусах или без? – уточнил брат.

Дима выбрал второе. Трусы тут же сняли и засунули под подушку, чтобы не потерялись. Брат лёг на бок и притянул к себе Диму. На своём безволосом лобке он почувствовал колючие юношеские волосы брата. А вот яйца их никак не хотели совмещаться. У брата, разумеется, они были больше и тоже все в колючих волосах. А у Димы они прятались между ног и никак не хотели выдвигаться вперёд, как братья ни старались. Брат предложил зафиксировать их с помощью трусов, подперев сзади. Вроде получилось. Ура! Яйца братьев, наконец, прижались друг к другу. Пусть и чуточку, почти символически, но всё же!

Они лежали на боку лицом к лицу, слегка обнимая один другого за талию и плечи. Для того, наверное, чтобы их яйца опять не рассоединились. Член брата лежал головкой вверх, и Дима своим животом чувствовал, какой он у него большой и горячий. Свой же отросточек он отвернул на бок.

Бедный Дима! Он так старался не проиграть, что даже вспотел от усердия. Тело брата слегка подрагивало, а его член при вдохе тёрся о живот Димы и ощутимо твердел. По условиям игры брат давно уже должен был бы признать своё поражение, но оба почему-то не спешили делать соответствующие выводы. Вскоре старший повернулся на спину и сказал, что уже пора спать, и что доиграют они завтра. Дима надел трусы и полез назад на свою раскладушку. Но он долго не мог заснуть, всё думая об игре, о брате, о его твёрдом и большом члене.

Весь следующий день прошёл в ожидании. Было воскресенье, родители были дома, а вечер всё никак не наступал. Наконец, им постелили постели и отправили спать. Но нужно было дождаться, пока заснут родители, потому что кто-то из них обязательно заходил к Диме то ли поцеловать его на ночь, то ли проверить, не раскрылся ли он, и выключен ли свет в его комнате.

Наконец, дверь в родительскую спальню закрылась, и Дима тут же окликнул брата. Ему так не хотелось, чтобы брат заснул, а их игра осталась бы недоигранной. Но тот не спал и сразу же подвинулся, давая место Диме. Без лишних разговоров они сняли трусы и прижали свои яички друг к другу. Дима опешил: к его животу прижался член, который был больше, твёрже и горячее, чем вчера. Мысль о своём выигрыше заставила его едва ли не ликовать.

Но брат не спешил признать поражение. Он лишь крепче прижался к Диме и стал двигать тазом, а его член заплясал между животами братьев. Это было очень приятно, необычно и страшно. Вскоре Дима почувствовал, что и его «птенчик» начинает расти и твердеть. Короче, получалось так, что они оба проиграли. Но как такое может быть и что делать в таком случае? Он хотел сказать об этом брату, и провёл ладошкой по его спине, но тут же отдёрнул руку. Спина брата была влажной от пота. Старший откинулся на спину и спросил младшего:

— Хочешь посмотреть на него.

Пока Дима соображал, что ответить, брат откинул одеяло. В темноте его член выглядел просто огромным, а вокруг всё было черно от волос. Впервые так явственно и близко Дима видел настоящий мужской орган и слышал его запах, и это зрелище навсегда врезалось в его память. Как часто он потом вспоминал эту сцену во время своих одиноких юношеских забав...

Брат, видимо, остался доволен, что его член был оценён по достоинству, и предложил Диме попробовать его головку, какая она у него большая и твёрдая. Дима робко дотронулся до неё пальцами и тут же отдёрнул руку – головка была мокрой.

— Да не бойся ты. Это смазка. Она всегда появляется, когда дрочишь. Подрочи мне. Ладно? – добавил брат после паузы.

Самое ужасное было в том, что часто слыша это слово от старших пацанов, Дима не понимал, что оно значит. Положив руку на член брата, он обхватил ствол пальцами и принялся его раскачиваться из стороны в сторону. Брат долго этого не выдержал. Он положил свою ладонь поверх диминых пальцев и провёл ими вверх и вниз по стволу несколько раз.

— Понял, как надо? – спросил он.

Дима всё понял и рьяно взялся за дело. Член брата был и вправду большим и с каждой секундой становился всё твёрже в его руке. Брат лежал на спине, широко разведя ноги по сторонам, и двигал тазом навстречу руке Димы. Его дыхание становилось всё чаще и глубже, а потом он вдруг повернул голову и прошептал:

— Дай мне трусы скорее.

Впопыхах Дима протянул ему свои. Брат обмотал член трусами, сильнее сжал руку Димы своей пятернёй и бешено заработал ею. Он двигался как-то судорожно и беспорядочно, а в трусы хлынул поток чего-то горячего и липкого. И тут Дима понял свою оплошность с трусами. И ещё он понял, откуда берётся тот самый запах, который он часто слышал от брата.

Почти всю ночь он думал о происшедшем, а также о том, что сделать с трусами, чтобы ничего не было заметно. Рано утром родители уходили на работу. Лишь только за ними закрылась дверь, Дима принялся будить брата, чтобы тот шёл стирать его трусы. Но он никак не просыпался или делал вид, что спит. Тогда Дима стянул с него одеяло и замер от увиденного. Брат лежал на спине голый, а его член торчал, как мачта. В комнате уже было светло, и всё можно было рассмотреть в подробностях. Неожиданно брат открыл глаза.

— Что, нравится? – спросил он. – Подрочи мне, как вчера!

Дима уже был готов принять предложение брата, но вспомнил о трусах.

— Сначала постирай, а потом я подрочу тебе.

Но брат и не думал подчиняться, а потянул Диму на себя. Они начали бороться, сопя, кряхтя и временами пукая, хватая друг друга за всё, что попадалось под руку. Дима был гораздо слабее, и вскоре оказался на лопатках. Брат победно возлёг на него. Немного переведя дух, он чуть раздвинул ноги Димы, всадил туда свой член и начал им двигать вверх и вниз. Но было не очень удобно, потому что член часто выскакивал наружу. Тогда брат снова разводил ноги Димы, вставлял между ними член и сжимал их своими. У Димы тоже встал писюн, потому что волосатый лобок брата дотрагивался до него и щекотал. Брат это почувствовал и слез с Димы. Он лёг рядом и молча стал ему дрочить. Дима отвечал ему тем же.

Они долго лежали, двигая руками по стволам друг друга. Неожиданно Дима почувствовал, как что-то неведомое и до невозможности приятное разливается у него в низу живота. Член Димы задёргался, и из него на руку брата вылилось несколько капель белёсой жидкости. Дима обомлел от изумления и радости, а брат торжественно произнёс:

— Ну вот, теперь и у тебя пошла!

Оставшиеся три дня каникул братья почти не выходили из дому. Пока родители были на работе, парни использовали каждую минуту предоставленной им свободы. Они дрочили друг другу, сидя рядом на диване, тыкали членами между ног один другому и спереди, и сзади. Брат даже как-то попросил пососать ему, но Дима страшно испугался этого и отказался. Потом, конечно же, очень жалел об этом.

Но всё хорошее обычно быстро кончается, как и эти незабываемые зимние каникулы. Брат уехал к себе домой в село, а Дима остался в городе, полон впечатлений и планов на будущее, и с нетерпением принялся ждать лета.

Наконец наступил долгожданный август, и Диму отправили к родне помогать копать картошку. Они с братом работали, как взрослые, и очень уставали. Вечером бегали на речку, порой даже в темноте. Тогда они купались голыми, и обоим это нравилось. Спали по-прежнему на одной кровати и, если сразу не засыпали, брат просил подрочить ему. Дима послушно лез к нему в трусы и доставал оттуда твердеющий член брата. А тот брался за орган Димы, который за прошедшее время превратился во внушающий уважение отросток. Что и говорить - этот август был самым желанным и счастливым для Димы.

В следующий раз они увиделись с братом спустя полтора года тоже в августе. Дима подрос и возмужал, но главное, что его член стал почти таким же, как тогда у брата. Ему так не терпелось снова увидеть брата, сравнить их органы и продолжить свои забавы.

Брат в этом году уже окончил школу и изменился до неузнаваемости. Он был высоким и стройными, крепким и сильным сельским парнем с настоящими чёрными усами. Его мамаша – тётка Димы - часто называла его женихом. Вскоре Дима понял, почему. И ещё он с грустью понял, что брат изменился не только внешне. И хоть им по-прежнему стелили на одной кровати, но теперь брат как бы сторонился Димы, порой его просто не замечая.

Лишь только они ложились спать, у Димы начинался «столбняк» на брата. Но тот молча отворачивался лицом к стене и мгновенно засыпал. Часто он приходил домой среди ночи, а иногда и под утро. Тётка ругала его за это и даже пыталась вразумить с помощью ремня, но он был куда сильнее и выше. Дима же переживал охлаждение брата к нему и с ужасом понимал, что влюблён в него, как это ни ужасно. Чтоб как-то завоевать его расположение и продолжая на что-то надеяться, он предложил брату ночью стучать не в дверь, а в окошко их комнаты. Брату это понравилось, и он стал часто пользоваться этой услугой. Дима втайне надеялся, что это снова сблизит их с братом, но увы, в их отношениях ровно ничего не изменилось.

Когда брат приходил по ночам, от него часто пахло спиртным и чем-то незнакомым. Как-то в порыве откровения он рассказал Диме, что перетрахал уже многих девок в их селе, а теперь они с другом ходят в какой-то посёлок поблизости, где есть женская общага. И там есть некая двадцатипятилетняя дама, которая почти никому не отказывает. Брат нёс всякую похабщину, а Дима лежал и думал, почему всё так изменяется и откуда только берутся такие женщины, которые разлучают братьев. И ещё он думал о том, что его совсем не тянет ни к таким, ни к другим представительницам прекрасной половины человечества. А тянет его к двоюродному брату, к некоторым школьным друзьям, к старшеклассникам, наконец.

Когда брат засыпал, Дима осторожно начинал его поглаживать по трусам, на ткани которых были уплотнения от встреч с дамами. Если брат спал крепко, Дима засовывал руку ему в трусы и прижимал её к его голому члену, гладил волосатые яички брата - то есть то, к чему он прежде имел неограниченный доступ. При этом Дима дрочил и свой член и часто так кончал, держа в другой руке член брата. И был благодарен ему уже за то, что тот не проснулся...

Потом с братом случилась беда. Та самая дама из общаги написала заявление в ментовку, что брат её изнасиловал в извращённой форме. Как говорили злые языки, ей просто давно уже нужно было выйти замуж, а он оказался самой подходящей кандидатурой, несмотря на разницу в возрасте почти в шесть лет. Чтобы избежать суда, а потом и тюрьмы, ему пришлось не ней жениться. Но семейная жизнь сразу не заладилась. Брат стал часто напиваться, а потом гоняться за женой с топором. В общем, стал жить нормальной супружеской жизнью...

* * *

Дима замолчал. Молчал и я. Не хотелось ляпнуть что-нибудь не то. Всё-таки он поделился со мною своим сокровенным, тем, что никогда никому не рассказывают. И я оценил откровенность Димы.

— Ну как, понравилось? – спросил он.

Я кивнул вместо ответа. А потом не выдержал и спросил:

— А как у тебя было в школе? Какие были друзья?

Дима улыбнулся и продолжил свой рассказ.