После первых опытов с братом Дима стал присматриваться к одноклассникам. Его привлекали, в основном, те, кто выглядел достаточно мужественно и имел красивую фигуру. Интуитивно он понимал, что о своих взглядах и наклонностях лучше помалкивать.

Занятия у них были во вторую смену. Когда возвращались домой, зимой и осенью уже было темно. Как-то на последнем уроке погас свет. А это была физкультура, и весь класс находился в спортзале. В кромешной темноте пацаны уселись или улеглись на кожаных матах. Ну, а как известно, темнота - это друг молодёжи. И как-то само собой завязалась непринуждённая беседа про «это». Один парень рассказал, что ему недавно приснился сон, где он «жарил» их одноклассницу. Второй парень поведал о своих снах с аналогичным содержанием. Ребята осмелели и наперебой стали рассказывать свои сны, где главными героинями были либо одноклассницы, либо молодые учительницы, а то и актрисы. Но никто не говорил о том, что могло быть интересно для Димы. Никто! Ни один человек! Дима был настолько потрясён, что несколько дней непрерывно думал об этом. И для себя решил, что никогда и никому не откроет своей тайны.

Были у него друзья, хорошие и верные. Как и большинство пацанов, они часто задирали друг друга понарошку, часто боролись, хватая один другого за интимные места. Вместе рассматривали всякие журналы с фотографиями. Но писюны свои друг другу не показывали, хотя Дима и догадывался, что многие в классе уже дрочат. Но всё пришло неожиданно и как-то само собой.

Часто по утрам перед школой к Диме приходил одноклассник Костя, которому он помогал в учёбе. Но другом своим Дима его почему-то не считал. Хотя отношения у них были вполне нормальные, да и знали они друг друга с первого класса. Но... Что-то в нём настораживало Диму. А может, он был слишком требователен к тому, кого смог бы назвать другом. На дворе стоял май месяц, было тепло и солнечно. Они заканчивали восьмой класс и решали задачки из экзаменационных билетов. Вдруг Костя неожиданно спросил у Димы, дрочит ли он. Вопрос был, конечно, интересный, но застал его врасплох. Он честно признался, что дрочит, но думает бросать, потому что где-то вычитал, что это очень вредно. В ответ Костя выдал ему информацию почти о каждом из пацанов в классе: у кого какой член и кто как дрочит.

— Ну вот, только об этом заговорили, как у меня уже встал, - и с этими словами он вытащил из ширинки свой красный член и несколько раз провёл рукой по стволу. Дима сидел и смотрел на это, как завороженный, боясь пошевелиться.

— Покажи и ты, - попросил Костя.

Дима был в ступоре. На него напала необъяснимая стыдливость. Он выскальзывал из рук Кости, когда тот хотел стянуть с Димы штаны. Так ничего ему и не показал. Тот обиделся за такое неуважение. Вскоре начались экзамены, потом каникулы, и всё прервалась.

Наступил сентябрь, а с ним и новый учебный год. Девятый класс. Дима ожидал, что будет продолжение их разговоров и действий, и решил по первой же просьбе показать свое хозяйство товарищу. Но не тут-то было. Что-то было не так. Костя всячески избегал разговоров об «этом», хотя и продолжал приходить к Диме почти каждый день. Диме ничего не оставалось, как смириться со своей судьбой. Так прошли сентябрь и октябрь. В конце ноябре они неожиданно вернулись к прерванным весной разговорам и действиям.

Тут же оба спустили штаны и трусы до колен и разглядывали друг друга с интересом, ощупывая всё, что можно. Почти каждый день, если никого не было дома из взрослых, пацаны проделывали свой ритуал. Сидя рядом на диване, они дрочили каждый себе или один другому. Часто зажимали член между ног друг у друга и дрочили так без помощи рук. Диме при этом приходилось немного приседать, так как Костя был ниже его ростом. Делали многое, но ни разу вместе не кончали. Непонятно, почему. Но обоим этого хотелось, и они шли к цели долго и упорно. И только в конце апреля почувствовали, что готовы.

Как обычно, Костя зашёл к Диме перед занятиями. Оба понимали, что именно сейчас «это» должно свершиться. Но только они сняли штаны, как в дверь постучали. Пришлось натягивать одежду на вздыбленные члены, а Диме идти открывать с бугром спереди. Это были девчонки-одноклассницы, которые по дороге в школу решили зайти за Димой. Он и Костя были вне себя от злости и ругались последними словами, конечно же, про себя. На лицах же у парней играли улыбки умиления, чтобы девчонки ни в чём их не заподозрили. Иначе будет ой-ой-ой...

Так первая попытка было сорвана. Но в этот же день удача улыбнулась им. Кто-то из учителей заболел, и урока не было. Дима решил пойти домой, потому что жил напротив школы. Он сказал об этом Косте. Тот чуть подумал и пошёл за Димой.

Они сели на диване в комнате Димы в какой-то нерешительности, хотя всё уже и так было понятно. Пауза затягивалась. Первым решился Костя.

— Показать тебе? – робко спросил он.

Оба тут же спустили брюки с трусами ниже колен. Они погладили члены, потом немного подрочили друг другу. Дима попросил, чтобы Костя откинулся на спинку дивана, а сам сел ему на бёдра и стал тыкать членом ему между ног. Немного так подёргавшись, Дима стал на колени и зажал свой член между икрами Кости, на которых росли рыжеватые волосы. Дима стал двигать тазом и через пару минут бурно кончил между ног товарища, слив сперму в платочек, который служил ему для этих целей. Член Кости торчал у Димы перед лицом. Взяв его рукой, он довёл парня до оргазма, собрав его выброс в тот же платочек.

После этого случая преград между ними уже не было, и они часто проделывали подобные эксперименты, если позволяла обстановка. Даже на летних каникулах Костя частенько забегал к Диме с одной и той же целью. Они раздевались догола и так гуляли по квартире. Они дрочили друг другу, ложились на диван, тыкая между ног один другому. Косте удавалось так не раз кончить. Дима же любил прижиматься животом к его спине, вставлять член ему между ног и дрочить его член рукой, пока он не спускал.

Потом школьные годы как-то неожиданно закончились. Вместо них пришли новые заботы. Костя уезжал учиться в другой город. В конце августа он пришёл как будто бы попрощаться. Когда Дима

запер дверь и вошёл к себе а комнату, Костя был уже абсолютно голый и дрочил член, глядя на себя в большое зеркало. Дима тоже быстро разделся, и они легли на диван. И, как обычно, стали тыкать друг другу членами между ног и спереди, и сзади. А потом долго лежали лицом друг к другу, прижимаясь животами и членами и обнимаясь. Такой чувственности у них прежде не бывало. Они как будто понимали, что это их последняя интимная встреча. Потом Костя попросил Диму лечь на живот, а сам лёг сверху и вставил ему член между ног. А потом так и кончил, забрызгав Диму своей спермой, чего тоже никогда не бывало прежде.

На каникулах он приезжал, приходил к Диме, но на обоих нападала необъяснимая робость. Нужно было, наверное, кому-то решиться и сделать первый шаг, но никто так и не решился... А потом Костя женился в другом городе, и на этом всё закончилось.

Дима частенько вспоминал их проделки и думал о том, почему они не попробовали анальный или оральный секс. Наверное, из-за недостаточной осведомлёности или от предубеждений. Ведь анал в их среде считался чисто зековским атрибутом, и это табу они не могли переступить. А вот орал... Однажды Дима, чтоб как-то разнообразить их секс, робко спросил, могли бы они пососать друг другу? Но Костя эту тему не развил дальше, и на этом всё заглохло.

* * *

Были у Димы и те, кого он считал своими друзьями. Они знали друг друга с первого класса. Дружить же начали позже. Первый был Артём - невысокий черноволосый парень с красивой фигурой, довольно сильный и с круглым лицом.

Последние два года учёбы они сидели за одной партой. Как и все пацаны, часто вели откровенные разговоры «об этом». Артём часто приходил к Диме. Они любили играть в карты, особенно в «буру», продолжая свои разговоры. Однажды во время игры Дима заметил, что в светло-серых брюках друга явственно вырисовывается его член, судя по всему, далеко не в спокойном состоянии. Дима решил пошутить и дотронулся до него тупым концом карандаша и пару раз надавил. Друг сделал круглые глаза, потом прикрыл их и хитро прошептал: «До чего же приятно!». Это было не что иное, как руководство к действию.

Дима надавил ещё несколько раз, а потом осмелел и провёл пальцами по его члену. Обоим это явно понравилось, но чтоб сохранить своё лицо друг перед другом, они решили попробовать поиграть «под это». Тот, кто проиграет, должен сдавать карты, а выигравший может ему в это время гладить член через брюки. Что и говорить, сдача карт часто очень замедлялась, а члены едва не рвали ткань брюк.

Потом они делали это и без игры. За партой, например. Когда казалось, что на них никто не смотрит, Дима чувствовал руку Артёма у себя на промежности и отвечал другу тем же. А однажды с ним произошёл конфуз. Их класс повели в планетарий. И, конечно же, под куполом звёздного неба обоим парням было трудно удержаться от обоюдного соблазна. Лишь только начал звучать скрипучий голос лектора, а взоры одноклассников обратились вверх, их руки оказались на ширинках друг у друга. Они мяли члены, которые тут же напряглись, едва в зале погас свет, гладили, подрачивали. Но только через ткань брюк. А потом оба так увлеклись, и Дима прозевал тот момент, за которым последовала точка невозврата. Его член задёргался, и он кончил себе в трусы. Артём обо всём догадался и отпустил член друга, тихонько хихикая. Было так стыдно и страшно, что влажное пятно на брюках выдаст Диму с головой, и ему не избежать позора. Но всё обошлось. Помог Артём. Едва окончился сеанс, он тут же ломанулся в раздевалку и принёс Диме куртку, пока тот не решался встать со своего места. Позже они никогда не вспоминали об этом происшествии.

Но почему-то они не показывали друг другу члены в голом виде. И трогали их только через брюки. Наверное, таковы были правила игры, которую они сами же и придумали. Впрочем, пару раз эти правила нарушали. Как-то поздним вечером, откуда-то возвращаясь, они долго стояли у дома Димы в темноте. И опять полезли друг другу в промежность. Дима тут же в ужасе отдёрнул руку: вместо привычной жёсткой ткани брюк у него в руке очутился мягкий тёплый член Артёма. Он тихо засмеялся, довольный произведённым эффектом. Дима всё понял и стал подрачивать голый член друга. Тот не остался в долгу и залез рукой ему в трусы.

Но это были исключения из правил. Дальше всё продолжалось, как и было. Когда Дима приезжал на каникулы домой, они встречались с Артёмом. И прошлым летом они опять играли в карты «под это», хотя Артём уже вовсю и трахал девок.

Дима никогда не говорил другу о его интимных занятиях с Костей, как и тому об Артёме. Потом уже, вспоминая и осмысливая своё прошлое, он жалел, что не попытался организовать с обоими «тройничок». Наверное, это было бы здорово. Но всё уже ушло, как с белых яблонь дым...

Второй друг Димы Иван оказался для него самым крепким орешком, а потому и самым желанным. Их дружба началась ещё в шестом классе. После окончания восьмого Ваня ушёл учиться в училище, но часто приходил к Диме по вечерам. Они сидели в его комнате, разговаривали, делились новостями новой для них жизни. Иван был очень хорош собой. Высокий и мускулистый с чёрными усиками, он внешне напоминал кавказца. Тело его было довольно волосатым, особенно ноги. И пахло от него уже как от мужчины. Сидя рядом с другом, Дима едва скрывал свою дрожь. Наверное, это была дрожь желания. Он многое бы отдал, чтобы увидеть Ивана голым во всей его красе. Правда, такое бывало, но мельком, на пляже. А тут ещё в голову лезли мысли о том, что у Ивана большой член, особенно когда он надрочит. Об этом Диме когда-то поведал Костя. Некоторые одноклассники ходили мыться в баню за неимением ванн в своих квартирах маленького провинциального города. Иван и Костя принадлежали к их числу. И как-то вдвоём они мылись в одном номере душевой. И оттуда Костя подчерпнул свои сведения.

Но раскрутить друга на секс шансов было мало. Такого опыта у Димы было маловато, тем более, что его самого раскручивали и брат, и Костя, и Артём, а не он. Так что шансы его были мизерны, а друг, как назло, хвастал своими любовными победами с девчонками. Иногда они дурачились, боролись на диване или на полу, и тогда можно было невзначай схватить друга за внушительный орган. Но это были секунды, да и то очень редкие. Лишь однажды был реальный шанс замутить с Иваном.

Как-то они сидели в сгущающихся сумерках в комнате Димы. Разговор, конечно же, шёл «об этом». Наверное, друг возбудился, потому что посмотрел на Диму странным взглядом и предложил: «Может, давай..» И при этом рукой, которая лежала у него на ширинке, он сделал несколько характерных движений, значение которых было понятно каждому парню. Но только не Диме. Он впал в ступор и глупо улыбался. Друг испытывающе на него посмотрел и перевёл разговор в другое русло. Потом Дима казнил себя за то, что упустил такую возможность. Всего лишь несколько секунд его тупого молчания решили всё не в его пользу. Он потом долго мечтал о том, чтобы оказаться с ним в одной постели, как было с братом, и яростно дрочил при этом. Но мечты, всё же, иногда имеют свойство осуществляться.

Осенью Ивана должны были призвать в армию. Уже был назначен день. Друг напоследок решил устроить проводы, как это было принято. Дима не мог не приехать к нему. В доме Ивана собралось немало народу – соседи, друзья, любимая девушка и её подруги. Тосты, застолье и танцы, в основном медленные, немного утомили Диму. Мысли его были о разлуке с другом, о неосуществлённой мечте. А тут ещё одна из подруг любимой друга стала проявлять к Диме интерес. Она всё время старалась танцевать с ним, прижималась грудью, ощупывала мышцы у него на руках, груди и плечах. Намерения её были вполне однозначны, но не для него. Друг был на первом месте.

Была уже полночь, когда все разошлись по своим домам. Диме идти было далековато, и Иван предложил остаться у него. Ясное дело, что два раза ему не пришлось это повторять. Парни легли в комнате друга на узкой железной кровати. Иван лёг на спине, а Дима на боку под стенкой лицом к нему.

Они немного поговорили. Друг всё время говорил о своей любимой, о том, как он будет по ней скучать. Но усталость взяла своё, и вскоре он стал похрапывать. Дима понял, что пришёл его час. Досчитав до ста, он тихонько под одеялом положил руку на живот друга, а потом так же тихо сдвинул её на его трусы. Пальцами он нащупал член друга, который лежал головкой вниз. Иван был в красных спортивных трусах с широкими штанинами, и Дима без труда вынул его член. Он был тёплый, мягкий, такой манящий и желанный. Дима взял его пальцами и сдвинул кожу на головке. Потом приложил средний палец к корню члена, и тогда головка оказалась у него почти на середине ладони. Позже Дима измерил это расстояние линейкой. Получилось, что в спокойном состоянии член Ивана был почти 13 см. А какой же он, когда встанет? Но это так и осталось тайной для Димы.

Он лежал на боку, подрачивая член друга. Наверное, тому было сейчас кайфово, может, снился какой-нибудь эротический сон. Дима захотел доставить другу ещё больше приятных ощущений и ласково погладил его волосатые яички. Но что- то пошло не так. Друг вздрогнул и поднял голову с подушки. Душа Димы ушла даже не в пятки, а куда-то дальше и глубже. Но к его счастью, друг опять засопел. Пора было заканчивать эти эксперименты, последствия которых могли быть необратимыми.

В трусах у Димы так, на всякий случай лежал носовой платок, который теперь ему и пригодился. Одной рукой он взялся за член друга, а второй стал себе дрочить и вскоре кончил в свой платочек. Кайф был сумасшедшим, и Дима едва сдержался, чтобы не застонать. Вскоре послышался противный звук будильника. Дима проводил друга до сборного пункта и вернулся в город в свою общагу в смешанных чувствах. С одной стороны, его мечта осуществилась, и можно было этому порадоваться. Но с другой... Было грустно, хоть плачь. Давила разлука с Иваном, которого Дима считал лучшим другом. И то, что у него есть такая любимая замечательная девушка, на которой он собирался жениться после армии. Да и у всех друзей были девушки, и у парней из общаги. У всех, кроме Димы. И это совсем не радовало.

Друг вернулся, как и положено, через два года. Это был усатый красавец в военной форме. На погонах у него красовались по три сержантские «сопли», а грудь – вся в значках и лентах. Дима, не раздумывая, готов был бы отдаться другу, если бы их ориентации не находились по разные стороны баррикады... У друга она была слишком правильной. Но это не помешало ему уже через пару месяцев расстаться со своей такой любимой девушкой, которую он заподозрил в измене. А она, не долго думая, такая некогда любимая, тут же вышла замуж за какого-то бизнесмена с бандюганской рожей. Что и говорить - это был удар для друга. Через пару месяцев он тоже женился, скорее всего, от отчаяния...

За три года учёбы в вузе Диме так никого и не удалось найти, хотя он очень надеялся, что в миллионом городе это будет несложно. Но действительность оказалась куда суровее. В общаге Дима жил в комнате с тремя парнями, которые только и трындели о бабах и сексе с ними. А кому-то открыться было равно самоубийству. Поэтому Дима так обрадовался мне, почувствовав, что мы с ним одной крови.

* * *

Дима замолчал. Было уже около трёх часов ночи. Он по-прежнему сидел в кресле, а я лежал на топчане. Его рука лежала на моём бедре в течение всего рассказа. Мы решили немного подремать, потому что в семь приходила сменщица Димы. А мне надо было убраться ещё раньше. Мы легли на узком топчане лицом к лицу, и Дима прижался ко мне всем телом. Спать тут же перехотелось.

— Сыграем? – шепнул я ему в самое ухо.

— В яйцо? – засмеялся Дима.

И мы в который раз за этот день и ночь сняли плавки. Прижать наши яички друг к другу оказалось не так просто. Мошонки наши были расслаблены и свисали. Но нам всё же удалось найти положение, чтобы они прижались. Наши ноги были переплетены, мы обнимали друг друга за спины и попки. Для меня это были совершенно новые ощущения, и я старался их смаковать по капельке. Понятно, что вскоре наши члены напомнили о себе, увеличившись в размерах. Короче, мы оба проиграли!

Мы легли в позу «валетом», больше известную, почему-то, как «69», а не «96». Мы снова с упоением ласкали наши члены губами и языками, целовали яички, водили языком по членам от корня до головки. Кончить постарались практически одновременно. И сразу же уснули, как были – без всего...

* * *

В июле-августе, как было обещано, бассейн закрыли на ремонт. Дима уехал к себе домой на каникулы. Я надеялся, что осенью мы снова встретимся. Я купил абонемент на сентябрь. Через день я приходил плавать в бассейн, но Диму не встречал. Спросить у обслуги о нём я побаивался – мало ли что кому взбредёт в голову от моего вопроса. Наконец, я присмотрел очень тихую и симпатичную бабулю-уборщицу. Она мне сказала, что он больше здесь не работает. Почему, не знает.

Вот это был «сюрприз»! «Наверное, нашёл себе работу получше или учёба не позволяет», – думал я, идя с этой вестью из бассейна. Мне очень не хватало Димы. Он мне так нравился, несмотря на нашу разницу в возрасте. Можно было бы попытаться его разыскать, ведь я знал, в каком он вузе учится. Но не хотелось «светиться». Попытаться покараулить его возле общаги? Но в какой именно он живёт, я не знал. А их в этом вузе было аж пять штук. Короче, я продолжал медлить, не зная, что предпринять. Потом, как обычно, начались самокопания – а вдруг я ему стал неинтересен, может, он нашёл уже кого- то другого...

Тем не менее, когда я заходил в бассейн, у меня рефлекторно начинался столбняк. Я плавал, отгоняя от себя всякие мысли и воспоминания. Но это было невозможно. Ведь каждая дорожка, каждый поплавок, каждая плитка кафеля, наконец, напоминали мне о Диме и наших играх с ним. А в душевую я заходил только тогда, когда она была совершенно пустой. «Ах, Дима, Дима... Ну куда же ты подевался?» - повторял я про себя.

Я вспоминал роман «Человек-амфибия», который читал ещё в детстве. Главный герой романа Ихтиандр жил в море, и у него был верный друг-дельфин. Когда он нуждался в дельфине, то звал его, глубоко нырнув. Может, мне тоже стоило попробовать так позвать Диму? Нырнуть поглубже и покричать: «Дима, где ты, отзовись!»

Только вдруг произойдёт осечка, и на мой зов приплывёт кто-то другой? Какая-нибудь русалка с выпученными, как у жабы, глазами. Или какое-то диво морское с зелёным хвостом. Или того хуже – в чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря. Да ещё впридачу со своим дядькой Черномором...

Но к подобному повороту событий, увы, я не был готов!

Обычно я уходил из бассейна в числе последних посетителей. На вахте нужно было назвать свою фамилию, чтобы тебе вернули пропуск. Однажды дежурная почему-то стала медлить, а потом ещё раз переспросила мою фамилию. Потом подала мне в окошко пропуск и какой-то конверт. «Это вам тут кто-то оставил» - сказала она.

Сердце забилось, как сумасшедшее. Едва выйдя на улицу, я разорвал конверт. Я не читал, что было написано в письме. Я сразу посмотрел на подпись внизу. Там стояли всего четыре буквы – Д, И, М и А. Всего четыре, но такие дорогие для меня и такие желанные.

Спасибо тебе, Дима, что ты устышал мой зов из бассейна! Из нашего бассейна на улице Бассейной...