Рука Олега дрожала, когда он нажимал на третий видеофайл. Два предыдущих уже вывернули его душу наизнанку, но он знал — надо смотреть дальше. Надо знать всё. Только так он сможет понять, что происходит, и, возможно, найти способ помочь Ирине.

Экран погас на секунду, потом засветился.

Третье видео было совсем другим. Не таким, как первые два. Оно оказалось гораздо длиннее — индикатор времени показывал, что это не короткий ролик. Место съемки Олег узнал сразу. Тот самый подвал. Бетонные стены и пол, грязный матрас, тусклый желтый свет. Та же гнетущая атмосфера, от которой сводило скулы.

Съемка явно шла с телефона или с небольшой портативной камеры — изображение слегка подрагивало, ракурсы менялись. Кто-то держал устройство в руке и двигался по комнате.

Первое, что увидел Олег, — Ирина.

Она стояла возле бетонной стены, прислонившись к ней спиной. И, слава богу, она была одета. Синие обтягивающие джинсы — которые она часто носила. Простая белая футболка без принтов, та самая, в которой она любила засыпать у него на диване после долгих вечеров. Волосы распущены, но собраны назад, за уши. Лицо бледное, но не такое отчаянное, как на втором видео.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону объектива, но не прямо в него. Взгляд скользил по комнате, останавливался на матрасе, на стенах, на полу. Она ждала.

Из динамика раздался голос. Тот самый — из первого видео. С хриплой насмешкой. Голос человека, который получает удовольствие от власти над другими.

— Ну, — произнесла Ирина, и Олег услышал в её голосе усталую покорность. — И что дальше?

Она сказала это так, будто она играла роль в пьесе, которую ненавидела, но не могла остановить.

Голос за кадром ответил не сразу. Сначала тихий смешок — короткий и довольный.

— Раздевайся, — сказал мужчина спокойно, будто просил передать соль. — Снимай с себя всё. Всё, я сказал. Джинсы, футболку, лифчик, трусики. Всё до нитки.

Ирина вздохнула. Глубокий, тяжелый вздох, который Олег видел много раз — когда она уставала после долгого дня или когда он просил её помочь с чем-то нудным. Но сейчас этот вздох был другим. В нем слышалась обреченность.

Она опустила руки, отлепилась от стены. Секунду поколебалась, потом взялась за край футболки.

Олег смотрел, как она медленно, словно нехотя, потянула ткань вверх. Футболка поднялась над животом, потом над грудью и над головой. Ирина сняла её и бросила на матрас, который лежал в центре комнаты.

На ней остался белый лифчик.

Ирина завела руки за спину, расстегнула застежку. Лямки соскользнули с плеч, и лифчик полетел вслед за футболкой. Аккуратная грудь второго размера — с торчащими сосками — оказалась на виду. Ирина инстинктивно подняла руку, чтобы прикрыться, но одернула себя. Опустила руку. Потом снова подняла.

— И дальше, — сказал голос за кадром.

Ирина опустила взгляд, расстегнула пуговицу на джинсах, потом молнию. Джинсы сползли по ногам, оставляя её в одних трусиках — тоже белых, в тон лифчику. Она переступила с ноги на ногу, стянула джинсы с лодыжек и отбросила их в сторону, на матрас.

Остались только трусики.

Ирина замерла. Пальцы сжались на резинке трусиков. Она подняла голову, посмотрела туда, где предположительно находился мужчина с камерой.

— Ну, — повторила она, и в голосе проскользнуло что-то похожее на вызов.

— Я сказал — всё, — голос мужчины стал жестче.

Ирина закрыла глаза, глубоко вдохнула и одним движением стянула трусики вниз, до колен, потом до щиколоток, потом переступила через них, оставшись совершенно голой.

Олег видел её всю. Каждый миллиметр. Стройные ноги, округлые бедра, плоский живот, грудь, торчащие соски, ложбинку между ног, которую она всегда так старательно прикрывала даже перед ним при ярком свете. А сейчас она стояла голая перед камерой, и кто-то чужой снимал её.

Ирина подняла руку и прикрыла промежность ладонью. Вторую руку положила на грудь. Жест был почти инстинктивным — защита, попытка сохранить хотя бы каплю стыда, хотя бы кусочек себя.

— Ну всё, — сказала Ирина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сделано. Как ты и хотел. Теперь...

Она не договорила.

Потому что в этот момент камера резко дернулась, приблизилась к ней, а потом опустилась вниз, в пол. Олег увидел бетонный пол, пыль, какую-то грязь. Звук остался — возня, шарканье ног по полу, тяжелое дыхание. И потом — паника в голосе Ирины.

— Эй! — закричала она, её крик был резким, испуганным, не таким, как раньше. — Что ты творишь? Пусти меня! Пусти, сказала!

В голосе слышался настоящий страх. Не тот вялый, привычный страх, который был в её вздохе, а животный, первобытный ужас. Олег вцепился в телефон так, что побелели костяшки.

Голос мужчины ответил спокойно, даже лениво:

— Хотел только посмотреть, — пауза, смешок. — Но не смог удержаться.

Камера снова дернулась, изображение перевернулось, зафиксировалось. Олег увидел Ирину.

Она лежала на матрасе. На четвереньках. В позе раком. Лицо повернуто в сторону, волосы разметались по грязной ткани. Одна рука мужчины — крупная, с толстыми пальцами — держала её за загривок, прижимая к матрасу, не давая подняться. Второй рукой он держал камеру, и Олег видел всё.

Ярость закипела в груди Олега. Кулаки сжались сами собой. Он ненавидел этого человека. Ненавидел каждую клетку его тела, каждую ноту его голоса, каждый пиксель на экране, изображающий его руки.

Потом мужчина перехватил камеру поудобнее, опустил её, и в кадре появился его торс. Голый. На нем были только свободные серые шорты.

Мужчина отпустил загривок Ирины. Она дернулась было, попыталась отползти, но он положил ладонь на её киску — туда, между ног, туда, куда никто не должен был прикасаться без её желания.

Олег услышал, как Ирина ахнула. Коротко и сдавленно.

Мужчина начал гладить. Медленно, разводя в стороны ее губки, потом собирая их вместе. Ирина замерла, не двигалась. Только дыхание стало чаще.

— Воспринимай это как испытательный срок, — сказал мужчина спокойно, почти ласково. — А меня — как человека, который тебя проверяет.

Палец скользнул внутрь. Один палец. Мужчина стал водить им внутри неё — медленно, ритмично, методично. Олег видел, как двигалась рука и как напряглись бедра Ирины.

— Нет... — выдохнула она. — Прекрати. Пожалуйста, прекрати.

Но голос звучал слабо, почти без надежды.

Мужчина вытащил палец. Олег увидел, как он вытер его о свои шорты, а потом начал расстегивать ширинку.

Сердце Олега ухнуло вниз.

Мужчина расстегнул ширинку шорт, и наружу вывалился член. Олег замер. У самого Олега был не маленький размер — нормальный, средний, даже чуть выше среднего. Но то, что он увидел сейчас, было чем-то совершенно другим. Этот член был огромным. Не просто большим — пугающе большим. Длинным, толстым, с вздутой головкой. Он уже полностью стоял, готовый к действию.

Олег смотрел на эту штуку и понимал — сейчас она окажется внутри Ирины. Внутри его девушки.

Мужчина хмыкнул.

— Пришло время расслабиться, — сказал он.

И резким, грубым движением засунул свой член в Ирину.

Он вошел сразу больше чем на половину. Олег видел, как растянулось тело Ирины, как она дернулась, как из её горла вырвался крик — не стон, не вскрик, а именно крик, полный боли и неожиданности.

— Ах! — закричала Ирина, и голос её сорвался.

Мужчина засмеялся. Низко и довольно, как зверь, который поймал добычу.

Ирина задышала часто-часто, пытаясь справиться с болью.

— Нет... — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Не надо... хватит... вынь его... ублюдок... вынь!

— Какая ты узкая, — сказал мужчина, и в голосе его слышалось удовольствие. — Давно у тебя не было?

Он начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ирина застонала — не от удовольствия, а от того, что внутри неё двигалось что-то большое, растягивало и причиняло боль.

Олег смотрел на это и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Ярость, отвращение, боль и беспомощность — всё смешалось в один ком, который подступил к горлу.

На видео Ирина вдруг резко подалась вперед, попыталась соскочить с члена, отползти, освободиться. Но мужчина цыкнул — громко, раздраженно — и схватил её одной рукой за бедро. Пальцы впились в кожу, оставляя красные следы.

— Прекрати сопротивляться, — сказал он, и голос его стал жестким. — Просто получай удовольствие. Ты даже не девственница, а столько суеты.

Он продолжил двигаться, теперь быстрее и жестче. Ирина лежала, не шевелясь, только тихо постанывала при каждом толчке.

— Со временем ты привыкнешь, — продолжал мужчина, и в голосе его проскользнула самоуверенность. — Сучки, вкусившие мой член, потом умоляли, чтобы я их отымел. Думаешь, ты исключение?

Олег услышал голос Ирины. Тихий, но твердый.

— Думаешь, я поведусь на такого мерзкого засранца, как ты? Иди нахер.

Мужчина замер на секунду. Потом камера сдвинулась, изображение дернулось, он отложил её в сторону. Олег увидел, как мужчина схватил Ирину, перевернул её, уложил на спину. Она не успела ничего сделать.

Раздался резкий звук удара. Звонкая пощечина. Ирина вскрикнула — коротко и испуганно.

Олег успел увидеть, как Ирина вскинула руки к лицу, защищаясь. Голос мужчины стал ледяным.

— Эй, ебаная шлюха. С кем, по-твоему, ты сейчас разговариваешь? Ты и вправду напрашиваешься на наказание.

Потом он засмеялся. Смех был недобрым, предвкушающим.

— Хотя... чем больше капризничаешь, тем увлекательнее будет твое приручение.

Он снова взял камеру, навел на Ирину. Олег увидел её лицо. Левая скула была красной и припухшей. Глаза широко раскрыты, в них — страх. Настоящий, животный страх, который не спутаешь ни с чем. Она смотрела куда-то в сторону камеры, но не в объектив, а мимо.

Мужчина придвинулся к ней, раздвинул её ноги и резко вошел снова. Ирина застонала.

— Давай, тявкай дальше, — сказал мужчина, начиная двигаться. — Сказал же — продолжай тявкать, как раньше!

Но Ирина молчала. Она лежала, закрыв глаза, только постанывала при особенно резких толчках. Руки безвольно лежали вдоль тела.

— Что, неужели испугалась? — спросил мужчина, и в голосе его послышалось разочарование. — Лишь оттого, что я один раз дал тебе пощечину, ты стала послушной овечкой?

Ирина открыла глаза. Посмотрела в потолок. Губы её дрожали.

— Пожалуйста, — сказала она тихо, почти беззвучно. — Умоляю тебя. Прекрати. Я постараюсь во что бы то ни стало вернуть деньги. Поэтому, пожалуйста... давай прекратим.

Голос её сорвался, она всхлипнула.

Мужчина засмеялся. Громко, раскатисто, как будто она сказала что-то невероятно смешное.

— Сейчас уже слишком поздно, хех, — сказал он. — Ты ведь знаешь: если попробуешь соскочить, что мы сделаем с твоей семьей? Поэтому терпи.

Он ускорился. Толчки стали чаще, жестче, глубже. Ирина застонала громче, но уже не от боли — от безнадежности.

— Ха, — выдохнул мужчина. — Я сейчас кончу.

— Нет! — Ирина запаниковала, дернулась. — Хотя бы не внутрь! Нет!

Он засмеялся, но послушался. Вытащил член, привстал над Ириной, быстро приблизился к её лицу. И начал кончать.

Олег видел, как белая густая жидкость брызнула на лицо Ирины. Потом на грудь.

Мужчина тяжело дышал, удовлетворенный.

— Ты сейчас выглядишь просто великолепно, — сказал он, и в голосе его слышалось восхищение.

— Не забывай, что это только начало.

Камера дернулась. Изображение стало расплывчатым, потом резким снова. Ирина всё так же лежала на матрасе, залитая спермой, с закрытыми глазами, не шевелясь.

И потом экран стал черным.

Но запись не прекратилась.

Олег глянул на продолжительность видео. Прошла только треть.

Только треть.

Он сглотнул. В горле пересохло, во рту было горько. Руки дрожали. Телефон дрожал вместе с ними.

«Что же будет дальше?» — мрачно подумал он.

И продолжил смотреть.

Дорогой читатель, если вам понравилась моя скромная графомания, то рекомендую ознакомиться с моим Boosty, там можно найти много интересного: https://boosty.to/saureks