Лена хотела встретиться. Для чего? Хочу еще сделку. Но я не дешевая шлюха, ясно?!

Конечно, Лена. Я едва не рассмеялся, читая ее сообщение. Завтра в 16 часов у спа-центра.

Утро встретило меня золотистым приветливым светом солнца в окно, горячим и здоровым завтраком в номере. На пляже меня убаюкал шелест волн, и разбудила какая-то девушка с явным намерением познакомиться — ее явно привлек мой черный браслет VIP-гостя. Я довольно грубо велел ей проваливать. Сегодня меня ждало особенно изысканное угощение.

Около двух часов дня, отобедав в ресторане, я позвонил Николаю. Он ответил не сразу и звучал резко, чеканил слова. Интересно, Надя ему рассказала, чем занималась в номере? Я не стал спрашивать. Это не важно. Важно другое: хочет ли он еще заработать?

Нет! Жену мою ты больше не получишь.

Нет-нет, ничего такого. Нужно будет в 16:30 прийти в спа-зону отеля. Да, я буду там с девушкой. Тебе нужно будет просто смотреть. Верно. Да. Только смотреть и все. Цена вопроса? Три тысячи. Хорошо, пять. Деньги переведу, когда придешь. Нет, никаких извращений. Отлично, буду ждать.

Как и ожидалось, в четыре часа Лена уже ждала меня у ресепшена. Она была замотана в полотенце, под которым, кажется, был только купальник. Завидев меня, она обняла себя за плечи, уставилась через челку то ли загнанным волком, то ли обреченной овечкой.

Объяснив симпатичной темнокожей администраторке, что мне на полтора часа понадобится вся спа-зона, да, вся, сколько это будет стоить? и не пускайте никого, кроме мужчины, который представится Николаем, — я открыл перед Леной дверь.

Мягкий приглушенный свет, свежие аромамасла и ненавязчивая музыка восточных мотивов призваны были расслабить посетителя, но, следуя за Леной к массажному кабинету, я видел, как напряжены ее плечи, как стеснен шаг. Она словно шла на экзекуцию. Какая драма, боже мой!

В кабинете я присел в кресло, посмотрел на часы. 16:05. Я слушаю.

В общем, я согласна. За тридцать тысяч.

Согласна на что?

Злобный, презрительный взгляд Лены. Она помолчала секунд пять. На секс.

Да, и правда недешевая шлюха. Тебе зачем такие деньги?

Не твое дело!

Справедливо. Договорились.

Деньги вперед.

Я перевел ей уговоренную сумму. Лена проверила телефон, сбросила полотенце, купальник, осталась голой, обреченной, безразличной. Копируя ее стиль, я тоже невозмутимо разделся, отрегулировал массажный стол так, чтобы он оказался на уровне моего пояса, и велел Лене лечь. Не так, на спину. Согни колени. Раздвинь ноги. Я смазал руки миндальным массажным маслом и впервые по-настоящему рассмотрел купленное тело.

Лена вцепилась в края стола, смотрела в потолок, изображая каменное безразличие, но часто вздымающаяся небольшая грудь и худые напряженные бедра выдавали ее. Она совсем не успела загореть за эти дни, и через бледную, почти прозрачную кожу на грудях проступали голубоватые венки. Узкие плечи, острые ключицы, чуть впалый живот. Ниже — выбритый лобок. Все-таки привела товар в надлежащий вид перед продажей.

Шире.

Она послушалась, отвернувшись к стене. Ее пизда — аккуратная, нежная, ни намека на ту мясистость, что я видел у матери — манила своей почти целомудренностью. Свежая, почти нетронутая плоть. Я положил ладонь на ее промежность. Дернулась. Сильнее сжала кулачки, до белых костяшек. Провел пальцем между складок. Теплая. Влажная от масла. Медленно, чтобы потянуть удовольствие, я вставил в Лену палец. Наморщилась, поджала пальчики на ногах, но колен не свела. Я добавил второй.

Узенькая, тугая пизда сжималась вокруг моих пальцев, когда я принялся трахать ее. Второй рукой попробовал ее сиськи, оттянул сосочки так, что они невольно напряглись в бордовые бусины.

Посмотри на меня. Лена повернула голову, морщась на каждое движение пальцев в ее пизденке, подняла взгляд. Отвращение. Будто я ее насиловал. Нет уж, со мной давить на жалость не пройдет. Просто раздвинув ноги, она получала больше, чем заводчанин или работник фастфуда. А кто сказал, что их работа, по восемь-десять часов, менее душеразрушительна?

Я согнул пальцы в ее пизде, Лена шумно, сквозь зубы втянула воздух, но ноги не сдвинула. Вынув пальцы, я резким движением подвинул ее к краю, угрожающе прижался головкой члена к ее сжатому входу, чуть раздвинул набухшие губки.

16:15.

Я вошел резко, сразу до половины, и Лена зажала себе рот ладошками. Она снова уставилась в расписанный азиатскими мотивами потолок, веки задрожали, рефлекторно попыталась отползти, но я притянул ее к себе, и она вынужденно приняла всю длину.

Узкая, пульсирующая; я заполнял ее полностью, она крепко сжимала меня в ответ. Сначала не спеша, ощущая каждый сантиметр. Быстрее. Еще. Глубже.

По лицу Лены разлился стыдливый румянец, она так и ни слова не сказала, только кусала губу, силясь скрыть подступающие рыдания — не хотела снова расплакаться, для нее это, должно быть, еще большее унижение.

Перевернись. На четвереньки. Не так, задницу свесь. Ниже. Ниже! Вот так.

Я пальцами пересчитал ее выступающие позвонки, положил одну руку на поясницу, а второй направил член. Разведя ягодицы, смотрел, как он двигается туда-сюда в юной пизде. Положил большой палец на ее анус — тугое темно-розовое колечко.

Нет! — она дернулась, едва не снялась с члена, но я не пустил. Терпи. Деньги заплачены.

Она не выдержала, издала громкий жалобный всхлип, когда обильно смазанная фаланга большого пальца вошла в ее анус.

Я трахал ее дрожащее тельце ритмично, механически, ее дырки приятно сжимали меня, пальцем в ее заднице я чувствовал, как толкается во влагалище член.

16:29.

Стук в дверь.

Что...

Это что...

Лена оглянулась на знакомый голос. Завизжала громко, пронзительно.

Николай стоял в дверном проеме.

Ты вовремя, молодец. Можешь сесть вон там...

Я не договорил. Николай — бешеный зверь! — бросился на меня, толкнул так, что я отлетел к стене. Больно, сука.

Убью! Убью нахуй!

Разъяренным вепрем он рванул ко мне с диким, нечеловеческим ревом. Злоба, обида — за себя, за жену, дочь, за нищету и всю свою убогонькую жизнь — выплеснулась, наконец.

Я поднял ладонь. Стой. Подумай. Нападешь на ВИП-гостя — отправишься прямо в местную тюрьму.

На его покрасневших висках, шее вздулись вены, он злобно скалился, показывая пожелтевшие от курения зубы. Лена позади забилась в угол, прикрываясь полотенцем, и рыдала, с ужасом наблюдая за происходящим.

Николай благоразумно опустил кулак, развернулся. Идем, дочка. Ну! Быстрее!

Постойте.

Заткнись. А то и правда убью.

Пятьсот тысяч.

Чего?

Пятьсот. Тысяч. Рублей. Сейчас. Здесь. Чтобы я закончил начатое, а ты, Коля, как и договаривались, будешь смотреть.

Ужас расплылся по их лицам, сжал их глотки. Невероятные деньги. Немыслимые даже. Но и предложение — немыслимое.

Пап...

Лена...

Николай дышал тяжело, переводил взгляд с меня на дочь.

Пап, давай уйдем? Пожалуйста?

Решай, Коля. Второй раз я предлагать не буду.

Короткий момент финального слома явно читался на его лице. Ушли вздувшиеся вены, даже морщины будто разгладились. Николай будто надел каменную маску, будто выстроил плотину для любых чувств. Сел в кресло.

Пап?

Делай, как он сказал, Лена.

Я не хочу, папа, пожалуйста! Давай просто уйдем! Она тянула его за рукав, позабыв об упавшем полотенце, заливалась слезами, хлюпала носом.

Делай, как он сказал, Лена.

Делай, как он сказал, Лена.

Делайкаконсказаллена.

Она по-детски, предплечием вытерла слезы, сопли. Вернулась к массажному столу. Легла на него грудью.

Вот славно. Смотри, Коля, какие у твоей дочки хорошие дырочки. Я раздвинул Ленины ягодицы, демонстрируя Николаю ее киску и анус. Медленно вставил средний палец в ее задницу. М-м-м, какая узенькая.

Лена завыла, жалобно, болезненно, отчаянно. Николай же смотрел в нашу сторону, но словно сквозь нас. Ничего. Я знал, что он все видит. Все запоминает. Мой член стоял как никогда крепко. Второй рукой я раздвинул половые губы Лены. Смотри, папа, какая у дочки хорошая узкая пизденка. Я уже потрахал ее, смотри, как раскрылась.

Николай крепче вцепился в подлокотники, его немигающий взгляд устремлен в промежность дочери.

Теперь пора поработать со второй дырочкой. Щедро смазав член маслом, я приставил головку к сжатому колечку ануса и надавил.

УУУААА — взревела Лена. ПАПА, НЕ СМОТРИ!

Но он смотрел. Не отводил взгляд, как и договаривались. Наблюдал, как головка раскрывает тугой анус его дочери, входит, проваливается внутрь. Я двигался медленно, сантиметр за сантиметром, ощущая, как заполняю, растягиваю девственную задницу Лены.

Видишь, Коля, как мой член исчезает в ее жопе? Видишь?

Вижу, — голос, как из склепа, мертвый, холодный. Лена шмыгнула носом, застонала от боли, уткнувшись лицом в стол.

Папа...

Он не извинялся, не умолял. Это все уже стало пустым, лишним. Он уже продал дочь за полмиллиона рублей. Дочь и себя.

Стало как-то тихо, только шлепки моих бедер о худую задницу Лены, ее жалобные всхлипы и подвывания. Сладковатый ореховый запах массажного масла заполнял воздух. Они оба этот запах запомнят.

Мне не понадобилось много времени. Под взглядом сломленного отца семейства, мой член быстро запульсировал внутри, дыхание ускорилось. Я готов был кончить. Лена к этому моменту совсем затихла, превратилась в безжизненную куклу, пассивно принимающую хуй в задницу.

Иди сюда. На колени. Открывай рот.

Кончая в рот Лене густой, вязкой спермой, я посмотрел на Николая.

Ха. Ха-ха. Хахахаха! Лена, смотри. Смотри на папу. Видишь? Что это?

Лена, стоя на четвереньках и сплевывая сперму на пол под собой, борясь с рвотными позывами, вся бледная, зареванная, подняла голову.

Я думал, у нее не осталось сил на чувства, но нет — ужас и отвращение исказили ее лицо сильнее, чем когда она принимала в рот сперму.

У ее отца стоял. Явный бугорок под шортами. У него встал на то, как его дочь трахали в задницу. Он дрожал, руки тряслись, налитые красным глаза опустились на Лену.

Я перевел деньги.

Лена оделась.

Николай встал.

Они вышли вместе, друг за другом, но уже не совсем, точнее, не просто как отец и дочь.

Я не мог сдержать улыбку. Этот вечер стоил всех денег мира.