Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, разрезая спальню золотистыми полосами. Дмитрий проснулся на полу — спина затекла, шея онемела, во рту пересохло так, будто он жевал песок. Он с трудом разлепил глаза и увидел край кровати, свисающую простыню и голую ступню Анны, которая свешивалась вниз. Потом вспомнил всё. И его передёрнуло.

Анна зашевелилась. Застонала, перевернулась на спину, поморщилась от яркого света. Её рука машинально потянулась к голове — в висках, очевидно, стучало не хуже, чем у него.

— Господи, — прохрипела она, не открывая глаз. — Что вчера было? Мы пили?

— Пили, — подтвердил Дмитрий, поднимаясь с пола. Голос звучал как чухой. — И не только.

Она открыла глаза и посмотрела на него мутным, ещё пьяным взглядом. Потом опустила взгляд на себя — голую, без единой нитки. Потом на простыни. На кровати царил хаос: простыня сбита в ком, наволочка сорвана, подушки на полу. И пятна. Засохшие, белёсые пятна на простыне, на матрасе, даже на краю одеяла.

— Почему я голая? — спросила она медленно, словно пробуя слова на вкус.

— Ты... не помнишь?

— Смутно. Очень смутно. Мы выпили в машине, когда они за мной заехали. Потом ещё в салоне, кажется, была настойка для раскрытия чакр. Потом ещё что-то.

Она попыталась сесть и тут же поморщилась. Рука скользнула между ног.

— Боже мой, — выдохнула она, и лицо её исказилось. — Что у меня там? Всё распухло. Даже не закрывается.

Она развела бёдра и посмотрела вниз. Дмитрий тоже посмотрел — и увидел то, что видел ночью. Набухшие, покрасневшие половые губы, приоткрытые, влажные после сна, и внутри — всё ещё отёкшее, раздражённое, явно побывавшее в интенсивной работе.

Анна перевела взгляд на него, и в её глазах начало проступать понимание.

— Меня что... трахали? — спросила она. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Да, — сказал Дмитрий.

— Кто?

— Аслан и Арсен. Оба. Здесь. На нашей кровати.

Она смотрела на него долго, не моргая. Потом произнесла — всё так же тихо, угрожающе:

— А ты что делал?

Дмитрий выдержал паузу. Врать сейчас было бы глупо, да и невозможно.

— Смотрел. И дрочил.

Анна вскочила с кровати. Глаза её вспыхнули. Она была всё ещё голая, растрёпанная, но поза её выражала ярость.

— Ты смотрел? Ты стоял и смотрел, как твою жену имеют двое мужиков?!

— Ты была пьяная и довольная, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты просила раскрыть тебе чакры. Ты сама их привела. Они говорили про энергию и бальзам для души. Я...

— Ты что?! — перебила она. — Ты должен был меня остановить! Ты мой муж! Ты должен был вышвырнуть их вон, а не дрочить в углу!

— Ты была счастлива, — повторил он упрямо. — Ты улыбалась.

— Я была пьяная в стельку! Я ничего не соображала!

— А когда ты соображала — ты блеск для губ покупала под цвет их простыней!

Она замолчала. Отвернулась к окну. Её плечи напряглись, потом медленно опустились. Гнев схлынул, уступая место чему-то другому — растерянности? стыду?

— Я не помню, — сказала она уже спокойнее. — Я правда не помню почти ничего. Только что было хорошо. Очень хорошо.

— Вот именно, — сказал Дмитрий.

— Но это не оправдание! Ты должен был...

— Что? Помешать тебе получить то, что тебе нравится? — он шагнул к ней. — Анют, я видел твоё лицо. Ты была счастлива. Ты и сейчас счастлива, только боишься себе в этом признаться.

Она молчала. Дмитрий продолжал:

— Я виноват. Я знаю. Я должен был вмешаться. Но я не хотел. Потому что когда я видел тебя с ними, когда я слышал, как ты стонешь, как ты кончаешь — меня это возбуждало. Ты прости меня. Я не знаю, что со мной. Это ненормально, наверное. Но это правда.

Анна медленно повернулась к нему. Её лицо больше не выражало ярости. Она смотрела изучающе, как на незнакомца, с которым предстоит познакомиться заново.

— Ты говоришь правду? — спросила она.

— Да. Меня это возбуждает, — повторил он, и каждое слово давалось с трудом. — Я понял это ещё в первый раз, в холле. Когда услышал, как ты стонешь от чужих рук. Я думал, я буду ревновать. Но я почувствовал только... желание. Ты была такой красивой. Такой свободной. Я хочу видеть тебя такой снова.

— Ты хочешь, чтобы меня трахали другие?

Дмитрий сглотнул. Слово резануло, но он кивнул.

— Если ты этого хочешь. Если ты от этого становишься счастливой.

Анна опустилась на край кровати. Посидела молча. Потом её губы тронула улыбка — слабая, недоверчивая, но улыбка.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Мы оба сумасшедшие.

— Возможно, — согласился он.

— Мне понравилось, — произнесла она вдруг тихо-тихо, почти шёпотом. — То, что я помню. Их руки. Их тела. То, как они смотрели на меня. Я чувствовала себя богиней. Я никогда в жизни столько не... ну, ты понял.

— Я видел.

— И ты дрочил.

— Да.

Она засмеялась. Смех был нервный, но быстро перешёл в искренний. Она качала головой, глядя на него.

— Значит, тебе это нравится. Смотреть. Слушать. Знать.

— Безумно.

— Тогда, — она поднялась с кровати и встала перед ним, всё ещё голая, с влажными, распухшими губами и следами засосов на шее, — тебе повезло. Потому что мне тоже понравилось. Очень. И это будет повторяться. Много раз.

— Много? — переспросил он, чувствуя, как сердце ускоряется.

— Много, — подтвердила она. — Асланчик и Арсенчик — это только начало. Я хочу ещё. И я хочу, чтобы ты смотрел. Хочу, чтобы ты слушал. Хочу видеть твои глаза, когда я кончаю от других мужчин. Это тебя возбуждает — и меня тоже.

Она приблизилась вплотную. Положила ладонь ему на грудь, туда, где колотилось сердце.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Только тебя. А они — это просто удовольствие. Просто тело. Просто чакры, — она усмехнулась этому слову. — Ты мой муж. Ты тот, кто позволяет мне быть свободной. Кто любит меня настолько, что готов делить с другими. Это высшая форма любви. Я читала про такое.

— Где ты такое читала?

— В интернете, — она улыбнулась. — Есть целые форумы.

Дмитрий выдохнул и прижал её к себе.

— Значит, мы нормальные?

— Ненормальные, — сказала она ему в плечо. — Но счастливые. А это главное.

Они постояли так, покачиваясь, в лучах утреннего солнца, посреди разгромленной спальни, пропахшей сексом и коньяком. Потом Анна отстранилась и оглядела комнату.

— Надо прибраться. И простыни поменять.

— Я сам, — сказал Дмитрий.

— Нет уж, вместе. Мы теперь всё делаем вместе. Даже это.

И она, всё ещё голая, потянулась за свежим комплектом белья, а он смотрел на неё и думал, что никогда ещё не любил её так сильно, как сейчас, — в это странное, невозможное утро, когда всё изменилось и всё только начиналось.

Через три дня, когда спальня была уже прибрана, а воспоминания улеглись и перестали жечься, Анна сама начала разговор. Они сидели на кухне, пили чай, и вдруг она поставила чашку на стол и посмотрела на мужа тем особенным, влажным взглядом, который он научился узнавать.

— Хочешь знать, как у нас началось? — спросила она.

Дмитрий отставил телефон. Сердце немедленно заколотилось где-то в горле.

— Да, — сказал он. — Хочу.

Анна откинулась на спинку стула и улыбнулась. Не виновато — мечтательно.

— Первый раз, когда я пришла одна. Помнишь, ты опоздал из-за работы?

— Помню.

— Я легла на стол, голая, только простынёй прикрыта. Думала, будет обычный массаж. Но когда четыре руки начали разминать мне бёдра, я поняла, что это другое. Они не торопились. Они дышали в такт. И их пальцы... — она на секунду прикрыла глаза, — забирались всё дальше. Аслан спросил тихо: «Можно раскрыть чакры?» И я сказала «да». Хотя не понимала, о чём он.

— И что потом?

— Они сняли простыню. Перевернули меня на спину. Аслан начал целовать шею, а Арсен... он спустился вниз и стал лизать меня. Там. Долго, медленно. Я думала, я с ума сойду. А потом Аслан подвёл мой рот к своему члену. Я даже не сопротивлялась. Мне хотелось. Я взяла его в рот и сосала, пока Арсен лизал мне клитор. Всё было мокрое, горячее, я не понимала, где чьи руки, чьи губы. Когда Аслан вставил мне член во влагалище, я кончила сразу, в ту же секунду. Такой огромный, я думала, не поместится, но поместился весь. До самого дна.

Дмитрий молчал. В штанах стало тесно. Анна смотрела на него и продолжала.

— Они меняли позы. Я сосала одному, потом другому. Арсен трахал меня сзади, а Аслан стоял перед лицом. А в конце я лежала на спине, и они по очереди кончали мне на живот. И на лобок. И я чувствовала их сперму — горячую, много. Вот что было в первый раз.

— Я слышал, — сказал Дмитрий хрипло. — Я сидел в холле и слышал твои стоны. И твой крик.

— Да, — она улыбнулась. — Я кричала. Очень громко, кажется. А ты? Что было с тобой?

— Я сходил с ума. Ревновал и возбуждался одновременно. Я видел, как Арсен выходил в халате, и у него под халатом... всё было видно. Огромный член. Я не мог отвести глаз. А потом, когда ты вышла — растрёпанная, счастливая, со вкусом спермы на губах, — я понял, что хочу ещё. Хочу видеть это снова.

— И увидел, — сказала Анна. — Во второй раз было ещё лучше.

— Расскажи.

— Второй раз, — она отпила глоток чая и посмотрела в потолок, будто перебирая воспоминания, как чётки, — это было, когда ты нас ждал в холле. Только мы не в холле начали. Они позвали третьего. Ибрагим. Я раньше его не видела. Он старше, с проседью в бороде, но такой же мощный. Когда они втроём зашли в кабинет, я поняла, что будет что-то особенное.

Она сделала паузу. Обвела пальцем край чашки.

— Они раздели меня и уложили на стол. Аслан сразу вошёл в меня, во влагалище. Арсен встал у головы и положил член мне на губы, и я стала сосать. А Ибрагим... он стоял позади и смотрел. Потом взял масло и начал смазывать мне попу.

Дмитрий почувствовал, как пересохло во рту. Анна продолжала:

— Сначала один палец. Потом два. Он очень долго растягивал, а я сосала у Арсена и мычала, потому что рот был занят. Аслан внизу замедлился, ждал. А потом Ибрагим приставил головку. И я почувствовала, как она входит. Медленно-медленно. Я думала — не смогу. Но он вошёл. Весь, до упора. И они стали двигаться втроём: один в рот, второй во влагалище, третий в попу. Синхронно. Это было... — она выдохнула, и её щёки порозовели. — Я чувствовала их всех одновременно. Будто меня заполнили целиком. Во всех трёх дырках. Я не знала, где моё тело заканчивается и начинаются их тела.

— Ты проглотила? — спросил Дмитрий. Голос его сел до шёпота.

— Да. Сперму Арсена. Он кончил мне в рот, и я проглотила всё до капли. Я даже не думала — просто сглотнула. Аслан кончил во влагалище, а Ибрагим — в попу. И я лежала и боялась пошевелиться, потому что из меня текло. Из всех дырок. По бёдрам, на стол. Я чувствовала её — горячую, чужую — и мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Она замолчала. Кухня наполнилась тишиной — плотной, звенящей. Дмитрий понимал, что его лицо горит, а дыхание сбилось, но ему было всё равно. Он смотрел на жену и видел её заново — не ту женщину, что варит ему кофе по утрам и обсуждает счета за коммуналку, а ту, что стонала под тремя мужиками, заполненная их плотью и спермой.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Правда? — она улыбнулась. — Тебе не противно?

— Мне хочется ещё.

Анна засмеялась — легко, свободно, как смеялась до всей этой истории.

— Тогда слушай дальше. Когда я боялась, что сперма вытекает, они принесли горячее полотенце и вытерли меня. По очереди. Нежно, как ребёнка. Аслан сказал: «Это энергия, она должна остаться внутри». И я лежала с сомкнутыми бёдрами, удерживая их сперму в себе, и думала о тебе. О том, что ты сидишь в холле и ничего не знаешь. Или знаешь.

— Я знал, — сказал Дмитрий. — Я слышал твой крик. И их рык.

— И тебе нравилось.

— Да.

Она протянула руку через стол и взяла его ладонь.

— Мы созданы друг для друга, — сказала она. — Ты — чтобы смотреть, я — чтобы давать тебе зрелище.

— А они? — спросил он.

— Они — инструменты, — она хихикнула. — Прекрасные, огромные, умелые инструменты. Кстати.

Она достала телефон.

— Я хочу позвонить им. Пригласить на следующие выходные. Можно?

Дмитрий кивнул, и Анна набрала номер. В динамике раздался низкий голос — кажется, Аслан.

— Сладкая моя, — прогудел он. — Соскучилась?

— Очень, Асланчик, — Анна говорила с той же кошачьей интонацией, которую Дмитрий запомнил ещё с прошлых разов. — Как ты, как Арсенчик, как Ибрагим?

— Все в порядке, красавица. Ждём, когда позовёшь. Ну, как там муж?

Анна подняла глаза на Дмитрия и улыбнулась.

— Нормально отреагировал, — сказала она в трубку.

В трубке раздался смех. Густой, раскатистый, и к нему присоединился ещё один — Арсен, видимо, стоял рядом и слушал разговор.

— Мы так и знали, — сказал Аслан, всё ещё посмеиваясь. — Хороший муж. Понимающий. Так когда приезжать?

— На выходных, — Анна облизала губы. — Я соскучилась по вашим чакрам.

— Будут тебе чакры, — пообещал Аслан. — И не только чакры. До встречи, сладкая.

— До встречи.

Она положила трубку и посмотрела на мужа. В её глазах плясали чёртики.

— Они смеются над тобой, — сказала она.

— Я знаю.

— И тебе это нравится?

— Да.

— Хорошо, — она встала, обошла стол и села к нему на колени, обвив руками шею. — Потому что в следующие выходные будет ещё жарче. Они обещали.

Дмитрий уткнулся лицом в её плечо и закрыл глаза. Выходные не могли наступить достаточно скоро.

Было воскресное утро. Дмитрий проснулся первым и, пока Анна ещё спала, раскинувшись на их новой — уже третьей за месяц — простыне, сварил кофе и принёс две чашки в спальню. Она села в кровати, голая, сонная, со спутанными после бурной ночи волосами, и, отпив первый глоток, вдруг рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Вспомнила тот день. Специальная акция. «Пробуждение». Полдня в салоне. Я же тебе почти ничего не рассказывала.

— Почти, — подтвердил он.

— Ну, слушай, — она села удобнее, поджав ноги по-турецки, и стала рассказывать.

Когда я приехала утром, меня встретили Аслан и Арсен. Сказали, что это особый день — «полное женское посвящение», и начать нужно с очищения. Они привели меня в душевую — большую, выложенную мрамором, с тропическим душем прямо из потолка. Я думала, мне дадут халат и выйдут, но они разделись сами. Оба грязные, оба с этими своими огромными членами, уже наполовину стоячими. И мы мылись втроём. Их руки были везде — на моей груди, между ног, на ягодицах. Они тёрли меня мочалкой, Аслан намыливал волосы, а Арсен в это время целовал плечи. Когда я вышла из душа, я уже была мокрая — и не от воды.

Дальше была сауна. Они посадили меня между собой на деревянную скамью, и мы сидели в жару, потные, скользкие, и они говорили о моём теле. Обсуждали мою грудь — как она хорошо лежит, какие соски отзывчивые. Обсуждали мою письку — как она раскрывается, как быстро намокает. Это было странно и жутко возбуждающе: сидеть голой и слушать, как двое мужчин хвалят твои дырки, будто обсуждают достоинства породистой лошади.

Когда мы вышли, в комнате отдыха уже был накрыт стол. И там были ещё люди.

— Люди? — переспросил Дмитрий.

— Гости, — улыбнулась Анна. — Ещё четверо. Все кавказцы, все крупные, все в халатах. И я — голая. Совершенно голая, только что из сауны, с мокрыми волосами. Мне не дали одеться. Сказали: «Ты — богиня, богини не прячут тело». И я стояла перед ними, а они смотрели. Все шестеро. И аплодировали.

Представляешь? Шесть огромных мужиков хлопают в ладоши, глядя на твою голую жену. Аслан представил меня: «Это Анна, наша особая гостья, прошу любить и жаловать». И они подходили по очереди, целовали руку, представлялись. И каждый задерживал взгляд на моей груди, на письке, на бёдрах. Я думала, что сгорю от стыда. Но вместо стыда было только возбуждение.

Потом было застолье. Я сидела во главе стола — голая, на шелковой подушке, — и они кормили меня с рук. Виноград, сыр, мясо. Наливали вино. Произносили тосты — за женскую красоту, за чакры, за мои «прекрасные врата». Они шутили, обсуждали мои сиськи — как одна чуть больше другой, и что это признак страстной натуры. Обсуждали мою письку — что она «компактная, но вместительная». Смеялись. Я смеялась вместе с ними. Это было как сон — весёлый, пьяный, бесстыдный сон.

— И ты была трезвая? — спросил Дмитрий.

— В начале — да. Но они подливали и подливали. А потом начали гладить. Сначала просто по плечам, по спине. Потом по груди. Один провёл ладонью между ног и сказал: «Мокрая». И все шестеро захотели проверить. По очереди засовывали палец в меня и вынимали — блестящий от моих соков. И облизывали пальцы. И говорили: «Мёд».

Анна отпила кофе, не сводя с мужа глаз.

— А потом я стала сосать. Я не знаю, как это вышло. Просто один из гостей — кажется, его звали Руслан — подошёл ко мне, когда я сидела на подушке, и распахнул халат. И я потянулась губами. И взяла. А остальные смотрели и хвалили. Говорили: «Смотри, как берёт. Глубоко берёт». И когда я отсосала ему до конца и проглотила, они снова захлопали. Как в театре.

Дмитрий чувствовал, что его член давно уже стоит, упираясь в простыню, но не шевелился, боясь пропустить хоть слово.

— Потом один из них — самый крупный, с седой бородой — лёг на массажный стол на спину. Его член стоял вертикально, как мачта. Меня подвели к нему и сказали: «Садись». Я села на него, и он вошёл в меня так глубоко, что я вскрикнула. Тут же подошёл второй и вставил мне в рот. А третий — Арсен — подстроился сзади и, пока я скакала на том мужике, трахал меня в попу.

— Одновременно? — уточнил Дмитрий, хотя уже знал ответ.

— Одновременно. Три члена. Потом они кончили, и сперма полилась изо рта, из влагалища. Но мне не дали передышки. Сразу подошли следующие трое. Меня перевернули, поставили раком, и начали по новой. Трахали, менялись местами, передавали друг другу.

Она сделала паузу, глядя куда-то сквозь стену, в прошлое.

— А потом началось то, что я помню хуже всего, потому что к тому моменту я уже была очень пьяная. Меня подняли на руки. Один взял под мышки, второй под колени, развёл ноги в стороны, и так, на весу, меня трахали. Один спереди в письку, второй сзади в попу. Я висела в воздухе, меня держали четверо, пока двое работали. Потом меня передавали — буквально из рук в руки, как куклу. Один кончал, меня перехватывали, следующий входил. И так остаток дня. Я висела на руках, а мужики работали. Помню только потолок, который качается в такт, и ощущение, что я лечу. И сперма вытекает — всё время вытекает, потому что я была в вертикальном положении. Это даже хорошо, сказал Аслан: «Гравитация помогает энергии уйти старой и освободить место для новой».

Анна засмеялась — открыто, заливисто.

— Представляешь? Физика чакр!

Дмитрий засмеялся вместе с ней. Смех получился немного нервный, но искренний.

— А что было потом? — спросил он.

— Потом опять застолье. Меня усадили обратно на подушку, налили ещё вина. Я была уже совсем пьяная, они что-то говорили, опять гладили, опять хвалили. А дальше — провал. Проснулась я уже дома, голая, в сперме, с распухшей писькой. А ты сидел на полу и смотрел на меня.

— Я не просто смотрел, — сказал Дмитрий тихо.

— А что ещё?

Он помедлил. Потом выдохнул:

— Я вылизал тебя. Всю сперму, которая из тебя вытекала. Языком.

Анна уставилась на него, раскрыв рот. Потом её лицо озарила медленная, понимающая улыбка.

— Ты вылизал сперму шестерых мужиков из моей письки?

— Да.

— И как?

— Вкусно, — сказал Дмитрий, и это была правда.

Она откинулась на подушку и захохотала — громко, на всю спальню.

— Боже мой, мы идеальная пара! Идеальная, блядь! Меня трахают шестеро кавказцев, а мой муж вылизывает из меня их сперму и говорит «вкусно»!

— Ты не представляешь, какая ты красивая в этот момент, — сказал он. — Голая, пьяная, довольная, пропитанная чужим семенем, и я слизываю его с тебя. Я чувствовал себя... — он запнулся, подбирая слово, — жрецом. Который совершает подношение богине.

Анна перестала смеяться. Она посмотрела на него долгим, серьёзным взглядом.

— Я люблю тебя, жрец мой, — сказала она. — И знаешь что? Я хочу, чтобы в следующие выходные ты не просто сидел в холле или стоял в углу. Я хочу, чтобы ты был рядом. В комнате. Смотрел вблизи. Может быть, даже участвовал.

— Как?

— Не знаю пока. Но мы обязательно придумаем.

Она протянула к нему руки, и он притянул её к себе. Кофе остыл, солнце поднялось выше, а они сидели в кровати — муж и жена, которые перешли все мыслимые границы и обнаружили, что за ними — только новая, неизведанная страна.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555/