Телефон зазвонил около одиннадцати, когда Саша заскочил домой, глотнуть кваса и прихватить чего-нибудь перекусить для Жеки. Тот ждал на лавке у подъезда, увлеченно ковыряя пальцем грязно-белый гипс на поломанной руке. Домой ему соваться было нельзя: сразу запрягут нянчиться с мелким, а без Жеки ремонт «Карпат» намертво встанет.

— Ань. Возьми, - крикнул Саша с порога.

— А ты что? Безрукий? – донеслось из спальни.

— Это все равно тебя. Мне некому звонить, - телефон трещал без умолку. - Я спешу!

Аня вылетела в коридор и сорвала трубку.

— Как ты меня достал… Алло!

Саша уже успел перерыть и холодильник, и буфет. Из съестного нашлись только хлеб и пара огурцов. Он распахнул окно, высунулся по пояс наружу и тут же обжег ладонь о раскаленную жесть подоконника.

— Же-ек!

Друг на лавке даже головы не поднял, не отвлекаясь от своего занятия.

— Жека! – снова крикнул Саша, но с тем же успехом.

Саша пошарил в карманах шорт, достал зелёную, твёрдую как кирпич абрикосу и, прицелившись, запустил Жеке в спину. Промазал и попал точно в макушку.

— Хлеб, огурцы. Больше ничего нет - брать? - гаркнул он на весь двор.

— Придурок! – Жека яростно тёр макушку. - Бери, конечно. И попить захвати.

Саша возился на кухне, переливая квас в бутылку из запотевшей трехлитровой банки и попутно заливая стол и всё вокруг. Из коридора долетали обрывки Аниного разговора:

— Тань, ну куда в такое пекло... - Ну и что, что там все... Да нет, я не против, просто...

Таня.

Рука дернулась и квас полился на пол.

— Чёрт… – ругнулся Саша, поставил банку и выглянул в коридор.

— Ну ладно, допустим. - Сестра стояла, опершись о стену, и наматывала телефонный шнур на палец. – Там же шлёпать минут сорок. Через всю посадку. Может просто у меня посидим?

За посадкой было поле, а за полем - ставок.

— Ань, - тихо позвал он.

Сестра только глянула искоса и отмахнулась: отвали.

— Ань, я с вами.

— Тань, подожди. - Она прикрыла трубку ладонью. - Куда ты с нами?

— На ставок, с вами. Мне всё равно делать нечего.

— Ещё чего?

— Ань.

— Сказала - нет. Тебя вон, дружбан ждёт.

Саша замялся всего на секунду. Жека и правда ждал. Мопед сам себя не починит. Но…

— Ну Ань. - Он подошел ближе. - Жека подождет. Ковыряться в железяках в такую погоду?

— Вот и ковыряйся.

Вздохнув, Саша пустил в ход старое безотказное оружие. Не давая Ане опомниться, он ткнулся пальцами ей в бока – в то самое место, которого она с детства боялась больше всего. Сестра дернулась, телефонный шнур мгновенно натянулся струной.

— Ты совсем уже? - прошипела она, извиваясь и отчаянно прижимая трубку плечом к уху.

— Я с вами, - повторил он, не прекращая пытки.

— Сашка, отвали! Тань, погоди... - она неуклюже отбивалась свободной рукой, но смех уже прорывался наружу.

— Соглашайся.

— Дурак ты, - сквозь смех выдохнула она. - Тань, тут один психованный рвётся с нами. Да я ему сейчас устрою...

Но сил сопротивляться уже не было. Аня почти сложилась пополам, растрепанный светло-русый хвост, разметался по плечам, телефонная трубка сползла на грудь. В динамике Саша отчётливо услышал звонкий, заразительный смех Тани.

— Ладно! Сдаюсь! - выкрикнула Аня, задыхаясь от смеха. Она выпрямилась, перехватила трубку и наставила на брата палец, словно взводила курок:

 - Потащишь одеяло и сумки?

Это был чистый ультиматум. Но Саша уже понял: он победил.

— Согласен. Да! - Он перестал её терзать и сделал шаг назад, улыбаясь во весь рот.

Аня со вздохом вернула трубку к уху:

— Тань, он согласен. Через сорок минут у нас?

Саша вернулся на кухню, вытер мокрый пол и посмотрел в окно - на неподвижный, опустивший листья тополь и пустой двор. Сорок минут. Целая вечность.

***

Таня пришла через тридцать две минуты.

Саша это точно знал, потому что смотрел на часы с будильником на полке ровно тогда, когда в дверь позвонили.

Открыл он сам - Аня еще возилась у себя.

Таня стояла на пороге, щурясь с яркого света. На ней были джинсовые шорты с обтрепанным краем и легкая рубашка на выпуск, на плечах тонкая ткань почти светилась. Волосы она кое-как собрала наверх, и несколько рыжих прядей прилипли к шее. В руке - пакет с полотенцем и чем-то ещё.

— Здрасьте, - сказала она весело. -  А, Аня выйдет?

В точности как они сами орали когда-то под окнами.

— Выйдет, выйдет, - рассмеялся он. - Заходи, Тань.

Она протиснулась мимо него, задела грудью, будто случайно, и всё же нет. Обернулась: в чуть зеленоватых глазах плясали насмешливые искры:

— Ты вырос, что ли?

— Ещё расту.

— Это заметно. - Она крикнула в глубину квартиры: - Анька, долго ещё?

— Две минуты!

Таня поставила пакет, обмахнула себя ладонью и потянула ворот рубахи вниз, расстегивая несколько пуговиц.

— Жуть какая. На улице как в духовке.

— Дойдём, и в воду, - сказал Саша.

— Смелый какой. - Она смерила его взглядом - Плавки хоть взял?

— Неа.

— Голышиком, будешь купаться?

— Ну да. Все ж свои.

— А знаешь... - Таня подалась вперед, явно готовясь ужалить словом, но осеклась на полуслове.

В коридоре показалась Аня. Она с трудом протиснулась в проем комнатной двери, проталкивая раздутую сумку.

— Ну вот. Я готова. - она подтолкнула сумку к Саше. - Ну? Чего стоим?

Дворы кончились быстро, за дорогой началась посадка - не лес, конечно, но в жару и она сходила за него. В тени можно было вдохнуть полной грудью, только это быстро прошло: воздух здесь тоже стоял тяжёлый, влажный, с запахом травы, земли и нагретой листвы.

Таня шла чуть впереди, Аня рядом с ней, они переговаривались о чём-то своём - Саша не вслушивался. Он шёл следом, немного приотстав, тащил сумки и беззастенчиво поглядывал на девчонок впереди. И если с сестрой все было понятно, то Таня, другое дело. Короткие шорты плотно обтягивали бёдра, при каждом движении врезаясь в ягодицы - ткань натягивалась так, что Саша поймал себя на том, что считает её шаги.

Таня вдруг остановилась, пропуская Аню вперед наклонилась к обочине и сказала, не оборачиваясь:

— Ты смотри, уже земляника появилась.

Наклонилась, подобрать ягоду с земли, и рубашка свободно провисла. Саша успел заметить и врезавшуюся в кожу лямку купальника, и то, как под тонкой тканью проступил сосок на полной, округлой груди. Он тут же отвел бы взгляд, если бы Таня не выпрямилась именно в этот момент. Она поймала его за этим занятием, и лишь уголок рта дрогнул у нее едва заметно, будто она решила пока ничего не говорить вслух.

— Чего отстал? - спросила Таня, подождав, пока Саша нагонит их.

— А куда спешить? Иду, смотрю… Виды разные.

— Понятно, - протянула Аня, не оборачиваясь. - А виды какие?

— Разные, - ответил Саша.

— Это он про вербы, - пояснила Таня, не глядя ни на кого.

Через пару шагов расстегнула ещё одну пуговицу и стянула полы рубашки узлом под грудью.

— Всё, иначе сдохну, - бросила она Ане. - Ты как?

— Как только дойдём - из воды не вылезу!

— Согласна.

Рубашка теперь села теснее, обозначив всё, что до этого только угадывалось.

Потом обернулась к Саше через плечо:

— Ну? Так лучше?

Он усмехнулся.

— Смотря для кого.

— А для тебя?

Он не успел ответить. Таня развернулась и зашагала вперёд. Потом они шли молча. Саша думал о том, что надо было остаться с Жекой и чинить мопед. Нормальное занятие. Понятное. Ни один карбюратор на тебя так не смотрит.

Посадка кончилась внезапно. Перед ними открылось поле - серо-жёлтое от выгоревшей травы, дрожащее от зноя. Высокие сухие стебли цеплялись за ноги, тропинка едва угадывалась в траве, и они невольно вытянулись цепочкой друг за другом.

Аня шла первой и уже начала ныть, что «ещё далеко», а Таня только отмахивалась: почти пришли. Саша снова отстал. Сумки тянули руки, футболка липла к спине, но дело было не в этом. Он смотрел, как Таня на ходу собирает волосы, открывая шею. Как проводит ладонью по влажной коже, стряхивая назойливых мошек. Как рубашка прилипает между лопаток. Отвести взгляд было бы правильно. Но что-то сегодня вообще плохо получалось делать правильно.

— Блин, Танюха, ну его в ж... этот ставок, - Аня, притормозила, роясь в сумке в поисках воды.

— Потерпи, - отозвалась Таня. – Еще минут десять.

И только когда Аня полезла в сумку за водой, Таня обернулась через плечо, будто проверяя, идет ли он следом.

— А ты чего такой тихий? Устал?

— Нормальный я.

— Да? – Она сбавила шаг, поравнявшись с ним. – А по тебе не скажешь.

Солнце било ей в лицо, и только сейчас он заметил у неё на переносице россыпь светлых веснушек - почти невидимых, если не смотреть в упор. Таня тоже смотрела в упор. Спокойно. Нагло. Будто никуда не спешила и могла стоять так сколько угодно.

Саша почувствовал, как щеки обдает жаром, куда сильнее полуденного зноя.

Таня стояла перед ним. Рубашка задралась высоко, открыв гладкий живот. Она смотрела на Сашу и одними губами произнесла:

— Ты так и не ответил. Так лучше или нет?

Аня повернулась к ним, вытирая потный лоб. Её нос и плечи уже подозрительно порозовели от безжалостного солнца:

— Что вы там шепчетесь?

— Ничего, - невинно ответила Таня. - Просто Сашка говорит, что ему очень жарко. Переживаю, чтобы его солнечный удар не хватил. – Она провела прохладной ладонью по его лбу. – Парень весь горит, а мы его еще сумками нагрузили.

— Не переживай, - протянула Аня. – Если что, донесем на себе, кинем в ставок, отойдет.

Таня фыркнула себе под нос.

Тропинка петляла, то пропадая, то появляясь вновь. Где-то совсем рядом, невидимые, трещали кузнечики – ровно, упрямо, без передышки.

— Ай! Чёрт!  

Аня шарахнулась назад так резко, что чуть не налетела на Таню, и, размахивая руками, кинулась к брату.

— Саня! Там змея!

Саша бросил сумки и шагнул вперед, машинально заслоняя ее собой. Уж лежал прямо посреди тропы, свернувшись чёрным кольцом с жёлтыми «ушками» и беспокойно поводил плоской головой. Саша присел, примерился и уверенным движением перехватил его чуть позади головы. Змеиное тело - сухое, горячее от солнца, мгновенно обвилось вокруг его запястья. Уж яростно зашипел.

— Спокойно, - бросил он, больше себе, чем девчонкам.

Широко размахнулся и заставил себя разжать пальцы.

Черная лента мелькнула над травой. Секунда, и уж, с сухим шуршанием скрылся в густых кустах.

— Фуу, - Саша передернул плечами и вытер руку о футболку.  - Терпеть их не могу.

Аня прерывисто дышала, всё ещё вцепившись в его плечо. А Таня молча смотрела на его покрасневшую от хватки руку.

— Надо же, - сказала она тихо.

Наконец вдалеке показались вербы. Тёмная полоса деревьев надвигалась, обещая тень и воду. Голоса и плеск с берега становились всё громче. Таня снова поравнялась с Аней, но перед самым выходом к ставку отстала на полшага. Она поймала руку Саши на секунду, сжала пальцы и совсем тихо, так чтобы услышал только он, сказала:

— Я тоже змей боюсь. До чёртиков. А ты молодец.

Отпустила его руку и весело крикнула Ане:

— Ну что, дошли?

Вербы сомкнулись над головой. Сразу стало прохладнее. Ставок открылся внезапно - широкий, спокойный, с лёгкой рябью на поверхности.

Таня остановилась у самой воды и сбросила шлёпанцы. Пальцы дёрнули узел под грудью, она повела плечами - и влажная от пота рубашка, неохотно отлипнув от спины, упала под ноги. Таня осталась в одном купальнике.

— Ну что, купаться будем? - спросила она, глядя на Сашу.

***

На берегу вовсю шумела Танина компания. Кто-то с разбегу нырял с шатких мостков, а на покрывале надрывался мафон. Чичерина со своим безумным «Ту-лу-ла» вовсю распугивала сонных жаб в камышах. Саше этот мотив уже сидел в печенках, но сейчас пронзительный голос из хрипящих динамиков странно совпадал с глухим стуком крови в висках, будто подыгрывал ему в такт.

Аня сразу заметила знакомых и ушла к ним. Таня бросила пакет на траву и вытащила полотенце.

— Ну, охрана, - сказала она, глядя на Сашу. - Пошли поплаваем. Переодеваться будешь? Полотенце подержать?

Она прикрыла ладонью глаза от солнца, но сквозь пальцы беззастенчиво разглядывала его, пока он раздевался. Саша стянул через голову футболку, взъерошив выгоревшие русые волосы, - под ней открылись раздавшиеся за лето плечи.  Он чертыхнулся, борясь с тугой пуговицей на шортах:

—  Подожди.

— Ты долго еще? - спросила она, пятясь спиной в воду и уже зайдя по колено.

Плюнув на заедавшую пуговицу, Саша просто рванул шорты вниз, сбрасывая их под ноги. Сильные, мускулистые ноги тут же толкнули его вперёд. Таня едва успела ахнуть, как он на полной скорости подхватил её, и они оба с шумным всплеском рухнули в воду, подняв фонтан брызг.

Вынырнули вместе, отплёвываясь и жадно хватая ртом воздух. Вода после раскалённого поля обожгла кожу чистым, глубоким холодом. Смывая липкую дорожную пыль, Саша несколько раз размашисто перевёл дыхание, оттолкнулся от илистого дна и поплыл к середине. Аня уже осталась далеко позади - торчала на мелководье и болтала с кем-то из компании.

Таня держалась рядом. Она плыла неторопливо, на боку, легко подрабатывая ногами. Намокшие волосы облепили шею, а по плечам скользили яркие солнечные блики.

На середине ставка вербы уже не спасали от зноя. Саша перевернулся и лёг на спину, раскинув руки. Уши ушли под воду, и мир стих: остались только тихое бульканье и собственное дыхание. Что-то скользнуло по его лодыжке - мягко, почти щекотно. Он поднял голову. Таня покачивалась совсем рядом, держалась на воде без малейшего усилия.

— Не спи, - сказала она тихо.

— Я не сплю.

— Утонешь - мне перед Анькой отвечать.

— Ты за меня отвечаешь?

Она помолчала.

— Пока да.

Саша медленно ушёл под воду всем телом, позволяя холодной глубине сомкнуться над собой, а вынырнув - отфыркался и позволил течению воды нести себя ближе к берегу.

Аня вышла из воды первой.

— Всё, я замёрзла, - крикнула она с берега, заматываясь полотенцем. - Не понимаю, как вы там торчите.

— Привыкнуть надо, - отозвалась Таня.

— Привыкайте. А я погреюсь.

Аня устало растянулась на краю покрывала и уткнулась носом в сгиб локтя.

Они остались вдвоем. Остальные маячили где-то у дальнего берега, и голоса оттуда долетали приглушённо, будто сквозь вату. Таня нырнула и вынырнула почти вплотную к нему. Провела ладонью по лицу, убирая со лба мокрые пряди. Струйки воды сбегали по шее, теряясь в вырезе купальника

— Слушай, а ты все лето дома сидишь? – спросила она. – Ничем не занимаешься?

Саша подплыл ближе, лениво перебирая руками в теплой воде.

— Почему дома? Гуляю. Сегодня вот мопед чинил. Ну, пытался.

— Да? - Она смотрела уже серьезно, будто впервые увидела в нем что-то новое.

Потом качнулась вперед, сокращая расстояние, и легонько оперлась ладонями о его плечи, так естественно, словно делала это сотню раз.

— Хоть раз бы прокатил. – сказала она. - Чего раньше не предлагал?

Они держались совсем рядом. Вода тихо плескалась между ними, и Саша чувствовал, как под поверхностью ее колено время от времени касается его бедра.

— А ты бы согласилась?

Таня не ответила. Только повела плечом - не то пожала, не то передёрнула - и качнулась назад, отталкиваясь от него.

— Ладно. Поплыли к берегу, а то Анька решит, что мы утонули.

И уже полуобернувшись, через плечо, добавила:

— А ты предложи.

Саша сидел, поджав колено, покусывал травинку. Из магнитофона хрипело что-то новое, похоже Земфира, он не разбирал слов. Солнце стягивало кожу. Примятая трава кололась сквозь тонкую ткань коврика – но он не пересаживался. Смотрел на Таню: она лежала на животе, подбородок на скрещённых руках, и купальник, потемневший от воды, плотно обтягивал её тело. Она молчала довольно долго, потом сказала, не поворачивая головы:

— Ты красный.

Саша скосил глаз на плечо, и правда.

— Сгорел, наверное.

— Накройся чем-то.

— Тань.

— Что «Тань». - Она повернула голову и посмотрела на него.

— Мне не двенадцать лет, - Саша ответил спокойно, не отводя глаз от её плеч.

— Обиделся?

— Нет.

— Точно?

Он кивнул. Таня снова отвернулась к воде. Аня тихо посапывала рядом. Через минуту Таня приподнялась на локте, убедилась, что подруга спит, и негромко сказала:

— Сань… Там за посадкой, где мы шли, должна быть земляника. Я видела. Хочешь сходить?

Саша посмотрел на неё, и сердце глухо ударило в рёбра.

— С тобой?

— Нет, с Анькой, - фыркнула она. - Конечно со мной.

Он сел, взял футболку, подумал секунду и бросил обратно на полотенце.

— Пошли.

Таня встала, отряхнула ладони, клонившись над мерно посапывающей Аней, тихо позвала:

— Ань.

Тишина. Таня аккуратно накинула на её покрасневшую спину свою рубашку.

— Мы за земляникой, - сказала Таня уже просто в воздух, и пошла к краю посадки.

Саша поднялся и пошёл следом. Сухая трава колола щиколотки, издалека доносился монотонный, сонный плеск воды о мостки. Таня шла впереди - неспешно, не оглядываясь. Синий купальник ярким пятном выделялся на фоне выгоревшей травы. И только когда Саша почти нагнал её, она обернулась через плечо и, помедлив, шагнула в сторону посадки.

***

За кустами шиповника воздух казался совсем забродившим от жары. Солнечные лучи сюда почти не пробивались, но поляна дышала накопленным за день зноем. Таня обернулась. В полумраке её глаза казались темными, почти без зрачков.

Саша шагнул к ней, чувствуя себя слишком большим и неуклюжим. Таня сама подалась навстречу. Её ладони, легли на грудь, обжигая неожиданной речной прохладой - кожа ещё не успела согреться после ставка. Саша невольно вздрогнул. А в следующий миг потянулась вверх и поцеловала его.

Поцеловала не так, как целовались девчонки за школой. Жадно, глубоко, сразу толкнув теплый язык ему в рот. У Саши зашумело в ушах. Он шагнул вплотную и обнял её за талию, чувствуя ладонями прохладную, ещё влажную ткань купальника.

Таня неохотно оторвалась от его губ. Ладонь без лишних церемоний пошла по Сашиному животу вниз, уверенно накрывая плавки. Ощутив пальцами, насколько там всё напряжено, она медленно опустилась перед ним на колени, с сухим шуршанием примяв папоротник.

— Снимай, - шепнула она.

Саша запутался пальцами в тугой резинке, рванул плавки вниз. Темный, налитой член упруго качнулся перед ее лицом. Таня шумно выдохнула через нос. Губы сами собой приоткрылись, а пальцы, уже готовые перехватить член, так и остались висеть в паре сантиметров от кожи, словно она боялась обжечься.

 - Ого… - выдохнула она уже совсем другим, притихшим голосом... - А ты времени зря не терял.

Она наконец обхватила ствол пальцами у самого основания, обнажая крупную головку, и провела кончиком языка снизу до самого верха. Ноги предательски ослабели. А когда Таня подалась вперед и взяла головку в рот, у него с сухих губ сорвался задушенный выдох.

Это было слишком - невыносимо скользко, мокро и тесно. Саша инстинктивно качнулся бёдрами вперед, но её ладони жестко легли ему на ягодицы, останавливая. Таня отстранилась на секунду, облизнула губы и посмотрела на него:

— Не торопись, а то сейчас кончишь прямо так.

 Саша замер. Ему было дико стыдно, уши горели, он просто сглотнул и кивнул.

 - Я сама, - шепнула она.

Она возобновила ласки, теперь двигаясь медленнее, контролируя каждый миллиметр. Саша закрыл глаза. Где-то за деревьями всё так же орала музыка. Саша ухватился за этот звук как за соломину. «Карбюратор. Жека на лавке». Он начал считать до трёх и сбился на первом же движении Тани. Не получалось.

Он открыл глаза, тяжело дыша и посмотрел вниз на то, как мерно, с каждым движением, втягиваются её щёки с аккуратными ямочками.

Ниточки прохладной слюны щекотно стекали по члену вниз, и от сумасшедшего контраста горячего рта и неподвижного лесного воздуха по Сашиной спине бежали мурашки. Таня качнула головой, забирая его еще глубже, почти до самого горла. Почувствовав, как он весь подобрался, она лишь крепче стиснула пальцы на его бёдрах и сделала ещё несколько коротких, глубоких движений. Он подался бёдрами вперед, непроизвольно, глухо выдохнув сквозь зубы. Частые толчки вязкой спермы плеснули ей прямо в рот.

Таня зажмурилась, горло судорожно двинулось, сглатывая, но не отстраняясь, только крепче перехватила руками Сашины бедра, пережидая, пока член мелко вздрагивает, отдавая последнее.

Колени у Саши окончательно подогнулись, он едва не рухнул прямо на неё, с трудом втягивая душный воздух. Таня медленно отстранилась, вытерла подбородок тыльной стороной ладони, перевела взгляд на его растерянное лицо и едва заметно покачала головой:

— Ну? Как тебе?

Саша стоял, не зная, куда девать руки. За деревьями всё ещё орала музыка. Таня сидела перед ним на коленях и смотрела снизу-вверх - чуть щурясь от пробившегося сквозь кроны света. На переносице проступали веснушки. Те самые.

***

Они устроились прямо на поломанных, сочных лопухах. Комары кружили над головами, но на них уже не обращали внимания. Таня потянула завязки и окончательно сбросила липкий купальник.

Саша невольно отвёл глаза, когда она осталась совершенно голой, но тут же вздохнул и посмотрел снова. Таня растянулась на траве, подставив спину редким лучам солнца, пробивавшимся сквозь кроны. На спине чётко виднелась ровная белая полоса от завязок - там кожа была совсем бледной и нежной, контрастируя с загорелыми лопатками.

Он сидел рядом, привалившись к стволу вяза. Дыхание понемногу выровнялось, но член вновь наливался приятной тяжестью.

— Смотришь? - не оборачиваясь, бросила Таня. Голос звучал глухо, но с уже знакомой хрипотцой.

Саша промолчал, да и что тут было отвечать. Таня повернулась набок, подперев голову ладонью и насмешливо прищурилась. От этого движения полная грудь мягко смялась, подавшись вперед, а аккуратный, темный сосок отчетливо выделился на золотистой коже. Саша прерывисто вздохнул: согнутая в колене нога Тани на мгновение приоткрыла густые, тёмно-рыжие завитки волос между бёдер.

Она довольно усмехнулась, заметив, куда намертво прилип его взгляд.

— Слушай, а она правда тут есть, земляника - заметила Таня.

Она снова перевернулась, легла грудью на прохладные листья и потянула руки вперед, раздвигая стебли.

В густой траве у корней шиповника краснели мелкие капли дикой земляники. Развернувшись, протянула раскрытую ладонь Саше:

 - На, попробуй. Сладкая.

Саша подался вперёд, пахнуло согретой на солнце кожей и сладким ягодным ароматом. Потянулся губами - ягода не далась, размазалась по ладони, чиркнув соком по подбородку. Таня тихо фыркнула, а Саша, просто лизнул сладкую каплю прямо с ладони. Таня на секунду замерла, её пальцы дрогнули, но она тут же отвернулась, стала на четвереньки и потянулась за новой порцией в кусты. По её спине, между лопатками, стекали узкие, блестящие дорожки пота.

Саша замер, не в силах отвернуться. Её бёдра разошлись шире, между мягких рыжих волос влажно блестела возбуждённая плоть. Он протянул руку и провёл пальцем по скользким, податливым складкам. Мягко. Таня тихонько застонала. Положил руки на Танины бедра - пальцы плотно впились в бледную кожу на месте плавок и потянул на себя, не встречая сопротивления. Таня сразу подалась назад, выгнув спину, сама насаживаясь на него.

Саша застыл на миг, примеряясь, поправил член и вошёл - с натугой, раздвигая тугие, обжигающие стенки. Таня громко, хрипло охнула и уткнулась лицом в согнутые руки.

Внутри было тесно и невероятно горячо. Он замер на секунду, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Но Таня нетерпеливо качнулась назад, вгоняя его в себя до самого конца. Этот толчок вернул в реальность. Он начал двигаться, подбирая ритм, всё глубже и быстрее, насаживая Таню на себя снова и снова. Она выгнулась дугой, пальцы судорожно рвали траву. Её мышцы внезапно сжались вокруг него резко и сильно.

— Саш… подожди… я сейчас… - выдохнула она, уже не словами, просто звуком.

Не останавливаясь, перехватил её за талию и вдавил глубже - раз, ещё раз. Таня мелко задрожала и сжалась вокруг него так, что у Саши потемнело в глазах.

Он уткнулся ей в шею и кончил - не сдерживаясь, толчками, чувствуя, как она всё ещё мелко вздрагивает под ним.

Потом просто лежал, не двигаясь, вдыхая запах ее волос.

***

Они вышли из плотной тени посадки. Тени от верб вытянулись далеко в поле, и в воздухе появилось что-то, что через час станет вечерней прохладой, но пока ещё только угадывалось.

Таня шла впереди. Её походка изменилась: исчезла та нарочитая лёгкость, с какой она дразнила его по дороге сюда. Теперь в её шагах появилась тихая, разлитая по телу усталость, и от этого она казалась ещё красивее. Влажные волосы высохли и пушистыми прядями лежали на плечах.

Музыка стихла, видимо, села батарейка, и только сонные жабы изредка подавали голос в камышах.

Аня сидела на краю одеяла, обхватив колени. Нос и плечи у неё заметно покраснели от солнца, и вид у нее был обиженный. Она недовольно поджала губы, стоило их фигурам показаться на тропинке.

— Ну и где вас черти носили? - Она потирала обгоревшее плечо. - Я проснулась - никого нет.

Таня спокойно подошла, подняла с травы свои шлёпанцы и, не мигая, посмотрела на подругу:

— Землянику собирали.

— Какая земляника в такую жарищу, вы с ума сошли?

 - Отличная. Места надо знать.

Саша опустился на корточки рядом с сестрой и протянул сложенные ладони. В его ладонях лежала горсть мелкой, ярко-красной земляники. Кое-где ягоды примялись, пустив густой бордовый сок - тёплый, одуряюще сладкий, пахнущий диким лесом.

— Ого… - Аня удивленно округлила глаза, вся её злость моментально испарилась. Она потянулась к его руке, аккуратно подцепляя пальцами несколько ягод.

— Реально нашли. А чего так мало?

— Там почти все уже обобрали, - тихо ответил Саша. Голос после долгого молчания прозвучал непривычно низко.

Таня, проходя мимо, на секунду придержала ладонь на его плече боясь оступиться на неровной траве. Ничего лишнего. Но пальцы задержались на миг дольше, чем было нужно.

— Надо домой собрать.

— Не стоит, там маленькая полянка. Так… Побаловаться. – Саша высыпал остатки ягод в ладони сестры и поднялся.

Таня уже собиралась - не торопливо, но методично: подобрала полотенце, встряхнула, перекинула через руку. Нагнулась за сумкой. Молча, будто мысли ее были где-то в другом месте.

Аня закидывала ягоды одну за одной, не в силах остановиться, и смотрела то на брата, то на подругу. Разговор никто не поддерживал.

– Что это вы притихли? Поссорились что ли?

— Да так, - Таня возилась с непослушной копной волос, пытаясь стянуть их резинкой.

 - Давайте собираться. А то твой брат, кажется, совсем перегрелся. Смотри, какой притихший.

Саша отряхнул с колен сухую траву, вытер испачканную соком руку.

«Карпаты» и Жека подождут. Он посмотрел на Таню, а она, будто ждала этого, чуть заметно подмигнула.

 Лето только началось, и Саше это чертовски нравилось.