Разбудил меня не будильник, а собственное тело — оно сладко ныло в самых интересных местах, напоминая о вчерашнем. Я повалялась ещё минут десять на прохладной простыне, лениво потягиваясь и прислушиваясь к этой приятной тяжести внизу живота. За окном уже вовсю жарило, в щель между шторами лезла густая, белёсая июльская духота. Хороший будет день.

Телефон я нашарила на полу, у самой кровати. Экран сразу высыпал на меня уведомления, как из ведра. Два сообщения от Виталика.

«Доброе утро, солнце. Долетел нормально, заселился. Береги себя 🙏».

И следом: «Как там с ремонтом? Бригада нашлась? Если что по деньгам — пиши, не стесняйся. Целую, скучаю».

Я фыркнула в подушку. Ах, Виталик. Сидит там в своём дождливом Питере, переживает за смету и за свою девочку. Если бы он только знал, какими именно методами его девочка выбивает у бригадира скидки на черновую отделку. Я пальцем настучала ему что-то максимально пушистое: «Доброе, любимый! Всё под контролем, бригада сегодня выходит. Не волнуйся, я тут всё разрулю 😘». Чистая правда, между прочим. Разрулю так разрулю.

Дальше шёл Лёха. Этот просто скинул селфи в зеркале в трусах. Нарцисс херов. Но член хороший.

Я скинула одеяло и босиком прошлёпала вниз, на убитую кухню, которой жить осталось ровно до приезда бригады. Поставила турку, пока кофе подходил — выпила залпом стакан ледяной воды из холодильника. Часы показывали половину девятого. Руслан обещал быть к девяти.

Оставался вопрос: во что одеваться хозяйке, которая принимает бригаду суровых работяг в сорокаградусную жару. Выбор пал на короткий чёрный халатик из тонкого шёлка, едва до середины бедра; под него только крохотные кружевные трусики и больше ничего. Запахнулась, затянула пояс на узкой талии, оглядела себя в зеркале: при любом неосторожном движении полы расходились, и шёлк недвусмысленно облегал всё, что под ним. Идеально. Я же просто хозяйка дома, кофе вот пью. Волосы небрежно наверх, блеск по губам, духи за уши и в ложбинку — боевая раскраска по-домашнему.

Джип Руслана вкатился во двор минута в минуту, следом, переваливаясь на колдобинах, втащилась пыльная белая «Газель», и из неё посыпались работяги. Сам Руслан выбрался первым — сегодня в простой серой футболке, заправленной в рабочие штаны, деловой, собранный. Увидел меня на крыльце, и взгляд на секунду споткнулся: прошёлся снизу вверх по голым ногам, задержался на сиськах и вернулся к лицу.

— Доброе утро, Ирина. Принимай работников, бригада в полном составе.

Представил он их коротко. Витя — здоровенный, под два метра, детина с бычьими плечами и большими красными руками, молчун; на своё имя кивнул, не глядя в мою сторону, и потащил к стене ящик. Антон — тощий жилистый помощник лет двадцати, «глазастый, но руки на месте»; глазастый и правда — разглядывал меня снизу доверху, не пряча глаз, и я мило ему улыбнулась: пусть смотрит. И Михалыч — сухонький старик в выцветшей кепке, на нём вся электрика и сантехника; этому на халат и на сквозняк под ним было совершенно плевать, видал виды.

— Ну, раз все в сборе, располагайтесь, — я обвела компанию взглядом. — Розетки на кухне, вода есть, туалет во дворе налево. Старьё это убогое крушите смело, мне его не жалко.

— Слышали хозяйку? — Руслан повернулся к бригаде и сменил тон на жёсткий, командный. — Витя, инструмент таскай. Антон, кончай пялиться, бери перфоратор, начинаем с кафеля в санузле. Михалыч, ты по воде смотри, где перекрывать. Погнали, мужики, до обеда коридор должны раздолбать.

Двор мгновенно наполнился деловой суетой — заскрипела лестница, зашуршали мешки, где-то внутри дома уже бахнул первый удар по старому кафелю, посыпалась плитка с сухим звонким треском. Запахло пылью и стройкой. Я отступила в сторонку, на крылечко, чтобы не мешать, и с удовольствием наблюдала за этим муравейником, потягивая остывший кофе. Хорошо. Работа закипела, мужики при деле.

Руслан прошёл мимо меня в дом, проверить фронт работ, и притормозил рядом, встав так, чтобы широкой спиной закрыть нас от бригады. Тяжёлая ладонь будто невзначай легла мне на бедро, нырнула под распахнувшийся шёлк и без всяких церемоний огладила голую задницу, сжала, прошлась пальцем по тонкой полоске кружевных трусиков сзади.

— Отлично выглядишь, хозяйка, — обронил он негромко, в сторону, разглядывая что-то на стене, пока рука его хозяйничала у меня под халатом. — В халатике, без лифчика, сиськи наружу. Вон уже мокрая вся, чувствую пальцем.

Палец нагло протиснулся под кружево, мазнул по влажной щели — коротко, нахально, — и я чуть не охнула вслух, вцепившись в дверной косяк.

— И вот ещё что, — добавил он всё тем же будничным тоном, неторопливо вынимая руку и вытирая мокрые пальцы прямо о полу моего халата. — Бригада на материал зашла, задаток бы внести, аванс. А чем рассчитываться будешь — деньгами или вот этой своей мокрой щёлкой — это мы с тобой попозже, лично обсудим. Без свидетелей.

И, не дожидаясь ответа, прошёл внутрь, оставив меня на крыльце с мокрыми трусами, глупой довольной усмешкой и совершенно конкретными мыслями в голове.

Первый час я честно изображала ответственную хозяйку. Слонялась по двору, заглядывала в дом, где Витя с Антоном уже превратили коридор в филиал каменоломни — пыль столбом, грохот перфоратора, куски старого кафеля летят в мешки. Михалыч где-то под раковиной перекрывал воду и матерился на «руки того, кто это паял». Руслан расхаживал между ними, командовал, мерил рулеткой стены, и весь этот хаос на удивление быстро складывался во что-то осмысленное. Мужик своё дело знал, тут не отнять.

Я как раз притащила с кухни поднос с холодной минералкой — типа забота о тружениках, а на самом деле просто повод лишний раз продефилировать в халатике мимо всей бригады, — когда Руслан перехватил меня в дверях. Антон с Витей грохотали в санузле, Михалыч торчал под мойкой. На пару секунд мы оказались в коридоре одни.

— Поставь, — кивнул он на поднос, понизив голос, и тут же, не меняя делового лица: — Ты вот что, хозяйка. Ходишь тут жопой виляешь, пацанам молодым голову морочишь. Антоха уже два раза перфоратором мимо тыкнул, всё на твои сиськи косится.

— А я-то при чём? — я невинно похлопала ресницами, ставя поднос на подоконник и нарочно наклонившись так, чтобы шёлк сполз и приоткрыл грудь почти до соска. — Я же просто воды принесла. Жарко вам тут.

— Жарко, — он скользнул взглядом в вырез и не подумал отвести глаза. — Особенно мне, как тебя такую вижу. Я ж теперь знаю, что у тебя под этой тряпочкой. И как ты стонешь знаю. Стою тут, стену меряю, а сам всё думаю, как тебя вчера у джипа раскладывал.

Внизу живота у меня сразу сладко потянуло. Вот же гад. Двумя фразами, не прикоснувшись даже, а у меня уже коленки поплыли и трусики предательски намокли.

— Руслан, вы вообще-то на работе, — выдохнула я, но голос подвёл, сел и охрип.

— Вот именно, на работе, — он усмехнулся, отступая на шаг, потому что в коридор уже вываливался запылённый Витя. — Так что иди, не мешай. Потом разберёмся. Объёма много.

И ушёл обратно к своим стенам, скотина. Завёл и ушёл. А я осталась стоять с этим подносом, как дура, чувствуя, как всё внутри ноет и требует продолжения банкета прямо сейчас.

Ладно. Раз так — буду ждать удобного момента. Я ретировалась наверх, в спальню, где было тихо, прохладно жужжал кондей и не летела пыль. Завалилась на кровать с телефоном, полистала ленту, ответила паре девчонок из салона. Но мысли всё время сползали в одно и то же место. Я ёрзала по покрывалу, сжимала бёдра, и эта тупая ноющая пустота внутри никак не отпускала. Лезть рукой себе в трусы было как-то совсем уж унизительно, когда внизу ходит здоровый мужик, который вчера отьебал меня по всем правилам.

Снизу, со двора, донеслись голоса и характерный запах сигаретного дыма. Перекур. Я сползла с кровати и подошла к распахнутому окну. Бригада расположилась в тени у «Газели»: Витя пил воду прямо из полторашки, Антон сидел на корточках в телефоне, Михалыч дымил, а Руслан стоял чуть в стороне, тоже с сигаретой, и что-то им втолковывал.

Я высунулась из окна, опершись локтями о подоконник так, что грудь в вырезе свесилась вниз самым выгодным образом.

— Руслан! — крикнула я сверху сладким голоском. — Можно вас на секундочку? Тут по проекту вопрос возник. Надо обсудить.

Антон вскинул голову и залип на меня снизу с открытым ртом. Руслан же смерил меня долгим взглядом, всё поняв сразу — по проекту, ага, как же, — лениво затушил сигарету о подошву.

— Сейчас гляну, — бросил он бригаде ровным голосом. — Курите пока. Михалыч, как докуришь — добивай разводку под мойкой.

Я отпрянула от окна, и сердце колотилось, как у девчонки. Времени было ровно столько, сколько он поднимается по лестнице. Я рванула пояс халата, стряхнула чёрный шёлк с плеч на пол, стянула влажные кружевные трусики и швырнула их куда-то в угол. Голая, я забралась на кровать, встала на колени, прогнулась и упёрлась локтями в подушку — задницей точнёхонько к двери. Пусть заходит и сразу видит, по какому именно «вопросу проекта» его звали.

Дверь скрипнула. Я услышала, как он замер на пороге.

— Ну нихуя себе, — выдохнул Руслан негромко. — Вот это я понимаю, повестка дня.

Он прикрыл за собой дверь и в три шага оказался у кровати, на ходу расстёгивая рабочие штаны. От него пахло табаком, цементной пылью и мужским потом — и этот грубый, рабочий запах завёл меня даже сильнее вчерашнего парфюма в салоне. Тяжёлая ладонь легла мне на ягодицу, погладила, развела половинки в стороны, большой палец грубо прошёлся по влажной щели.

— Мокрая уже вся, — хмыкнул он удовлетворённо. — Весь день же тут крутилась, текла под халатиком, да? Спланировала всё, сучка.

— Ну а ты как думал, — выдохнула я, толкаясь задницей ему в руку. — Завёл меня там в коридоре и слинял. Давай уже, не тяни.

Но тянуть он, гад, как раз собрался. Вместо того чтобы вставить, Руслан опустился сзади на колени, грубо развёл мои ягодицы в стороны большими пальцами и без всякого предупреждения вылизал меня одним широким, жадным движением языка — снизу доверху, от клитора и до самого ануса. Я охнула и насадилась задницей ему на лицо. Он утробно зарычал куда-то мне между ног, прихватил губами набухший клитор, пожевал, потеребил языком, а потом снова широко, по-собачьи лизнул, собирая ртом всю мою влагу. Жёсткая щетина царапала нежную кожу, горячий язык протискивался внутрь, в самую дырочку, и я уже не сдерживалась — скулила и тёрлась об его рот, как последняя сучка.

— М-м, потекла-то как, — хрипло пробормотал он, оторвавшись и вытерев мокрый блестящий подбородок тыльной стороной ладони. — Хорош, а то кончишь раньше времени без меня.

Поднялся, смачно сплюнул себе на ладонь, размазал слюну по толстой головке, пристроился — и одним мощным, злым толчком вогнал в меня по самые яйца.

— А-а-ах... бля... — простонала я в подушку, выгибаясь.

В тот момент мне было абсолютно, блаженно похуй на всё — лишь бы он не вынимал. Я чувствовала его всем нутром: каждую горячую вену, каждую выпуклость толстого ствола, как он распирает меня изнутри до сладкой, почти болезненной полноты. Руслан не стал церемониться с раскачкой — пара пробных толчков, и он сразу пошёл жёстко, по-деловому, ухватив меня обеими руками за бёдра и насаживая на себя резкими, глубокими ударами. Кровать под нами заскрипела и поехала к стене.

— Вот так... ох, хорошо тебя голую драть, — рычал он сквозь зубы, вбиваясь. — Узкая, мокрая... скучала по моему хую, заказчица? Говори.

— Скучала... да... ещё, сильнее, — стонала я в покрывало, вцепившись пальцами в подушку.

Он намотал мой растрёпанный хвост на кулак и оттянул мне голову назад, заставив прогнуться ещё сильнее. Другой рукой смачно, от души приложился ладонью по ягодице — звонкий шлепок разнёсся по комнате, на коже остался горячий красный след.

Его тяжёлые яйца с влажным шлепком бились о мой клитор на каждом толчке, и от этого внутри всё сжималось и пульсировало. Я подмахивала ему задницей, ловя ритм, и думала только об одном — что вот это, блять, и есть нормальная производственная летучка. Виталик со своими отчётами в дождливом Питере и рядом не стоял.

И тут дверь без всякого стука распахнулась настежь.

На пороге вырос Витя — здоровенный, запылённый, с разводным ключом в одной ручище и мокрой грязной тряпкой в другой.

— Руслан, там это, вода... — начал он своим туповатым басом и осёкся на полуслове.

Картина перед ним открылась что надо: голая заказчица, прогнутая раком на кровати в три погибели, и бригадир сзади, со спущенными штанами, по самые яйца в ней. Витя замер в дверях как вкопанный. Маленькие глазки округлились, тяжёлая челюсть отвисла, мокрая тряпка тихо шлёпнулась на пол. Он пялился на нас, не моргая, и явно завис намертво, как старый компьютер, — простая система просто не справлялась с таким объёмом данных.

А Руслан даже головы не повернул толком. И не подумал останавливаться — наоборот, всадил в меня в этот момент особенно глубоко и смачно, так что я охнула в подушку, и только потом лениво глянул на Витю через плечо.

— Чё встал, рот разинул? — бросил он совершенно будничным голосом, не вынимая и не сбавляя ритма. — Прорвало где? Кран главный в подполе, под лестницей, вентиль красный. Перекрой и ветошью замотай. Сами справитесь, не маленькие, я тут занят.

— Ага... — выдавил Витя, не отрывая ошалевших глаз от того места, где бригадир ходил во мне туда-сюда.

— Иди-иди, не зависай, — Руслан звонко шлёпнул меня по ягодице, не то Витю подгоняя, не то меня. — И дверь прикрой за собой.

Витя сглотнул так, что кадык дёрнулся, на автомате подобрал с пола тряпку, попятился задом и тихо притворил дверь. Его тяжёлые, совершенно ошарашенные шаги затопали вниз по лестнице.

Я уткнулась горящим лицом в подушку, чтобы заглушить не то стон, не то истеричный смешок. Меня вот только что застукал чужой здоровый мужик — стоял в дверях, пялился, как меня прораб раком дерёт, — а Руслан даже паузы не сделал, отчитал его по работе и выпроводил, как ни в чём не бывало. И вместо стыда меня от этого накрыло какой-то новой, дикой, абсолютно бесстыжей волной. От того, что меня вот так увидели, выставили, использовали и не дали даже прикрыться, внутри всё сжалось до белых пятен в глазах. Я задрожала, заскулила в подушку, и горячая волна прокатилась по всему телу, выгибая меня дугой.

— О-о, поплыла, — хрипло одобрил Руслан, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. — Кончаешь, что ли, от того, что спалить могут? Вот же ты бесстыжая.

Он добавил темпа, вбиваясь в меня короткими, злыми, жадными толчками, будто хотел оставить след на всю жизнь. Каждый удар его мощного члена заставлял мою мокрую, переполненную киску сжиматься вокруг него, обволакивая горячим, скользким соком. Руслан резко дёрнул меня за хвост, выгнув шею, и я выгнулась дугой, чувствуя, как его толстый ствол растягивает меня до предела. А потом он вжался до самого упора, припечатав свои тяжёлые яйца к моим мокрым бёдрам, замер — и я почувствовала, как его огромный хуй крупно, мощными толчками запульсировал глубоко внутри меня.

Горячая, густая сперма хлестнула мне в матку мощными струями, заливая всё внутри жгучим, вязким теплом. Он рычал утробно, низко, по-звериному, не сдерживая себя, пока его член пульсировал и дёргался, выплёскивая сперму до последней капли. Я чувствовала каждую судорогу его головки, каждое расширение вен на толстом стволе, как он заполняет меня до краёв, как его семя смешивается с моими соками, делая меня ещё мокрее, ещё грязнее.

От этого ощущения — как он кончает прямо в меня, заполняя — я снова поплыла. Моя пизда сжалась вокруг него в сладких, долгих спазмах, выдавливая из себя волну удовольствия, которая прокатилась по всему телу дрожью, заставляя соски болезненно напрячься, а клитор пульсировать в такт его толчкам.

Пару секунд мы стояли, тяжело дыша, прилипнув друг к другу мокрыми от пота телами. Его широкая, мускулистая грудь прижималась к моей спине, твёрдые соски скользили по моей влажной коже, а его всё ещё полутвёрдый, огромный член остался глубоко внутри, медленно подрагивая в последних отголосках оргазма. Потом он медленно, с лёгким чавкающим звуком, вышел из меня — и по внутренней стороне моего бедра тут же поползла густая, горячая, белая струйка его спермы. Она стекала медленно, вязко, оставляя блестящий след на моей разгорячённой коже, смешиваясь с моими соками и капая на покрывало.

Я сползла на покрывало, растёкшись безвольной, довольной лужей, ноги широко раздвинуты, а моя распухшая, красная киска всё ещё ныла, открытая и залитая его семенем. Я даже не подумала вытереться — пусть течёт, пусть напоминает о том, как он только что выебал меня до дрожи. Руслан мазнул взглядом по моему голому, заляпанному заду, по тому, как из моей щели медленно вытекает его густая сперма, по моим дрожащим бёдрам и тяжело вздымающейся груди, и довольно, сыто хмыкнул. Подтянул штаны, застегнулся, провёл ладонью по своей стриженой, влажной голове. Уже снова деловой, собранный прораб. Только взгляд, которым он окинул моё распластанное, использованное тело, был хозяйским, собственническим и глубоко сытым.

— Хорошо снимаешь напряжение, хозяйка, — он усмехнулся, заправляя футболку. — Производительность теперь до вечера обеспечена.

— Всегда пожалуйста, — промурлыкала я, лениво перекатившись на спину и не делая ни малейшей попытки прикрыться. — Заходи, если ещё «вопросы по проекту» возникнут.

— Возникнут, — он уже взялся за задвижку, но обернулся, и взгляд его недвусмысленно прошёлся по мне сверху вниз. — Вечером пацанов по домам отпущу. Я тебя еще и в жопу возьму. Поняла?

— Поняла, — я улыбнулась в потолок и сладко потянулась. — Буду ждать вечера!

Он хмыкнул, щёлкнул задвижкой и вышел — а через секунду снизу уже снова грохотал перфоратор и раздавался его командный голос. Я ещё полежала, разглядывая трещину на старом потолке и блаженно жмурясь. Ремонт определённо набирал обороты.