Фотосессия

От автора

Привет, киллеры!

Спасибо всем, кто голосует!

Сегодня уже пятнадцатая история, которая будет рассказана на девятой встрече новым киллером! Вас ждёт любимый жанр – инцест, но – с перчинкой: mom + son + daughter в новой горячей истории под названием «Фотосессия».

По традиции, если эта встреча наберёт 400 баллов – Киллер №9 вернётся с продолжением истории этой семьи.

Голосуйте за все встречи! Пишите в комментариях, кого хотите увидеть в следующий раз?

Пятница – день КИЛЛ-КЛУБа. Здесь все свои. Никто не осудит.

Добро пожаловать на девятую встречу!

Хранитель клуба сидел в центре круга, как всегда, в тёмном балахоне и чёрной маске. Красный свет заливал зал. На столиках стояли бокалы и бутылки, в воздухе витал лёгкий запах алкоголя и возбуждения. Хранитель протянул руку – встал новый участник клуба, в маске, скрывающей половину его лица. Он поклонился присутствующим и начал:

Меня зовут Максим, я занимаюсь лёгкой атлетикой, мне восемнадцать лет, я студент в... не важно, в каком вузе: город маленький, не дай бог, кто-то вычислит меня и узнает все эти подробности, в которые я готов посвятить всех участников нашего клуба.

В тот день моя мама, Анна, сидела в гостиной за большим столом и перебирала старые фотографии. Ей было сорок два, но выглядела она максимум на тридцать пять: бывшая модель, сохранившая стройную фигуру, длинные тёмные волосы и грудь четвёртого размера, которая до сих пор притягивала взгляды мужчин.

После развода прошло три года, и она старалась быть идеальной мамой для своих детей: меня и моей сестры, Виктории, двадцатилетней дерзкой студентки филфака, с короткой стрижкой и маленькими сиськами. Я это знаю потому, что она, насколько я видел, не носила лифчика.

Пока я, сидя на диване, наблюдал за мамой, предававшейся воспоминаниям, Вика вошла в комнату, виляя упругой попкой. На ней была растянутая белая футболка с языком «Rolling Stones» посередине, которая еле прикрывала её голубые трусики. Мама подняла голову и сказала:

— Ребята, подойдите-ка. Я тут подумала... каникулы скоро закончатся, и вы разъедетесь в свои институты по разным городам. Давайте сделаем настоящий семейный фотоальбом! Красивый, на память. Не просто селфи, а нормальные съёмки.

Я пожал плечами и улыбнулся:

— Хорошее предложение. Я могу фотографировать.

Так всё и началось: обыденно и невинно. Решили снимать прямо здесь, в гостиной: все в обычной одежде, смеялись, обнимались, вспоминали детство. Мама Анна явно чувствовала тепло на душе. Говорила, что дети выросли такими красивыми. Всё было хорошо, пока Вика не предложила:

— Мам, а давай сделаем более живые кадры? В купальниках, например. Сейчас же ещё лето! Будет выглядеть красиво, уместно и современно.

Мама немного смутилась, но Вика умел убеждать, и мама, в конечном счёте, согласилась. Меня на время выставили из комнаты, пока мама и сестра переодевались. Мама надела чёрный закрытый купальник, а Вика – ярко-красное бикини; я остался в шортах и футболке. Им нужно было прихорашиваться и переодеваться, а я сразу был красивый.

Я стал фотографировать, а Вика с мамой принимали разные позы, иногда выходя на балкон-лоджию для красивого фона в кадре: у нас под окнами и дальше, за домом, росла берёзовая роща. Я делал комплименты своим «моделям», как бы раскрепощая их, чтобы они естественнее выглядели в кадре.

Когда Вика приспустила бретельку маминого купальника, её грудь обнажилась больше обычного. Я направил объектив своей фотокамеры Sony на это место, увеличив зум. Вика, увидев, на чём я сконцентрировался, потянула бретельку ещё ниже: показался сосок с большой тёмной ареолой.

— Мам, ты выглядишь охуенно! – вырвалось у меня, и я тут же почувствовал, что краснею.

Вика засмеялась:

— Правда, мамуль. Грудь у тебя вообще огонь.

Мама быстро посмотрела вниз и охнула, прикрывшись рукой.

— Викуся, ну что ты творишь, – сказала мама, краснея, – тем более, перед Максом!

Я заметил, как по маминому телу пробежала странная волна. Видимо, давно никто не говорил ей таких слов. После этого съёмка становилась всё игривей: Вика обнимала маму сзади, положив голову ей на плечи, а руки – на грудь. Мамины соски были возбуждены: это было видно через купальник. Вика иногда приспускала свои трусики, принимая фривольные позы: я несколько раз отчётливо видел её бритый лобок. Я старался в таких моментах, украдкой, снимать крупные планы. Эти фото явно не годились для семейного альбома.

Атмосфера медленно накалялась.

— Не выпить ли нам немного вина? – спросила Вика, и с надеждой посмотрела на маму.

— Зачем это? – с тревогой в голосе спросила мама, непроизвольно закрывая груди руками.

— Потому что я предлагаю закончить эти детсадовские съёмки, как на утреннике, и сделать эротическую серию снимков. Только для нашего альбома, который никто, кроме нас, никогда не увидит. Мам, ты же бывшая модель, тебе не привыкать. Покажи класс!

Не дождавшись маминого ответа, Вика открыла бутылку хорошего вина, достав его из серванта. Разлив вино по бокалам, Вика сказала, подняв свой над головой:

— За нас?

Мама колебалась. Я видел, как колотится её сердце. Потом, коснувшись своим бокалом наших бокалов, залпом выпила всё до дна. Вика тут же подлила вина каждому, Мама пригубила вино и посмотрела на нас: видимо, вино и наши красноречивые взгляды сделали своё дело.

— Ладно... только в нижнем белье.

Меня выгнали на балкон, а мама быстро переоделась в кружевной чёрный комплект. Вика нацепила бежевую прозрачную комбинацию и нюдовые трусики. Если не приглядываться, казалось, что моя сестра – голая. Я замер. Мама стояла посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, и я видел, как её соски твердеют под тонкой тканью. Вика обнимала маму за талию, другой рукой непроизвольно теребя свой сосок сквозь полупрозрачную ткань.

— Ну, чего окаменел? – спросила Вика. В её глазах бесились чертенята. – Снимай, фотограф!

Съёмка пошла ещё жарче. Вика поправляла бретельки на маме, «случайно» касаясь груди. Я сам осмелел и стал поправлять бельё то на маме, то на сестре, для «лучшего ракурса», несмотря на то, что мои руки слегка дрожали. Дрожь скрыть было не сложно – куда сложнее было спрятать заметный бугор у меня в шортах.

— Мам, повернись... прогни спинку, – командовала Вика, – ноги поставь пошире, а зад повыше.

Мама подчинялась, и я с возрастающим возбуждением смотрел на мамины заросли между ног: курчавые тёмные волоски пробивались из-под нижнего белья на внутренних бёдрах и лобке, убегая «взлётной дорожкой» к пупку, который всё больше и больше притягивал мой взгляд. Мама уже не просто позировала – она явно возбуждалась от внимания, обращённого к ней.

Уже не стесняясь, я почти в упор снимал интимные подробности мамы и сестры, то садясь, то ложась рядом с ними. В какой-то момент, когда мама лежала на животе, повернув ко мне бёдра, едва прикрытые чёрным кружевным бельём, Вика распахнула свои ноги и на пару секунд сдвинула трусы телесного цвета в сторону. В объектив камеры попала волосатая промежность мамы и гладко выбритые половые губы сестры. Я сделал серию снимков почти в упор, когда непристойная картинка исчезла из поля моего внимания: Вика сдвинула ноги.

Она внимательно посмотрела на бугор в моих шортах и осторожно коснулась пальчиком его вершины. Я вздрогнул и отодвинулся, залившись румянцем.

— Думаю, съёмку нужно теперь продолжить в спальне, – сказала Вика, откровенно глядя мне в глаза, – там свет интимнее и вообще... Ты как, мам?

— Почему бы и нет, – сказала мама.

Она села в кровати и поправила трусы, забившиеся между ягодиц. Я, как в замедленной съёмке, увидел мамину половую щель, заросшую густыми волосами, которая на мгновение мелькнула за тканью нижнего белья.

Жаль, что в этот момент я забыл нажать на затвор фотоаппарата!

Мы допили вино и перешли в большую мамину спальню. Вика сказала:

— Мам, давай теперь без белья. Вспомни, так сказать, молодость! Мы же семья, всё останется между нами. Зато какие офигенные будут фото!

— Если бы фотограф была женщина, тогда ещё куда ни шло, – сказала мама и тут она тоже заметила моё возбуждённое состояние, – но Макс – мужчина, тем более, мой сын и твой брат. А это в корне меняет дело.

— А чего стесняться? – сказала Вика, – разве в твоей молодости фотографы были только женщины? Помнишь, ты рассказывала про съёмку спортивного белья?

— Да, тогда меня снимал известный фотограф из Франции, – ответила мама, не сводя взгляда с моего паха, – кстати, от тогда снимал меня обнажённую, после основной сессии...

— Ну вот! – победно воскликнула Вика, – если хочешь, мы все обнажимся, чтобы ты не смущалась в одиночку. Будем, так сказать, в равном положении... Ты как, Макс?

Я не успел ответить, как Вика тут же стянула через голову пеньюар, который и так не скрывал почти ничего, и вышла из трусиков, переступив ногами.

— Вуаля! – воскликнула Вика и подошла ко мне, – давай, помогу раздеться. Только фотоаппарат не разбей.

Вика сняла с меня футболку, потом присела, расстегнула молнию на шортах, и сняла их вместе с боксерами. Перед её лицом выскочил член и, пульсируя, стал набирать силу.

— Ух ты, – сказала Вика ровным голосом, внимательно разглядывая моё достоинство, – мам, смотри, какое чудо ты родила!

Мама уставилась на мой член немигающим взглядом. Потом медленно, словно в забытьи, сняла лифчик. Её полные груди колыхнулись и полностью открылись нашему взору. Вика ахнула:

— Боже, какие соски... мне б такие!

Мама непроизвольно прикрылась руками. Вика подошла к маме и мягко отвела их:

— Давай, не прячь такое богатство. Для красивого фото, мамуль...

Пальцы Вики коснулись маминой груди. Погладили соски. Мама тихо застонала.

Я стоял, как истукан, не веря своим глазам.

— Снимай, – сказала Вика, наклонилась и поцеловала маму в шею.

Я машинально сделал несколько снимков. Не уверен, что что-то стоящее попало в кадр.

Мама не отстранилась. Ещё один поцелуй Вики – уже в губы. Их языки встретились. Я опустил камеру и просто смотрел. Мой член вздрагивал и стоял колом.

— Снимай... – хрипло повторила Вика.

Она легла рядом с мамой на кровать, их тела сплелись. Дочь целовала мамину грудь, сосала соски, а мама гладила её по волосам. В какой-то момент их тела распались, и Вика медленно потащила мамины трусы вниз. Я увидел густые заросли на лобке, но Вика раздвинула мамины бёдра руками. Показалась влажная щель, покрытая курчавыми волосками. Вика раздвинула мамины губы, и я увидел бордовые складки, между которыми блестел вход во влагалище.

— Снимай... – кивнула Вика.

— Мам? – уточнил я, понимая, что эти фото явно не для семейного альбома.

— Снимай, – прошептала мама, отвернувшись и закрыв глаза.

Она сама раздвинула промежность ещё шире, и согнула ноги в коленях.

Я подошёл ближе, почти в упор, и начал, наконец, снимать.

— Прогнись на меня, – скомандовал я, и мама беспрекословно выгнулась мне навстречу, практически став на мостик. В нос мне ударил терпкий аромат маминых соков, и у меня голова закружилась от возбуждения.

Я без устали щёлкал фотоаппаратом.

Вика вдруг взяла мой член в руку и поднесла к маминым половым губам. Я удивлённо посмотрел на неё. Она кивнула на камеру. Я сделал несколько снимков, как мой член находится в дюйме от маминой половой щели. Потом Вика открыла рот и приблизила головку к нему – и всё это на фоне маминой распахнутой промежности.

— Снимай, как будто я отсасываю у тебя, – весело сказала она и снова открыла рот.

Мама привстала на локтях и внимательно смотрела на наши манипуляции. В её глазах стояла похоть. Вика распоряжалась моим членом, как своей собственностью. Она приставила головку к маминому влагалищу и коснулась её влажной щели.

— Нет! – выдохнула мама и сжала ноги, – прекрати, Вика. Кажется, мы заигрались.

— Ничего не случится, о чём бы мы все потом пожалели, – сказала Вика, – просто будут прикольные фото. Я контролирую ситуацию, – добавила она и я с удивлением почувствовал, что Вика, не стесняясь, стала потихоньку дрочить меня.

Мама с сомнением снова чуть раздвинула ноги, и Вика помогла их раскрыть широко. Мама откинулась на кровать и стала ласкать свои груди: мне кажется, от выпитого и возбуждения, которое накрыло всех нас с головой, она не совсем отдавала себе отчёт в том, что делает.

Вика снова вооружилась моим членом и стала головкой водить по маминым губам. Когда он касалась маминой промежности движением «вверх-вниз», мама постанывала и двигала бёдрами вслед за головкой, всё больше распаляясь.

Я переключил камеру на режим «видео» и поставил её на треногу: руки так дрожали, что снимать с рук дальше было невозможно. Вика приставила головку члена ко входу в мамино лоно и чуть утопила её. Мама замерла. Вика ничего больше не делала, просто с любопытством смотрела то на меня, то на маму. Никто из нас не шевелился, боясь переступить черту.

— Мам, покажи ему, что ты умеешь, – сказала Вика и лукаво посмотрела на меня. – Помнишь, ты мне как-то рассказывала...

— Викуся, прекрати! – мама от стыда закрыла лицо руками, – во-первых, этот разговор был между нами, девочками, а во-вторых, не с сыном же, в самом деле...

— А больше никакого члена тут нет, – Вика пожала плечами, – считай, что теорию ты теперь для меня подтверждаешь практикой. Ты же сама сказала, что этот приём мне пригодится в семейной жизни...

Мама вздохнула и отвернулась, опустив руки на свои груди. Потом медленно повела бёдрами по кругу. Мой член во время этого кругового движения, то погружался в мамино влагалище на глубину головки, то выныривал вновь наружу, теряя контакт с маминым телом.

— Вика, помоги, – прошептала мама, – ты же обещала контролировать ситуацию.

— А кто мне поможет, когда я буду своего будущего мужа ублажать? – спросила Вика и подмигнула, глядя на меня, – давай, мамочка, сама.

Мама протянула руку и осторожно нащупала мой член. Сжала его, почувствовав его твёрдость, и приставила к своей промежности, уперев головку в половые губы.

— Прости меня, господи, душу грешную, – пробормотала она и вновь двинулась бёдрами по кругу.

Я ошалело смотрел, как мой член исчезает в маминой утробе на глубину головки и быстро появляется вновь. Это с трудом можно было назвать сношением в полном смысле слова: скорее, это больше напоминало сладострастную пытку.

— Поняла-поняла! – воскликнула Вика и легла рядом с мамой, раздвинув ноги. – Макс, иди ко мне, теперь я попробую.

Я видел, с каким сожалением мама перестала насаживаться на мою головку: её била мелкая дрожь от нереализованного желания. Я сделал шаг в сторону и оказался между раздвинутых ног сестры.

— Вика... Ты уверена, что... – начал было я, но сестра нетерпеливо схватила меня за член.

— Заткнись, Макс, – беззлобно сказала она, – расслабься, я всё сделаю сама.

Она вставила мой член в себя на глубину головки: я не представлял себе, что она так возбуждена – смазка буквально стекала по её бёдрам. Вика стала вращать бёдрами, стараясь подражать маминым движениям. Но, то ли опыта ей не хватило, то ли желание трахаться было настолько сильным, что через пару кругов бёдрами я почувствовал, что член глубоко сидит во влагалище сестры – до самых яиц. Мама села рядом и жадно смотрела, как мой член исчезает между ног её дочери.

— Похоже, я делаю что-то не так, – пробормотала Вика и сделала несколько сильных ударов бёдрами вверх.

— Боже мой, Вика! Это никакое уже не упражнение, – мама испуганно посмотрела на меня: – Ты тупо трахаешь собственного брата! Давай, я ещё раз покажу, как это делается.

— Да, мама, хорошо, мама, – бормотала Вика, быстро и часто подмахивая мне, хотя я не двигался – просто вдавливал член в её лоно.

— Вика! Ты же сейчас...

Мама не договорила: Вика вздрогнула и согнулась в пароксизме страсти. Я членом ощущал, как сокращаются мышцы влагалища сестры, которую накрыл мощный оргазм. Мама вдруг нагнулась и поцеловала Вику в губы долгим, крепким поцелуем. Сжала одну грудь дочери, прищемив сосок: вторую грудь Вика мяла сама, теребя второй сосок. Потом её бёдра разомкнулись в стороны, и я услышал долгий стон, полный наслаждения и утолённого желания.

— Ну, всё, доча? – спросила мама, отпуская её губы.

— Да, мам, – Вика потянулась всем телом и замурлыкала: – Это было так сладко...

Я стоял рядом с кроватью, на которой нежилась моя сестра, только что кончившая от секса со мной, но я понимал, что большой заслуги моей здесь нет: меня просто использовали, как учебное пособие.

— Макс... иди к нам, – сказала мама, протягивая руку.

Я не заставил себя ждать и шагнул к ней.

Мама, дрожа от возбуждения и стыда, села на край кровати – прямо напротив моего вздрагивающего члена. Мой толстый, твёрдый член пульсировал и, словно, тянулся к ней. Мама обхватила его рукой, посмотрела мне в глаза и просто взяла его в рот.

— Ох, блядь... – выдохнул я, не ожидая такого поворота.

Вика заползла сзади и обнимала маму, ласкала её груди и запускала руку между её ног. Я видел, что мама уже была совершенно мокрой. Мама сосала меня так глубоко, так старательно, как будто хотела наверстать все годы воздержания. Потом отклонилась назад, на Вику, и потянула меня на себя.

Вика как-то выбралась из-под мамы, но я не очень обращал на неё внимания: передо мной была багровая, влажная цель, к которой я стремился всем телом и душой. Когда я оказался на маме, она обвила меня ногами и медленно погрузила в себя. Я чувствовал, как головка члена проходит через жёсткие волоски на её лобке, проникает сквозь небритость её входа, чтобы затем утонуть во влажном и нежном раю.

Я задохнулся от этого ощущения и ещё от поцелуя, которым наградила меня мама: ни одна девушка, с которой я ранее целовался, не давала и четверти тех немыслимых ощущений, которые я испытывал в этом замкнутом цикле наслаждения. Я пронзал маму снизу членом, а сверху – языком, который она с наслаждением сосала, иногда юркой ящеркой вставляя мне в рот свой горячий язык.

Вдруг мама выскользнула из-под меня, тяжело дыша и, развернувшись, стала раком.

— Это моя любимая поза, – задыхаясь, сказала она, – я хочу, чтобы ты взял меня сзади, сын.

Я не совсем понял, что мама имела ввиду: куда её трахать? В лоно или...

Но мама всё сделала сама: взяла мой член и вернула туда же, где он был несколько секунд назад. Я с наслаждением погрузился в мамино горячее нутро: в этой позе я пронзал её значительно глубже – это было понятно по громким маминым стонам при каждом ударе бёдрами.

Вика не растерялась и легла на спину перед мамой, раздвинув ноги:

— Мам, теперь меня...

Мама Анна, потеряв последние остатки стыда, опустилась лицом между ног дочери. Как потом выяснилось, её язык впервые в жизни коснулся женской киски. Вика громко застонала, схватив маму за волосы.

Я стоял позади мамы и глубоко входил в неё. Мама Анна громко стонала в лоно дочери при каждом сильном ударе бёдрами. Мой член заполнил её полностью – горячо, глубоко, я насиловал сзади родное и запретное одновременно.

Мы двигались в едином ритме. Я трахал маму мощными толчками, Вика тёрлась о её лицо. Мама кончила первой – сильно и громко, дрожа всем телом. Следующая – Вика, залив маме рот и язык своими соками.

— Кончи в неё, Макс... – простонала Вика, дёргаясь перед маминым ртом.

Я зарычал и стал мощно кончать в мамино влагалище. Горячие струи заполнили мою мамочку. Наверняка она почувствовала, как сперма сына течёт по её бёдрам.

Мы упали на кровать кучей сплетённых тел. Тяжело дышали, обнимались и целовались. Мама гладила волосы обоих своих детей.

— Это было... только один раз, – тихо сказала мама, – и больше никогда не повторится.

Я думаю, мама понимала, что сейчас она врёт самой себе.

Вика улыбнулась и поцеловала маму в губы:

— Конечно, мамуль. Только для фотоальбома... – и подмигнула мне, такая маленькая зараза.

Я молча прижался к маме с другой стороны, положив руку на её тёплую, мягкую грудь. Посмотрел на мёртвую камеру: интересно, с какого момента она мигала, предупреждая о том, что батарея разряжена?

В комнате пахло сексом, вином и чем-то новым – чем-то запретным и очень сильным желанием продолжения.

GiftedWriter©2026

Приглашаю на свой канал на Boosty: https://boosty.to/giftedwriter

Мои произведения в Телеграм: https://t.me/+4jSPc4UiIb82ZDhk