ЧАСТЬ 2

------------------------------

Неделя пролетела как один миг. В будние дни жизнь в поселке текла удивительно тихо, размеренно и благопристойно: Костя и Лера обставляли дом, возились в саду, а соседи то и дело заглядывали к ним просто так, по-соседски. То Борис завезет ящик спелой домашней клубники, то Игорь забежит одолжить стремянку, то Марина с Натальей заглянут на чай, чтобы обсудить рецепты пирогов и расспросить Леру, как она устроилась. Каждое такое будничное взаимодействие было пропитано невероятной человеческой теплотой, заботой и чистотой. Костя и Валерия окончательно расслабились, чувствуя себя под надежным крылом большой, любящей и очень дружной семьи. Но чем ближе подступали выходные, тем сильнее в воздухе сгущалось томительное, сладкое и порочное предвкушение. Будничный разум помнил их чистую заботу, а ночные фантазии и тела — жар помывочной комнаты, ледяную купель и вкус чужого сока.

В субботу вечером всю компанию из пяти пар принимал Игорь в своем просторном, роскошном двухэтажном коттедже из темного бруса. В огромной гостиной, оформленной в охотничьем стиле, мягко и уютно потрескивал камин, отбрасывая длинные, пляшущие тени на массивные кожаные диваны. На низком стеклянном столике в центре комнаты уже громоздились изысканные закуски, мясные нарезки, фрукты и несколько запотевших бутылок дорогого виски и тяжелого домашнего вина.

За столом собрались пять пар. Мужская половина — хозяин дома Игорь, массивный Борис, подтянутый Сергей, спокойный Андрей и молодой Костя — сидели с бокалами виски. Их роскошные жены — Алёна, Марина, Наталья, Ольга и Лера — устроились чуть поодаль, лениво потягивая вино и весело переговариваясь. Всего в комнате было десять человек, и атмосфера поначалу казалась привычной, расслабленной и дружеской. Все шумно смеялись, обсуждали огородные дела, но по мере того, как пустели бокалы, градус разговоров неумолимо повышался, а шутки становились все более двусмысленными и смелыми.

Ближе к полуночи, когда алкоголь окончательно развязал языки, Игорь лениво откинулся на кожаные подушки дивана, по-хозяйски обнял свою жену Алёну за талию, медленно запуская ладонь в вырез её платья, и обвел присутствующих хитрым, маслянистым взглядом.

— Ну что, народ, — с нагловатой улыбкой начал Игорь, в упор глядя на притихшего Костю. — Прошлые выходные у нас прошли очень весело. Мы поближе познакомились с нашими молодыми новоселами, Костян на пирсе проявил себя во всей красе, да и Лерка в бане девчат порадовала... Но у нас есть одна старая, проверенная временем игра, которую мы устраиваем, когда собираемся всем нашим закрытым кругом. Костян, Лерочка, как у вас сегодня с храбростью? Готовы поднять ставки и сыграть по-крупному?

Костя почувствовал, как сердце мгновенно пропустило удар, а в паху отозвался знакомый, тяжелый и требовательный пульс. Валерия, сидевшая на соседнем диванчике в окружении Натальи, Ольги и Марины заметно подобралась, ее щеки слегка порозовели, а пальцы крепче сжали ножку хрустального бокала.

— Что еще за игра, Игорь? — хрипло спросил Костя, пытаясь сохранить непринужденный вид и делая приличный глоток виски. — Опять баня и смотровые щели?

— О нет, Костян, баня — это детский сад для разогрева, — сыто зарычал Борис, подавая голос из своего глубокого кресла. Он вальяжно вытянул ноги и достал из кармана комбинезона пять штук плотных, абсолютно черных шелковых повязок для глаз. — Наша игра называется «Слепой выбор». Правила здесь жесткие, пошлые, но требующие от всех нас абсолютного, стопроцентного подчинения и доверия. Суть в следующем: мы, пятеро мужчин, плотно завязываем себе глаза вот этими повязками. Так, чтобы наступила полная, беспросветная темнота. Рассаживаемся по гостиной подальше друг от друга, расстегиваем ширинки и достаем свои члены. Руками трогать никого нельзя. Мы вообще обязаны сидеть неподвижно, как каменные статуи, и не издавать ни звука.

— А что в это время делают женщины? — тихо, с придыханием спросила Валерия, переводя испуганный, но завороженный взгляд с Бориса на Марину.

Марина лукаво, очень порочно улыбнулась, пригубила свое темно-рубиновое вино и ласково, с мягким нажимом положила ладонь на открытое колено Валерии, медленно поглаживая его:

— А мы, пять девочек, остаемся зрячими, моя хорошая. Мы собираемся в самом центре комнаты и шепотом — заметь, строжайшим шепотом, чтобы мужчины не дай бог не узнали нас по голосу или вздоху — распределяемся между ними. Каждая женщина сама выбирает, какого из пяти мужчин она хочет обслужить. И начинает орально ласкать его. Задача женщины — довести выбранного партнера до самого конца, до мощного финала, используя только свои губы, язык и горло. Руками помогать себе нельзя. И мужчина тоже не имеет права прикасаться к женщине. Он должен сидеть, получать удовольствие и пытаться угадать по чистым тактильным ощущениям — по теплу губ, по скольжению языка, по глубине заглатывания — чья именно женщина сейчас трудится на его члене.

— Погоди, — Костя нахмурился, чувствуя, как его собственные шорты стремительно натягиваются от одной только словесной картины этого разврата. — То есть... руками трогать нельзя? Только по ощущениям на члене?

— Именно так, Костян! — азартно хохотнул Андрей, лениво поправляя воротник рубашки и весело подмигивая Сергею. — Только твой член должен подсказать твоему затуманенному мозгу, кто перед тобой на коленях ползает. И тут кроется главный приз и самый сок нашей игры. Если мужчина в процессе ласк или прямо в момент своего финала громко и четко называет имя, и угадывает... чья именно баба его сейчас ублажает... то после этого он получает полное, абсолютное и негласное право забрать эту женщину в любую свободную спальню на втором этаже и трахать её там так, как ему вздумается, во все дыры до самого утра! И её официальный муж не имеет права пикнуть, приревновать или обидеться. Это закон нашей большой семьи. А вот если мужчина ошибся и назвал не то имя — значит, облом. Женщина просто молча принимает его сок, глотает до конца, вытирает губы салфеткой и молча уходит обратно в общую женскую группу. А ты остаешься сидеть со спущенными штанами в темноте, гадая, кто же это был на самом деле — твоя Лера, Наташка Сергея, Оля Андрея или Маринка Бориса.

В гостиной повисла густая, душная и звенящая тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Валерия ошеломленно посмотрела на мужа, а затем обернулась к Наталье и Ольге. На ее лице читалась буря эмоций.

— Но подождите... — заговорила Валерия, ее голос заметно дрожал от подступившего волнения и смущения. — Это же... как-то совсем... А как же верность? Мораль, в конце концов? Мы ведь женаты... Получается, что любая из нас может достаться любому чужому мужчине? И сосать ему, и ложиться под него? Это же... ну, настоящая пошлость и грязь!

Наталья сочно, раскатисто расхохоталась на всю гостиную, сильнее притягивая Леру к себе за плечи и бесцеремонно втискивая хрупкую девушку в свою пышную, пахнущую дорогими духами грудь:

— Ой, Лерочка, не смеши мои коленки! Какая мораль, девочка моя? Какая грязь? Мораль и приличия вы оставили там, на въезде в наш поселок, в своей душной московской высотке. Здесь, среди нас, все эти условности сгорают. Мы здесь — одна большая, общая плоть, единая семья. Разве тебе самой не интересно проверить своего Костика? Проверить, сможет ли твой любимый муж узнать твои губы среди пяти женщин? Узнать, насколько хорошо его член изучил твое горлышко? Это же чистый, первобытный азарт! Поверь, когда ты стоишь на коленях перед мужиком, который тебя не видит, и пытаешься обмануть его своей техникой, заставить его назвать чужое имя — это такой адреналин в кровь выбрасывает, что ты течь начинаешь еще до того, как его плоть в рот возьмешь!

— Наташка дело говорит, — с хищной, развратной улыбкой добавила Ольга, жена Андрея, лениво поправляя прическу. — Это стирает абсолютно все барьеры и освежает брак так, как ни один психолог не сможет. Мужчины начинают ценить тонкости, нюансы ласк, прислушиваться к каждому движению языка. А для нас, девочек, это вообще раздолье. Я вот, например, в прошлый раз Борису так глубоко засадила, что он аж фамилию свою забыл и назвал имя Марины, подумав на свою! Как мы потом смеялись! Боря, помнишь, как ты облажался?

— Да уж, помню, — кряхтя, усмехнулся Борис, пригубив коньяк. — Олька тогда реально превзошла саму себя, так горло расслабила, что я был уверен — это Маринка трудится. Но в этом и весь кайф, народ! Полная, стопроцентная анонимность и игра на грани фола. Пятеро мужчин в темноте, пять женщин при свете. Полная свобода выбора.

Костя слушал этот развратный и откровенный спор соседей, и его разум буквально раскалывался на части от противоречивых, диких чувств. С одной стороны, мысль о том, что его хрупкую, нежную Леру прямо сейчас, в паре метров от него, будет жадно брать в рот условный огромный Борис или наглый Сергей, вызывала резкий, болезненный укол собственнической ревности. Но, с другой стороны, этот страх мгновенно, до основания выжигался лавиной запредельного, порочного вожделения. Ему самому до безумия, до дрожи в коленях хотелось оказаться в этой кромешной темноте повязки, чувствовать горячие, влажные чужие губы на своей раскаленной плоти и судорожно пытаться угадать — Марина это, Наталья, Алёна, Ольга или его собственная Лера. Шорты Кости уже превратились в тесную, едва сдерживающую его каменный член ловушку, и мужчины напротив это прекрасно видели и довольно переглядывались.

— Ну а если я ошибусь? — хрипло спросил Костя, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно. — Если я буду уверен, что это Лера, назову её имя, а это окажется, например, Марина? Что тогда?

— О-о-о, тогда ты просто кончаешь ей в рот, сосед, — с наглой ухмылкой пояснил Сергей, подмигивая пареньку. — Марина твои соки молча сглатывает, поднимается с колен, утирается и уходит на диван. А ты снимаешь повязку и понимаешь, что твоя жена в этот момент сосет кому-то другому, а ты свою попытку просрал. Вот и вся мораль. Жестко, пошло, но чертовски честно. Ну так что, молодежь? Не испугались наших деревенских масштабов? Повторяю: отказаться можно прямо сейчас. Никто вас насильно вязать не будет. Но если соглашаетесь — то играем по всем правилам, до самого конца, без соплей, слез и обид. Договорились? Молодежь?

Костя перевел медленный, тяжелый взгляд на Валерию. Девушка сидела, прерывисто и глубоко дыша, ее аккуратная грудь высоко вздымалась под легкой шелковой блузкой, сквозь которую отчетливо проступали контуры затвердевших от возбуждения сосков. Она посмотрела на Марину, которая в этот момент ободряюще, очень ласково и интимно сжала ее ладонь, словно без слов говоря: «Все хорошо, маленькая моя, мы с тобой, расслабься и получай кайф».

Валерия подняла глаза на Костю, судорожно облизала свои пересохшие, искусанные губы и едва заметно, но бесконечно решительно кивнула мужу. Барьеры в ее голове были не просто сломаны — они были превращены в пепел.

— Мы в игре, мужики, — хрипло, но твердо отрезал Костя, со стуком ставив пустой стакан из-под виски на стеклянный стол.

— Вот и отлично! Наш парень! Настоящий сосед! — Игорь довольно, со звучным хлопком потер ладони друг о друга и решительно поднялся со своего дивана, разворачивая черные шелковые повязки и раздавая их Борису, Сергею, Андрею и Косте. — Мужчины, разбираем маски, готовим свои орудия труда. Дамы, соберитесь в кучку и готовьте свои ротики. Ночь обещает быть безумной. Игорь, гаси основной свет, оставляй только камин. Шоу начинается!

------------------------------

Гостиная погрузилась в густой, интимный полумрак. Единственным источником света остались багровые, ленивые языки пламени в камине, которые отбрасывали длинные, причудливые тени на бревенчатые стены коттеджа. Четверо мужчин — Борис, Игорь, Андрей, Сергей и Костя — сидели на значительном расстоянии друг от друга, рассредоточившись по периметру комнаты на массивных кожаных диванах и креслах.

Костя чувствовал, как шелковая черная ткань повязки плотно легла на его глаза, полностью отсекая визуальный мир. Наступила абсолютная, звенящая темнота. В этой темноте все остальные чувства обострились до предела: он отчетливо слышал потрескивание дров, глухой стук собственного сердца, отдающийся в ушах, и едва уловимое, шуршащее шёлковое шуршание — это женщины в центре комнаты собирались в круг.

— Мужчины, напоминаю: руки на подлокотники, сидеть смирно. Освобождаем инструмент, — раздался откуда-то сбоку хриплый, уже тяжело дышащий голос Игоря.

Послышался отчетливый, синхронный треск молний и шуршание сбрасываемой одежды. Костя дрожащими пальцами расстегнул свои шорты и вытащил наружу свою плоть. Направленный на него прохладный воздух гостиной заставил его каменный, изнывающий от напряжения член дернуться. Он положил ладони на кожаные подлокотники кресла и замер, превратившись в одно сплошное ожидание.

В центре гостиной "зрячие" женщины вели безмолвный, заговорщицкий диалог. Они общались одними знаками, взглядами и едва уловимыми движениями губ. Марина, Алёна, Наталья, Ольга и Валерия стояли, сбросив свои халаты и платья прямо на ковер — в одном кружевном белье. Их тела блестели в багровых отсветах камина. Марина указала пальцем на Костю и посмотрела на Наталью, та хитро улыбнулась и покачала головой, переводя взгляд на притихшую, испуганную Валерию. Они распределили роли без единого звука, общаясь лишь взглядами и понятными им одним жестами в багровых отсветах гаснущего пламени. Лера густо покраснела, но сделала шаг вперед. 

Марина, Наталья, Алёна, Ольга и Валерия — двигались совершенно бесшумно. На них не осталось ничего, кроме тонкого кружевного белья.  Пять женских силуэтов плавно разделились и на цыпочках, едва касаясь босыми ступнями мягкого ворса ковра, направились к своим целям. Начиналась игра в режиме реального времени, где каждый был заперт в коконе собственных чувств.

Костя замер, ловя каждый звук. И вдруг он почувствовал это — легкое, почти невесомое колебание воздуха рядом со своими коленями. Кто-то опустился перед ним на корточки. Пахнуло тонким, пьянящим ароматом экзотических цветов и едва уловимым, сладковатым запахом коньяка. Костя сглотнул. Он не знал, кто перед ним.

В следующую секунду горячие, невероятно мягкие и влажные женские ладони бережно, но уверенно обхватили его бедра у самого основания, фиксируя его положение. Костя судорожно выдохнул через нос. Невидимые губы приблизились к его раскаленному члену. Первое прикосновение было невесомым — кончик горячего, влажного языка лениво, круговым движением скользнул по самой головке, собирая капли преэякулята. Костя выгнулся в кресле, его пальцы добела сжали кожу подлокотников.

— О-о-ох... — сорвался глухой, хриплый стон с другого конца комнаты — это Сергей первым принял свою партнершу. — Хорошо-то, как, черт возьми...

Партнерша Кости не заставила себя долго ждать. Она широко раскрыла рот и уверенно, мягким засасывающим движением вобрала его член в себя наполовину. Губы женщины плотно, как горячее кольцо, сомкнулись на его стволе. Она начала медленные, тягучие движения головой вперед и назад. Техника была потрясающей: она активно работала языком, лаская уздечку при каждом подъеме, создавая внутри своего рта невероятное, вакуумное давление.

Костя судорожно пытался сообразить: кто это? Разум лихорадочно перебирал воспоминания. Для Леры это было бы слишком смело и технично, ведь она всегда была более робкой в постели. Неужели это Марина? Или опытная Наталья? Губы незнакомки были пухлыми, а рот внутри казался удивительно горячим, обжигающим.

В этот момент в темноте раздался тяжелый, прерывистый голос Бориса, сидевшего в паре метров справа:

— Так... подожди... Этот напор... эти зубки... Алёнка, это ты, сучка? Держу пари, это твоя работа!

В ответ из темноты раздалось лишь тихое, влажное чмокание и довольный мычащий звук женщины, которая даже не подумала прервать процесс. Мужчина сделал свою первую попытку, но правила требовали дождаться финала или абсолютной уверенности.

Тем временем партнерша Кости сменила темп. Она опустилась еще ниже. Костя почувствовал, как его член погружается в ее горло все глубже и глубже. Раз, еще раз... Ткань ее расслабленного горла мягко обволакивала его плоть до самого основания, лоб незнакомки уткнулся в его низ живота. Костю прошиб мощный заряд адреналина. Такой глубокий заглот... Прошлым вечером Андрей рассказывал в коридоре, что именно Наталья заставила Леру расслабиться в купели и учила её покорности. Неужели его сейчас ласкает сама Наталья, жена Сергея? Или это Валерия, которая за эту неделю тайно обучилась новым граням разврата у старших подруг?

— Ну же, Костян, не молчи, делись кайфом! — донесся хриплый голос Игоря. Сам Игорь уже тяжело дышал, его таз на диване совершал рваные, непроизвольные движения. — Моя девочка... кто бы она ни была... просто творит чудеса. Горлышко как термос... Ах-х...

Костя не мог ответить. Рот его партнерши двигался в бешеном, рваном темпе. Она ускорялась, ее дыхание становилось частым, горячий воздух из ее ноздрей обжигал его пах. Она точечно, кончиком языка массировала самую чувствительную зону под головкой, доводя парня до исступления. Голова Кости кружилась. Каминный жар согревал комнату, но ему казалось, что он снова горит в парилке. Возбуждение достигло той критической точки, когда контролировать себя становится невозможно.

Справа раздался громкий, победный рык Сергея:

— Всё, не могу! Это Наталья! Сто процентов моя Наташка, её фирменный засос! Натаха, принимай!

Послышались тяжелые, мощные толчки, глухой стон мужчины и характерные, влажные глотательные звуки. Сергей закончил, выдав свое имя.

Почти одновременно с ним захрипел Андрей:

— Маринка... Мариша, это ты... О-о-ох, этот язык я ни с чем не перепутаю... Получай!

Игорь резко подался вперед, его пальцы впились в подлокотники так, что кожа на диване затрещала. Он излился мощной струей. Коридор звуков в гостиной заполнялся тяжелым мужским дыханием.

Костя чувствовал, что его собственный финал неизбежен. Чужие губы на его члене сжались в финальном, неистовом экстазе. Женщина засасывала его так глубоко и яростно, что парень уже едва держался в сознании. В его голове проносились образы: мокрая Валерия в купели, развратная Марина под столом... Кто же сейчас перед ним? Кто дарит ему этот запредельный, космический кайф? Напор губ был властным, но в то же время в этих ласках чувствовалась какая-то отчаянная, нежная преданность.

Рядом глухо и раскатисто зарычал Борис, его финал тоже был на подходе. Комната наполнилась синхронным, дыханием и сопением игроков.

У Сергея игра развивалась по самому развратному сценарию. Женщина, выбравшая его, совместила оральные ласки с тяжелыми, чувственными вздохами, которые она намеренно делала прямо ему в пах.

Она обхватила его плоть губами так плотно, словно пыталась растворить её в себе. Ее ладони, горячие и влажные от пота, активно гладили внутреннюю сторону его бедер, заходя к самому основанию, но не касаясь самого члена руками — строго по правилам. Сергей метался головой по кожаной подушке дивана, его дыхание стало частым, прерывистым. Техника незнакомки была безупречной: она чередовала быстрые, поверхностные скольжения губ с глубокими, удушающими заглотами, заставляя его плоть пульсировать от притока крови.

Мощный толчок сотряс диван Сергея. Мужчина издал громкий, победный рык, его тело судорожно вытянулось струной. Незнакомка перед ним не отстранилась — она зажала его плоть в тиски своих губ, принимая первую, мощную струю его сока. Сквозь темноту отчетливо послышались тяжелые, жадные глотки.

Костя почувствовал, как волна оргазма горячим взрывом поднимается от самых пальцев ног к паху. Его член напрягся до предела. Женщина перед ним сделала последнее, самое глубокое движение, принимая его на всю длину.

Костя замер, превратившись в один сплошной оголенный нерв. В абсолютной темноте его слух и обоняние обострились до предела. Вдруг до него донеслось тонкое, едва уловимое шуршание ткани и мягкий вздох у самых его колен. Кто-то опустился перед ним на ковер. Воздух вокруг наполнился пьянящим ароматом диких ягод, смешанным с едва заметным, сладковатым шлейфом дорогого коньяка.

Горячие, невероятно нежные и слегка дрожащие ладони бережно легли на его бедра, зафиксировав положение. Костя судорожно втянул воздух через нос. Первое прикосновение к его каменному члену было невесомым, почти пугливым. Кончик влажного, шелковистого языка лениво облизал саму головку, собирая капли преэякулята.

«Лера... — мгновенно пронеслась в его голове сумасшедшая, пьянящая мысль. — Это точно она. Эта легкая робость, этот робкий, нежный вдох...»

В следующую секунду незнакомка уверенно приоткрыла рот и потянула его плоть в себя. Губы женщины сомкнулись у основания головки, образовав невероятно горячее, плотное кольцо. Она начала медленные, тягучие движения вверх-вниз. Но по мере того, как процесс набирал обороты, робость исчезла. Невидимая партнерша начала действовать глубже, увереннее. Костя чувствовал, как внутри её рта создается мощное вакуумное давление. Язык незнакомки бешено, точечно ласкал уздечку, заставляя парня добела сжимать пальцами кожаные подлокотники. Он был абсолютно уверен, что это его жена, которая просто отбросила последние остатки стеснения ради этой игры.

В кресле Кости незнакомка перешла на запредельный уровень страсти. Она опустилась так низко, что ее лоб уткнулся в его плоский живот. Костя почувствовал, как его член полностью, до последнего миллиметра, ушел в ее расслабленное, обжигающее горло. Раз, еще раз... Это было так глубоко, что у парня закружилась голова. В его мыслях стоял только образ Леры — послушной, нежной, полностью отдавшейся этой деревенской магии. Он был готов поклясться, что это ее губы даруют ему этот космический кайф.

— Лера... — хрипло, на самом выдохе выкрикнул Костя, отдаваясь этому дикому чувству. — Лера, это ты! Я уверен!

Напор губ его партнерши стал неистовым, вакуум внутри ее рта буквально вытягивал из него жизнь. Парень почувствовал, как лавина оргазма горячим взрывом подкатывает к паху. Он подался вперед, его таз сделал несколько судорожных толчков. Он мощными, частыми выстрелами излился глубоко в это горячее, податливое горло, отдавая всю свою молодую сперму до последней капли. Женщина крепко сжала руками его бедра, ее горло судорожно сокращалось, послушно и безвозвратно глотая всё, что в неё вливалось. Костя откинул голову на спинку кресла, тяжело и часто дыша через рот. В его затуманенном мозгу пульсировала абсолютная, непоколебимая уверенность: «Это Лера. Моя Лера». Он даже не подозревал, как жестоко ошибается.

В это же мгновение он мощными, пульсирующими толчками выстрелил тоннами своего сока прямо вглубь этого горячего, изголодавшегося горла. Женщина судорожно сжалась вокруг него, ее руки крепко впились в его бедра, и Костя отчетливо почувствовал, как один за другим уходят тяжелые глотки, принимая всё его семя до последней капли.

В паре метров от Кости, на широком кожаном диване, Игорь сидел, откинув голову на спинку. Его партнерша подошла к нему сбоку, грациозно перекинув ногу через его бедро и устроившись на коленях. Из темноты доносился отчетливый, влажный, чмокающий звук — ласки здесь были агрессивными, напористыми и жадными.

Незнакомка, ласкавшая Игоря, действовала с полным правом опытной хозяйки. Она забирала его внушительный член сразу на максимальную глубину, практически до самого горла, заставляя мужчину судорожно выдыхать сквозь сжатые зубы. Кожа ее лица, судя по редким прикосновениям к его животу, была гладкой, распаренной, от нее пахло эвкалиптом и дорогим массажным маслом. Она ритмично, без остановок засасывала его плоть, двигая головой в жестком, уверенном темпе. Игорь лишь крепче впивался ногтями в обивку дивана, его таз совершал рваные, непроизвольные толчки навстречу этому горячему, обжигающему горлу.

— Я думаю, что Костян ты не угадал, это у меня на члене висит Лера, хорошая сосалка... Вот, даааа... так... соси сильней, сейчас выдам тебе порцию... Ооооооххх... - Простонал Игорь, выдавливая из себя слова.

Игорь финишировал. Его хриплый, прерывистый стон утонул в шуме камина. Женщина, стоявшая на коленях около него, сделала несколько глубоких движений, полностью высасывая из него все остатки напряжения и послушно сглатывая горячую жидкость до конца.

Старший из мужчин, Борис, принимал свою гостью в глубоком кресле у самого камина. Воздух здесь был более жарким. Невидимая женщина, опустившаяся перед ним, действовала с изысканной, почти садистской медлительностью.

Она не торопилась заглатывать его крупный член. Вместо этого она сосредоточилась на филигранной работе губ и языка. Горячий язык скользил по всей длине ствола, обводя каждую напряженную вену, совершая круговые движения у самого основания. Борис хрипел, его мощная грудь высоко вздымалась под легкой рубахой. Женщина точечно, дразняще прикусывала его плоть губами, доводя мужчину до белого каления, а затем внезапно, одним мощным движением погружала его до самого основания, заставляя Бориса глухо, раскатисто рычать в темноту гостиной.

Через мгновение Борис издал свой последний, оглушительный стон, завершая этот безумный синхронный раунд. Его мощный, утробный рык эхом отозвался в бревенчатых стенах. Невидимая партнерша приняла его обильный, зрелый сок на всю глубину своего горла, удерживая его плоть губами до тех пор, пока пульсация не прекратилась полностью.

По гостиной разнеслось тяжелое, прерывистое дыхание четырех уставших мужчин и шуршание салфеток. Время игры в режиме реального времени истекло. Все игроки закончили. В воздухе повисла звенящая, интригующая тишина. Мужчины все еще сидели в черных повязках, не снимая их, ожидая оглашения результатов этой слепой и порочной лотереи.

------------------------------

Тяжелое, сиплое дыхание четырех мужчин постепенно выравнивалось в полумраке гостиной, но никто из них не спешил срывать плотные шелковые повязки. Черная пустота перед глазами заставляла разум лихорадочно прокручивать назад каждую секунду, каждое мимолетное прикосновение, тепло губ и глубину заглотов. В воздухе витал плотный, душный коктейль из ароматов женских духов, разгоряченных тел и терпкого запаха излившейся спермы.

— Ох-х, матерь божья... — первым нарушил тишину Игорь, шумно выдыхая воздух через зубы и потирая затекшую шею, но так и не снимая повязки. — Это было запредельно. Парни, я не знаю, кто у меня был на диване, но эта женщина — настоящий ювелир. Горло как тиски, а языком работала так, будто у нее там встроенный моторчик. У меня до сих пор член горит.

— Да уж, эта игра — просто чума, — глухо отозвался Борис со своего кресла у камина, его голос все еще вибрировал от недавнего мощного оргазма. — Я вот сижу и думаю... Поначалу был уверен, что ко мне Маринка моя спустилась. Стиль похожий, тягучий такой. Но под самый конец, когда пошел глубокий заглот, я засомневался. Так глубоко и жадно из наших только Натаха умеет брать, когда разойдется. Или... или наша молодая Лерочка за неделю так прокачалась? Что скажешь, Костян? Узнал свою благоверную?

Костя сидел в своем кресле, откинув голову назад. Его шорты все еще были спущены, а на животе остывали липкие капли. В его мыслях царила абсолютная, звенящая уверенность.

— Я уверен на сто процентов, Борь, — хрипло, с легкой ухмылкой ответил Костя. — Ко мне точно Лера пришла. Первая робость, этот сладковатый запах... Да и горлышко её, я его из тысячи узнаю. Она это была. Наша городская куколка решила своего мужа побаловать. Так что я свой законный трофей забираю наверх, можете даже не сомневаться.

Из темноты центра комнаты, где на ковре в кружевном белье стояли зрячие женщины, донесся тихий, сдавленный женский смешок, но никто из них не выдал себя ни словом. Они лишь переглядывались, кусая губы, чтобы не расхохотаться в голос от самоуверенности молодого соседа.

— Так, мужики, не торопитесь раскатывать губы и оглашать окончательные вердикты, — лениво протянул Сергей, поправляя повязку на лбу. — Прежде чем девки снимут с нас маски и огласят результаты этого раунда, у нас по правилам положен второй этап. На случай, если кто-то из нас сейчас облажался и назвал чужое имя. Правила «Слепого выбора» суровы: проигравший мужчина должен получить шанс на реабилитацию, ну или окончательно закрепить свой позор.

— Это какой еще второй этап? — Костя слегка напрягся в своем кресле, не понимая, куда клонит Сергей.

— Ответный ход, Костян, — вкрадчиво и пошло пояснил Игорь, и в его голосе послышался азартный огонек. — Сейчас мы меняемся ролями. Мы, мужчины, остаемся в повязках — полная темнота, руки за спину или на подлокотники, двигаться запрещено. А наши прекрасные дамы так же бесшумно распределяются между нами, садятся прямо нам на лица, раскинув ножки. И мы должны орально обслужить их — вылизать до полного, сумасшедшего женского оргазма, до первых струй. И снова — только по вкусу соков, по запаху кожи, по форме губок и по звуку стонов мы обязаны угадать, кому именно сейчас дарим блаженство.

— О-о-о, да-а, — сладострастно протянул Андрей, который в этот раз выступал больше наблюдателем. — Вот тут-то настоящая проверка на вшивость и начинается. Одно дело — когда тебе сосут, тут расслабиться можно. А вот угадать чужую киску по вкусу, когда у тебя глаза завязаны — это высший пилотаж.

— Ну что, девчата, вы готовы принять мужскую благодарность? — громко спросил Борис в темноту гостиной.

— Мы всегда готовы, когда вы послушные, — раздался сочный, властный голос Марины. — Мужчины, сидеть смирно. Носики приготовили. Девочки, по местам.

Костя не успел даже обдумать услышанное, как игра перешла во вторую фазу. В полной темноте он снова уловил легкое шуршание. В этот раз перед его лицом возник совершенно другой аромат — тяжелый, мускусный, пахнущий дорогим парфюмом с нотками амбры и жарким банным потом. Кто-то грациозно перешагнул через его колени. Костя почувствовал, как к его лицу, прямо к губам и носу, вплотную приблизилась чужая, невероятно горячая, влажная и гладкая женская плоть. Незнакомка медленно, с легким вздохом опустилась ниже, практически садясь ему на лицо и заставляя парня дышать её интимным жаром.

Костя судорожно открыл рот. Его язык инстинктивно подался вперед, встречаясь с нежными, набухшими от возбуждения половыми губами. Незнакомка сверху сладострастно и громко застонала, ее пальцы впились в плечи Кости, жестко фиксируя его голову. Костя начал работать языком — быстро, рьяно, проникая в самую глубину, собирая обильные, сладковато-соленые женские соки. Разум парня мгновенно закричал: «Стоп! Это не Лера! У Леры совсем другой вкус, она нежнее, а здесь... здесь чувствуется зрелая, необузданная страсть!» Но остановиться он уже не мог — дикий азарт игры и пошлые вздохи женщины, которая буквально трепетала на его лице, доводили его до исступления.

Справа и слева раздавалось такое же влажное, чавкающее урчание — все мужчины вовсю трудились языками, тяжело дыша в чужие лобки.

— Ах-х... да-а... о боже... — громко, на всю гостиную закричала женщина, сидевшая на лице у Сергея, ее тело судорожно задергалось в мощном оргазме, заливая его лицо своими соками. Сергей жадно слизывал всё до капли, тяжело хрипя под ней.

Через минуту и партнерша Кости задрожала всем телом. Она резко подалась вперед, вжимаясь своей раскаленной плотью прямо в его рот, и Костя почувствовал, как на его язык мощной, горячей волной брызнул обильный женский нектар. Он послушно, до конца вылизал её, сглатывая соки и тяжело дыша, когда женщина наконец поднялась и освободила его лицо.

— Всё, раунд окончен! Мужчины, маски долой! — громогласно скомандовал Игорь, включая настенные бра.

Яркий свет на секунду ослепил Костю. Он сорвал черную повязку и зажмурился. Когда зрение вернулось, он увидел, что все пять женщин стоят в центре комнаты, завернувшись в халаты, и с лукавыми, торжествующими улыбками смотрят на своих мужей. Лица у всех были влажными, блестящими от женских соков.

— Ну что, орлы, пора подводить окончательные итоги нашей слепой лотереи, — Борис вытер лицо полотенцем и ухмыльнулся. — Давайте по очереди. Называйте свои окончательные догадки по первому и второму раунду, а девчонки будут подтверждать или опровергать. Костян, ты был самый уверенный. Начинай.

Костя поднялся со своего кресла, поправляя шорты. Его сердце бешено забилось. Он посмотрел на Валерию — она стояла рядом с Натальей, её губы были слегка припухшими, а в глазах плясали чертики.

— В первом раунде, когда мне сосали, я был уверен, что это Лера, — твердо сказал Костя. — И сейчас своего мнения не меняю. Это была моя жена. А вот во втором раунде, когда я лизал... это точно была не она. Вкус слишком зрелый, сочный. Я думаю... думаю, на лице у меня сидела Марина.

В гостиной раздался оглушительный, дружный хохот всех присутствующих. Марина всплеснула руками и со смехом прижалась к Борису.

— Ой, держите меня, я сейчас упаду! — сквозь слезы смеялась Наталья, указывая пальцем на растерянного Костю. — Ну надо же, какой знаток женских тел! Костян, облажался ты по полной программе, мальчик наш городской!

Валерия сделала шаг вперед, ее лицо горело от смущения, но в голосе звенела порочная гордость:

— Кость... в первом раунде, когда тебе сосали... это была Наталья! Она тебя ублажала от начала и до конца и всё в себя приняла! А я... я в это время была у Игоря на диване!

Костя ошеломленно замер, его челюсть буквально отвисла. Он перевел взгляд на ухмыляющуюся блондинку Наталью, которая демонстративно облизнула губы, подмигивая ему.

— А вот во втором раунде, Костя... — тихо, с придыханием продолжила Валерия, подходя к мужу вплотную и заглядывая в его пустые глаза. — Во втором раунде на лице у тебя сидела именно я! Это мне ты сейчас так рьяно лизал и мой соки глотал, пока я кончала! Ты собственную жену вообще не узнал, муженек-извращенец ты мой!

Мужчины взорвались новым приступом хохота.

— Ну что, Костян! Добро пожаловать в проигравшие! — Сергей похлопал его по плечу. — Ты проиграл свою жену Игорю на эту ночь, зато сам попробовал Наташку! Боря, Серёга, давайте ваши ответы, посмотрим, у кого еще сегодня будет веселая ночка!

------------------------------

Гостиная Игоря буквально содрогалась от оглушительного, издевательского хохота мужчин и звонкого, торжествующего смеха женщин. Костя стоял посреди комнаты абсолютно дезориентированный, с пунцовым лицом, переводя растерянный взгляд с ухмыляющейся Натальи на свою собственную жену. Осознание того, что он так позорно перепутал их тела, губы и соки, жгло его изнутри стыдом и одновременно бросало в безумный, лихорадочный жар.

— Ну что, Костян, с боевым крещением в «Слепом выборе»! — Сергей со смехом утер слезы, выступившие на глазах, и с размаху хлопнул парня по плечу. — Собственную жену на лице не признал, зато Натаху мою за свою благоверную принял! Ай да молодой, ай да ценитель! Ладно, Боря, давай твой вердикт, не томи. Кого ты там у камина дегустировал?

Борис вальяжно откинулся на спинку кресла, крутя в руках пустой бокал из-под коньяка, и с хитрой прищуром посмотрел на женскую половину стола. Его массивная грудь все еще тяжело вздымалась.

— Ну что, орлы... Получается, из вас четверых никто никого не угадал. Все пальцем в небо ткнули. А вот я... я молчал, потому что слушал вас, дураков. В первом раунде ко мне на диван Лера пришла, у нее губки тонкие, аккуратные, ни с кем не перепутаешь. Так что Лера моя, и так как Костя не угадал ни разу, а все остальные по одному разу угадали то Костик сегодня наказан и обслуживает сегодня всех на вечеринке. - Радостно декламировал Игорь.

— Это... это как? — Костя почувствовал, как у него пересохло во рту, а его каменный член, все еще обнаженный, требовательно дернулся.

— А так, сосед, — Игорь подошел к Валерии, совершенно бесцеремонно взял её за талию и притянул к своему крепкому торсу. Валерия не вырывалась, её дыхание стало частым, она томно смотрела на мужа через плечо Игоря. — Раз ты проиграл, то теперь мы выбираем, кто кого и как будет наказывать за плохую чувствительность. И начнем мы, Костян с... Наташка, иди сюда. Твой трофей.

Роскошная блондинка Наталья, хищно улыбаясь, сбросила свой халат, оставшись в одном черном кружевном белье, которое едва сдерживало её тяжелую, налитую грудь. Она подошла к Косте вплотную, заставляя его снова опуститься на колени прямо посреди гостиной.

— Ну что, мой сладкий мальчик, — пропела Наталья, её сильные, ухоженные пальцы властно вплелись в русые волосы Кости, заставляя его задрать голову вверх. — Сейчас ты будешь отрабатывать свой позор перед лицом всех соседей. Лерочка, иди сюда, садись на диван напротив, смотри внимательно, как твоего мужа сейчас взрослая тетя учить будет.

Валерию усадили на мягкий кожаный диван прямо напротив Кости. Игорь устроился позади неё, его ладони сразу же скользнули под её халатик, начиная бесстыдно исследовать её нежное тело. Валерия оказалась в ловушке, но её взгляд был намертво прикован к мужу.

Костя стоял на коленях, тяжело дыша. Наталья встала прямо перед его лицом, широко расставив ноги. Ее интимная зона, влажная и пахнущая соками после предыдущего раунда, находилась в считанных сантиметрах от его губ.

— Давай, Костян, — хрипло скомандовал Борис, усаживаясь поудобнее с Маринкой на коленях. — Лижи Натахе так, чтоб она выла. А мы посмотрим.

Костя, полностью подавленный этой атмосферой абсолютного, пошлого разврата и авторитетом старших мужчин, покорно прильнул лицом к плоти Натальи. Его язык начал рьяно, глубоко проникать в её складки, собирая соки. Наталья сладострастно закинула голову назад, её пальцы жестко фиксировали затылок парня, направляя его движения. Она двигала бедрами прямо ему в лицо, заставляя заглатывать её клитор и половые губы целиком.

Валерия сидела на диване, и от этого зрелища у неё буквально перехватило дыхание. На глазах у Валерии к Косте подошла одна из зрелых, роскошных соседок. Это была потрясающая, уверенная в себе женщина в черном кружевном белье, которое едва сдерживало её пышные, сочные формы. Соседка плавно, с ленивой грацией хищницы перешагнула через колени молодого парня. Ее интимная зона, влажная и манящая, оказалась в считанных сантиметрах от лица Кости. Она медленно, со сладострастным вздохом опустилась ниже, практически садясь ему на лицо и заставляя парня дышать её тяжелым, мускусным интимным жаром.

В груди у Валерии всё сжалось от дикого, оглушительного коктейля из чувств. Шок, первобытная уколы собственнической ревности и... невероятная, разрушительная волна порочного восторга затопили её разум. Она видела, как Костя судорожно открыл рот. Как его язык инстинктивно, с голодным усердием подался вперед, встречаясь с нежной, набухшими складками чужой жены. Вид собственного мужа, который на коленях, на глазах у всех, с диким усердием вылизывает чужую, зрелую и невероятно сексуальную женщину, подействовал на неё как мощнейший афродизиак. Она чувствовала, как между ног у неё мгновенно стало горячо и влажно. Игорь сзади ласкал её грудь, его пальцы уже проникли в её трусики, но Лера даже не замечала этого — её зрачки были расширены, она жадно впитывала каждый стон Натальи и каждое покорное движение головы Кости. Ее безумно заводил этот позор, эта грязь и эта абсолютная свобода от всех моральных рамок.

«О боже... — билось в мыслях у Леры, пока она сама ласкала губами своего партнера, не сводя глаз с мужа. — Он делает это. Прямо сейчас, при мне, он вылизывает чужую женщину. Глубоко, жадно... Он собирает её соки. И он думает, что это я? Или он понимает, что это не я, но подчиняется правилам стаи?»

Вид собственного мужа, который в позе абсолютного, пошлого послушания перед всей общиной рьяно работал языком на лице зрелой соседки, подействовал на Леру как мощнейший, парализующий волю афродизиак. Она чувствовала, как между ног у неё мгновенно стало невыносимо горячо. Её собственное тело отозвалось на это зрелище тягучей, непреодолимой влагой. Ей было стыдно, её бросало в дрожь от этой грязи, но этот запредельный разврат ломал все городские барьеры в её голове. Ей безумно нравилось смотреть на его уязвимость и на его рабское послушание. Они оба были втянуты в этот круговорот, и эта общая греховность связывала их крепче любых клятв.

— О-о-о-х... Костик... да-а, глубже, лижи язычком, соси мою киску, мальчик... — громко, на всю гостиную стонала Наталья, полностью отдаваясь ласкам молодого соседа.

Костя работал как безумный. Руками он обхватил сочные, упругие ягодицы Натальи, прижимая её к себе всё плотнее. Вкус чужой женщины, её запах и стоны доводили его до исступления, а краем глаза он видел, как его Лера на диване сама сжимает ноги и стонет, наблюдая за его рабским послушанием. Это был пик их общего, порочного падения.

Наталья содрогнулась первой. Ее тело затряслось в мощном, затяжном оргазме, она с криком вжалась лицом в плечо подбежавшего Сергея, а её обильные, горячие соки брызнули прямо в рот Косте. Парень послушно, до единой капли сглотнул всё, что из неё вылилось, тщательно вылизывая её кожу дочиста.

Когда Наталья, тяжело дыша, отстранилась, Костя остался стоять на коленях, тяжело вздымая грудь, его лицо блестело от женского нектара. Вся комната замерла в экстазе. Вечер только набрал обороты, и теперь мужчины оборачивались к замершей на диване Валерии, глядя на которую уже расстегивал свои брюки Игорь.

Звук захлопнувшихся ловушек в гостиной Игоря был почти физически осязаемым. Вспыхнувший свет обнажил не просто тела, а абсолютную, запредельную покорность молодых новоселов перед устоями общины. Пощады ждать не приходилось. Костя стоял на коленях посреди мягкого ковра, его кожа покрылась испариной, а в глазах застыла смесь животного страха и раскаленного, болезненного возбуждения. Валерия лежала на массивном кожаном диване, раскинув ноги, полностью открытая для благосклонного, но беспощадного триумфа соседей.

— Ну что, орлы и тигрицы, — Борис шумно выдохнул, его массивный торс ходил ходуном. — Хватит пустых разговоров. Пора переходить к делу. Костян, ползи сюда. Продолжим твое наказание с нашего семейного подряда.

Борис размашистым шагом подошел к дивану, где лежала Валерия, и совершенно бесцеремонно устроился между её бедер. Его огромные ладони легли на её колени, разводя их до упора. Рядом опустилась Марина, сбросив шелковый халат и оставшись в одном кружевном белье.

— Лерочка, девочка моя, сейчас ты узнаешь, что такое настоящее гостеприимство, — пропела Марина, припадая губами к самой интимной, изнывающей точке девушки.

Одновременно с ней Борис начал глубоко, жестко вылизывать Валерию, проникая языком внутрь. Из горла Леры вырвался первый, оглушительный стон. Но это было только начало.

— Костя, не спать! — рявкнул Борис, не отрываясь от тела девушки. — Работай на моей жене!

Костя, не чувствуя под собой ног, подполз на коленях к Марине сзади. Его разум пылал: он видел, как Борис и Марина в четыре руки и два языка буквально выворачивают его жену наизнанку, а сам он обязан служить им. Костя прильнул лицом к зрелым, сочным ягодицам Марины, жадно вонзаясь языком в её влажную плоть. Марина сладострастно выгнулась, её пальцы впились в русые волосы Кости, направляя его движения.

— О-о-ох, как парень лижет... Боря, он просто чудо... — стонала Марина, содрогаясь от двойного удовольствия.

В этот момент Борис резко поднялся, освобождая свой массивный, раскаленный член, и встал прямо перед лицом Кости.

— Меняй позицию, сынок. Заглатывай.

Костя, не прекращая ласкать Марину одной рукой, широко раскрыл рот и с глухим стоном принял плоть Бориса до самого горла. Борис начал жестко, рьяно двигать бедрами прямо ему в лицо. Костя задыхался, его челюсть сводило, но он продолжал рьяно сосать старшему соседу, глотая набегающие капли. Валерия с дивана, захлебываясь от экстаза под языком Марины, круглыми глазами смотрела на мужа. Вид Кости, который на коленях ублажал Бориса, одновременно вылизывая его жену, доводил Леру до безумия. Она испытала мощнейший оргазм, содрогаясь всем телом.

Кульминация наступила быстро. Борис схватил Костю за волосы, прижал к своему паху и с утробным рыком излился мощной, горячей струей прямо ему в горло. Костя судорожно, послушно сглотнул всё до последней капли, тщательно облизав плоть соседа.

Не успел Костя перевести дыхание, как его за плечо перетянули к следующей паре. Сергей и Ольга уже ждали своего череда. Валерию перетащили на ковер — теперь её тело принадлежало им. Ольга, роскошная высокая блондинка, легла на спину, увлекая Валерию на себя, так что их интимные зоны соприкоснулись, а Сергей опустился перед ними на колени.

— Ну что, городские, теперь наш черед учить вас жизни, — нагло ухмыльнулся Сергей, принимаясь за Леру.

Они с Ольга начали неистово, глубоко вылизывать молодую девушку, заставляя Леру кричать на всю гостиную.

Костя, шатаясь от усталости и дикого возбуждения, опустился на колени перед Ольгой с другой стороны. Роскошная блондинка выставила ногу, полностью открывая Косте доступ к своему телу. Костя прильнул к её горячей плоти. Вкус Натальи был совершенно другим — терпким, зрелым, агрессивным. Он рьяно работал языком, вылизывая её складки, собирая обильные соки, пока Наталья стонала, извиваясь под его губами.

— Сергей... твой сосед просто бог орала... Ах, как он сосет мои губки... — задыхалась Ольга.

Сергей по первому же сигналу выпрямился, протягивая свой пульсирующий, каменный член к лицу Кости.

— Давай, Костян, уважь именинника прошлой недели. Бери на всю длину.

Костя послушно открыл рот, принимая член Сергея до самых гланд. Темп был бешеным. Сергей двигался жестко, по-хозяйски, заставляя парня полностью подчиниться ритму. Костя чувствовал себя последней шлюхой этой общины, но этот позор доводил его собственный член до звенящего напряжения. Валерия, которую в этот момент Наталья ласкала пальцами прямо под стоны мужа, буквально стонала в такт движениям Кости. Она видела его рабскую покорность, и это выжигало в ней остатки рассудка.

Сергей захрипел, его тело натянулось струной. Он схватил Костю за затылок и мощными, частыми толчками излился глубоко ему в рот, заполнив его новой, обильной порцией горячей спермы. Костя, уже не сопротивляясь, послушно и до конца сглотнул всё, что в него вылилось, убирая языком последние капли с плоти Сергея.

Когда Сергей отступил, Костя остался сидеть на коленях посреди комнаты. Его лицо, подбородок и грудь были измазаны белыми каплями и женскими соками. Он был полностью подчинен, опустошен и принял законы этой общины.

Игорь, который всё это время спокойно наблюдал за процессом со стороны дивана вместе с Алёной, лениво поднялся, застегивая пуговицу на рубашке. На его лице играла сытая, хищная улыбка истинного хозяина положения.

— Ну вот, — лениво резюмировал Игорь, переводя взгляд на тяжело дышащую, дрожащую от экстаза Валерию и полностью покорного Костю. — Первая часть нашего суда окончена. Вы проявили идеальное послушание перед Борисом и Сергеем. Но у нас остался самый главный долг этой ночи... Наш с Алёнкой черед.

В гостиной была душная, осязаемая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, рваным дыханием молодых новоселов. Борис, Марина, Сергей, Наталья, Андрей и Ольга, уставшие и сытые, лениво переместились на дальний кожаный диван, освобождая центр комнаты. Они превратились в зрителей, готовых наблюдать за кульминацией этой безумной ночи. На «сцене» остались только хозяева дома — Игорь и Алёна, которые за всю игру не сделали ни одной ошибки, сохранив абсолютную, холодную власть над ситуацией.

Игорь медленно подошел к Косте, который так и остался стоять на коленях посреди ковра. Парень был полностью дезориентирован, его лицо блестело от чужих соков и спермы, а губы припухли. Игорь сверху вниз посмотрел на него, и в его серых глазах не было жалости — лишь плотоядный азарт доминантного хищника.

— Ну что, Константин, — лениво, с легкой хрипотой протянул Игорь, кладя тяжелую ладонь на влажный затылок парня и заставляя его поднять голову. — Твои грехи перед всеми оплачены. Но ты ведь не забыл, что главным победителем сегодняшнего «Слепого выбора» вышел именно я. Я не сделал ни единого ложного выбора. И по нашем правилам, вы с Лерой сейчас принадлежите мне и Алёнке. Полностью. До самого основания. Алёна, тащи нашу девочку сюда.

Алёна, хрупкая брюнетка с хищным, точеным лицом, грациозно поднялась с кресла. Она сбросила свой халат, и сексуально сняв с себя нижнее белье, подошла к лежащей на ковре Валерии. Без единого слова Алёна схватила Леру за влажные светлые волосы, заставляя девушку подняться на колени рядом с мужем. Теперь Костя и Валерия стояли плечом к плечу — два молодых, сломленных городских тела, полностью отданных на растерзание этой опытной паре.

— Встать раком, оба, — резко, как хлыстом, скомандовала Алёна, наступая босой ногой на бедро Валерии и силой прогибая её в пояснице.

Игорь одновременно с этим жестко надавил на плечи Кости, заставляя парня упереться ладонями в ворс ковра рядом с женой. Наступил самый изощренный, пошлый акт этой ночи. Барьеры были уничтожены.

Игорь неторопливо расстегнул свои брюки, освобождая свой тяжелый, пульсирующий член, который за время наблюдения налился каменной силой. Алёна устроилась прямо перед Костей, широко раздвинув ноги и садясь лицом к его губам, одновременно запуская пальцы между бедер Валерии.

— Работай, Костян. Обслуживай мою жену, пока я буду заниматься твоей, — хрипло приказал Игорь.

Костя, окончательно потеряв остатки воли от дикого коктейля из позора, ревности и запредельного вожделения, послушно подался вперед. Его язык вонзился в горячую, узкую плоть Алёны. Он рьяно, глубоко вылизывал брюнетку, собирая её соки, пока Алёна сладострастно стонала, выгибаясь над его лицом. Но Игорь не дал ему расслабиться. Мужчина зашел к Косте спереди, грубо перехватив его за подбородок, и с силой, до самого основания, вогнал свой каменный член прямо в его раскрытый рот.

Это было жестко, по-настоящему грязно. Костю начали трахать в рот с такой же яростной, необузданной силой, с какой опытные мужчины обычно берут податливых женщин. Игорь двигал бедрами в бешеном, рваном темпе, заталкивая свой калибр до самых гланд, заставляя парня судорожно хватать носом воздух. Из глаз Кости брызнули слезы, челюсть сводило от невыносимого напряжения, но руки Игоря на его затылке держали намертво, превращая его рот в покорную, бессловесную ловушку для чужого удовольствия. Парень чувствовал себя абсолютно сломленным, растоптанным, но его собственный член от этого унижения пульсировал так, что казалось, сейчас лопнет кожа.

Рядом, буквально в тридцати сантиметрах, разворачивался точно такой же развратный кошмар для Валерии. Алёна, бросив ласкать её пальцами, опустилась на колени перед лицом Леры, принуждая девушку жадно и глубоко сосать и вылизывать себя. А Игорь, не прерывая жестких толчков в рот Кости, свободной рукой направлял Валерию, заставляя её ласкать его бедра и помогать процессу.

Лера захлебывалась от стонов и влажных звуков. Она видела, как её мужа, её Костю, яростно и грубо имеют в рот прямо у неё на глазах, как его голова ходит ходуном от толчков Игоря. Вид этой абсолютной, рабской покорности мужа окончательно выжег в ней остатки разума. Она сама начала двигаться на Алёне с неистовой, безумной страстью, её язык работал без устали, смывая последние капли стыда. Они оба — муж и жена — лизали и сосали одновременно, превратившись в единый, послушный инструмент для ублажения этой зрелой, доминантной пары.

— О-о-ох... Игорь... сильнее... трахай этого мальчика... — хрипло, сочно стонала Алёна, фиксируя голову Кости своими бедрами и заставляя его язык проникать еще глубже. — Посмотри, как он старается, как он заглатывает... Настоящая подстилка для наших мужиков...

Игорь был на самом пике. Его движения стали быстрыми, глубокими, удушающими. Он буквально вбивал свою плоть в горло Кости, заставляя парня принимать его на всю длину, без остатка. Кульминация этой безумной ночи накрыла гостиную как шторм.

— Всё, Костян... принимай кончу хозяина! — сквозь зубы прорычал Игорь.

Он жестко прижал лицо парня к своему паху, зафиксировал его голову и с диким, утробным стоном излился мощными, пульсирующими толчками глубоко в его горло. Костя судорожно, со свистом втягивая воздух через нос, послушно делал сильные глотательные движения. Горячая, густая сперма Игоря заполнила его рот до краев, обжигая горло. Костя глотал всё, до последней капли, не смея пролить ни единого грамма на ковер. Когда Игорь наконец медленно освободил его рот, Костя покорно облизал его плоть дочиста, убирая остатки влаги, и обессиленно повалился набок, тяжело вздымая мокрую грудь.

Алёна в ту же секунду содрогнулась в мощнейшем оргазме прямо на лице у Валерии, заливая её губы своими соками. Лера жадно слизывала всё дочиста, со стоном утыкаясь лицом в её лобок.

В гостиной воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием участников. Игорь застегнул брюки, обернулся к сидящим на диване соседям и довольно улыбнулся. Борис и Сергей одобрительно закивали, попивая виски.

Костя и Валерия лежали на ковре в обнимку, полностью опустошенные, измазанные чужими соками и спермой. Все маски были сброшены. Городские приличия, мораль и гордость были сожжены дотла в камине этого дома. Они окончательно растворились в негласных, пошлых и жестких правилах, продиктованных "идеальными соседями", понимая, что отныне их жизнь изменилась навсегда.

------------------------------

Утренний свет воскресного дня ворвался в спальню без всякого стыда и жалости. Солнечные лучи безжалостно резали глаза, высвечивая каждую пылинку в пустой, еще не до конца обставленной комнате их нового дома. Костя открыл глаза и тут же глухо выругался от резкой боли, прошившей виски. Хмельной угар дорогого виски и коньяка полностью испарился, оставив после себя жуткое похмелье, сухость во рту и липкое, осязаемое ощущение пережитого ночью запредельного позора.

Тело ломило так, будто по нему проехался каток. Колени Кости были стерты в кровь о жесткий ковер гостиной Игоря, челюсть до сих пор ныла после глубоких, удушающих заглотов, а на шее и плечах отчетливо виднелись багровые засосы и следы пальцев Бориса и Сергея. Парень медленно повернул голову. Валерия лежала спиной к нему, свернувшись калачиком на брошенном прямо на пол матрасе. Она натянула простыню до самого подбородка, но её плечи мелко, нервно подрагивали.

— Лерчик... — хрипло, сорванным и чужим от ночных хрипов голосом позвал Костя. — Ты спишь?

Она не ответила сразу. Но через минуту резко, сдернув с себя простыню, повернулась к нему. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные тени, а губы были слегка искусаны и припухли после Алёны. Они уставились друг другу прямо в глаза, и в этом взгляде в первые секунды смешалось всё: дикий шок, утренняя брезгливость, ярость и... глубокое, потаенное вожделение, которое они оба боялись признать.

— Проснулся, знаток женских кисок? — ядовито, со злой усмешкой выплюнула Валерия, садясь на матрасе и даже не пытаясь прикрыть свою наготу. — Ну как тебе спалось после того, как ты вчера всю деревню обслужил, шлюха ты моя? Голова не болит от чужой спермы? Ты хоть соображаешь, что ты устроил на глазах у всех?

Костя от таких слов мгновенно взвился, резко садясь напротив нее. Похмельная злость и ущемленная мужская гордость ударили в голову:

— Ах это я устроил, сучка ты неблагодарная?! Ты на себя-то вчера смотрела со стороны? Ты развалилась на диване, как последняя придорожная девка, ноги раскинула и выла от кайфа, пока тебя Игорь со своей бабой в четыре руки лизали и трахали! Ты орала на всю гостиную, что ты их рабыня и подстилка! Твои слова?! Твои! А я ради твоего триумфа на коленях ползал! Меня, твоего мужа, три мужика раком ставили и в рот трахали, как портовую девку, пока ты там текла!

— Да потому что ты лох, Костя! Обычный, слепой лох! — закричала Валерия, из её глаз брызнули слезы, но в голосе звенел безумный, порочный азарт от воспоминаний. — Ты ведь был так уверен, что это я тебе сосу! Ты сидел с важным видом, шорты распустил, а тебя в этот момент Наташка как сидорову козу имела! Ты чужую бабу от собственной жены отличить не смог! А потом на лице у тебя сидела именно я, Костя! Я в тебя своими соками брызгала, а ты морду воротил и думал, что это Марина! Ты собственную жену на вкус не знаешь, позорник!

— Да, не угадал! — рявкнул Костя, хватая её за худые плечи и притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. — Не угадал, потому что у меня мозг плавился от того, что ты в этот момент у Игоря на диване вытворяла! Но ты ведь сама... ты ведь сама глаз от меня отвести не могла, когда Игорь мне в рот свой член вбивал! Ты смотрела, как я глотаю его сперму, и кончала от этого, Лера! Ты кончала от моего позора!

Они тяжело, прерывисто дышали, в упор глядя друг на друга. Грубые, пошлые обзывательства и взаимные упреки, сорвавшиеся с губ, внезапно сработали как детонатор. Вся утренняя мораль, злость и похмелье мгновенно сгорели в новой, стократно более мощной вспышке животной похоти. Вид обнаженного тела жены, которая ночью прошла через тотальный разврат общины, заставил член Кости мгновенно, болезненно налиться каменной силой и выпрямиться.

Валерия посмотрела вниз, на его вставшую плоть, и её дыхание окончательно сбилось. На её бледных щеках выступил лихорадочный румянец.

— Ах так... Не знаешь, значит, вкус своей жены? — с придыханием, дико и властно прошептала Валерия.

Она резко, одним слитным движением перекинула ногу через его бедра и опустилась прямо Косте на лицо. Она села своей горячей, влажной интимной зоной ему на рот и нос, полностью перекрывая воздух и заставляя его уткнуться лицом в свои нежные складки.

— На, ешь мою пизду! Лижи! Выучи наизусть, ублюдок ты мой извращенный! — со стоном приказала Лера, бешено, рьяно скача на его лице, двигая бедрами вперед и назад, втираясь своей раскаленной плотью прямо в его губы. — Чтоб больше никогда, слышишь, никогда меня ни с кем не перепутал! Запоминай этот вкус!

Костя судорожно обхватил её упругие ягодицы руками, до боли впиваясь пальцами в нежную кожу и намертво фиксируя её на своем лице. Он широко открыл рот, его язык вонзился в её клитор и половые губы с яростным, голодным остервенением. Он жадно, глубоко вылизывал её, заглатывая её соки, которые после ночных ласк Натальи и Алёны казались ему теперь самым сладким, самым родным нектаром на свете. Валерия кричала, извиваясь на его лице, её пальцы впились в его русые волосы, жестко направляя его голову. Этот пошлый, безумный утренний кунилингус, смешанный со взаимными оскорблениями, довел их обоих до полного исступления.

— Всё... Костя... я больше не могу... трахай меня! Трахай свою сучку! — вскрикнула Валерия, не выдерживая этого напора.

Она соскользнула с его лица, повалилась на спину на матрас и широко, до упора развела ноги, притягивая колени к груди. Ее киска была мокрой, набухшей и пылающей от возбуждения. Костя навис сверху, его глаза потемнели от похоти. Он без всяких прелюдий, одним мощным, жестким толчком вогнал свой каменный член в её горячую глубину до самого основания.

— А-а-а-х! — оглушительно закричала Валерия, выгибаясь дугой под его телом.

Начался яростный, быстрый и невероятно грязный секс. Костя вбивал свою плоть в жену в бешеном, рваном темпе, вымещая всю свою ревность, позор и накопившуюся за ночь покорность. Их тела шумно шлепались друг о друга в пустой комнате, доски пола жалобно поскрипывали. Валерия стонала без умолку, грязно материлась, царапала его спину ногтями и требовала двигаться еще быстрее, еще жестче. Они трахались так, словно пытались переписать всю прошлую ночь, стереть чужие прикосновения, но на самом деле они лишь сильнее разжигали в себе порочную связь с этой общиной.

— Я кончаю... Костя, я сейчас умру... Кончай в меня! — задыхалась Лера, её тело задрожало в первых судорогах мощного оргазма.

Костя был на самом пределе. Чувствуя, как её мышцы судорожно сжимают его ствол, он сделал несколько последних, глубоких толчков, резко выдернул свой член наружу и с громким, хриплым рыком мощными, частыми фонтанами выстрелил тоннами своей горячей, густой спермы прямо на плоский живот и лобок Валерии. Белые липкие струи густо покрыли нежную кожу девушки, стекая по её бедрам.

Они лежали, тяжело и часто дыша, пытаясь прийти в чувство. Валерия приподнялась на локтях, опустила взгляд на свой залитый спермой лобок, а затем перевела томный, хитрый и абсолютно порочный взгляд на тяжело дышащего мужа. На её губах играла ленивая улыбка опытной развратницы.

— Ну что, мой послушный мальчик... — тихо, с придыханием протянула Валерия, проводя пальцем по белым каплям на своем теле. — Ты ведь вчера так здорово всё за всеми сглатывал стоя на коленях. Тебе ведь это нравится, я же видела, как ты заводился. Ну-ка... иди сюда. Слижи всё с моего лобка. Очисти свою жену дочиста.

Костя посмотрел на её живот, затем в её глаза, и в его душе не осталось ни капли сомнения. Он медленно опустился на колени прямо над её бедрами, наклонился и своим горячим языком начал аккуратно, бережно и рьяно слизывать собственную сперму с её нежной кожи, глотая капли и полностью растворяясь в этой новой, грязной и такой притягательной деревенской жизни.

------------------------------

Все последующие будние дни, вплоть до наступления новых выходных, соседи вели себя безупречно мило, приветливо и обходительно. При встрече они тепло улыбались, делились домашней выпечкой и давали житейские советы, словно между ними не существовало никакой общей тайны, и напрочь отсутствовало то противоестественное, обжигающее безумие, которое связало их. Эта нарочитая, идеальная нормализация и контраст между благопристойным поведением соседей при свете дня и их ночным грехопадением действовали на молодую пару сильнее любого афродизиака.

Такая скрытая пошлость и психологическое напряжение до предела распаляли страсть внутри их собственного дома. Костя и Валерия буквально сходили с ума от нахлынувшего вожделения. По нескольку раз на дню они затевали бурные, откровенные споры, переходившие в лавину пошлых взаимных упреков и обзывательств. Они припоминали друг другу каждую деталь позора перед соседями, обзывали друг друга шлюхами и рабами соседей, и эти грязные слова мгновенно взрывали их сознание. Сразу после таких яростных разговоров они срывали друг с друг одежду и предавались дикому, безудержному и ненасытному сексу прямо на полу, на коробках или у окон, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о прошлых ночах с их идеальными соседями.

------------------------------

Очередное субботнее утро началось непривычно рано для выходного дня. Около семи часов в тяжелую деревянную дверь их нового дома раздался гулкий, требовательный стук, от которого зазвенела посуда на кухне. Костя, чертыхаясь и путаясь в штанинах, пошел открывать. На пороге стоял Андрей — в камуфляжной куртке, высоких резиновых сапогах до бедер, с огромным армейским термосом под мышкой и хитрой, заговорщицкой улыбкой на лице. Из-за его спины, со стороны дороги, доносился весёлый гомон, смех и рокот мощных моторов: соседи вовсю забивали кузова внедорожников складными креслами, снастями и ящиками с провизией.

— Подъём, городские! Хватит подушки давить! — громогласно пробасил Андрей, проходя в сени и обдавая Костю утренней прохладой. — Сегодня по плану большая рыбалка на дальних лесных прудах. Весь наш поселок выезжает, полный сбор. Девчата там уже бутерброды крутят, Маринка пирогов напекла, так что берите плавки, шорты — и бегом грузитесь к Борису в пикап. Погода — сказка, штиль полный, клёв будет просто бешеный!

Костя и Валерия, всё ещё хранившие на своих телах сладкие и пошлые воспоминания о прошлых выходных, переглянулись. Внизу живота у обоих мгновенно отозвался знакомый, тягучий жар. Они собрались за считанные минуты. Через час три массивных внедорожника уже мчались по разбитой лесной грунтовке сквозь густой сосновый бор, поднимая шлейфы золотистой пыли. Конечной точкой было уединенное лесное озеро, надежно скрытое от чужих глаз стеной камыша и вековых деревьев.

Место оказалось по-настоящему роскошным: зеркальная, абсолютно неподвижная гладь воды, тихий шелест осоки и длинный, добротный деревянный пирс, уходящий далеко вглубь водоема. Женщины — Марина, Наталья и Алёна — сразу облюбовали просторную, залитую солнцем поляну в тени раскидистых берёз, буквально в тридцати метрах от берега. Они расстегивали огромные пледы, выставляли походные столы и раскладывали шезлонги. Валерия, одетая в экстремально короткие джинсовые шорты, подчеркивающие её округлые бедра, и легкую белую майку на тонких лямках, сразу влилась в их компанию. Под пристальными, маслянистыми взглядами старших подруг её бледная кожа быстро покрылась розоватым румянцем, а соски под тонкой тканью майки затвердели от утренней прохлады и волнения.

Мужчины тем временем плотно обосновались на самом краю деревянного пирса. Борис, Игорь и Сергей с важным видом разложили дорогие углепластиковые удилища, выставили удобные мягкие кресла и первым делом открыли запотевшую бутылку ледяной водки, разлив её по пластиковым стаканчикам. Косте тоже выделили удочку, но рыбак из него оказался, мягко говоря, никудышный. Парень то и дело путал леску, ронял наживку мимо крючка прямо в воду, а его поплавок упрямо и неподвижно стоял на месте, в то время как соседи один за другим с азартными криками вытаскивали крупных, зеркальных карпов, шлепающих хвостами по настилу. Костя откровенно скучал, злился на назойливых комаров и чувствовал себя лишним на этом празднике чисто мужского азарта. Через пару часов уже Костя не знал чем себя занять и сидел болтая ногами в воде.

— Так, Костян, хорош снасти переводить да воду мутить, — с наглой, сытой ухмылкой прервал его мучения Борис, лениво потягивая водку и развалясь в своем кресле. — Рыбалка — дело тонкое, тут тишина нужна, покой и нервы железные. А ты у нас парень горячий, городской, дергаешься постоянно. Короче, чтоб ты тут без дела не сидел, поплавки нам не топил и рыбу своим кряхтением не пугал, есть отличное рацпредложение от нашего мужского коллектива. Уважь товарищей, освободи нас от лишнего напряжения, чтоб мы на клёв вообще не отвлекались. Обслужи нас по-быстрому, как ты умеешь, прямо здесь, по-соседски. А как закончишь — дуй вон на поляну к девчатам. Потрахаешь там сегодня всех, кого сам захочешь, если бабы, конечно, не против будут. Нам только в радость, чтоб ты их там отвлекал и развлекал, пока мы тут серьезным мужским делом заняты.

Костя замер с удочкой в руках, чувствуя, как кровь хлынула к лицу, а сердце бешено заколотилось где-то в районе паха. Он медленно повернул голову и посмотрел на мужчин: Борис, Игорь и Сергей вальяжно развалились в своих складных креслах, широко раздвинув ноги и закинув сапоги на бортики пирса. В их глазах не было ни капли злости или брезгливости — только сытая, абсолютная власть и стопроцентная, издевательская уверенность в том, что молодой сосед не посмеет и не захочет отказаться. Ткань шорт Кости мгновенно натянулась до предела, выдавая его бешеное, раскаленное возбуждение. Рабская покорность, засевшая в нем после ультимативного наказания прошлых выходных, вспыхнула с новой, непреодолимой силой.

— Ну, чего застыл, сосед? Время — деньги, рыба уходит, — лениво ухмыльнулся Игорь, легким движением расстегивая молнию на своих камуфляжных брюках и освобождая массивный, уже тяжелый и наливающийся кровью член. — Сматывай свои удочки, Костян, и падай на колени. Работай.

Костя молча, с глухим вздохом отложил удилище в сторону. Его голые колени со стуком опустились на жесткий, пахнущий озерной водой деревянный настил пирса. Он покорно подполз к креслу Игоря, чувствуя себя абсолютно обнаженным под их взглядами. Парень широко раскрыл рот и с тихим, прерывистым стоном до самого основания заглотил плоть Игоря, запуская язык в неистовый, глубокий ритм.

— О-о-охо-хо, хорош... Пошла родимая, как дети в школу! — блаженно зажмурился Игорь, откидывая голову на спинку кресла и крепко впиваясь пальцами в подлокотники.

Сергей тем временем с довольным смешком потянулся к бутылке, снова разливая ледяную водку по стаканчикам и весело подмигивая Борису.

— Ну что, мужики, давайте по первой, пока у Игоря там глаза на лоб лезут! — громко, на весь берег объявил Сергей, поднимая пластиковый стакан. — Давайте выпьем за Костю, верного друга наших семей! За нашего лучшего, безотказного Костю-защекана! Костян, ты только на обзывательство это наше деревенское не вздумай обижаться, слышишь? Мы тебя тут все по-настоящему ценим и уважаем. Столько, сколько ты для наших семей и для наших баб делаешь, ни один самый близкий кореш в жизни не сделает! Мы же видим, как тебе самому этот процесс в кайф, как у тебя шорты трещат, пока ты Игорю полируешь хуй! Да и Лерка твоя после твоих подвигов просто расцвела, девки от неё в полном восторге. Так что соси давай, не отвлекайся, расти в мастерстве, сосед!

Мужчины дружно, одобрительно захохотали, чокаясь пластиковыми стаканами, и выпили водку до самого дна, громко крякнув от удовольствия и закусив хрустящими огурцами.

— Это точно, Серёга, парень у нас золотой, — гудел Борис, лениво поглаживая себя по животу и с удовольствием наблюдая, как голова Кости ритмично двигается в паху у Игоря. — Городской, а правила стаи схватил на лету. Игорь, ну как он тебе? Не сильно зубами цепляет?

— Какое там зубами, Борь... — хрипло, едва переводя дыхание, отозвался Игорь, его таз уже совершал короткие, непроизвольные толчки навстречу мокрым губам Кости. — Горлышко у паренька мягкое, как термос, засасывает прямо до самых гланд. У меня аж поплавок на удочке дергаться начал от его усердия. Давай, Костян, побыстрее шевели язычком, переходи к Сергею, а то у него уже штаны лопаются от нетерпения.

Костя, задыхаясь от тяжелых толчков Игоря, который продолжал грубо вбивать свою плоть ему в лицо, внутри себя испытывал дикий, извращенный экстаз. Эти пошлые, громкие мужские тосты, разлетающиеся над мирной гладью озера, грубые обзывательства и абсолютное, прилюдное признание его рабского статуса доводили его до белого каления. Его собственный член под шортами пульсировал от звенящего напряжения. По первому же кивку Сергея Костя послушно переполз на коленях к его креслу. Сергей уже сидел полностью освобожденный, наглый, с сигаретой в зубах.

— Ну давай, Костя-защекан, принимай, — ухмыльнулся Сергей, хватая парня за волосы и настойчиво прижимая его лицо к своему паху. — Посмотрим, чья сперма тебе сегодня больше по вкусу придется — моя, Игоря или Бориса. Соси глубже, не жалей ротика!

Мужчины лениво курили дорогие сигареты, попивали водку, лениво поглядывали на свои удочки, обсуждали поклёвку и по очереди, со смехом и пошлыми комментариями трахали молодого соседа в рот, полностью контролируя его движения. Костя работал без устали, его рот стал общей, покорной ловушкой для их плоти. Он переползал от Сергея к огромному, тяжелому Борису, заглатывая его массивный калибр до самых гланд, давясь, но послушно принимая всю глубину.

Финальный аккорд на пирсе наступил одновременно. Клёв карпа пошел просто бешеный, удилища гнулись, и мужчины, окончательно подогретые алкоголем, азартом и оральными ласками, были на самом пределе.

— Всё, парень, хорош, наживка готова, принимай нашу общую благодарность! — тяжело и раскатисто прохрипел Борис, намертво фиксируя влажный затылок Кости своими огромными пальцами.

Один за другим Борис, Сергей и Игорь мощными, пульсирующими толчками излились глубоко в горло парня. Костя судорожно, глоток за глотком, послушно принял всю их горячую, густую и тяжелую сперму, не пролив ни единой капли на деревянный настил пирса. Он тщательно, дочиста облизал мужчин, убирая языком остатки влаги с их плоти, и тяжело, шатаясь, поднялся с колен. На его губах, подбородке и щеках поблескивали липкие капли чужого сока.

— Отлично сработано, свободен! — весело хохотнул Игорь, звучно хлопнув Костю по ягодице на прощание. — Снаряды чистые, мы теперь со спокойной душой порыбачим. А ты давай, дуй вон к девкам на поляну, отрабатывай вторую часть программы. Натягивай там всех наших баб, покажи им, на что способен наш молодой бычок! Мужской совет тебе даёт полное добро!

Костя, тяжело дыша и утирая рот тыльной стороной ладони, медленно поправил свои шорты и побрел по узкой, заросшей камышом тропинке в сторону березовой поляны, унося во рту терпкий, солоноватый вкус спермы соседей.

Костя медленно шёл по узкой, едва заметной тропинке, петляющей сквозь высокие, шуршащие на лёгком ветру камыши. Шаги давались с трудом, колени после жёсткого деревянного настила пирса до сих пор неприятно подрагивали, а во рту всё ещё стоял густой, солоноватый привкус спермы Бориса, Игоря и Сергея. Его собственный член под тканью шорт превратился в раскалённый каменный штырь, болезненно пульсируя от звенящего, неутолённого напряжения. Раздвинув руками последние раскидистые ветви прибрежного ивняка, парень замер в тени деревьев, боясь издать даже малейший звук. То, что открылось его взору на уединённой берёзовой поляне, заставило его дыхание окончательно перехватить.

На огромном, расстеленном прямо на мягкой траве махровом пледе разворачивалось зрелище абсолютного, первобытного разврата. Его молодая, хрупкая Валерия была полностью обнажена. Её одежда — короткие джинсовые шорты и белая майка — валялись чуть поодаль, брошенные прямо на землянику. Но Лера сейчас не просто лежала. Она находилась в состоянии тотального, сладострастного служения старшим подругам, и этот процесс был выстроен с изощрённой жестокостью.

Валерия медленно передвигалась на коленях по мягкому махровому пледу, расстеленному прямо на примятой березовой траве, тяжело и часто дыша сквозь приоткрытые, влажные губы. Вокруг неё в удобных складных креслах, широко и вальяжно раздвинув ноги, расположились три зрелые соседки. Они полностью сбросили верхнюю одежду, оставшись в легком белье, и лениво грелись под лучами полуденного солнца, полностью отдавая инициативу молодой гостье. В руке у каждой из женщин был стаканчик с вином, они попивали его и обсуждали что то, хихикая, периодически поглядывая на ползающую у них между ног Леру.

Лера поочередно подползала к каждому креслу, погружаясь лицом в обжигающий, мускусный жар чужих тел, смешанный с ароматом лесной земляники. В этот момент она устроилась у ног Алёны. Хрупкая брюнетка сладострастно откинулась на спинку сиденья, закинула руки за голову и подалась бедрами чуть вперед, открывая девушке полный доступ. Валерия вплотную прижалась лицом к её раскаленной, влажной плоти, судорожно и со свистом втягивая воздух ноздрями, ловя губами и носом каждую каплю чужого тепла. Её язык двигался неистово и глубоко, проникая в самую глубь нежных, набухших складок Алёны, вылизывая её с истовым, рабским усердием. Зрелая женщина лишь изредка запускала пальцы в мокрые от пота светлые волосы Леры, мягко фиксируя её голову и задавая нужный, темп этой игры на лоне природы.

— О-о-ох, да-а... вот так, маленькая моя, лижи глубже, — лениво, с запредельной пошлостью притягивала её за волосы Алёна, откидывая голову назад и прикрывая глаза от кайфа. — Какая же ты у нас сговорчивая девочка... Настоящая маленькая помощница.

Когда Алёна с томным вздохом приподнялась, Валерия, не прерываясь ни на секунду, покорно перевела голову к соседнему креслу, где её уже ждала Наталья. Роскошная высокая блондинка широко расставила колени, полностью открывая молодой девушке доступ к своему телу. Лера послушно прильнула губами к её горячей плоти. Она ласкала Наталью с неистовым усердием, её пальцы впивались в бедра женщины, а язык совершал глубокие, круговые движения вокруг клитора, собирая обильные, терпкие женские соки.

Марина, сидевшая в третьем кресле, лениво потягивала вино из бокала и с сытым удовольствием наблюдала за этой картиной, ласково поглаживая Леру по влажной от пота спине, когда та подползала ближе.

— Соси, соси, Лерочка, вылизывай Наташу, — вслух, со смехом приговаривала Марина, и её слова удивительно точно повторяли то, что Костя только что слышал на пирсе от мужиков. — Мужчины там на озере делом заняты, карпов таскают, Костик твой им снасти полирует, как миленький... А ты здесь нас ублажаешь. Мы тебе так благодарны, девочка наша сладкая! Столько, сколько ты для нас сегодня делаешь, ни одна подруга не сделает. Мы тебя так ценим в нашем поселке, ты даже не представляешь. Настоящая послушная шлюшка подрастает. Ты только на слово это не обижайся, ладно? Мы любя. Мы ведь видим, как ты сама течешь, пока нам лижешь!

Валерия в ответ лишь прерывисто, согласно мычала, её рот был полностью занят сочной плотью Натальи. Из её глаз катились слезы запредельного, порочного восторга, а тело мелко дрожало от непрекращающихся оргазмов. Эти грубые, откровенные похвалы и пошлые обзывания со стороны взрослых, авторитетных женщин общины окончательно выжгли в ней остатки рассудка. Она растворялась в этом рабском служении, принимая правила стаи каждой клеточкой своего тела.

Костя наблюдал за этим триумфом своей жены из-за кустов, и его собственный разум плавился от дикого коктейля из ревности, позора и оглушительного возбуждения. Вид Леры, которая на коленях поочередно заглатывала и вылизывала киски чужих жен, пока их мужья на пирсе пили за его собственный позор, доводил его до исступления. Парень тяжело задышал, его сердце колотилось где-то в горле. Он был настолько взбудоражен, что потерял осторожность. Под его ногой громко, с треском хрустнула сухая сосновая ветка.

Марина резко повернула голову на шум. Её карие глаза мгновенно отыскали Костю среди листвы. На её лице появилась хищная, триумфальная улыбка укротительницы.

— О-о-о, а вот и наш юный бычок пожаловал! — громко, сочным голосом объявила Марина, заставив Наталью и Алёну обернуться, а Валерию — испуганно вздрогнуть и поднять голову. — Ну что, Костян, мужики тебя отпустили? Надоил уже на завтрак себе хуевого молочка? Пришел девчонок порадовать? Твоя Лерочка тут перед нами все коленки стерла, раззадорила нас своим язычком, и нам надо что бы хуй в пизде побывал. Иди сюда и не стесняйся.

— Гляньте на него, девки, — протянула Наталья, облизывая губы. — Весь подбородок в конче наших мужиков. Боря, Игорь с Серёгой небось по полной его накормили, пока карпы клевали. Костик, ты у нас просто золото, а не сосед! Мужики уже отзвонились уже, хвалили твой рот. Сказали, ты сегодня превзошел сам себя. Настоящий, послушный Костя-защекан! Бабы, ну каков молодец, а? Муж уважил наших мужиков, теперь пришел их жен обслуживать. Ну иди сюда, заслужил.

Валерия подняла на мужа мутный, пьяный от бесконечных оргазмов взгляд. Она увидела Костю — растрепанного, тяжело дышащего, чье лицо и подбородок всё ещё поблескивали от спермы Игоря, Сергея и Бориса. Этот вид полностью уничтоженного и подчиненного мужа подействовал на неё как окончательный взрыв.

— Коть... — сорвался с её припухших губ безумный, умоляющий шепот. — Иди ко мне... Трахай их... Трахай их всех, я так хочу на это смотреть...

Костя больше не сдерживался ни секунды. Он резким движением сорвал с себя шорты, обнажая свой огромный, каменный член, налитый венозной кровью, и уверенным, тяжелым шагом ступил на махровый плед, готовый исполнить вторую, самую сладкую часть приговора этой общины.

Настоящий, первобытный разврат накрыл берёзовую поляну под далёкие крики чаек, плеск озёрной воды на пирсе и ленивый гул лесных шмелей. Костя шагнул в самый центр пледа, чувствуя себя племенным жеребцом этой общины. Вся его утренняя покорность, весь накопленный в ногах у старших мужчин позор сейчас трансформировались в чистую, необузданную мужскую агрессию.

Первой он повалил на живот роскошную блондинку Наталью. Она сама охотно прогнулась в пояснице, подставив ему свои сочные, упругие ягодицы и уперевшись ладонями в мягкий ворс пледа. Костя зашел сзади, ухватил её за полные бёдра и одним мощным, глубоким толчком вогнал свой каменный член в её горячее, сочное лоно до самого упора.

— А-а-ах! Господи, какой же он твёрдый! — оглушительно закричала Наталья, выгибая спину.

Костя начал вбивать свою плоть в чужую жену в бешеном, рваном темпе. С каждым его толчком тела с глухим шлепком ударялись друг о друга. Валерия в это время устроилась прямо перед лицом Натальи, жадно вылизывая её губы, собирая капли пота со лба соседки и ловя каждый её стон. Лера смотрела снизу вверх на раскалённый торс мужа, на то, как жестко и властно он имеет взрослую женщину, и её собственная киска буквально исходила тягучим соком.

Не давая себе ни секунды передышки, Костя выдернул член из Натальи и переключился на Марину. Зрелая, властная брюнетка сама повалилась на спину, широко раскинув ноги и утягивая парня на себя. Она обхватила его талию своими сильными бедрами, заставляя войти на максимальную глубину. Костя трахал её быстро, глубоко, чувствуя, как Марина судорожно сжимает его ствол своими узкими, обжигающими мышцами. Алёна в этот момент сидела сверху на лице у Валерии, заставляя девушку захлебываться от кайфа и стонать прямо в такт движениям своего мужа.

— Да-а, Костян... Трахай! — хрипло стонала брюнетка, впиваясь ногтями в его плечи.

Последней была Алёна. Костя перевернул хрупкую брюнетку раком, приподнял за тонкую талию и резким, безжалостным движением вогнал свой член до самого предела. Алёна громко вскрикнула, прикусив губу, а её муж Игорь на пирсе даже не оборачивался, увлеченный очередной поклёвкой. Это была абсолютная, порочная свобода, где все условности сгорели. Костя трахал чужих жен на глазах у своей, чувствуя, как его собственное возбуждение подбирается к критической, взрывной точке.

Все три соседки были полностью удовлетворены и обессиленно лежали на пледе, тяжело вздымая грудь. Член Кости пульсировал, готовый выплеснуть лавину раскалённого сока. Он резко отстранился от Алёны, подошел к лежащей на спине в центре пледа Валерии и опустился перед её лицом на колени. Его каменный, багровый член, испачканный в соках трех женщин, завис прямо над её губами.

— Соси, Лера... — хрипло, сорванным голосом приказал Костя, хватая жену за мокрые светлые волосы. — Всё до последней капли. Наша очередь кончать.

Валерия широко, послушно приоткрыла свой рот, её глаза блестели от запредельного порочного восторга. Она ладонями обхватила его бёдра, помогая мужу. Костя подался вперед и мощными, частыми толчками излился глубоко ей в горло, выстреливая обильными порциями своей горячей, густой спермы. Лера судорожно, глоток за глотком, послушно приняла всю его молодую жидкость, полностью сглатывая её на глазах у тяжело дышащих, одобрительно улыбающихся соседок. Она тщательно, дочиста облизала его член, убирая последние капли, и обессиленно повалилась набок рядом с мужем, тяжело дыша.

Берёзовая поляна тонула в густом запахе секса, пота и летней травы. Маски были сброшены окончательно. На озере продолжалась тихая, мирная рыбалка, а здесь, в тени деревьев, молодые супруги окончательно растворились в правилах соседей, закрепив свой статус самых послушных, любимых и безотказных «детей» этой большой, порочной пригородной семьи.

Со стороны пирса донеслись тяжёлые шаги и весёлый, сытый гомон. Мужчины возвращались с уловом. Борис и Сергей тащили массивный садок и снасти, до краёв наполненный крупными, жирными карпами и зеркальными карасями, а Игорь нёс охапку сухих березовых дров для костра.

На поляне все уже успели привести себя в порядок. Костя и Валерия, наспех натянув шорты и майки, сидели на краю пледа, всё ещё тяжело дыша. На их телах смешались запахи озёрной воды, травы и чужих разгорячённых тел, а в глазах горел один и тот же глубокий, порочный огонь абсолютного соучастия.

— Ну что, орлы и тигрицы, ужин заслужили! — громогласно объявил Борис, с грохотом опуская бак с рыбой у костровища. Его тяжёлый взгляд скользнул по расслабленным, сытым лицам женщин, а затем остановился на Косте, и на губах старшего соседа появилась довольная, покровительственная улыбка. — Серёга, разжигай пламя, сейчас такую уху бабахнем — пальцы оближете!

Мужчины слаженно и быстро принялись за дело: Андрей ловко чистил рыбу прямо у кромки воды, Борис вешал над разгорающимся огнём массивный закопчённый котелок, а женщины вовсю нарезали свежий картофель и зелень. Костя и Лера, чувствуя себя полноценной частью этой сплочённой стаи, послушно помогали, подавая соль и специи. Все соседи снова превратились в идеальную, заботливую семью, где ночной и дневной разврат казался такой же естественной частью жизни, как совместный труд.

Через час над поляной поплыл умопомрачительный, густой аромат кипящей ухи с дымком. Вся компания шумно уселась вокруг костра. Борис разлил по пластиковым пиалам наваристый, жирный бульон, а Сергей снова достал ледяную водку, наполняя стаканчики мужчинам и наливая домашнее вино женщинам.

— Ну, народ, давайте по первой под горячую юшку! — Борис поднял свой стакан, обведя всех присутствующих сытым, хозяйским взглядом. — И первый тост у нас сегодня — за наших молодых новосёлов! За Костика и Лерочку! Мужики, девчата, ну согласитесь — кабы не эти двое, тоскливая бы у нас сегодня рыбалка вышла. Ну посидели бы, ну подергали бы карпов, выпили... Скукотища же смертная, за столько-то лет друг другу примелькались! А молодежь-то как нас сегодня порадовала! Костян на пирсе просто чудо сотворил, всех нас разгрузил, а Лерка девчат на пледе до экстаза довела. Да и Костик потом баб наших так откатал, что они вон сидят, до сих пор светятся как майские розы! Ребята, вы просто класс! Так здорово скрасили и разнообразили нам выходной, внесли такую свежую, сочную струю в нашу пригородную жизнь! Спасибо вам от всех соседей!

— Да-а! Костик, Лерочка, вы у нас лучшие! — со смехом подхватила Наталья, пригубив вино и лукаво подмигивая Косте через костёр. — Настоящие помощники, золотые дети! За вас!

Компания дружно, с весёлыми выкриками и звоном стаканов поддержала тост. Все жадно ели горячую, обжигающую уху, хвалили Костю за его мужскую силу, Лерочку — за её мягкость и покорность, и этот прилюдный, тёплый триумф окончательно смыл из душ молодых супругов остатки городского стыда. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу под пледом, пили алкоголь и понимали, что эта община дала им то, чего они никогда бы не нашли в городе — абсолютную свободу быть сожжёнными собственной похотью.

------------------------------

Домой они вернулись уже в глубоких сумерках. Внедорожник Бориса высадил их у калитки, соседи помахали на прощание руками, пообещав заглянуть среди недели, и умчались, оставив молодых наедине с тишиной их сада.

Стоило тяжелой деревянной двери их дома захлопнуться, как в прихожей воцарилась душная, звенящая тишина. Хмель от водки и вина ушел, но похмелья не было — его полностью выжгло дикое, запредельное возбуждение, скопившееся за весь этот безумный день на озере. На этот раз они не произнесли ни одного злого слова. Не было ни упрёков, ни пошлых обзывательств, ни выяснения отношений. Они оба видели друг друга на самом дне рабского подчинения стае, и это знание связало их намертво.

Костя резко, сорванным движением развернул Валерию к себе. Его руки грубо, до боли впились в её бёдра, а глаза потемнели от вернувшейся похоти.

— Лер... — хрипло выдохнул он.

— Молчи... ничего не говори, Коть... просто отдери меня как суку, или как шлюху, — со стоном перебила его Валерия, сама срывая с него футболку и впиваясь влажными губами в его шею, прямо в те места, где ещё остались следы от поцелуев соседок.

Они не дошли до спальни. Прямо в прихожей, на скрипучих деревянных досках пола, Костя рванул вниз её короткие шорты и без всяких прелюдий, мощным и яростным толчком вошел в её изнывающее, мокрое лоно. Валерия оглушительно вскрикнула, эхо её оргазма разлетелось по пустому дому.

Эта ночь превратилась в сплошное, непрекращающееся безумие. Они трахались везде — на полу в гостиной, на кухонном столе, подпирая спиной только что отремонтированные соседями шкафы, и наконец перебрались на матрас в спальне. Костя брал её жестко, по-хозяйски, вымещая всю ту животную страсть, которую в нем разожгли чужие жёны и мужья. Валерия извивалась под ним, выла от кайфа, сосала его член, испачканный в её собственных соках, и требовала ещё и ещё. Они кончали одновременно, кричали в темноту пустых комнат, слизывали сперму и снова бросались друг на друга, подгоняемые воспоминаниями о пирсе и березовой поляне. Это был секс людей, которые окончательно приняли свою новую, порочную природу.

Лишь ближе к семи утра, когда предрассветный туман начал окутывать их яблоневый сад, они, абсолютно обессиленные, покрытые потом и засосами, заснули мертвым, глухим сном, намертво переплетясь руками и ногами.

Проснулись они одновременно, когда за окнами уже вовсю сгущались воскресные вечерние сумерки. Комната была залита мягким сиреневым светом заката. Хмель и усталость полностью прошли, оставив в теле приятную, тягучую истому.

Костя открыл глаза, сладко потянулся, чувствуя, как челюсть и мышцы наконец расслабились, и посмотрел на Валерию. Она лежала рядом, уткнувшись носом в его плечо. Её кожа была розовой, ухоженной, а на губах играла спокойная, счастливая улыбка.

В этот момент в её животе громко и отчетливо заурчало. Валерия приоткрыла один глаз и тихо, по-детски рассмеялась:

— О боже, Коть... Кажется, я сейчас умру с голода. Мы ведь с самой ухи ничего не ели.

— Да уж, у меня внутри тоже пустой котелок, — улыбнулся Костя, целуя её в макушку и аккуратно поднимаясь с матраса. Его член, свободный и спокойный, лениво покачивался между бедер. — Пойдем на кухню, посмотрим, что там наши лучшие в мире соседи нам в холодильник забили. Надо приготовить ужин. Скоро ведь новые выходные... Надо копить силы для нашей большой семьи.

Валерия сладко потянулась, скидывая простыню, и легко поднялась вслед за мужем, полностью готовая к новой неделе в их идеальном, порочном пригородном раю.

Конец второй части! 

Продолжение следует...