Они сидели за столом и завтракали. Втроём.

Анька была в превосходном настроении. Она весело щебетала.

Пашка выглядел задумчивым. Говорил мало. Больше жевал.

Варвара Евгеньевна бросала взгляды то на одного, то на другого. Она старалась вести себя, как обычно. Как до всего этого. Но она больше никого не могла обмануть, потому что все всё понимали. Мать изменилась, и Пашка надеялся, что сегодня они узнают, почему.

После завтрака Варвара Евгеньевна ушла на работу. Тогда Пашка подошел к жене и сказал:

– Ну что, готова?

– К чему?

– Мы идём к врачу. Ты помнишь? К Носкову.

– А, да. – она замялась. – А это обязательно? Может, с твоей матерью всё в порядке. Просто она... Ну... Вдруг она просто раскрылась с неожиданной стороны.

– Раскрылась? – возмутился Пашка. – Раскрылась, это когда вдруг стала картины песком рисовать. И она сыну сосёт да невестке отлизывает! Это не раскрылась, это с катушек слетела! Так это называется!

– Но что если... Ну... – Анька вздохнула. – Но тебе ведь понравилось, как она тебе сосала сегодня с утра? Как пила твою сперму... И как позавчера она направляла твой член мне в зад?

– Я не понял, тебя всё устраивает, что ли? – возмутился Пашка. – Хочешь жить теперь втроём?

– Мы и раньше жили втроём.

– Ты поняла, о чём я говорю. Будем жить с ней, как с... Как с ещё одной женой? Твой и моей женой?

– Не прям как с женой, – сказала Анька и отвела взгляд. – Просто мы иногда могли бы... Ну... Лишь изредка!

– Но это же моя мать! Это ненормально! Что сказали бы люди, если бы узнали?

– Но никто бы не узнал! Вот когда молодые люди живут втроём, их все осуждают. А если это семейная пара и их мать, то никому даже в голову не придёт, что... Ну... В общем, мы бы жили, как обычно, и никто бы ничего не узнал. Ни соседи, ни мои родители, ни...

– Я бы узнал, – перебил Пашка. – И мне не нравится то, что происходит. Я знаю свою мать двадцать четыре года, даже больше. Она всегда была нормальной. Самой обыкновенной матерью, которая ходит на работу, орёт, если я нассал мимо унитаза, проверяет школьный дневник и варит суп. А теперь она совсем другая! И мне очень интересно узнать, почему она вдруг стала вести себя как развратница!

– Она никакая не развратница! – возразила Анька. – Она просто очень... Сексуальная. Открытая новому опыту.

– Бери сумку и поехали к врачу, – буркнул Пашка и направился к выходу.

Жена вздохнула и засеменила следом.

***

Ровно через полтора часа они вошли в кабинет врача. Совсем небольшой. Без кушетки. Без медицинского оборудования. Просто стол два стула, несколько шкафов. Как офис, только вместо менеджера – пожилой человек в белом халате.

– Присаживайтесь, молодые люди, – сказал он.

Паша и Аня присели.

– Что беспокоит?

– Нас беспокоит моя мать, – сказал Паша.

– Мы поможем, – кивнул доктор. – Что с ней? Алкоголь? Наркотики? Мы не госпитализируем принудительно, но поможем уговорить.

– С нашей мамой что-то случилось, – вставила Анька. – Она начала вести себя необычно. Слишком... Откровенно. Она совершенно не видит границ!

– Из-за наркотиков? – уточнил врач.

– Вряд ли, – ответил Паша.

– Тогда почему вы пришли именно сюда, в наркологическую клинику? Почему не к другому психиатру? Вы ведь понимаете, что у нашего учреждения есть определенная специфика. Если шиза или биполярка или депрессняки всякие, то это не к нам!

– Биполярка? – переспросила Анька.

– Мы пришли к вам, потому что вы её лечащий врач, – сказал Пашка. – И она что-то принимает. Какие-то таблетки по вашему рецепту. И мы понимаем, что есть медицинская тайна и всё такое. Но мать нас реально донимает. Она нас домогается!

– Домогается? – пожилой доктор поднял бровь.

– Да. Сексуально.

– Хм... Значит, вы действительно сын Варвары Евгеньевны. А это ваша супруга, так?

– Откуда вы знаете? – удивился Пашка.

– Фамилия ведь у вас с матерью общая, – пожал плечами врач.

– Так вы её помните? – обрадовалась Анька.

– Конечно, я её помню! Она была у меня на плановом приёме в прошлом месяце. И вообще, это моя самая давняя пациентка. Я веду её уже двадцать пять лет.

– Так что с ней? – спросил Пашка. – Это из-за наркотиков?

– Нет, это совершенно не связано с наркотиками.

– Но тогда почему она лечится у вас? Почему именно в наркологической клинике?

– Просто на момент её первого обращения я работал в обычной государственной больнице, – объяснил врач. – В Хрюпинском областном психоневрологическом диспансере. Потом я работал в других местах. А так как я её врач, и она ко мне привыкла, то Варвара Евгеньевна так и ходит ко мне в любые клиники, где бы я ни работал.

– Так почему она стала ТАКОЙ? – не унимался Пашка. – Что нам с ней делать вообще? Может, вы с ней поговорите? Может, ей лечение какое нужно? Или госпитализация? Что вообще с ней происходит?

Доктор Носков вздохнул. Он снял очки, протёр их. Нацепил снова на нос. Затем сказал:

– Давайте договоримся, что мы будем откровенны. Я с вами, а вы – со мной. Хорошо?

– Да! – кивнул Пашка.

– В таком случае, несколько вопросов. Её домогательства... Когда они начались?

– Дней четыре или пять назад.

– Они начались внезапно, верно?

– Да! Она вдруг изменилась и стала такой... пошлой, манипулятивной, лживой и...

– И сексуальной, – тихо добавила Анька, покраснев.

Врач вздохнул снова.

– Её домогательства, наверное, уже увенчались успехом, да и не раз. Я прав?

Анька покраснела ещё больше. А Пашка кивнул.

– Внутри неё разгорелся пожар, – сказал врач. – И он, скорее всего, начался с огонька. До этого обострения у неё с кем-то случился секс. Я прав?

Пашка умолк. Уставился на свои кроссовки.

– Нет! – возразила Анька. – Секс был потом. Уже ПОСЛЕ того, как она изменилась.

– Это с ВАМИ он был после, – сказал врач. – Но изначально-то она должна была измениться из-за секса! Значит, секс был и ДО этого тоже. Просто не с вами. Могло такое случиться?

– Возможно, – сказала Анька. – Но мы об этом не знаем. И, честно говоря, лично я сильно сомневаюсь. Мы вообще никогда не видели её рядом с мужчиной. Обычно она не ходит на свидания, не приглашает кого-то домой, не флиртует. Она даже не шутит о сексе!

– В общем, вы не знаете, с чего всё началось, так? – доктор пристально посмотрел на Пашку, который уже взглядом чуть ли не дыру протёр в своих кроссовках.

– Знаем, – буркнул он.

– Знаем? – удивилась Анька.

– Да. – Он посмотрел на неё. – В ту ночь, когда на постель насрал кот, и я спал у матери... В общем, ночью я проснулся, случайно перепутал её с тобой, да и засунул.

– Засунул?

– Я сразу понял, что засунул не туда! – оправдывался Пашка. – А как только понял, так сразу и высунул!

– Что ж, это всё объясняет, – сказал доктор. – В общем, слушайте, как обстоит дело. У вашей мамы есть некая болезнь... Не будем вдаваться в сложные медицинские термины. Скажу лишь, что она избыточно сексуальна. И при этом у неё есть навязчивая идея.

Он помолчал, ожидая, что кто-то спросит, «какая». Но никто не спросил, поэтому врач продолжил:

– Начну с истоков. Варе было восемнадцать. Она встречалась с парнем. Но он бросил её и ушел к другой. Обычная история в её возрасте. В таких случаях девушки плачут, жалуются подругам, обзывают парня козлом и находят другого. Но Варя так не сделала. Она решила, что если её парень нашёл себе новую подругу, то это не страшно. В конце концов, что мешает мужчине любить сразу двух женщин? Они вполне могли бы встречаться... втроём.

– Это... Очень необычно, – сказала Анька.

– Именно! А что ещё необычнее, она преуспела. Варя напоила эту девушку алкоголем и соблазнила её. Затем сделала так, чтобы парень их застукал. Потом они сделали это втроём. Потом повторили. Потом они встречались втроём, как пара. Вернее, как тройка, или не знаю, как называть правильно это необычное явление... И Варя, с её слов, ощущала себя очень счастливой в тот период. Это вообще был один из лучших периодов в её жизни. Но вот лето закончилось. Варя осталась учиться в Хрюпинске. Девушка – тоже. А парень уехал учиться в Москву. Он сразу объявил обеим, мол, было хорошо, спасибо, но на расстоянии мы продолжать отношения не будем. И больше они не виделись.

– Это были ненормальные отношения, – сказала Анька. – Они должны были рано или поздно закончиться.

– Да, но для Вари это был удар. Она впала в депрессию. Впрочем, ненадолго. Варя была очень деятельной и энергичной девушкой. Просто сидеть и ныть – это не про неё. Варя искала решение, и нашла. Она поняла, что может снова стать счастливой. Просто для этого ей нужно вклиниться в какую-то пару. Стать третьей.

Супруги молчали, таращась на доктора во все глаза. А тот ухмыльнулся в седую бороду и продолжил:

– Это очень интересный клинический случай. Извините, что говорю так о вашей маме. Но... Думаю, нет смысла приводить всю её любовную биографию. Удачные и неудачные попытки завязать отношения. Долгие романы и мимолётные интрижки. Их действительно было много. Скажу лишь итог, к чему это привело. Долгих и устойчивых отношений втроём никогда не получалось. Максимум – несколько месяцев. Затем ей приходилось всё начинать с начала. С некоторыми парами она жила, с другими только встречалась. И Варя поняла кое-что важное. Во-первых, секс – во главе всего. Пары соглашаются жить с ней ради секса, если она удовлетворяет их самые развратные желания и фантазии. Которые те не могли удовлетворить вдвоём. Во-вторых, проще вначале соблазнить женщину, а потом уже мужчину. Потому что если наоборот, то женщина воспринимает это как измену и становится агрессивной. И в-третьих, нужно уметь манипулировать, чтобы не только достичь отношений, но и удержать их как можно дольше! Поэтому со второго курса универа она перевелась на психолога, хотя изначально поступала на менеджмент.

– Она выучилась на психолога, только чтобы клеить мужиков вместе с их женщинами? – удивился Пашка.

– Да, – кивнул доктор. – Именно так.

– И как долго это продолжалось? Я имею в виду... Я ведь живу с мамой двадцать четыре года. Всю жизнь! Я не помню, чтобы она с кем-то встречалась. Ни вдвоём, ни втроём.

– Ты был зачат случайно, когда твоя мать жила с одной супружеской парой постарше. Узнав, что Варя беременна, они её выгнали. Люди просто хотели сексуальных развлечений. Менять подгузники в их планы не входило.

– Вот, свиньи! – возмутился Пашка. – Если встречу своего отца – начищу ему рыло!

– Вы его никогда не встретите, – улыбнулся доктор. – Ваше отчество выдуманное и не соответствует реальности. Но вот что произошло дальше: вы, Павел, полностью изменили жизнь своей матери. Она наконец-то осознала проблему и изъявила желание лечиться. От гиперсексуальности. От этой навязчивой идеи, быть третьей.

– И вы её вылечили?

– Конечно же, полностью я её не вылечил. Её проблемы с психикой врождённые. Они останутся с ней навсегда. Но болезнь можно контролировать. Всего одна таблетка в день, и навязчивые идеи проходят. Правда, есть условие: никакого секса. Иначе можно сорваться. Взяться за старое. И она действительно держалась очень долго! Принимала препарат. Двадцать пять лет. Как вдруг... – он развёл руками.

Аня и Паша обменялись взглядами. Услышанное не укладывалось в голове. Они сидели и молчали. Затем Пашка спросил:

– Это типа как алкоголик, который держится, пока не выпьет рюмку водки?

– Именно, – кивнул врач. – Продолжая аналогию, можно сказать, что ваша мама ушла в запой.

– И что нам теперь с ней делать?

– Уговорите её снова пить таблетки, – сказал доктор. – Постепенно ей станет легче. А дней через пять или семь она станет такой же, какой была до этого обострения. Естественно, на время лечения – никакого секса! В первые дни будет особенно тяжело. Пусть лучше сидит дома и никуда не выходит. И вы, конечно же, держитесь от неё подальше.

– Это невозможно, – сказала Анька. – Мы её не удержим! Даже если мы сами куда-то уедем или запрёмся у себя в комнате, кто помешает ей найти мужчину где-то в другом месте?

– Или развлекать себя самой перед ноутбуком, – добавил Паша.

– Ваши опасения справедливы, – кивнул доктор. – Она может уйти в завязку, только если сама захочет. Как думаете, она этого хочет?

– Точно нет, – сказал Паша. – А нельзя ли начать лечить её незаметно? А потом уже, как только она станет более-менее нормальный, мы уговорили бы её на постоянное лечение.

– Это невозможно. Лечиться от гиперсексуальности, продолжая заниматься сексом, это то же самое, что принимать лекарства от алкоголизма, и при этом продолжать бухать.

– Но что нам тогда делать? Связать её? Госпитализировать? Намазать руки перцем, чтобы не трогала себя в интимных местах?

Врач задумался. Затем сказал:

– Вообще-то есть у меня одна идея... Я выпишу вам ещё один препарат. Он уменьшает сексуальное желание. Постепенно делает человека безразличным к сексу. Пусть Варвара Евгеньевна принимает по таблетке каждый день. В течение одной недели. Навязчивые мысли не исчезнут, но стремиться к сексу она больше не будет. Уже через несколько дней Варвара Евгеньевна перестанет вас преследовать и даже не будет мастурбировать. Сама по себе: без волевых усилий, без запретов и уговоров. И как только вы заметите, что она полностью охладела к интимной жизни, то поговорите с ней. Убедите вернуться к основному лечению. Как вам такой вариант?

– Нам нужно будет давать ей эти таблетки незаметно? – уточнила Аня. – Добавлять в еду или типа того?

– Не спрашивайте у меня ничего подобного, – отмахнулся доктор. – Это было бы незаконным и неэтичным, давать человеку какие-то таблетки тайно. Я выпишу рецепт на ваше имя, Павел, потому что я заметил, что вы смотрите на свою жену с избыточной сексуальностью. Вы купите препарат и будете его принимать одну неделю. А если захотите решить проблему с матерью, то пусть она сама ко мне и приходит. С юридической точки зрения, я могу лечить только тех пациентов, которые сами хотят лечиться. Мы друг друга поняли?

– Вполне, – кивнула Аня, в то время как Пашка всё ещё подтормаживал, но затем дошло и до него. Он тоже кивнул.

– В таком случае, выписываю вам рецепт, – улыбнулся врач. – И возьмите мою визитку. Можете позвонить мне через неделю, как только Варвара Евгеньевна почувствует себя лучше. Я помогу вам советом, или даже пообщаюсь с ней напрямую. Думаю, вместе мы сможем убедить её возобновить долгосрочное лечение.

– Так может, вы сразу с ней поговорите? – предложил Паша. – Мы сегодня позвоним, как только она вернётся с работы.

– Нет, – покачал головой доктор. – Пока она остаётся гиперсексуальной, нет смысла ей что-либо объяснять или уговаривать. Её разум затуманен сильным желанием. И вообще, лучше помалкивайте, что вы у меня были. Если она узнает, это вызовет лишь настороженность и дополнительное противодействие с её стороны.

Выдав это последнее наставление, врач выписал препарат и вручил Пашке рецепт. Супруги поблагодарили доктора и оставили его кабинет.

***

Они с Анькой ехали домой на машине молча.

Пашка всё размышлял, нужно ли ему попытаться уговорить мать принимать таблетки? Или лучше скрыть, что они вообще знают о её болезни, как и советовал доктор. Просто подмешивать препарат в суп и ждать улучшения.

Анька же думала о том, что Варваре Евгеньевне и вовсе не нужны никакие лекарства. Зачем ей вообще лечиться? Она не опасная, не буйная, а всего лишь гиперсексуальная. Она могла бы жить более интересной жизнью без этих всех таблеток. Испытывать больше удовольствия самой и доставлять удовольствие другим.

– Мы незаметно раскрошим ей эти таблетки в суп, вот и всё, – решил наконец Пашка. – Она съест и не заметит. Станет более-менее нормальной, и потом уже мы уговорим её на эти основные таблетки, которые она пьёт годами. Или позвоним доктору, если не сможем уговорить сами.

Анька молчала.

– Ты согласна? – спросил Пашка.

– Да, – кивнула она и отвернулась к окну. – Думаю, мы должны это сделать. Но знаешь... таблетки от сексуального желания ведь сработают не в первый день. Эффект развивается постепенно. И пока они подействуют... давай мы... ну, время от времени будем с ней... Ну ты понимаешь.

– Что? Спать с ней?

– А почему бы и нет? Она кажется такой счастливой вместе с нами!

– Она или ты?

– Да при чём тут я! – отмахнулась Анька. – Это только для того, чтобы не вызвать подозрений. Подумай сам: если она хоть что-то заподозрит, то сразу полезет в свой тайник. Обнаружит следы, что туда кто-то заглядывал. Ты сам сказал, что она наблюдательная! И тогда она станет подозрительной. Будет за нами наблюдать. Не подпустит нас больше к своей еде, не даст раскрошить таблетку в суп. Всё лечение в итоге может сорваться!

Пашка умолк. Он внимательно смотрел на дорогу и думал. Затем кивнул:

– Только на пару дней. Пока таблетки начнут действовать.

– Только на пару дней, – подтвердила Анька. – Доктор сказал, что постепенно она сама потеряет к нам интерес. А мы будем отслеживать динамику. Проверять, становится ли мама в постели менее энергичной.

Пашка покачал головой и ничего не ответил. Но он и не возразил. Поэтому Анькино настроение улучшилось.

Они заехали в аптеку, а когда вернулись, матери дома всё ещё не было.

Пашка достал недавно купленные таблетки. Маленькая баночка с закручивающейся крышкой. Он вытащил одну, положил себе на ладонь. Обычная таблетка: мелкая и белая.

– Как добавлять будем? – спросил он у жены.

– Думаю, нужно растолочь и насыпать в кофе. У него яркий вкус. И горьковатый. Перебьёт любую таблетку.

– Это хорошая идея, – согласился Паша. – Кто будет добавлять?

– Конечно же, я, – сказала Анька. – Ты ведь кофе почти не пьёшь. А мы с не регулярно вдвоём посиделки за кофе устраиваем. Я без проблем добавлю таблетку, она ничего не заподозрит.

Пашка долго смотрел на неё. Как будто сомневался, можно ли ей доверить такое серьёзное дело. Не промахнётся ли жена мимо чашки. Но она была права. Паша действительно очень редко пил кофе.

– По одной в день, – напомнил он и вложил ей в руку баночку с таблетками.

– По одной в день, – повторила Анька.

Вскоре Пашка сел в свой Опель и уехал в гараж, чтобы оставить там машину.

Едва он скрылся за дверью, Анька нашла в одной из своих многочисленных женских сумок фиолетовую косметичку и достала оттуда упаковку таблеток с валерьянкой. Выдавила одну из блистера. Сравнила. По размеру похожи, по цвету – тоже. Она тут же смыла настоящие таблетки от гиперсексуальности в унитаз, а в баночку вместо них насыпала валерьянку.

Так будет лучше. Для всех.

Потому что таблетки, которые предложил этот доктор, это не лечение. Это ограничение личной жизни.

Зачем таблетки полностью здоровому человеку? Женщине, которая стремится к счастью, и одновременно делает счастливее других!

Это не болезнь, это суперсила.

Пашка вскоре поймёт, что такая мать – намного лучше, чем та, что была раньше. А пока он будет ждать эффекта от таблеток, то наверняка привыкнет. Втянется. Смирится. И тогда всё станет хорошо. Даже лучше, чем было раньше.