Бывают матери, везде таскающиеся за женатым сыном. Раздражающие невестку тем, что от них невозможно отцепиться.

А бывают матери, которых невестки сами везде приглашают. С которыми дружат. Которых всегда рады видеть.

Именно такой свекровью была Варвара Евгеньевна, поэтому сегодня, как и всегда, они поехали в город втроём: на стареньком Опеле сына.

Женщины прошлись по магазинам. Затем они зашли в салон красоты, чтобы сделать маникюр и эпиляцию. Пашка терпеливо ждал в машине и не возмущался. Он легко переносил это ожидание с тех пор, как научился брать с собой планшет, заполненный его любимыми комедийными сериалами.

Затем все втроём они сходили в кино. Пашке фильм был неинтересен, и он даже задремал.

После сеанса поужинали в кафе. Анька и Варвара Евгеньевна пили вино. А Пашке пришлось трезвенничать, потому что он был за рулём.

Это его не раздражало. Пашка пребывал в прекрасном расположении духа. Он радовался, что всё стало, как раньше. Что он не испортил семейную идиллию. Не поддался вчерашнему искушению. Не полез на голую мать.

Сейчас, когда член больше не руководил его мыслями, а мозг соображал на все сто, он понял: если бы вчера он проявил инициативу, а мать его отвергла, это был бы позор, равного которому сложно себе вообразить. Он не смог бы смотреть матери в глаза целый месяц. Или год. Или никогда.

Наконец, заехав по пути домой в супермаркет, семья из трёх человек вернулась домой. Они купили не только поесть, но и выпить: отхватили по акции несколько бутылок белого вина, которое так любила Анька.

Разгружая пакеты, женщины весело болтали. Они возбужденно обсуждали недавний киносеанс. Затем стали показывать друг другу ногти и хвастаться, у кого лучше маникюр. После этого обсудили сплетни, которые услышали от сотрудниц салона во время эпиляции.

Пашка попытался встроиться в беседу. Он начал рассказывать о странном свисте в автомобиле, который слышал во время езды. И предположил, что это износился приводной ремень. Но его никто не захотел слушать, и Пашка умолк, так и не развив свою мысль.

Иногда он чувствовал себя лишним в этой женской компании.

Все уселись за стол. Не для того, чтобы поесть: они неплохо поужинали в кафе. Скорее, чтобы выпить. Все были в отличном настроении, а особенно Анька с Варварой Евгеньевной, которые и так вернулись домой поддатые, а дома ещё и добавили.

Они болтали без умолку. Пили вино, хохотали, обсуждали шмотки. Затем перешли к обсуждению мужиков. Пашка в обсуждении участия почти не принимал, но навострил уши. Не потому, что тема показалась ему интересной. Просто это выглядело странно, ведь раньше мать об этом не говорила, даже когда выпивала. Ещё и в таком тоне. Раньше её это не интересовало, а теперь в ней как будто переключился какой-то тумблер.

– Некоторые клиенты на меня так и пялятся, – сказала Варвара Евгеньевна. – Один мужик рассказывал мне о своих проблемах, и при этом смотрел, не отрываясь, прямо в моё декольте. Весь сеанс! Он был в очках, и поэтому думал, что я не замечаю. Но мне-то видно!

– И что вы ему сказали?

– Ничего. Пусть смотрит. Это полезно для семейных отношений.

– Смотреть на чужих женщин полезно для семейных отношений? – удивилась Анька.

– Да. Насмотрелся на мою грудь, возбудился. Потом пошёл домой и наверняка порадовал свою жену.

Две женщины расхохотались. Даже Анька, которая обычно стеснялась таких бесед, от вина стала более раскрепощённой.

Пашка только покачал головой. Он и сам часто смотрел женщинам в декольте, и теперь решил, что будет делать это осторожнее. По крайней мере, при жене.

А тем временем Варвара Евгеньевна всё наливала и наливала белого вина. Всем. Пашка почти не пьянел: для него это был детский напиток. А вот Анька и его мать уже были изрядно весёлые.

– У меня тоже недавно такое было, – сказала Анька заплетающимся языком. – Я клиента стригу, а он сидит, и в зеркало пялится на мою грудь. А у меня-то декольте закрыто было! Я в футболке была с высоким горлом. Всё стригу и думаю, на что же он там смотрит?

– И на что же? – заинтересовалась свекровь.

– А потом вдруг меня осенило! – продолжила Анька. – Я же лифчик забыла надеть! Вентилятор на меня дует, соски начали топорщиться. Выдулись через футболку, а он и смотрит!

Женщины снова расхохотались.

– А у меня недавно клиент был, – снова вспомнила Варвара Евгеньевна. – Пришёл ко мне на приём в таких облегающих штанах, что у него прям яйца видно. Да не просто видно! Одно можно отличить от другого!

– Девчонки, может, вам хватит уже? – вмешался Пашка. – А то вы скоро уже совсем на неприличные темы перейдёте.

– Паша, не нуди, – сказала Варвара Евгеньевна и налила ещё. – Ты уже большой мальчик. Можешь не краснеть, когда мамка с женой о мужиках болтают. Верно? – она подмигнула Аньке. – Скажи, он ведь большой мальчик?

– Да, довольно большой, – подтвердила Анька и ей в щёки ударил румянец. – Ну, я имею в виду, рост у него высокий.

– Ага, рост... Как же! – Варвара Евгеньевна засмеялась и приобняла невестку. – А знаешь, я ведь ещё когда Пашка маленький был, уже видела, что ему будет чем свою жену порадовать. У него уже в шесть лет такая балда висела!

– Мама! – возмутился Пашка.

Анька покраснела. Хоть она и дружила со своей свекровью, и общалась с ней как с подружкой, но так далеко Пашкина мать в своих откровениях ещё не заходила.

А Варвара Евгеньевна как будто не заметила смущения невестки:

– А после шести лет он стесняться стал. Больше я его не купала, он сам мылся. Но я думаю, там ведь ещё немного подросло, верно? – она толкнула Аньку локтем. – Как там оно, у сынульки моего между ног? Всё хорошо?

– Всё нормально, – ответила Анька. – С размером, так уж точно.

Она сидела и смущенно смотрела в свой бокал. А потом добавила:

– Иногда даже хочется, чтобы ваш мальчик был чуть поменьше.

И женщины снова прыснули.

– Да вы чего! – возмутился Пашка. – Вы что такое обсуждаете вообще! Прямо за столом!

Но на него никто не обратил внимания. Варвара Евгеньевна сказала:

– Это всё благодаря мне. Я ему в подростковом возрасте орехи покупала, и сметану. Вот он мужской силы и набрался.

– Мама! Может, ты при мне не будешь это обсуждать?

– Между прочим, – заявила она пьяным голосом, – обсуждения достойны все темы. Что замалчивается, то внутри тебя гниёт. Понятно тебе? Всё, что скрыто, должно быть открыто. Выведено наружу. А иначе оно всё накопится, да и лопнет.

– Что? – Пашка отвёз взгляд. – Ничего внутри меня не гниёт. Ты о чём вообще?

– Я не о тебе говорю, а в общем! – объяснила Варвара Евгеньевна. – Ты знаешь, я всегда за открытость. Ничего предосудительного мы не обсуждаем, верно, Анечка? Тут все взрослые люди. И вообще, тема секса в нашем обществе избыточно табуирована.

– Табуирована? – удивился сын.

– Я только говорю, что мы с Анечкой обсуждаем то, что все и так знают. – Развела руками мать. – Вот только вслух почему-то боятся произнести. Пока вина не выпьют. – Она подмигнула невестке, а затем снова повернулась к сыну. – Вот ты скажи, Пашка, я что, не знаю, что у тебя член есть? Знаю! Это не секрет! Или я не знаю, что вы с Анькой делаете, когда я в свою комнату ухожу? Тоже знаю! Я иногда даже пораньше ухожу, чтоб вы делом заняться успели. И я слышу, как Анечка через стену стонет. Молодец, сынуля, не зря орехи ел!

– Извините, – сказала Анька, и стала сосредоточенно пить вино.

– Кажется, алкоголь делает тебя более открытой, чем положено в приличном табуированном обществе, – пробормотал Пашка и убрал недопитую бутылку со стола.

Мать невозмутимо взяла штопор и открыла следующую.

– А что я такого сказала? Ничего неприличного я не говорила.

– Говорила! – упрямился сын. – Ты говоришь о моём члене с моей женой. Это непристойно!

– Анют, а ты как думаешь? – обратилась свекровь к невестке. – Я что, сказала что-то непристойное?

Та икнула. Слова давались Ане уже с трудом, но она заговорила медленно и более-менее членораздельно:

– Я думаю, ничего такого вы не сказали, Варвара Евгеньевна! – кивнула она, поддержав любимую свекровь. – Про анал... анал... Проанализируем ситуацию, – наконец выговорила она. – Вы сказали, у вашего сына есть член. Факт! Сказали, что он большой. Факт! Сказали, что мы с вашим сыном занимаемся сексом и вы слышите мои стоны. Факт! Ничего очень пошлого я не услышала, обычные семейные факты.

– Вот! – мать подняла указательный палец вверх, глядя на Пашку, а другой рукой снова приобняла невестку. Затем повернулась к Аньке и спросила у неё: – Как у вас с этим делом, кстати? Ты довольна? Всё гладко выходит?

– Ага! Выходит довольно гладко! Только входит иногда с трудом. Особенно поначалу. – Анька издала пьяный смешок.

– Ё-моё! – буркнул Пашка и стал сосредоточенно ковырять котлету вилкой.

– Это очень хорошо, – одобрила Варвара Евгеньевна. – Регулярный и хороший секс сближает членов семьи. Чтобы ссор не было, придирок всяких. Чтоб душа в душу жили. Я вот, сколько людей консультирую, одну и ту же последовательность вижу. Вначале люди сексом перестают заниматься, потом ссорятся. А если секс не возвращается, то они разводятся.

– За секс! – сказала Анька, поднимая бокал.

Они со свекровью выпили.

– Так что я уверена, – продолжила Варвара Евгеньевна, – те, кто поженились, или даже просто под одной крышей живут, должны регулярно заниматься сексом. А иначе они поссорятся и разбегутся в разные стороны. Чтобы затем спать с кем-то другим.

– Или же они вначале начинают спать с кем-то другим, а потом уже разводятся, – вставил Пашка.

Две женские головы повернулись к нему. Посмотрели с непониманием.

– Я имею в виду, измены и всё такое.

– А вот и нет! – возразила Варвара Евгеньевна. – Во многих парах бывают измены. Почти у всех. Но обычно они остаются тайной. А даже если правда вскрывается, то измены легко прощаются, но только если в семье есть хороший секс. Если вы не просто суёте друг в друга что-либо под одеялом, а реализуете желания друг друга. Даже самые тайные и грязные. Если не осуждаете, не насмехаетесь, а относитесь с пониманием. Если это есть, то и измен не будет.

– Интересно, – сказала Анька и налила себе ещё вина. Выпила, ни с кем не чокнувшись. Поставила пустой бокал. – Откуда вы всё это знаете?

– Я профессионал. Читаю много. Да и клиенты рассказывают.

– Что, так прямо и признаются вам, что они изменили?

– Конечно признаются! – сказала Варвара Евгеньевна. – А чего им бояться-то? Я не осуждаю. И никому их секреты не выдаю. Всё остаётся внутри меня. Понятно? – она подмигнула сыну.

Тот уставился на мать. Он пытался понять по её лицу: что это было? Она на что-то намекает? Или это обычная пьяная болтовня?

Анька улыбнулась и приобняла свекровь:

– Вот почему вас так ценят как профессианал... анал... как профессионала! – завершила она наконец свою мысль.

– Кажется, у Анюты из подсознания лезут какие-то скрытые желания, – усмехнулась Варвара Евгеньевна сыну. – Вы бы обсудили их в постели. Это бывает полезно для отношений.

– Мама! – возмутился Пашка, краснея. – Ты сегодня совсем разошлась! Или уже спать!

– Сынок! – мать посмотрела на него пьяным, но серьёзным взглядом. – В постели нет запретных тем. Если кому-то чего-то очень хочется, то почему бы и нет.

Пашка смутился ещё сильнее. Он поднялся, вышел из-за стола.

– Извините, я больше не могу слушать эту пьяную болтовню, – сказал он. – Аня! Тебе уже пора спать. Может, ты пойдёшь в спальню?

– Какой спать! – возмутилась пьяная жена. – Мы ещё с тобой будем это... Ну...

– Не стесняйся, – махнула рукой Варвара Евгеньевна.

– Трахаться! – выдала, наконец, Анька, и прыснула со смеху. – Извините, Варвара Евгеньевна, – она помотала головой. – Я подобрала плохое слово.

– Ничего, слово понятное, – кивнула свекровь. – Давай, Пашка! Ты слышал свою жену. Иди, вымой хозяйство, и ложись к Анечке в постель.

Две женщины засмеялись, а Пашка только покачал головой.

Что на неё нашло? Мать стала невероятно пошлой. Раньше она если поднимала тему секса, то обсуждала это аккуратно, иносказательно. Не так, как сегодня.

– Я пойду, развлекайтесь, – сказал Пашка. – Спасибо за ужин.

– И тебе спасибо! – кивнула мать. – За то, что выключил мне ночью свет.

Пашка застыл, выпучив глаза, а Анька пропустила это мимо ушей.

– Этот салат просто бомба! – пробормотала она с полным ртом. – Какой соус вы в него добавили?

– Всего лишь одна долька чеснока, и соус преображается! – сказала Варвара Евгеньевна, хитро улыбаясь сыну.

Они с невесткой оставили неудобные темы и начали увлечённо обсуждать салат, но теперь слова проносились мимо Пашкиных ушей. Он думал только над тем, что сказала его мать. Она поблагодарила его за выключенный свет? А ведь и вправду, он вчера потушил настольную лампу. В то время как она лежала там голая, просила не входить. А он вошел. И выключил.

О чём он только думал! На что рассчитывал? Что она решит, будто лампа выключилась сама?

Нет, он вообще ничего не думал. Он не мог думать. Он просто стоял там с надутым членом, таращился на голую мать и ничего не соображал. Он не влез на неё и не вставил – это уже была победа. С чего-бы он стал размышлять о какой-то там лампе!

Пашка молча развернулся и пошёл в душ. За спиной фоном звучала бабская болтовня. Уже не о членах, а о кулинарных изысках.

И то хорошо. Скоро они обе лягут спать, и этот кошмар закончится.

В душе Пашка разделся и встал под струю воды. Он мылся и размышлял. Вспоминал недавнюю беседу. Брошенные матерью слова. Думал о том, как изменилось её поведение, и пришёл к неутешительному выводу.

Мать знает о сперме внутри себя.

Она знает, кто её налил.

Она не перепутала сперму с молочницей.

Она не дура.

Вода лилась, а кусочки паззла складывались. Всё началось после того, как он случайно вставил ей ночью, перепутав мать с женой. Она это почувствовала. Она знала, кто это. Она сама направила его член рукой в себя. Не во сне, а сознательно. Прекрасно понимая, кто лежит рядом.

И что потом? Пятно на их с Анькой кровати. Появилось само? Нет, это мать. Она хотела, чтобы сын снова лёг спать с ней рядом. Чтобы схватить его ночью за член. Чтобы сын возбудился и наполнил её спермой.

В тот вечер она напилась коньяка и пообещала не просыпаться, чтобы ни случилось. Случайно? Нет. Она сдержала своё обещание. Она не проснулась.

А что на следующий день? Она объявила, что идёт спать голышом. Зачем? Чтобы он пришёл. Больше ни для чего.

И тогда Пашка понял: она его хочет.

Она намекает, чтобы он догадался.

Пашка посмотрел на свой член. Уже стоит. От одной только мысли о том, что может случиться. На что мать может согласиться. К чему может сама его склонить. Пусть не прямо, а хитростью. Намёками. Тонкой игрой. Нагим телом. Обещанием не просыпаться. Откровенной пьяной болтовнёй.

И что ему теперь делать? Притвориться, что ничего не было, и динамить мать? Жить как раньше? Или дождаться, пока Анька уснёт, а затем пойти к матери в спальню и трахнуть её спящую? Или можно даже не притворяться? Просто разбудить её и сделать то, что давно хочется им обоим.

«Если кому-то чего-то очень хочется, то почему бы и нет.»

Так она сказала.

Действительно, почему бы и нет...

Он вышел из душа и стал вытираться. Но выйти из ванной комнаты не мог ещё долго. Член никак не хотел опускаться.

Наконец, минут через десять ему всё же удалось привести своё тело в приличный вид. Внимательно себя осмотрев и убедившись, что ничто нигде не торчит, Пашка вышел из ванной.

Он сразу обратил внимание на тишину. Женская болтовня на кухне стихла.

Паша сходил на кухню и убедился, что там никого нет. Наверное, женщины разошлись по своим комнатам. Скорее всего, Анька уже в спальне, ждёт его голой. А может, она просто уснула, потому что напилась. Нужно проверить.

Пашка прошел в конец коридора, к их с Анькой спальне, и дёрнул ручку двери. Заперто. Он удивился. Хотел дёрнуть ещё раз, как вдруг за дверью услышал страстные женские стоны. Два знакомых голоса: Анька и Варвара Евгеньевна.

Пашка остолбенел. Он так и стоял перед дверью с открытым ртом.

А между тем, стоны усиливались.