Утро в горах было прохладным, несмотря на яркое солнце, заливавшее сосны. Андрей сидел за столом, допивая кофе, когда Катя, потянувшись, объявила:

— Я в душ. Надо смыть с себя вчерашнее.

Она встала из-за стола и направилась в ванную. На ней по-прежнему был только короткий халатик, который она не потрудилась завязать как следует, и при каждом шаге мелькало обнаженное бедро. Андрей проводил ее взглядом. Денис тоже.

Прошло минут пять. Из ванной доносился шум воды. Андрей налил себе еще кофе и развернул вчерашнюю газету, которую нашел на журнальном столике. Денис листал что-то в телефоне.

Внезапно дверь ванной приоткрылась.

— Денис! — голос Кати, перекрывающий шум воды. — Можно тебя на минутку?

Денис поднял глаза на Андрея. В его взгляде промелькнула вопросительная искра — «ты не против?» Андрей чуть заметно качнул головой: нет, не против. Денис встал и прошел в ванную. Дверь закрылась.

Андрей остался один.

Он сидел за столом и смотрел в газету, но буквы расплывались перед глазами. В голове крутились обрывки мыслей, а слух невольно обострился до предела. Дверь ванной была закрыта, но даже сквозь шум воды можно было различить голоса — сначала тихие, затем громче. Катя что-то говорила Денису, и её интонация была игривой, почти мурлыкающей. Потом раздался его низкий смех, и снова наступила тишина, нарушаемая лишь плеском воды.

Андрей напрягся. Он ждал. Его воображение рисовало привычные картины, но в этот раз реальность вторглась в его мысли грубо и неумолимо. Из ванной донёсся новый звук — влажный, ритмичный, с приглушённым постаныванием. Не такой, как плеск воды. Сосущий. Глубокий. Чавкающий. Андрей замер, вцепившись пальцами в край стола.

Он услышал, как Катя издала сдавленный, булькающий звук — словно поперхнулась, закашлялась, но тут же снова принялась за своё, с ещё большим усердием. Её горло явно сопротивлялось, она давилась, но всё равно пыталась заглотить глубже, до самого основания. Влажные, хлюпающие звуки участились, к ним добавился низкий, утробный стон Дениса. «Она делает это прямо сейчас, — пронеслось в голове у Андрея. — Она сосёт ему в душе, и ей трудно, но она не останавливается». Его член мгновенно напрягся, а щёки запылали. Ему было стыдно от того, насколько сильно он хочет продолжать слушать. Он украдкой бросил взгляд на дверь ванной, словно боясь, что кто-то увидит его смущение, хотя в комнате никого не было.

Через несколько минут звуки стихли. Послышалось тяжёлое дыхание, потом плеск воды — как будто кто-то сполоснул лицо. Затем тишина. Андрей попытался дышать ровно, заставляя себя расслабиться. Его лицо всё ещё горело, а в брюках было мучительно тесно.

Наконец дверь открылась. Из ванной вышла Катя. Она была полностью обнажена — даже не потрудилась накинуть полотенце. Её кожа раскраснелась от горячей воды и пара, на плечах и груди блестели капельки влаги. Она прошла через гостиную к спальне, даже не взглянув на Андрея, и он успел заметить её лицо. Её губы были припухшими, ярко-красными, словно их долго и тщательно сосали. Они блестели, а вокруг рта оставалась лёгкая припухлость, не оставляющая сомнений в том, чем она занималась. Андрей мгновенно опустил глаза, боясь встретиться с ней взглядом, но краем сознания отметил, как его собственное тело отреагировало на это зрелище — низ живота сладко заныл. Она бросила через плечо:

— Я сейчас. Только волосы высушу.

И исчезла в спальне. Андрей остался сидеть, чувствуя, как пульсирует в паху и как горят кончики ушей. Он заставил себя поднять газету и сделать вид, что совершенно спокоен.

Следом вышел Денис. Он тоже был полностью обнажен, не прикрываясь. В одной руке он держал полотенце, которым лениво вытирал волосы. Его тело было мокрым, мышцы рельефно выделялись в утреннем свете. Он встретился глазами с Андреем и чуть усмехнулся — не виновато, а скорее по-свойски, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

— Вода отличная, — сказал он, проходя мимо. — Горная, минеральная. Давление хорошее.

— Отлично, — ответил Андрей, сам удивляясь тому, насколько спокойно звучит его голос.

Через минуту из спальни вышла Катя — уже в халате, с полотенцем на голове. Она села за стол напротив Андрея и потянулась за чашкой.

— Денис помог мне помылиться, — сказала она будничным тоном. — А то у меня спина болит после вчерашнего — наклониться не могу.

— Понимаю, — кивнул Андрей.

— Ну и я ему заодно помогла, — продолжала Катя, размешивая сахар. — Помылила там, где он сам не достает. Ну и... знаешь, мужчинам же постоянно нужно следить за интимной гигиеной. Я ему член с яичками как следует отмыла. А то у вас, мужиков, вечно с этим проблемы.

Она сказала это так просто, словно речь шла о мытье посуды или уборке. Андрей посмотрел на нее. Она встретила его взгляд с легкой, безмятежной улыбкой. Ни тени смущения. Ни намека на вину.

— Это очень заботливо с твоей стороны, — сказал он, и его собственный голос показался ему чужим.

— Стараюсь, — Катя отпила кофе. — Мы же семья.

Денис вошел в гостиную уже одетый и сел за стол с газетой, которую перед этим читал Андрей. Он тоже выглядел абсолютно спокойным. Словно утро, когда жена твоего друга моет твой член в душе, было чем-то совершенно обыденным.

Андрей сидел и думал. Он думал о том, что та прежняя Катя — та, которая краснела, если он заходил в ванную, когда она принимала душ, та, которая стеснялась показаться перед ним без белья, — исчезла. На ее месте появилась другая женщина. Свободная. Раскованная. Не стесняющаяся ни своего тела, ни своих желаний. И эта женщина теперь была его женой.

Удивительно, но эта мысль не вызывала у него гнева. Она вызывала что-то другое. Что-то темное, горячее, пульсирующее внизу живота.

Он вспомнил, как Денис входил в нее ночью. Как она стонала ему в плечо. Как ее рука скользнула в его трусы и обнаружила его эрекцию. И он понял: он не просто смирился. Он хочет этого. Хочет, чтобы это продолжалось.

Но говорить об этом вслух он все еще не решался. Это было его тайной. Его постыдной, запретной, но от этого еще более сильной потребностью.

День в санатории проходил по заведенному распорядку. После завтрака они отправились на прогулку по территории, потом — в бассейн, потом — на лечебные процедуры. Андрей проходил все это, как в тумане. Он наблюдал за Катей и Денисом, и каждый их жест, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение отдавались внутри него электрическим разрядом.

Они больше не скрывались. Денис держал Катю за руку, когда они шли по дорожке. Он обнимал ее за талию, когда они стояли у бассейна. Он поправлял ей волосы, когда ветер сбрасывал прядь на лицо. И она принимала все это с естественностью, которая говорила о долгой привычке.

В обед они сидели в ресторане — том самом, с панорамным видом на горы. Андрей сидел напротив, Катя и Денис — рядом, плечом к плечу. Они заказали салаты, горячее, вино. Разговор шел о каких-то пустяках — о погоде, о планах на вечер, о процедурах.

В какой-то момент Катя наклонилась к Денису и что-то прошептала ему на ухо. Андрей не должен был это слышать — она говорила очень тихо, почти неслышно. Но он услышал. Потому что его слух, обостренный неделями наблюдения, улавливал теперь малейшие нюансы.

— Мне понравилось утром, — прошептала она. — Отсасывать тебе. Но ты не кончил.

— Я был близко, — тихо ответил Денис. — Но ты остановилась.

— Потому что нам надо было выходить. Андрей ждал.

— Мне все еще нужна разрядка, — продолжал Денис. — Я весь день об этом думаю.

— Ты постоянно хочешь меня трахать, — в голосе Кати слышалась улыбка. — Такого не может быть. Ты же уже два раза... нет, три раза за ночь. И утром почти. И вчера днем, в спа. Это ненормально.

— Ты делаешь меня ненормальным.

— Льстец.

— Я серьезно.

Андрей смотрел в свою тарелку и делал вид, что ничего не слышит. Он медленно пережевывал кусок мяса, не чувствуя вкуса. В груди разливалось знакомое тепло — смесь ревности, возбуждения и какого-то странного, извращенного счастья. Она обсуждает это с ним. Делится впечатлениями. И он, муж, сидит напротив и все слышит.

«Тебе нравится это», — сказал внутренний голос. — «Признайся себе. Тебе нравится, что твою жену трахает твой лучший друг. Тебе нравится слушать их разговоры. Тебе нравится смотреть. Тебе нравится быть частью этого».

И он не мог спорить с этим голосом.

После обеда они отправились в спа-центр. Катя и Денис снова шли впереди, держась за руки. Андрей плелся сзади, чувствуя себя одновременно лишним и необходимым элементом этой странной конструкции.

— Мы возьмем парный массаж, — объявила Катя на ресепшене. — Вдвоем. Андрей, ты не против? Ты можешь пока в бассейне поплавать или в сауне погреться.

— Хорошо, — сказал Андрей.

Они скрылись за дверью массажного кабинета. Андрей сел в кресло в зоне ожидания. Здесь было тихо, играла расслабляющая музыка, пахло ароматическими маслами. Он взял журнал и попытался читать.

Прошло минут десять. Потом еще десять. Потом ему показалось, что он слышит что-то.

Он отложил журнал и прислушался. Из-за двери массажного кабинета доносились звуки. Сначала ему показалось, что это просто ритмичный скрип массажного стола — словно кто-то энергично разминает спину. Но потом скрип стал чаще, и к нему добавился другой звук — влажный, шлепающий, который невозможно было спутать ни с чем. Андрей замер, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

Он встал и на негнущихся ногах подошел ближе. Дверь была закрыта, но сквозь тонкую деревянную филенку звуки просачивались почти беспрепятственно. И он услышал стон — тихий, сдавленный, приглушённый, словно человек старался сдерживаться изо всех сил. Это был голос Кати.

— Тише... — раздался низкий, напряжённый голос Дениса. — Тут двери тонкие. Андрей может услышать.

— Я знаю... — простонала Катя, и её голос сорвался в ещё один, ещё более приглушённый стон. — Я не хочу, чтобы он слышал... но, боже, Денис, какой ты огромный... Ты входишь так глубоко... я не могу сдерживаться...

Андрей прижался лбом к дверному косяку, боясь пошевелиться. Его пальцы вцепились в дверную раму, а дыхание стало частым и неглубоким. В коридоре в любой момент мог появиться администратор или другой гость, но он не мог заставить себя отойти.

— Мы не должны... — снова зашептал Денис, но его голос тоже дрожал от напряжения. — Она же твоя жена, он мой друг...

— Я знаю... знаю... — Катя почти всхлипывала. — Но когда ты внутри, я забываю обо всём... о боже, ещё... ещё глубже...

Влажные шлепки стали чаще, но явно тише — они оба старались двигаться осторожнее, чтобы не создавать лишнего шума. Однако их учащённое дыхание, тихие стоны и ритмичный скрип стола выдавали всё.

— Андрей никогда так глубоко не достаёт... — прошептала Катя, и в её голосе слышалось почти отчаяние. — Прости, прости... я не должна этого говорить... но это правда... ты такой большой... Андрей тоньше, его я почти не чувствую после тебя...

У Андрея помутилось в глазах. Он услышал это. Его жена, там, в массажном кабинете, сидя на члене его лучшего друга, извинялась за то, что говорит о нём. Она не хотела, чтобы он это слышал. Но правда вырывалась наружу, и в её шёпоте было столько вины и одновременно невыносимого наслаждения, что у него перехватило дыхание. Его собственный член, мгновенно напрягшийся до боли, пульсировал в такт её словам.

— Замолчи... — простонал Денис. — Не говори о нём так... он мой друг... он не заслуживает...

— Я знаю... знаю... прости... — Катя глотала слова. — Но я ничего не могу с собой поделать... твой член... он идеальный... я хочу, чтобы ты знал... Андрей не сможет меня так трахнуть, как ты... только ты... только ты можешь достать так глубоко...

Андрей зажмурился, чувствуя, как щёки заливает краска. Ему было стыдно — остро, жгуче, до дрожи в коленях. Но вместе со стыдом пришло и возбуждение — мощное, животное, от которого его член буквально ломило. Она не хотела ранить его. Она просила прощения. Но правда была сильнее, и эта правда заключалась в том, что он уступал. «Я меньше, — пронеслось в голове. — Она только что сказала, что я меньше. Что она почти не чувствует меня после него». Эта мысль должна была раздавить его, но вместо этого он почувствовал, как головка члена выделяет каплю смазки, пропитывая ткань трусов.

— Быстрее... — шептала Катя, и в её голосе слышалась мольба. — Пожалуйста... только тише... он не должен услышать...

— Я сейчас кончу... — прорычал Денис, его голос стал низким, почти звериным, но он тоже старался сдерживаться.

— Кончай... кончай в меня... — выдохнула она. — Только тихо... пожалуйста, тихо...

Ритмичные шлепки перешли в рваный, хаотичный ритм, но оба явно старались двигаться максимально бесшумно. Скрип стола стал громче, Катя издала приглушённый, сдавленный крик — она явно зажала рот рукой. Андрей услышал, как Денис издал глухой, утробный стон, изливаясь в неё, и этот стон тоже был приглушён — словно он уткнулся лицом ей в плечо, чтобы заглушить звук.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Потом послышался влажный звук — Денис вышел из неё. Катя тихо всхлипнула.

— Прости... — прошептала она. — Я не должна была... это неправильно...

— Тш-ш, — голос Дениса был мягким. — Всё хорошо. Он не слышал. Мы были тихо.

— Ты был великолепен... — её голос дрожал. — Как всегда... но я чувствую себя виноватой...

— Не надо. — Пауза. — Нам надо выходить. Он ждёт.

Андрей на негнущихся ногах отошел от двери. Его лицо горело, в паху пульсировало, а перед глазами плыли круги. Он быстро вернулся в свое кресло и снова взял журнал, делая вид, что читает. Журнал дрожал в его руках. Он перевернул его вверх ногами, но даже не заметил этого. Всё, что он слышал — это её шёпот, эхом отдающийся в голове: «Андрей тоньше... я почти не чувствую его после тебя...» Она не хотела, чтобы он это слышал. Она чувствовала вину. Но именно это — её стыд и её невольная честность — возбуждало его сильнее, чем что-либо прежде.

Он быстро вернулся в свое кресло и снова взял журнал, делая вид, что читает.

Через пару минут дверь открылась. Вышли Катя и Денис. Она была в халате, он — в полотенце на бедрах. Оба раскрасневшиеся, с влажными волосами и блестящими глазами.

— Отличный массаж, — сказала Катя, увидев Андрея. — Настоятельно рекомендую. У них тут руки — просто волшебные.

— Обязательно схожу, — ответил Андрей, не отрывая глаз от журнала.

— Мы пойдем переоденемся, — Катя наклонилась и поцеловала его в макушку. — И встретимся в номере. Хорошо?

— Хорошо.

Они ушли. Андрей еще несколько минут сидел в кресле, глядя в одну точку. Журнал в его руках был перевернут вверх ногами, но он этого даже не замечал.

Он думал о том, что обратного пути нет. Что та жизнь, которую он знал, закончилась навсегда. Что теперь есть только это — курорт, горы, «Тихие сосны» и они втроем. И что он не хочет, чтобы это заканчивалось.

Вечером, когда они снова сидели у камина в своем коттедже, Катя подошла к Андрею и села ему на колени. Обвила руками его шею и заглянула в глаза.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Да, — ответил он. И это было правдой.

— Я тоже. Мы все счастливы. И это главное.

Она поцеловала его и ушла в спальню. Денис остался сидеть у камина.

— Андрюх, — сказал он тихо.

— Что?

— Я просто хочу, чтобы ты знал. Я никогда не сделаю ничего, что может тебе навредить. Если ты скажешь «хватит» — я остановлюсь. В ту же секунду.

— Я знаю, — сказал Андрей. — Но я не скажу.

Денис кивнул. И они молча продолжили смотреть в огонь, каждый думая о своем.

А за окнами шумели сосны, и горная ночь опускалась на коттедж, обещая новые тайны, новые откровения, новые рубежи, которые им предстояло перейти.

Вечер опустился на «Тихие сосны» мягко и незаметно. Дневная суета улеглась, и курорт погрузился в ту особенную, чуть сонную атмосферу, которая бывает только в горах, когда солнце садится за вершины, а воздух наполняется запахом хвои и далекого костра. Андрей сидел в кресле у камина, когда Катя вышла из спальни в очередном новом платье — коротком, серебристом, которое она купила специально для этой поездки.

— Тут по вечерам устраивают дискотеку, — объявила она, покружившись перед зеркалом. — В главном корпусе, в банкетном зале. Я видела объявление. Танцы, музыка, коктейли. Для тех, кому за тридцать. Давайте сходим.

— Дискотека? — Андрей оторвался от газеты. — Мы вроде не в том возрасте.

— Мы в самом том возрасте, — Катя повернулась к нему. — Именно сейчас, когда молодость прошла, а старость еще не наступила, нужно ловить момент. Денис, ты как?

— Я за, — Денис вышел из ванной, вытирая волосы. — Потанцуем, выпьем, развеемся. А то мы тут уже в своем коконе засиделись.

— Андрей? — Катя подошла к мужу и положила руки ему на плечи. — Если ты устал, можешь остаться. Отдохни. А мы с Денисом сходим вдвоем.

Это было сказано заботливым тоном, но Андрей услышал в нем нечто другое. Она давала ему возможность отказаться. Остаться здесь, в коттедже, пока они будут танцевать и пить коктейли. И кто знает, что еще.

— Нет, я пойду, — сказал он, откладывая газету. — Давно не танцевал.

— Вот и отлично, — Катя чмокнула его в щеку. — Тогда собираемся. Выходим через полчаса.

Дискотека проходила в большом зале главного корпуса. Здесь было полутемно, горели цветные огни, играла музыка — не слишком громкая, приятная, в основном ретро и легкий джаз. Несколько пар уже танцевали на небольшом танцполе, остальные сидели за столиками у бара.

Публика была взрослая — действительно, «кому за тридцать», как и обещало объявление. Сорокалетние, пятидесятилетние, некоторые и старше. Все одетые нарядно, но без молодежного вызова. Чувствовалась атмосфера отдыха и легкой курортной распущенности, которая обычно витает в таких местах.

Они заняли столик у окна. Заказали по коктейлю. Катя сияла — она явно была в своей стихии. Ее серебристое платье переливалось в свете огней, привлекая взгляды. Она отпивала коктейль и поглядывала по сторонам с видом женщины, которая знает, что она привлекательна, и наслаждается этим.

— Смотрите, тут и правда интересно, — сказала она. — Вон та пара танцует сальсу. И дедушка у бара очень колоритный.

— Дедушка на тебя уже пялится, — заметил Денис.

— Пусть пялится. Мне не жалко.

Андрей сидел, потягивая виски, и наблюдал. Ему было немного не по себе — он не привык к таким местам. Но присутствие Кати и Дениса рядом создавало ощущение безопасности. Словно они были командой. Семьей. Какой бы странной эта семья ни была.

— Денис? — вдруг раздался голос сзади. — Денис, это ты?

Денис обернулся. К их столику подходил мужчина — высокий, широкоплечий, с густыми темными волосами, в которых серебрилась легкая седина на висках. Он был одет прилично — светлая рубашка, темные брюки, недешевые часы на запястье. Его лицо было волевым, с четко очерченной челюстью и голубыми глазами, которые ярко выделялись на загорелом лице. От него пахло дорогим одеколоном и какой-то особой, почти осязаемой уверенностью.

— Рома? — Денис вскочил со стула. — Рома Бережной! Черт возьми, сколько лет!

Они обнялись — по-мужски, с хлопками по спине. Было видно, что это старые знакомые, возможно, даже друзья, которых развела жизнь.

— Лет десять, наверное, — сказал Рома, отстраняясь и разглядывая Дениса. — С нашей последней встречи на конференции в Питере. Ты отлично выглядишь.

— Ты тоже. Как ты здесь?

— Решил взять отпуск. Слышал про этот курорт, хотел посмотреть. Приехал один. А ты?

— Мы с друзьями, — Денис повернулся к столу. — Знакомься. Это Андрей, мой лучший друг со школы. А это Катя, его жена.

Рома повернулся к Андрею и пожал ему руку. Рукопожатие было крепким, уверенным — так жмут руку люди, которые привыкли к уважению. Потом он повернулся к Кате.

И Андрей увидел это.

Взгляд Кати изменился. Ее глаза чуть расширились, зрачки стали больше, а на губах появилась та самая улыбка, которую он уже научился распознавать. Улыбка голода. Улыбка желания. Она смотрела на незнакомца так, как кошка смотрит на птицу, сидящую слишком близко.

— Очень приятно, — сказал Рома, беря ее руку и поднося к губам. Легкий поцелуй, едва касающийся кожи. — Андрей, вам повезло. У вас потрясающе красивая жена.

— Спасибо, — ответил Андрей, чувствуя, как внутри снова закипает знакомая смесь эмоций.

— Присаживайся к нам, — предложил Денис. — Расскажи, как ты, что ты, где пропадал.

Рома сел за их столик. Он двигался с грацией человека, который привык к своему телу и знает ему цену. Его торс под рубашкой был явно мускулистым — видимо, он много времени проводил в зале. Плечи широкие, талия узкая, руки с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Он был красив — той особой, зрелой мужской красотой, которая приходит после сорока и дается не всем.

— Да особо нечего рассказывать, — Рома отпил из бокала, который ему принес официант. — Работаю в инвестиционной сфере. Много езжу. Развелся три года назад, детей нет. Сейчас вот решил взять паузу, приехал сюда. Один.

— Один? — переспросила Катя, и в ее голосе прозвучала та самая интонация, которую Андрей слишком хорошо знал.

— Один, — подтвердил Рома, глядя ей прямо в глаза. — Курортное одиночество — это особый вид свободы. Ни обязательств, ни планов. Делаешь что хочешь, когда хочешь.

— И что же вы хотите? — спросила Катя, отпивая коктейль.

Рома усмехнулся. Его голубые глаза блеснули в полумраке.

— Если честно, — сказал он, — подцепить какую-нибудь симпатичную женщину. Желательно свободную. И трахать ее всю неделю, пока не надоест.

Он сказал это прямо, без тени смущения, с той естественностью, которая бывает у людей, привыкших говорить то, что думают. Андрей заметил, как Катя чуть покраснела. Ее пальцы, державшие бокал, сжались чуть сильнее.

— Откровенно, — заметила она.

— А зачем врать? — Рома пожал плечами. — Мы взрослые люди. Все всё понимают. Курорт для того и создан — чтобы отрываться, чтобы пробовать новое, чтобы позволять себе то, на что не решаешься в обычной жизни.

— И часто у вас получается? — спросил Денис, подливая себе виски.

— По-разному. Но я не жалуюсь. — Рома снова посмотрел на Катю. — Хотя такие женщины, как вы, Катя, встречаются редко. Вам очень повезло, Андрей.

— Я знаю, — ответил Андрей, и на этот раз в его голосе прозвучала едва заметная ирония.

Разговор продолжался. Рома оказался интересным собеседником — начитанным, остроумным, с богатым жизненным опытом. Он рассказывал о своих путешествиях, о работе, о забавных случаях. Денис смеялся его шуткам. Андрей слушал, иногда вставляя реплики.

Но все его внимание было приковано к Кате.

Она вела себя безупречно — ни одного лишнего жеста, ни одной двусмысленной фразы. Но он видел то, чего не видели другие. Как она поправляет волосы, когда Рома смотрит на нее. Как ее дыхание учащается, когда он наклоняется ближе. Как она сжимает бедра под столом, когда его голос становится ниже. Она хотела его. Она смотрела на него так же, как смотрела на Дениса несколько недель назад. Голодным, оценивающим, собственническим взглядом.

И она не просто хотела. Она планировала. Андрей знал этот взгляд.

Около полуночи дискотека начала затихать. Народ расходился по номерам, музыка стала тише, бармены зевали. Рома поднялся из-за стола.

— Мне пора, — сказал он. — Завтра рано вставать на экскурсию. Денис, давай обменяемся контактами. Не хочу теряться еще на десять лет.

Они обменялись телефонами. Рома повернулся к Кате и Андрею.

— Был рад познакомиться, — он снова поцеловал Кате руку. — Андрей, берегите эту женщину. Такие сокровища нужно прятать от посторонних глаз.

— Я не прячу, — ответил Андрей, и его голос прозвучал спокойно. — Она свободная женщина.

Катя бросила на него быстрый взгляд — удивленный? благодарный? заговорщицкий? Он не успел разобрать.

Рома ушел. За столиком повисла пауза.

— Интересный мужчина, — сказала Катя, допивая коктейль.

— Очень, — согласился Денис. — Я его сто лет не видел. Он всегда был таким — уверенным, прямым. Женщины на него вешались гроздьями.

— Я заметила, — улыбнулась Катя. — В нем есть что-то... животное. Первобытное.

Андрей промолчал. Он смотрел на жену и думал о том, что эта поездка меняет все быстрее, чем он мог представить. Сначала Денис. Теперь — незнакомец по имени Рома. Куда это приведет?

В коттедж они вернулись около часа ночи. Катя была задумчива — она быстро разделась, легла в постель и закрыла глаза. Денис тоже лег, но Андрей чувствовал, что он не спит. Сам он снова лежал на спине, глядя в темный потолок, и ждал.

Он не знал, чего именно ждет. Но его интуиция, обостренная последними днями, подсказывала: что-то произойдет.

Прошел час. В спальне было тихо, только ровное дыхание троих людей. И вдруг — шепот. Едва различимый, но Андрей уже научился различать его в любой тишине.

— Денис, — шептала Катя. — Ты спишь?

— Нет, — ответил он так же тихо. — Не могу уснуть.

— Я тоже. Я все думаю.

— О чем?

— О твоем знакомом. О Роме.

Пауза.

— И что ты о нем думаешь? — спросил Денис осторожно.

— Он... — Катя замялась. — Он очень привлекательный. Очень. Я таких мужчин редко встречала.

— Он всегда таким был. Еще в институте девчонки за ним бегали табунами.

— Я хочу с ним ближе познакомиться.

Тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом.

— Ближе? — переспросил Денис. — В каком смысле?

— В самом прямом, — прошептала Катя. — Ты же видел его. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — сказал Денис медленно. — Но... Андрей...

— Андрей спит. И потом, Андрей... ты же знаешь, он все понимает. Он принял нас. Он принял то, что между нами. Может быть, он примет и это.

— Это другое, Кать. Рома — не я. Я свой, я проверенный. А Рома — чужак. Мы не знаем, чего от него ждать.

— Я знаю, чего я от него хочу, — в ее голосе послышалась улыбка. — Ты видел его плечи? Его руки? Его глаза?

— Видел.

— И ты видел его... ну, ты понимаешь. Когда он вставал из-за стола, у него были обтягивающие брюки. Я заметила. Там есть на что посмотреть.

— Катя, ты...

— Что я? Я женщина. Я живая. Я хочу пробовать новое. Ты сам говорил, что жизнь одна и надо брать от нее все.

— Я говорил не совсем об этом.

— Но принцип тот же.

Денис вздохнул. Андрей слышал, как он повернулся на бок, лицом к Кате.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Завтра пригласить его на ужин. Или на прогулку. Познакомиться поближе. Посмотрим, что из этого выйдет.

— А если Андрей узнает?

— Андрей не узнает. А если узнает... — Катя на мгновение замолчала. — Мне кажется, он уже все понимает. Он умный. Он видит больше, чем показывает.

— Ты хочешь сказать, он знает о нас?

— Я думаю, он догадывается, — сказала Катя. — Но он молчит. И это его молчание... оно говорит о многом.

— Например?

— Например, о том, что ему это нравится.

Андрей лежал, затаив дыхание. Она говорила о нем так, словно его не было в комнате. И самое страшное — она была права.

— Я не знаю, — сказал Денис после долгой паузы. — Рома — это другой уровень. Там все будет по-другому.

— Конечно, по-другому, — согласилась Катя. — В этом и смысл. Разнообразие. Новые ощущения. Новые люди. Ты разве не хочешь попробовать что-то новое?

— Я хочу тебя, — сказал Денис. — Мне никто больше не нужен.

— А мне нужен, — ответила Катя тихо. — Ты, Андрей, теперь еще и Рома. Я жадная. Я хочу все и сразу.

— Ты ненасытная.

— Да, — она тихо засмеялась. — И это делает меня счастливой.

Андрей слышал, как они еще некоторое время шептались, обсуждая детали, планы, возможности. Потом голоса затихли. В спальне снова воцарилась тишина.

Он лежал и думал. Его жена только что обсуждала с любовником, как соблазнить третьего мужчину. И он, муж, слушал это и не испытывал ни гнева, ни желания вмешаться. Только темное, пульсирующее возбуждение, которое снова наполнило низ живота.

Рома. Высокий, красивый, уверенный. Чужак. Незнакомец. Тот, кого его жена хочет затащить в постель.

И он знал, что завтрашний день будет интересным.

Утро следующего дня началось для Андрея с ощущения, которое он не мог сразу идентифицировать. Он проснулся рано, когда солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь шторы, и некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к своим чувствам. В комнате было тихо, лишь мерное дыхание спящих нарушало безмолвие. Андрей повернул голову направо, ожидая увидеть Катю на её обычном месте, посередине кровати.

Но её там не было.

Он нахмурился и приподнялся на локте. Одеяло сползло, открывая картину, от которой у него перехватило дыхание. Катя лежала на другом краю кровати, у стены, где обычно спал Денис. Только теперь она лежала не рядом с ним, а поперёк. Её голова покоилась на его животе, щекой прижимаясь к низу живота, а губы... Её губы были сомкнуты вокруг его члена.

Андрей замер. Сердце бухнуло где-то в горле, а потом заколотилось с утроенной скоростью. Он не мог отвести взгляд. Его жена спала глубоким, безмятежным сном, и даже во сне её рот совершал едва заметные сосательные движения. Её губы, припухшие после вчерашнего, медленно скользили по полуэрегированному стволу, то сжимаясь, то расслабляясь. Она не просыпалась — просто рефлекторно, на каком-то глубинном, животном уровне, ласкала его друга, даже находясь в царстве снов.

Денис тоже спал, раскинув руки. Его дыхание было ровным, грудь мерно вздымалась и опускалась. Он явно не осознавал, что происходит.

Андрей боялся пошевелиться. Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел. Его взгляд скользил по изгибу её спины, по разметавшимся волосам, по щеке, прижатой к паху друга. И по её губам, которые продолжали свою бессознательную работу. Влажные, мягкие звуки — едва слышное причмокивание — разносились в утренней тишине.

«Она даже во сне не может без этого, — пронеслось в голове у Андрея. — Даже когда спит, её тело помнит, что нужно делать. Она привыкла. Она привыкла засыпать с его членом во рту. И это значит, что она делала это раньше. Много раз. Каждую ночь, пока я думал, что мы просто спим втроём».

Эта мысль должна была ранить, но вместо этого вызвала лишь новую волну жара, прокатившуюся по телу. Андрей почувствовал, как его собственный член мгновенно твердеет под простынёй. Ему стало стыдно — остро, до горящих щёк, — но стыд лишь подлил масла в огонь. Он представил, как прошлой ночью, когда он, утомлённый, провалился в сон, Катя точно так же лежала головой на животе Дениса. Как она не просто заснула так, а сначала, возможно, довела его до оргазма ртом. Как он, может быть, кончил ей в горло, и она, сглотнув, просто осталась лежать, не в силах пошевелиться. А потом уснула, так и не выпустив его изо рта.

Воображение Андрея понеслось дальше. Он вспомнил Рому — высокого, уверенного в себе, с этим его букетиком и гребаными манерами. И перед глазами встала новая картина: вот Катя точно так же лежит головой на животе Ромы. Вот её губы сомкнуты вокруг его члена. Вот она во сне делает те же самые сосательные движения, и Рома стонет сквозь сон, запуская пальцы в её волосы. Эта фантазия — ещё более запретная, ещё более болезненная, чем всё, что было раньше, — пронзила Андрея электрическим разрядом. Его член пульсировал так сильно, что это становилось почти болью.

Он осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, опустился на спину. Дыхание перехватило, сердце колотилось где-то в висках. Ему хотелось дотронуться до себя, но он боялся, что любое движение разбудит их. И тогда они увидят его — возбуждённого, красного, дрожащего. Они поймут, что он смотрел. Что ему понравилось.

«Я не должен этого хотеть, — думал он, глядя в потолок. — Это уже слишком. Слишком далеко. Слишком много». Но его тело не слушалось разума. Его тело хотело продолжения. Хотело увидеть, как она проснётся и, не смущаясь, начнёт сосать по-настоящему. Хотело увидеть, как Рома однажды займёт место Дениса в их постели. Хотело всего и сразу, и это желание было сильнее стыда.

Он заставил себя дышать ровно. Потом медленно, очень медленно сел на край кровати. Катя пошевелилась во сне, её губы соскользнули с члена Дениса с тихим, влажным звуком, и она перевернулась на спину, не просыпаясь. Её лицо было безмятежным, на губах играла лёгкая улыбка. Словно ей снилось что-то очень приятное.

Андрей осторожно встал, накинул халат и на цыпочках вышел из спальни. Только на кухне, когда дверь за ним закрылась, он позволил себе выдохнуть. Его руки дрожали. Он оперся о столешницу и несколько минут стоял так, глядя в окно на залитые солнцем сосны. Член всё ещё болезненно ныл, требуя разрядки, но он не стал себя трогать. Это было бы последним предательством — признаться себе, насколько сильно ему понравилось то, что он только что увидел.

«Она скоро будет сосать Роману, — прошептал внутренний голос. — Она уже решила. И ты знаешь, что не остановишь её. Ты будешь сидеть и смотреть, как ты сидел и смотрел всегда. И тебе это понравится».

Андрей закрыл глаза. Этот голос был прав. И он ничего не мог с этим поделать.

Вчерашний разговор, подслушанный ночью, все еще звучал у него в ушах. «Я хочу с ним ближе познакомиться». «Он очень привлекательный». «Я хочу все и сразу». Его жена, его Катя, теперь хотела еще одного мужчину. Не просто Дениса — с ним она уже получила то, что хотела. Теперь ее аппетит разгорелся, и на горизонте появился Рома — высокий, красивый, уверенный в себе самец, который не скрывал своих намерений.

И что чувствовал Андрей по этому поводу? Ответ пугал его самого. Он чувствовал любопытство. И возбуждение.

Чайник закипел. Андрей налил себе кофе и сел у окна, глядя на горы.

Через полчаса на кухне появился Денис. Он выглядел невыспавшимся — под глазами залегли тени, лицо было бледным. Он молча налил себе кофе и сел напротив Андрея.

— Плохо спал? — спросил Андрей.

— Не очень, — Денис потер лицо ладонями. — Ворочался.

— Горы. Давление, наверное.

— Наверное.

Они помолчали. Андрей заметил, что Денис чем-то обеспокоен. Его обычная уверенность куда-то исчезла, сменившись нервным напряжением, которое проявлялось в мелких деталях — в том, как он постукивал пальцами по чашке, как отводил взгляд, как хмурил брови.

— Что-то случилось? — спросил Андрей.

— Нет, — слишком быстро ответил Денис. — Все нормально. Просто... мысли всякие.

Из спальни вышла Катя. Она была в коротком халатике, накинутом на голое тело, и выглядела цветущей — свежая, отдохнувшая, с румянцем на щеках. Халатик едва доходил до середины бедра и не был запахнут как следует, открывая глубокую ложбинку между грудей. Андрей сразу заметил: её соски всё ещё слегка припухшие, а кожа на шее чуть покрасневшая — следы ночных ласк. Она подошла к столу, наклонилась и поцеловала Андрея в макушку — тепло, привычно. От неё пахло гелем для душа и чем-то сладким, мускусным. Потом она выпрямилась и повернулась к Денису.

Тот сидел с чашкой кофе и только поднял глаза, как Катя, не говоря ни слова, наклонилась к его лицу и прижалась губами к его рту. Это был не дружеский чмок, не лёгкий поцелуй в щёку. Её губы раскрылись, и она медленно, чувственно втянула его нижнюю губу, провела языком по его зубам, а затем скользнула глубже — в откровенный, влажный поцелуй, в котором читалась не просто страсть, а привычная близость. Андрей услышал тихий, сочный звук — их языки сплелись. Денис издал приглушённый стон, его рука машинально легла на её бедро.

Андрей замер с чашкой в руке, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он только что видел её спящей с членом друга во рту, а теперь — этот поцелуй, полный собственнической нежности, словно она уже давно принадлежит им обоим. Его щёки вспыхнули, а пах снова напрягся. Он отвёл взгляд, делая вид, что размешивает сахар, хотя в чашке был чёрный кофе без всего. Она целует его в губы. Прямо при мне. Так, как раньше целовала только меня. В этой мысли не было гнева — только острое, почти болезненное возбуждение и смущение, от которого дрожали пальцы.

— Доброе утро, мальчики. Как спалось?

— Отлично, — ответил Андрей.

— Не очень, — честно сказал Денис.

— Бедненький, — Катя потрепала его по плечу. — Ничего, сегодня отдохнешь. У нас, кстати, есть планы на день.

— Какие? — спросил Андрей.

— Я вчера договорилась с Романом, — сказала Катя, наливая себе чай. — Он предложил прогуляться к водопаду. Там есть маршрут, о котором ты говорил, Денис. Помнишь? Пешая прогулка, а в конце — водопад.

Денис напрягся. Его пальцы, державшие чашку, слегка побелели.

— Вы договорились? — спросил он. — Когда?

— Вчера, на дискотеке. Пока ты в баре заказывал коктейли. Мы обменялись телефонами. Он очень милый.

— Ты обменялась с ним телефонами? — голос Дениса прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел. — Ты не говорила.

— А что такого? — Катя подняла брови. — Мы взрослые люди. Обменяться контактами — не преступление. И потом, он твой друг. Ты сам его знаешь сто лет.

— Знаю, — Денис отвел взгляд. — Именно поэтому я... ладно, не важно.

— Что — не важно? — Катя села напротив него. — Денис, ты ревнуешь?

— Нет, — сказал он слишком быстро. — Просто... мы приехали сюда втроем. Отдыхать. А теперь появляется какой-то чужак, и ты уже строишь с ним планы.

— Это не чужак, это твой друг, — напомнила Катя. — И я не строю планы. Я просто хочу погулять. Вчетвером. Мы все пойдем — ты, я, Андрей и Рома. Что в этом такого?

Денис ничего не ответил. Он допил кофе и вышел из-за стола. Через минуту хлопнула дверь ванной.

Катя посмотрела на Андрея.

— Что это с ним?

— Не знаю, — ответил Андрей, хотя знал прекрасно. — Может, действительно горы.

Днем они встретились с Романом у входа на экскурсионную тропу. Он был одет в легкую спортивную куртку и походные ботинки — все дорогое, брендовое, но без показного щегольства. Увидев Катю, он расплылся в улыбке и протянул ей маленький букетик горных цветов, сорванных явно по пути.

— Это вам, — сказал он. — Увидел и подумал, что они подходят к вашим глазам.

— Вы льстец, — Катя приняла букетик и вдохнула аромат. — Но приятный.

— Я не льстец, я честный человек. Если вижу красоту — говорю об этом прямо.

Денис стоял в стороне, наблюдая эту сцену с каменным лицом. Андрей видел, как его желваки ходят ходуном. Ревность. Настоящая, жгучая, неприкрытая. Денис, который еще недавно сам был в роли соблазнителя, теперь оказался по другую сторону баррикад.

Они отправились по тропе. Впереди шли Катя и Рома, оживленно беседуя. Позади — Андрей и Денис.

Рома оказался еще более интересным собеседником, чем накануне. Он рассказывал о своих путешествиях — он объездил полмира, от Перу до Непала. Говорил о книгах, об искусстве, о философии. Катя слушала его с горящими глазами, задавала вопросы, смеялась его шуткам. Ее смех разносился по горной тропе, эхом отражаясь от скал.

— Вы невероятная женщина, Катя, — говорил Рома, придерживая ее за локоть на крутом подъеме. — Красивая, умная, с потрясающим чувством юмора. Как вам удалось сохранить такую живость после четырнадцати лет брака?

— Секрет прост, — отвечала Катя. — Хороший муж.

Она обернулась и послала Андрею воздушный поцелуй. Андрей улыбнулся в ответ. Денис нахмурился еще сильнее.

— И все же, — продолжал Рома, — большинство женщин после стольких лет брака теряют искру. А вы горите. Это восхищает.

— Может, дело в том, что я не ограничиваю себя, — Катя пожала плечами. — Брак — это не клетка. Это опора. Имея надежную опору, можно позволить себе летать.

— Интересная философия, — Рома задумчиво кивнул. — И далеко ли вы позволяете себе залетать?

— Это зависит от направления ветра.

Они обменялись взглядами, которые длились чуть дольше, чем требовалось. Денис, шедший позади, споткнулся о корень и тихо выругался.

— Ты в порядке? — спросил Андрей.

— В полном, — процедил Денис.

Они дошли до водопада. Он оказался потрясающе красивым — поток воды падал с десятиметровой высоты в прозрачное горное озеро, разбиваясь о камни мириадами брызг. В воздухе стояла радуга, и шум воды заглушал все остальные звуки.

Катя сбросила кроссовки и зашла по щиколотку в ледяную воду, взвизгнув от холода. Рома последовал за ней, предложив руку. Они стояли вместе, глядя на водопад, и их силуэты в брызгах воды были как картинка из рекламного буклета. Её смех эхом разнёсся по ущелью, когда он придержал её за талию, не давая поскользнуться на мокрых камнях.

Денис смотрел на них. Его лицо было мрачнее тучи, желваки ходили ходуном. Андрей заметил, как друг сжимает кулаки, как напряглись мышцы на его шее, как побелели костяшки пальцев. Ревность буквально пожирала его изнутри.

— Андрей, — сказал он тихо, с трудом разжимая челюсти, — можно тебя на минутку?

Они отошли в сторону, за большие валуны, где шум воды был чуть тише. Денис прислонился спиной к холодному камню и закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он пытался успокоиться, но дрожь в руках выдавала его с головой.

— Что такое? — спросил Андрей, хотя прекрасно знал ответ.

— Ты видишь это? — Денис резко кивнул в сторону Кати и Ромы. — Ты видишь, что происходит? — Его голос срывался, в нём смешивались ярость, обида и что-то ещё — страх. — Они не просто разговаривают. Он её клеит. Открыто. Прямо у нас на глазах. А она... она ему позволяет. Она смотрит на него, как... как смотрела на меня раньше.

— Ты ревнуешь, — сказал Андрей спокойно, но в его голосе не было осуждения. Только понимание.

— Я? — Денис дёрнулся, как от удара, его глаза вспыхнули. — Я не... — он осёкся, дыхание перехватило. — Ладно. Да. Да, я ревную, чёрт побери! Я ревную так, что у меня все внутри кипит. — Он с силой ударил кулаком по каменной глыбе, не обращая внимания на боль. — Я смотрю на этого красавчика с его цветочками, с его путешествиями, с его грёбаными манерами, и я хочу ему врезать. — Голос Дениса дрожал. — Хочу разбить его идеальное лицо, чтобы он перестал так на неё пялиться.

— За что? — мягко спросил Андрей, делая шаг ближе. — За что ты хочешь ему врезать, Денис?

— За то, что он смотрит на неё так, будто она уже его, — выпалил тот. — За то, что она смотрит на него так же, как... как смотрела на меня. — Его голос надломился. — Я знаю этот взгляд, Андрей. Это не просто интерес. Это голод. Она хочет его. И от этого мне... — он запнулся, прижав ладонь к груди, — мне больно. Так больно, что дышать нечем.

Андрей молчал, давая другу выговориться. Он видел, как Денис борется с собой, как его плечи вздрагивают от напряжения. Это была та самая ревность, которую он сам испытывал ещё недавно — острая, как нож под рёбра, липкая, как страх. И он знал, что сейчас не время для упрёков.

— Я знаю, как это звучит, — продолжал Денис, запуская пальцы в волосы и с силой сжимая их. — Я сам с ней сплю. Я сам всё это начал. Но это другое. Я — это я. Я твой друг. Я знаю тебя тридцать лет. Я никогда не сделаю тебе больно. — Он поднял на Андрея воспалённые глаза. — А этот... этот Рома — чужак. Он пришёл и сразу начал свои штучки. А она ведётся. Она тает перед ним, как мороженое на солнце. И я ничего не могу с этим сделать.

— Ты боишься, что он займёт твоё место? — спросил Андрей, глядя прямо в глаза друга.

Денис замер. Посмотрел на Андрея. В его глазах была смесь удивления и какого-то стыда. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог.

— Не только, — сказал он наконец, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Я боюсь, что он разрушит то, что у нас есть. То, что мы построили здесь. Этот... этот треугольник. — Он обвёл рукой невидимую фигуру. — Я боюсь, что он внесёт разлад. Что она уйдёт к нему, и всё, что было между нами, закончится.

Андрей шагнул к нему и положил руку на плечо. Крепко. По-мужски.

— Послушай меня, Денис, — сказал он спокойно, но с той внутренней силой, которую друг не мог не почувствовать. — Ты сейчас чувствуешь ровно то же, что я чувствовал несколько недель назад. Когда я только начал подозревать, что между вами что-то есть. Когда я слышал ваши разговоры по телефону. Когда находил её трусики в сумке. Я тоже хотел крушить, орать, бить. Я думал, что умираю.

Денис поднял на него потрясённый взгляд. Он никогда не слышал этих подробностей.

— Но я не стал, — продолжал Андрей. — Я остановился и посмотрел. И знаешь, что я увидел? Я увидел, что она счастлива. По-настоящему счастлива. Так, как не была уже много лет. И это счастье дал ей ты. Ты, а не кто-то другой. Ты вдохнул в неё жизнь, когда я уже почти потерял её.

— Но теперь... — начал Денис.

— А теперь появился Рома. — Андрей кивнул. — И что? Ты же сам говорил, что она свободна. Что мы не можем ею владеть. Разве ты хочешь посадить её в клетку после того, как сам научил летать?

— Нет, — прошептал Денис. — Но я...

— Ты боишься стать лишним, — закончил за него Андрей. — Я знаю. Я тоже боялся. Думал, что ты займёшь моё место. А теперь я понимаю: никто никого не заменит. Ты — это ты. Я — это я. И если в её жизни появится кто-то ещё, это не значит, что мы станем не нужны.

Денис тяжело дышал. Он смотрел на Андрея, и в его глазах медленно проступало что-то новое — благодарность пополам с болью.

— Ты правда так думаешь? — спросил он хрипло.

— Я знаю это. — Андрей сжал его плечо. — Посмотри на неё. Посмотри, какой она стала. Живой. Счастливой. Свободной. Разве это плохо? Разве ты не хочешь, чтобы она была такой? Даже если для этого ей нужен кто-то ещё?

— Хочу, — выдохнул Денис. — Но мне всё равно страшно.

— Это нормально. — Андрей чуть улыбнулся. — Ревность — это нормально. Она просто показывает, насколько сильно ты её любишь. Но не дай ей разрушить то, что у вас есть. Не становись тем, кем был я — подозрительным, молчаливым, отстранённым. Говори с ней. Доверяй ей.

— А если он сделает ей больно? — Денис сжал кулаки. — Если использует и бросит?

— Тогда мы будем рядом. — Голос Андрея стал твёрже. — Ты и я. Мы подберём её, если она упадёт. Мы защитим её. Но мы не будем удерживать её насильно. Потому что она — не вещь. Она — наша женщина. И она сама решает, что ей нужно.

Денис долго молчал, глядя на водопад. Катя и Рома всё ещё стояли у воды, но теперь она что-то шептала ему на ухо. Её рука лежала на его плече, и она смеялась. У Дениса снова сжалось сердце, но теперь к боли примешивалось что-то ещё — смирение. Или надежда.

— Мне всё равно это не нравится, — сказал он наконец. — Но я постараюсь. Ради тебя. Ради неё. Ради нас.

— Это всё, о чём я прошу, — Андрей хлопнул его по плечу. — И помни: что бы ни случилось, ты не один. У тебя есть я. И у неё есть мы. Втроём мы справимся со всем. Даже с этим чёртовым Романом.

Денис слабо усмехнулся. В его глазах всё ещё стояли слёзы, но уголки губ дрогнули.

— Ты удивительный человек, Андрей. Ты знаешь об этом?

— Ты уже третий раз мне это говоришь за последние дни.

— Потому что это правда. Я бы на твоём месте... я бы взорвался. А ты... ты умудряешься видеть красоту даже в этом.

— Я просто люблю её, — сказал Андрей. — И тебя. И хочу, чтобы всем было хорошо. А теперь пойдём обратно. А то они там уже, наверное, нас заждались.

Они выбрались из-за валунов. Денис сделал глубокий вдох, расправил плечи и усилием воли стёр с лица остатки ревности. Он всё ещё чувствовал укол в сердце, глядя на Рому, но теперь этот укол не ослеплял его. Андрей шёл рядом, спокойный и уверенный, и это спокойствие передавалось другу.

Катя, увидев их, помахала рукой.

— Мальчики, вы где пропадали? Тут такая красота! Рома, а вы не хотите искупаться? Вода, конечно, ледяная, но это так бодрит!

— Я бы рискнул, — улыбнулся Рома. — Если вы составите компанию.

Денис на мгновение замер, но потом посмотрел на Андрея, встретил его ободряющий кивок и ответил — может быть, чуть более резко, чем хотел, но уже без прежней ярости:

— Может, в другой раз. Уже поздно, нужно возвращаться. У нас ещё ужин.

— Точно, — Катя взглянула на часы. — Как время летит. Рома, мы сегодня ужинаем в ресторане. Присоединитесь к нам?

— С удовольствием, — ответил он.

Денис сжал челюсти, но ничего не сказал. Он только переглянулся с Андреем, и в этом взгляде было обещание: «Я справлюсь». А Андрей едва заметно улыбнулся в ответ.

Вечером, в ресторане, все повторилось. Рома был безупречен — остроумен, галантен, увлекателен. Катя сияла. Денис мрачно ковырял вилкой в тарелке. Андрей просто смотрел и слушал.

После ужина они распрощались. Рома поцеловал Кате руку, пожал руки Андрею и Денису и ушел в свой номер.

— Какой приятный мужчина, — сказала Катя, когда они остались втроем в коттедже. — Вы не находите?

— Очень, — процедил Денис.

— Денис, — Катя подошла к нему и обняла. — Ты что, ревнуешь? Серьезно?

— Нет, — буркнул он.

— Ты ревнуешь! — она засмеялась и чмокнула его в губы. — Это так мило. Но не стоит. Ты — мой. Ты всегда будешь моим. Просто... иногда хочется чего-то новенького. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Денис.

— Вот и умница, — она еще раз поцеловала его и ушла в ванную. — Я в душ. Кто со мной?

— Иди, — сказал Денис. — Я позже.

Когда дверь ванной закрылась, он повернулся к Андрею.

— Она сказала «ты мой». Она правда так думает?

— Конечно, — ответил Андрей. — Ты часть ее. И моя часть. Мы — одно целое.

— А Рома?

— Рома — это просто развлечение. Отпускной роман. Он уедет, а мы останемся.

Денис кивнул. В его глазах все еще была тревога, но она уже смешивалась с чем-то похожим на принятие.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Что буду делить женщину с другим. Что буду ревновать. Что буду сходить с ума от мысли, что она может уйти к кому-то еще.

— И как тебе это?

— Не знаю, — Денис покачал головой. — Это больно. Но в то же время... в этом есть что-то острое. Что-то, что заставляет кровь бежать быстрее.

— Я знаю, — сказал Андрей. — Я чувствую то же самое.

Они замолчали, глядя в огонь камина. Из ванной доносился шум воды и голос Кати — она что-то напевала.

А завтра был новый день. И кто знает, что он принесет.

Следующие два дня на курорте прошли под знаком Романа Бережного. Он появлялся везде, где появлялась Катя, — словно у него было шестое чувство, подсказывавшее, где и когда она будет. За завтраком он уже сидел за соседним столиком и приветствовал их легким кивком. На прогулке по территории он «случайно» выходил из-за поворота с неизменной улыбкой и каким-нибудь комплиментом. В спа-центре он оказывался в том же бассейне, и его мощный торс, загорелый и рельефный, приковывал к себе взгляд Кати, как магнит.

Андрей наблюдал за всем этим со смешанным чувством. Он видел, как его жена расцветает под этим новым вниманием. Она стала еще более кокетливой, еще более раскованной, еще более... голодной. Она смеялась шуткам Романа громче, чем шуткам Дениса. Она поправляла волосы, когда он смотрел на нее. Она наклонялась ближе, когда он говорил, давая ему возможность заглянуть в вырез ее платья.

И Денис видел это. О, он видел это лучше всех.

— Ты заметил? — спросил он Андрея на третий день, когда они сидели в баре вдвоем. Катя и Роман в это время прогуливались по территории — «просто подышать воздухом», как она сказала.

— Что именно? — спросил Андрей, хотя прекрасно знал, о чем речь.

— Она с ним каждый день. Каждый час. Они гуляют, они обедают, они ходят в спа. Вчера я видел, как он клал ей руку на спину, когда помогал подняться по лестнице.

— Это просто вежливость.

— Вежливость? — Денис горько усмехнулся. — Его рука была на ее заднице, Андрей. На ее гребаной заднице. И она не отстранилась. Она прижалась к нему еще сильнее.

Андрей отпил виски. То, что описывал Денис, не было для него новостью. Он сам видел это. Видел, как Роман наклоняется к Кате слишком близко, как его пальцы задерживаются на ее запястье, как их взгляды встречаются и держатся дольше необходимого.

— И что ты хочешь делать? — спросил он.

— Не знаю, — Денис запустил пальцы в волосы. — Я думал... я думал, что справлюсь. Что это просто игра. Но он не играет, Андрей. Он серьезно на нее запал. А она... она, кажется, отвечает.

— Ты говорил с ней?

— Пытался. Вчера вечером, когда ты был в душе. Она сказала, что я слишком драматизирую. Что Роман — интересный мужчина, и ей нравится его внимание, но это ничего не значит. Что я — это я, а он — просто развлечение.

— Она тебе это уже говорила.

— Говорила. Но слова — это одно. А то, как она смотрит на него — это другое.

Андрей повернулся к другу. Денис выглядел измученным. Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось. Он напоминал человека, который не спит уже несколько ночей подряд. И Андрей знал, что это правда — по ночам он слышал, как Денис ворочается, вздыхает, иногда тихо говорит что-то сам себе.

— Знаешь, что самое странное? — продолжал Денис. — Я никогда не думал, что буду ревновать. Когда все началось... когда у нас с Катей все началось, я думал, что это просто физика. Просто удовольствие. Но теперь... теперь я чувствую, что теряю ее. Что она ускользает. И я ничего не могу с этим поделать.

— Ты не теряешь ее, — сказал Андрей. — Она любит тебя. Она сама это говорила.

— Говорила. Но Роман... он другой. Он новый. Он загадочный. Он дает ей то, что я дать не могу — новизну. А я... я уже привычный. Я как старая мебель — удобная, но неинтересная.

— Ты себя недооцениваешь.

— А может, переоцениваю, — Денис допил виски одним глотком. — Знаешь, я всю жизнь был уверен в себе. В женщинах, в работе, в друзьях. А теперь... теперь я не уверен ни в чем.

Андрей молчал. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Еще несколько недель назад Денис был тем, кто уводил его жену. А теперь он сидит перед ним, раздавленный, и жалуется на то, что кто-то другой делает то же самое. И Андрей — муж, который должен был бы злорадствовать, — вместо этого чувствовал к нему искреннюю жалость.

— Я хочу с ним поговорить, — сказал вдруг Денис.

— С Романом?

— Да.

— О чем?

— Обо всем. О ней. О нас. О том, что происходит.

Вечером того же дня Денис нашел Романа в баре главного корпуса. Тот сидел один за стойкой, потягивая виски, и задумчиво смотрел в окно. Увидев Дениса, он улыбнулся и жестом пригласил его присоединиться.

— Рад видеть, — сказал Роман. — Пиво? Виски?

— Виски, — Денис сел рядом. — Двойной.

— Серьезный разговор? — Роман поднял бровь.

— Да.

Они заказали выпивку. Некоторое время молчали.

— Это из-за Кати, да? — спросил наконец Роман. Он не был глупцом.

— Да.

— Я так и думал. Ты смотришь на меня волком последние два дня. Я уже начал беспокоиться, что ты меня ударишь.

— Я думал об этом, — честно сказал Денис. — Но я не хочу драки. Я хочу поговорить.

— Говори.

Денис глубоко вздохнул и посмотрел Роману прямо в глаза.

— Ты знаешь, что у нас с Катей... особая связь? — спросил он.

— Я догадываюсь, — Роман кивнул. — По тому, как вы смотрите друг на друга. По тому, как она к тебе прикасается. По тому, как ты ревнуешь. Это не просто дружба.

— Это больше, чем дружба.

— Я понимаю. И Андрей?

— Андрей в курсе.

Роман на мгновение замер. Потом медленно кивнул:

— Понятно. Значит, у вас троих... особая динамика.

— Можно и так сказать. Мы построили что-то. Что-то, что работает. Что-то, что делает нас всех счастливыми. И тут появляешься ты.

— И я — угроза?

— Ты — неизвестность. Катя... она увлеклась тобой. Я вижу это. И я не знаю, что с этим делать.

Роман отпил виски и задумчиво посмотрел в окно. За стеклом сгущались сумерки, и на горы опускался туман.

— Знаешь, Денис, — сказал он наконец, — я не хочу быть угрозой. Я вообще не хочу никому создавать проблемы. Я приехал сюда отдохнуть, развеяться, и встретил женщину, которая меня заинтересовала. Очень заинтересовала. Она красивая, умная, живая. Такие женщины — редкость. Но я не собираюсь ее уводить или разрушать то, что у вас есть. Я не разрушитель.

— Тогда что ты хочешь?

— Я хочу ее, — прямо сказал Роман. — Так же, как и ты. Я хочу быть с ней. Ближе. Гораздо ближе.

— Но ты сказал...

— Я сказал, что не хочу разрушать. Но это не значит, что я не хочу участвовать.

Денис пристально посмотрел на него.

— Участвовать? В каком смысле?

— В самом прямом, — Роман повернулся к нему. — Послушай. Вы втроем строите что-то необычное. Что-то, что выходит за рамки привычных отношений. Я это вижу. Я это уважаю. Но что, если вместо того, чтобы быть угрозой, я стану частью этого? Что, если мы не будем соперниками, а станем... союзниками?

— Союзниками? — Денис недоверчиво прищурился. — Ты предлагаешь...

— Я предлагаю разделить ее, — закончил Роман. — Не воровать, не уводить, а разделить. На время. Здесь, на курорте. Она женщина, которой нужно много внимания. Она ненасытна — я это вижу. Ты один не можешь дать ей все, что она хочет. Андрей — ее муж, он дает ей стабильность и любовь. Ты — страсть и новизну. А я могу дать что-то еще. Что-то, чего у нее еще не было.

Денис молчал. В его голове крутились противоречивые мысли. С одной стороны, его естество кричало: «Нет! Она моя!» С другой — разум подсказывал, что Роман прав. Катя действительно ненасытна. Она действительно хочет большего. И если Роман не станет частью этого, он может стать угрозой.

— Ты хочешь трахать ее вдвоем со мной? — прямо спросил Денис.

— Я хочу быть с ней, — ответил Роман. — Вдвоем с тобой. Втроем. Как угодно. Я не жадный. Я умею делиться.

— А если она не захочет?

— Она захочет, — Роман усмехнулся. — Я видел, как она смотрит. Она хочет. Просто еще не знает, как это оформить. Мы можем ей помочь.

— Мы?

— Ты и я. Мы можем предложить ей то, от чего она не сможет отказаться.

Денис долго молчал, обдумывая услышанное. Потом медленно кивнул.

— Андрей не должен знать.

— Почему? — Роман поднял бровь. — Ты же сказал, он в курсе ваших отношений.

— Он в курсе, — сказал Денис. — Но это другое. Ты — чужак. И если он узнает, что я договорился с тобой за его спиной... это может его ранить.

— А если не за его спиной? — Роман отпил виски. — Что, если мы все сделаем открыто? Что, если мы пригласим его участвовать?

— Участвовать?

— Как наблюдатель. Как зритель. Или как участник — если захочет. Ты говорил, ему нравится смотреть. Так пусть смотрит. Это будет честно.

Денис задумался. В словах Романа был резон. Если они сделают это открыто, это будет не изменой, а продолжением той игры, в которую они все играли. Андрей сможет быть частью этого, а не просто объектом, с которым все случается.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Давай попробуем. Но сначала я поговорю с Катей.

— Не надо, — Роман покачал головой. — Предоставь это мне.

— Тебе?

— Мне. Я умею убеждать. И я хочу, чтобы она приняла решение сама. Чтобы она хотела этого. Не потому что ты попросил, а потому что она сама хочет.

— А потом?

— А потом мы соберемся все вчетвером. Выпьем, поговорим, проведем вечер вместе. И посмотрим, куда это приведет.

Денис еще долго сидел, глядя в свой стакан. Потом поднял его и чокнулся с Романом.

— За союзников, — сказал он.

— За союзников, — эхом отозвался Роман.

Поздно вечером, когда они снова лежали втроем в постели, Катя, как обычно, обнимала Андрея. Денис лежал с другой стороны и смотрел в потолок. В спальне было тихо, но каждый из них не спал — Андрей чувствовал это по дыханию.

— Кать, — прошептал Денис. — Ты спишь?

— Нет, — отозвалась она.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я больше не буду ревновать. К Роману. Я понял, что это глупо. Ты имеешь право на свои желания. И если тебе нравится Роман... я это принимаю.

Катя приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Серьезно? — в ее голосе звучало удивление.

— Серьезно. Более того... я думаю, мы могли бы пригласить его провести с нами вечер. Все вчетвером. Как в тот раз, когда мы играли в покер. Только теперь — с новым участником.

— Ты хочешь... — Катя запнулась. — Ты хочешь, чтобы я была с ним? При тебе? При Андрее?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал Денис. — И я хочу быть рядом, когда это произойдет.

— А ты? — Катя повернулась к Андрею. — Что ты думаешь?

Андрей лежал в темноте, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Вот он, момент истины. Еще один рубеж. Еще одна ступень в бездну.

— Я думаю, — медленно сказал он, — что мы должны попробовать. Все вчетвером. Если ты этого хочешь.

Катя несколько секунд молчала. Потом медленно, как будто пробуя слова на вкус, произнесла:

— Я этого хочу.

В спальне снова воцарилась тишина. Но теперь это была не тишина неизвестности, а тишина предвкушения.

Андрей лежал и думал о том, что завтрашний вечер может изменить все. Что Роман — последний элемент пазла, который дополнит картину. И что он, Андрей, хочет этого так же сильно, как и остальные.

Завтра. Все решится завтра.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555