В небольшом двухэтажном доме на самой окраине города, где асфальт уже обрывался и начинался частный сектор с кривыми заборами и старыми яблонями, глубокой ночью раздался резкий звонок в калитку. Сергей открыл глаза сразу. Он давно уже не спал по-настоящему. Лет десять, если считать точно. Тело просыпалось раньше сознания — привычка, выработанная годами ночных визитов.

Он лежал несколько секунд, глядя в потолок. В комнате пахло знакомо: лёгкий запах стирального порошка, деревянных половиц и Елениных духов, которые она почти не использовала днём. За окном было темно и тихо. Только где-то далеко лаяла собака.

Сергей сел. Ему было пятьдесят два. Плечи широкие, но уже сутулые, спина после старой травмы ныла почти всегда. Волосы когда-то были густыми и тёмными, теперь заметно редели на макушке и серебрились на висках. Лицо усталое, с глубокими складками у рта и тяжёлыми веками. Глаза светло-карие, но в последнее время казались просто тусклыми. Он накинул старый махровый халат поверх трусов, сунул ноги в разношенные тапки и спустился по скрипучей деревянной лестнице.

Внизу пахло домом. В прихожей стояли Алинины кроссовки у стены — она уехала к подруге ещё днём. На вешалке висел его рабочий пуховик, Еленин осенний плащ и несколько чужих курток, которые иногда забывали постоянные клиенты. Сергей включил наружный фонарь. Жёлтый свет выхватил из темноты двор: старый металлический гараж, покосившуюся скамейку под яблоней и калитку с покоцанной краской.

За калиткой стояли четверо.

Игорь — тот, кого Сергей знал уже лет шесть. Сорока семи лет, плотный, с короткими седеющими волосами и широким, немного обрюзгшим лицом. В тёмной куртке и джинсах. Рядом с ним стоял мужчина лет сорока — лысеющий, с тяжёлой нижней челюстью и короткими толстыми пальцами. Третий был повыше, худощавый, с жидкой бородкой и усталыми глазами. Четвёртый выглядел заметно моложе остальных — лет тридцать два-тридцать три, худощавый, с нервными движениями и короткими светлыми волосами. Пахло от них не сильно. Скорее усталостью после смены, дешёвым одеколоном и слабым запахом пива.

— Серёг, — кивнул Игорь. Голос у него был хрипловатый, привычный. — Мы тут... вчетвером. Можно?

Сергей посмотрел на часы на запястье. Половина второго. Он не сразу ответил. Стоял и смотрел на них через решётку калитки, чувствуя, как под халатом холодеет кожа. Внутри поднималась привычная, уже почти беззлобная усталость. Четверо. Среди ночи. И двое новых.

— Можно, — сказал он наконец. — Но тариф другой. Один — шесть. Двое — одиннадцать. Четверо... двадцать две за час. Без торга.

Молодой с светлыми волосами хмыкнул и переглянулся с лысеющим.

— Двадцать две? Серьёзно? Мы ж не на всю ночь.

Сергей пожал плечами. Движение вышло тяжёлым.

— Серьёзно. Либо заходите на этих условиях, либо нет. Жена почти не берёт ночные уже. Скоро пенсия. Мы сами скоро завязываем. Так что либо двадцать две, либо спокойной ночи.

Наступила короткая пауза. Игорь достал из внутреннего кармана пачку купюр, быстро пересчитал и протянул через решётку.

— Ладно. Двадцать две. На час. Только без гонки, ладно? Мы не звери.

Сергей взял деньги. Пальцы у него были толстые, с коротко остриженными ногтями и старыми мозолями. Он пересчитал купюры прямо при них — привычка, от которой уже не мог избавиться. Потом кивнул и открыл калитку.

— Заходите. Только сначала душ. Все четверо. Без исключений. Полотенца в ванной чистые. И резинки обязательны. У меня есть. Я дам.

Он произнёс это ровно, без давления, но так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. Как человек, который повторял одно и то же слишком много раз.

Молодой со светлыми волосами — тот, что выглядел лет на тридцать два — не выдержал.

— Слушай, мужик... Двадцать две за час. И к кому? К тётке за сорок? Да я за такие деньги на районе трёх двадцатилетних найду. Молодых. Упругих. Без растяжек. Зачем нам старуха?

В прихожей стало тихо. Игорь медленно повернул к нему голову. Говорил он спокойно, почти лениво, но жёстко:

— Потому что молодые за эти деньги вчетвером максимум минут пятнадцать продержатся, а потом начнут ныть, что больно, устали и «давайте по очереди». А эта примет сразу двоих. И в пизду, и в жопу. Без нытья. Без «остановитесь». Она знает, как работать, когда клиентов четверо. Ты если хочешь гладких двадцатилетних — иди ищи. Мы сюда не за мордой пришли.

Молодой засопел, но промолчал. Остальные тоже ничего не сказали. Сергей только чуть заметно кивнул — будто подтвердил то, что и сам думал уже много лет.

Он провёл их через двор. Каблуки и тяжёлые ботинки стучали по бетонным плитам. В прихожей зажёг свет и указал на дверь ванной в конце узкого коридора.

— Там. Мыло, гель — всё есть. Вытирайтесь насухо. Я подожду здесь. По одному. Не толпитесь.

Первым зашёл Игорь. Вода зашумела почти сразу. Через четыре минуты он вышел — голый, мокрый, с полотенцем на плечах. Тело у него было плотное, с мягким животом и широкой грудью, поросшей седеющей щетиной. Он молча встал у стены, опираясь лопатками.

Вторым пошёл лысеющий. Вышел быстрее — минут через три. У него были короткие толстые ноги, тяжёлый зад и уже заметно стоящий член. Он даже не прикрывался.

Третий — худощавый с жидкой бородкой — задержался чуть дольше. Когда вышел, на нём блестели капли, а взгляд уже был тяжёлым, голодным.

Молодой зашёл последним. Он пробыл внутри меньше всех и вышел резко, будто злился до сих пор. Волосы намокшими прядями липли ко лбу. Между ног у него уже стояло крепко.

Все четверо стояли теперь в коридоре голые, слегка пахнущие мылом, и ждали. Кто-то переминался с ноги на ногу. Кто-то молча смотрел на закрытую дверь спальни наверху. Предвкушение висело в воздухе тяжёлое, густое.

Сергей поднялся по лестнице медленно, держась за перила. Спина ныла. В спальне горела только ночная лампа. Елена лежала на боку, лицом к стене.

Он прикрыл дверь и тихо сказал:

— Четверо. Двадцать две. На час.

Елена не сразу ответила. Потом медленно открыла глаза.

Мысли были тяжёлые, вязкие, как всегда в такие ночи. Сначала накрыла обычная глухая усталость — та, что уже почти не уходит даже днём. Потом привычный холодный счёт: двадцать две тысячи. Коммуналка. Алинины учебники. И снова лекарства, обследования, капельницы... Каждый месяц одна и та же дыра, которую никак не получается закрыть до конца. Денег нужно всё больше, а сил — всё меньше. Потом пришло то самое лёгкое, почти стыдное тепло внизу живота. Тело уже знало, что будет. Оно всегда узнавало раньше головы. И в самом конце короткая, злая, усталая мысль: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Пока он ещё может вставать. Пока ещё получается».

Она села. Потянулась. Грудь тяжело качнулась под тонкой ночной рубашкой.

Ей было сорок. Но выглядела она иначе, чем большинство женщин её возраста, которые уже махнули на себя рукой. Тело оставалось плотным, женским, вызывающе живым. Тяжёлая, полная грудь с широкими тёмными ареолами и толстыми, чувствительными сосками. Мягкий, чуть округлый живот с едва заметными растяжками после родов. Широкие бёдра, полные, упругие ягодицы, которые до сих пор хорошо держали форму. Ноги длинные, с крепкими икрами. Кожа — гладкая, чуть смуглая, без дряблости. Волосы тёмно-русые, густые, сейчас рассыпавшиеся по плечам.

Она встала и прошла к шкафу. Достала то, что они оба называли «рабочим».

Чёрные плотные чулки с широким кружевным поясом и тонкими подвязками. Узкие атласные трусики-стринги — такие, что между ягодиц оставалась только тонкая полоска ткани, а спереди почти ничего не прикрывало. Короткий, почти прозрачный халатик из чёрного шёлка, который едва доходил до середины бедра и завязывался только на один пояс. Грудь оставалась полностью свободной. Когда она наклонилась, поправляя чулок, тяжёлые груди качнулись вперёд, соски уже слегка затвердели от прохлады.

Она посмотрела на себя в зеркало. Долго. Привычным, оценивающим взглядом. Потом поправила волосы, чтобы они падали на лицо чуть более небрежно, и тихо сказала:

— Пусть заходят. Я готова.

Сергей спустился. Четверо голых мужчин уже ждали у лестницы. Он молча кивнул им и прошёл первым. Они поднялись следом — тяжёлыми, предвкушающими шагами. В спальне Елена уже лежала на кровати в полутьме, опираясь на локти. Халатик был распахнут. Грудь тяжело лежала на простыне, соски тёмные, торчащие. Чулки обтягивали бёдра. Стринги почти тонули между полных ягодиц.

Она посмотрела на вошедших спокойно, почти лениво, и медленно улыбнулась уголком рта.

— Здравствуйте, мальчики, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. — Кто первый будет целовать?

Игорь подошёл первым. Он знал её давно и не торопился. Наклонился, грубо взял её за подбородок пальцами и поцеловал глубоко, жадно, почти зло. Язык сразу проник в рот, толстый, напористый, облизывал её нёбо, сталкивался с её языком, не давая отстраниться. Он целовал её так, будто имел на это полное право — властно, мокро, с причмокиванием. Елена ответила, приоткрыв губы шире, и слюна уже потекла из уголка её рта, когда он сильнее вжался в неё.

Остальные стояли вокруг кровати. Руки потянулись сразу. Кто-то жёстко сжал её тяжёлую грудь, разминая пальцами, кто-то запустил ладонь под пояс чулка и сильно сжал бедро, кто-то сразу потянул за тонкую полоску стрингов, заставляя ткань врезаться между ягодиц.

Молодой со светлыми волосами смотрел на неё сверху вниз всё с той же злостью, но уже смешанной с возбуждением. Член у него стоял крепко.

— Ну и тело... — буркнул он хрипло. — За такие бабки могла бы и помоложе найтись. Но раз уж заплатили...

Игорь оторвался от её губ, оставляя ниточку слюны между их ртами, и коротко бросил:

— Заткнись и работай языком, раз пришёл. Или только пиздеть умеешь?

Молодой зло сверкнул глазами, но подошёл. Лысеющий уже стянул с неё стринги — ткань осталась болтаться на одном бедре. Молодой резким движением раздвинул Елене ноги широко, почти до боли, устроился между ними и сразу опустил голову.

Он не стал нежничать. Язык прошёлся по всей мокрой щели снизу вверх — широко, грубо, собирая смазку. Потом он раздвинул пальцами половые губы и начал вылизывать её по-настоящему грязно: длинными медленными движениями от ануса до клитора, потом короткими быстрыми ударами прямо по чувствительной точке. Он посасывал клитор губами, слегка прикусывал, снова отпускал и снова начинал яростно водить языком кругами. Слюна у него уже блестела на подбородке и стекала на простыню. Елена дёрнулась и тихо застонала, когда он резко затолкал два пальца внутрь и начал трахать ими в том же ритме, в котором лизал.

— Блядь... какая мокрая уже, — пробормотал он ей прямо в киску, не отрываясь. — Течёт, как последняя шлюха. Нравится, да? Когда тебя четверо обступают?

Он прижал её бёдра сильнее к матрасу, не давая сжать ноги, и продолжал жрать её ещё жёстче — шумно, слюняво, иногда шлёпая языком по клитору. Елена выгибалась, пальцы сами вцепились в его светлые волосы.

В это же время худощавый с бородкой навис над её лицом. Провёл влажной головкой по её припухшим от поцелуя губам и сразу сунул глубже. Елена открыла рот и приняла его до середины, привычно расслабляя горло. Он начал двигаться короткими толчками, держа её за волосы.

— Глубже бери, — хрипло приказал он. — Давай, глотай. Ртом работай, раз киской уже заняты.

Елена взяла глубже. Головка упёрлась в горло, она подавилась, но не отстранилась. Слюна обильно потекла из уголков рта, стекая по подбородку на шею и грудь. Худощавый застонал и начал трахать её рот чуть жёстче, следя, как её губы растягиваются вокруг члена.

Игорь в это время мял её тяжёлые груди обеими руками, сильно сжимая, оттягивая соски пальцами, иногда наклоняясь и жёстко втягивая их в рот, посасывая и слегка прикусывая зубами. Елена стонала уже громче — то ли от языка между ног, то ли от члена во рту, то ли от пальцев на сосках.

Молодой не останавливался. Он вылизывал её всё грязнее: то глубоко засовывал язык внутрь, то снова возвращался к клитору и начинал дрочить его кончиком языка с безумной скоростью. Пальцы внутри него сгибались и находили нужную точку. Елена дёрнулась особенно сильно, когда он вдруг прижал клитор губами и начал сильно сосать, одновременно трахая пальцами.

— Блядь... — выдохнула она, отрываясь от члена на секунду. Голос дрожал.

Лысеющий стоял рядом, медленно дрочил толстым членом и смотрел, как молодой всё ещё жрёт её киску.

— Смотри, как она уже течёт ему на лицо, — хмыкнул он. — Прям облизывает всю. Шлюха раскисла.

Игорь оторвался от её груди, посмотрел на всех тяжёлым взглядом и коротко бросил:

— Переворачивай. Хватит нежиться.

Её грубо перевернули на живот, потом рывком подняли на четвереньки. Игорь сразу лёг под неё. Елена сама обхватила его толстый член ладонью, наставила головку к мокрой дырке и начала опускаться. Головка раздвинула опухшие губы и вошла сразу глубоко — киска уже была растрахана языком и пальцами, горячая, скользкая. Она села до конца с протяжным стоном, чувствуя, как толстый ствол распирает её изнутри.

Едва она начала двигаться, сзади к ней пристроился худощавый. Он раздвинул ей полные ягодицы пальцами, плюнул прямо на сжатый анус — густо, несколько раз — и размазал слюну головкой. Потом приставил член и начал давить.

— Расслабь жопу, — буркнул он сквозь зубы. — Давай, не сжимай.

Елена выдохнула, упёрлась лбом в плечо Игоря и подалась назад. Головка вошла с трудом, растягивая тугое кольцо. Она зашипела, пальцы впились в простыню.

— Медленно... блядь... жжёт...

— Тише, — ответил тот, что сзади, и короткими жёсткими толчками начал проталкиваться глубже. Каждый сантиметр входил с усилием, пока он наконец не вогнал член до конца. Елена застонала громко, когда оба оказались в ней полностью — один толстый в киске, второй потоньше, но жёсткий в жопе. Стенки внутри давили друг на друга через тонкую перегородку.

Они начали двигаться. Игорь снизу — глубоко, размеренно, вынимая почти полностью и снова вгоняя до упора. Худощавый сзади — жёстче и быстрее, почти вытаскивая и снова вбиваясь до яиц. Когда их толчки совпадали, Елену прошибало насквозь. Киска хлюпала громко, мокро, смазка уже стекала по яйцам Игоря. Жопа обхватывала второй член судорожно, но постепенно принимала.

Молодой встал спереди, схватил её за волосы у самых корней и сунул член в открытый рот. Елена приняла его сразу глубоко, давясь, но не отстраняясь. Головка упёрлась в горло, слюна хлынула обильно, потекла по подбородку и капала прямо на грудь Игоря.

— Вот так, шлюха... — сквозь зубы сказал молодой, начиная трахать её рот короткими резкими движениями. — За двадцать две должна уметь глотать. Глубже. Давай.

Лысеющий стоял сбоку, дрочил и периодически сильно шлёпал её по ягодице ладонью — громко, оставляя красные отпечатки. Каждый шлепок заставлял её сжиматься внутри, и оба мужчины в ней коротко стонали от этого.

Они ебали её жёстко, без пауз и жалости. Когда Елена попыталась чуть приподняться, чтобы хоть на секунду перевести дыхание, Игорь резко впился пальцами в её бёдра, оставляя синяки, и насадил обратно до самого конца, до хлюпающего удара яиц о мокрую плоть. Худощавый сзади рычал сквозь зубы и ускорился, вгоняя глубже и жёстче, так что тонкая перегородка между дырками натягивалась до боли. Елена кончила первой — резко, с судорогой, которая прошлась по всему животу и бёдрам. Киску свело судорожными толчками, она громко хлюпнула и выплюснула густую, прозрачную струю прямо на живот и грудь Игоря. Она захлебнулась членом во рту, глаза закатились, изо рта потекла слюна, смешанная со смазкой.

Мужчины не остановились ни на секунду. Продолжали трахать её прямо через оргазм, размашисто, глубоко, пользуясь тем, как её дырки судорожно сжимаются.

— Смотри, как течёт... — хмыкнул лысеющий, медленно дроча и наблюдая, как из неё всё ещё выплёскивается. — Прям фонтаном долбанула. Шлюха совсем раскисла.

Их поменяли. Теперь Елена сидела верхом на худощавом лицом к нему. Он держал её за талию железными пальцами и грубо насаживал на себя снизу, раздвигая уже красные, опухшие губы. Игорь встал сзади, плюнул на свою головку и снова вошёл в неё — уже в киску, рядом с первым членом. Двойное проникновение в одну дырку заставило её закричать. Оба ствола растягивали её до предела, тёрлись друг о друга внутри, раздвигая горячие стенки. Киска горела, была ярко-красной, опухшей, блестела от смеси слюны и своей смазки, но жадно принимала.

Двое других стояли по бокам. Елена брала их в рот по очереди, иногда сразу две головки, растягивая губы в мокрую, блестящую щель. Слюна густо стекала по подбородку, капала на грудь, смешивалась с потом. Запах секса стоял тяжёлый, густой, почти животный: пот, возбуждённая киска, слюна, лёгкий запах ануса и уже начавшей вытекать смазки.

Молодой в какой-то момент резко оттащил её голову за волосы, несколько раз жёстко толкнулся в горло до самых яиц и кончил прямо на язык и глубоко в глотку. Густая, горячая сперма ударила с силой. Елена проглотила почти всё, давясь, чувствуя, как солоноватая, чуть горьковатая жижа стекает в желудок. Остатки вытекли из уголков рта и потекли по шее на грудь.

— Хорошая девочка... — сказал он уже спокойнее, но всё ещё тяжело дыша, и большим пальцем размазал остатки спермы по её нижней губе, заставляя слизать. — Глотает нормально. Как и должна.

Потом её снова бросили на спину. Игорь раздвинул ей ноги широко, почти до предела, так что связки натянулись, и начал ебать по-звериному, держа за бёдра. Каждый толчок вгонял толстый член до упора, яйца громко шлёпали по мокрой, красной жопе. Лысеющий сел ей на грудь, зажал тяжёлые, горячие сиськи вокруг своего члена и начал жёстко трахать ложбинку, периодически попадая головкой ей прямо в открытый, уже разбитый рот. Худощавый наклонился и жадно кусал, сосал, оттягивал зубами её тёмные, набухшие соски, оставляя следы. Молодой стоял рядом и снова дрочил, готовясь ко второму разу, смотря, как из растянутой киски при каждом выходе члена вытекает густая белая смесь.

Елена уже почти не думала. Тело горело. Киска хлюпала на каждый удар, была красной, разъебанной, из неё постоянно вытекала густая смесь смазки, слюны и уже чьей-то спермы. Жопа всё ещё саднила и пульсировала после двойного. Когда Игорь начал двигаться совсем зверски — быстро, глубоко, почти вынимая и снова вбиваясь до самого дна — она снова напряглась всем телом и кончила сквиртом. Сильная, горячая струя ударила ему прямо на живот и бёдра, забрызгав даже простыню. Он только выругался сквозь зубы и продолжил ебать её сквозь оргазм, не давая свести ноги, выжимая из неё каждую судорогу.

— Блядь, как залила... — с явным одобрением сказал лысеющий, наблюдая, как из неё всё ещё выплёскивается. — Прям ковёр мокрый. Смотри, как дырка пульсирует.

Ближе к концу часа её уже просто использовали. Меняли позы, менялись местами, не давая передышки. Кто-то снова кончил ей глубоко в рот — она глотала, чувствуя, как густая сперма стекает по горлу. Кто-то кончил глубоко в киску, и когда следующий входил следом, белёсые, густые капли сразу начинали выдавливаться наружу и стекать по ягодицам, оставляя липкие дорожки. Запах спермы смешался с запахом пота и возбуждённого женского тела — тяжёлый, резкий, возбуждающий до тошноты.

Елена принимала всё. Стонала, когда входили слишком жёстко. Молчала, когда просто трахали. Иногда сама подавалась бёдрами навстречу, потому что тело уже не слушалось головы и требовало ещё — ещё глубже, ещё жёстче, ещё больше этой горячей густой жижи внутри.

Сергей на кухне слышал всё: мокрые хлюпающие звуки, тяжёлое мужское дыхание, редкие пошлые фразы, её сдавленные стоны и всхлипы. Он допил уже давно остывший чай и смотрел в чёрное окно.

Ровно через пятьдесят минут он поднялся по лестнице и тихо, но отчётливо постучал в дверь.

— Пять минут.

Внутри голоса стихли на секунду, потом снова зашумели. Елена лежала на боку, когда Сергей открыл дверь. Один из мужчин ещё кончал ей на бедро, густые белые капли стекали по коже. Другой вытирал член полотенцем. Все четверо выглядели довольными и слегка опустошёнными. Из её опухшей, красной киски медленно вытекала смесь спермы, блестя на внутренней стороне бёдер.

Елена села, медленно поправила растрёпанные волосы и спокойно, почти без выражения сказала:

— Можете одеваться. Время вышло.

Мужчины оделись быстро, почти молча. Кто-то всё ещё тяжело дышал, кто-то вытирал остатки спермы с живота чужим полотенцем. Движения у всех были чуть замедленные, сытые. Игорь на прощание кивнул Елене — она уже лежала на боку, волосы липли к мокрой шее, губы блестели от слюны и спермы.

— Как всегда хорошо, — сказал он хрипловато. — Удачи с пенсией.

Лысеющий хмыкнул, молодой всё ещё смотрел на неё снизу вверх с остатками злости и тяжёлого возбуждения, худощавый молча застегнул джинсы. Сергей проводил их до калитки. Не спешил. Открыл, дождался, пока все четверо растворятся в темноте частного сектора, и только потом плотно, с силой запер. Замок щёлкнул громко, почти окончательно. Звук прошёл по двору и затих.

Когда он вернулся в спальню, Елена уже сидела на самом краю кровати. Чулки она стянула и просто бросила на пол — чёрная куча кружева и стретча. Между бёдер блестела густая белая смесь. Сперма медленно, лениво вытекала из опухшей, красной киски и стекала по внутренней стороне бедра, оставляя липкий след. Она смотрела на это отстранённо, будто на что-то чужое.

— Иди в душ, — сказал Сергей спокойно. Голос был низкий, уставший. — Я пока лягу.

Она кивнула. Поднялась тяжело, чуть заметно хромая. Ноги её слушались неохотно — бёдра ныли, поясница тянула, внутри всё ещё пульсировало и саднилось. Она прошла мимо него, не глядя. Пахла сексом, потом, чужой спермой и своей смазкой. В ванной зашумела вода. Сначала сильная, горячая, потом чуть тише — она, наверное, села на бортик или прислонилась к стене, потому что стоять уже не было сил.

Сергей погасил ночник. Комната погрузилась в почти полную темноту, только тонкая полоска света падала из-под двери ванной. Он стянул халат, бросил его на стул и лёг на свою половину кровати. Простыня ещё хранила тепло и запах. Тело ныло привычной, глубокой усталостью — спина, плечи, даже пальцы. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Сон накатывал тяжёлый, поверхностный, как всегда после таких ночей. Мысли путались: двадцать две тысячи на столе, Алинин ноутбук, Еленины слова «скоро завяжем», и это странное, уже почти родное чувство пустоты в доме, когда клиенты уходят, а тишина возвращается слишком резко.

Проснулся он от влажного тепла на члене.

Елена уже стояла на коленях между его разведённых ног. Волосы были мокрыми после душа, капли стекали по спине. Она держала его полутвёрдый ствол у основания и медленно, глубоко насаживала рот. Губы плотно обхватывали, язык работал снизу, собирая каждую складку. Она сосала жадно, слюняво, издавая тихие влажные звуки. Когда член полностью затвердел, она начала двигаться быстрее — почти до горла, потом почти выпуская, снова глубоко. Слюна уже блестела на его яйцах и стекала на простыню.

Сергей молча зарылся пальцами в её мокрые волосы и начал двигать бёдрами навстречу, трахая её рот. Елена не сопротивлялась. Только шире открывала горло и принимала до конца, давясь, но не отстраняясь. Когда он резко толкнулся особенно глубоко, она захлебнулась, из глаз брызнули слёзы, но продолжила сосать ещё жаднее, будто хотела выдоить его прямо сейчас.

Он вытащил член изо рта. Тяжёлая, блестящая от слюны головка шлёпнула ей по нижней губе.

— На четвереньки, — хрипло сказал он.

Елена повернулась, опустилась на локти и прогнулась, выставляя полную, всё ещё слегка красную жопу. Между ягодиц блестела только что вымытая, тугая дырочка — та самая, которую она никогда не отдавала клиентам. Только ему.

Сергей плюнул прямо на сжатый анус, размазал большим пальцем и медленно начал вдавливать головку. Елена выдохнула сквозь зубы, но подалась назад сама. Головка вошла с трудом, растягивая тугое кольцо. Он не торопился — короткими жёсткими толчками проталкивался глубже, пока не вогнал до конца. Яйца шлёпнули о её мокрую киску.

— Только тебе... — тихо выдохнула она в подушку. — Эту дырку... только тебе оставляла.

Он начал двигаться. Сначала размеренно, глубоко, чувствуя, как горячие стенки судорожно сжимаются вокруг. Потом быстрее, жёстче. Каждый толчок выбивал из неё короткий стон. Он держал её за бёдра, раздвигая ягодицы пальцами, чтобы видеть, как его толстый ствол входит и выходит из растянутой дырки. Смазки было мало, но Елена была достаточно растянута после ночи, и тело принимало.

— Сжимай, — приказал он.

Она сжала. Жопа обхватила его так туго, что он зашипел. Он ускорился, вгоняя до самого конца, шлёпая яйцами о её плоть. Елена уже стонала в голос, пальцы впивались в простыню. Когда он почувствовал, что близко, то наклонился, обхватил её поперёк живота и начал долбить по-настоящему жёстко — коротко, глубоко, без жалости.

Он кончил с низким стоном, вгоняя член до упора и заливая её нутро густыми, горячими толчками. Спермы было много. Он продолжал медленно двигаться, выдавливая последние капли глубоко внутрь, пока не вышел полностью. Из растянутой, слегка приоткрытой дырки сразу потекла белая струйка, стекая по киске вниз.

Елена опустилась на живот, тяжело дыша. Сергей лёг рядом. Некоторое время они молчали.

Потом она повернула к нему голову.

— Ты же понимаешь, что мы уже давно не просто так этим занимаемся?

Сергей смотрел в потолок.

— Понимаю.

— Денег не хватает. И без этих ночей совсем не будет хватать. Квартира есть, машина есть, но твои лекарства, обследования, капельницы... Это жрёт всё. Каждый месяц. А ещё Алине на учёбу. Если я сейчас остановлюсь — через полгода мы начнём лезть в долги. Или продавать дом.

Он молчал несколько секунд. Потом тихо сказал:

— Мне не нравится, что тебе приходится. Но мне нравится, что после них ты такая. Мягкая. Послушная. И что эту дырку ты всё равно оставляешь только мне. Как будто хоть что-то в этой жизни ещё принадлежит только нам. А деньги... деньги сейчас важнее, чем моя гордость.

Елена кивнула. Голос у неё был усталый, но твёрдый.

— Алина заканчивает первый курс. Ей скоро девятнадцать. Я уже начинаю её готовить. Не резко. Постепенно. Пока только разговоры, некоторые вещи объясняю, показываю, как себя вести, как принимать нескольких сразу, как не бояться. Она слушает. Иногда даже спрашивает. Через год-полтора она сможет меня заменить. Хотя бы частично. А я смогу больше времени быть с тобой. Возить на процедуры. Следить за лечением. Потому что если я совсем лягу — нам конец.

Сергей повернул к ней голову. В темноте его глаза были спокойными, но очень тяжёлыми.

— Ты уверена, что она потянет?

— Потянет. У неё тело хорошее. И характер подходящий. А главное — она наша. Кровная. Будет работать на семью, а не на чужих. И эти ночи, эти деньги — всё останется при нас. Пока ты ещё можешь.

Он молча протянул руку и положил ладонь ей на задницу, пальцами раздвигая ягодицы. Из ануса всё ещё медленно вытекала его сперма.

— Тогда готовь. Только аккуратно. Без спешки. И... спасибо.

Елена придвинулась ближе, уткнулась лбом ему в плечо.

— Без спешки, — тихо согласилась она. — У нас ещё есть немного времени.

На Boosty у меня уже столько историй, что за неделю не прочитать даже если читать по ночам. Самое жёсткое, самое запретное и то, что обычно не выкладывают в открытый доступ.

Хочешь сразу весь архив — без ограничений?

Сейчас для новых подписчиков дарю бесплатный период. Получаешь мгновенный доступ ко всем закрытым историям сразу после оформления.

Плюс прямо сейчас на Boosty идёт розыгрыш телевизора! Подписывайся быстрее — участие только для подписчиков.

Не сиди на сухом пайке и не ищи по кусочкам. Забирай всё сразу:

https://boosty.to/bavial/subscription-level/3974658/promo/173802?linkId=86de3e10ef4b90ccd4fa473f6f2449c6

А ещё недавно завёл Telegram-канал — там тоже будет появляться эксклюзив и анонсы:

https://t.me/Bavialh