На следующее утро голова после вчерашней «Смирновки» и бурной, почти насильственной ночи с Наташей голова слегка гудела. Наташка ушла на работу рано, оставив в квартире шлейф своих дорогих духов и едва уловимый запах вчерашнего секса. Я лежал в трусах на моей (у нас с женой разные постели и даже разные комнаты) так и оставшейся заправленной постели, лениво размышляя, стоит ли мне сползать за чаем или ещё подремать, как вдруг в прихожей раздался настойчивый, резкий звонок в дверь.

Чертыхнувшись и оперевшись на свою неизменную трость, я заковылял к выходу. Мысли крутились вокруг Вадима — неужели припёрся продолжать вчерашние пьяные откровения?

Я повернул замок и открыл дверь. На пороге стояла Лена.

Вблизи она оказалась ещё аппетитнее, чем когда я мельком видел её во дворе. Молодая, фигуристая, лет двадцати семи, с пышной грудью, едва скрытой под легким домашним халатиком, из-под которого виднелись стройные голые ноги. Лицо её было бледным, глаза гневно поблёскивали, а губы были плотно сжаты.

— Алик, привет. Наташа дома? — резко, без предисловий спросила она, заглядывая мне за плечо.

— Привет, Лена. Нет, Наташа на работе. А что случилось?

— Тем лучше, что её нет, — она буквально протиснулась мимо меня в коридор, обдав ароматом какого-то сладкого парфюма и припечатав меня сиськами к косяку — Мне нужно с тобой поговорить. О твоём вчерашнем госте. О моём муже.

Я запер дверь и, тяжело стуча тростью, пошёл за ней на кухню. Лена уже сидела на стуле, закинув ногу на ногу так, что подол халатика опасно задрался, обнажая округлое белое бедро. Она нервно барабанила пальцами по столу.

— Вадим вчера пришёл домой пьяный в хлам, — выпалила она, буравя меня взглядом. — И надрался он именно с тобой. Но дело не в этом. Он нёс какой-то бред. Сначала плакал, потом пытался со мной помириться, нёс чушь про какие-то насадки и дилдо... А под утро, когда отключился, я залезла в его телефон. И знаешь что?

Я сел напротив, нарочито спокойно разглядывая её взволнованное лицо.

— И что же?

— Там в истории браузера сплошная гомосятина! — Лена почти перешла на крик, её пышная грудь ходила ходуном под тонкой тканью. — Какие-то огромные херы, чуваки, размеры... А вчера он сидел у тебя! Алик, колись на честном глазу: у вас тут что, "голубая лагуна"!? Мой Вадик что, по мужикам пошёл?! Он к тебе прибегал за этим?!

От её предположения меня едва не разобрал смех, но я сдержался, понимая, какой козырь идёт ко мне прямо в руки. Комплекс маленького члена Вадима сыграл с ним злую шутку — парень просто сравнивал масштабы катастрофы в сети, а жена накрутила себе черт знает что.

— Лена, остынь, — я примирительно улыбнулся и пододвинулся ближе. — Какая нетрадиционная ориентация? Твой Вадим нормальный мужик. Просто нормальнее некуда.

— Да ладно?! — она недоверчиво прищурилась, наклоняясь ко мне, отчего вырез халатика приоткрыл сочные полушария груди необъятного размера без лифчика. — А чего он тогда у тебя торчал и про херы расспрашивал?

— А того, Ленка... Он вчера пришёл ко мне полностью раздавленный. И рассказал, как вернулся на день раньше и застал тебя на диване с каким-то бугаем. Рассказал, как ты ногами его обхватывала, как минет ему наяривала со слезами на глазах, хотя от него всегда воротилась.

Лена мгновенно вспыхнула, потом густой румянец залил её щеки и шею. Она открыла было рот, чтобы возмутиться или соврать, но я жестко перебил её:

— Не надо мне сказок. Он всё видел. И про размер того жеребца мне рассказал, и про свой... девятисантиметровый огрызок со слезами поведал. Он в сети не парней искал, а ответы, как ему с тобой, такой ненасытной, жить дальше с его-то ресурсами. Так что ориентация у него нормальная, Лен. Просто я бы посоветовал тебе: ты Ленка или уж если гуляешь, делай это так, чтобы комар носа не подточил, или во всем сознайся мужу на честном глазу. Он, кстати, парень мягкий, скандалить сильно не будет, сам вчера выход искал, как тебя удовлетворить.

Лена сидела как громом пораженная. Вся её спесь сошла, уступив место какому-то дикому, животному смущению и... возбуждению! Она тяжело дышала, понимая, что её самый грязный секрет теперь известен чужому мужику, который сидит прямо перед ней в одних семейных трусах.

— Он... Что правда тебе это всё рассказал? — тихо, с придыханием спросила она.

— Всё до единой детали, — я опустил взгляд ниже, на её колени. От её волнения халатик распахнулся сильнее, и я увидел, что под ним действительно ничего нет — лишь аккуратная полоска подстриженных волос на аппетитном холмике. — Рассказал, как ты скакала на том здоровяке. Знаешь, Лен... А ведь меня это чертовски завело...

Я подался вперёд и уверенно положил ладонь на её теплое, гладкое бедро. Лена вздрогнула, но ногу не убрала. В её глазах испуг смешался с порочным блеском. Очевидно же что не просто так по неосторожности она заявилась ко мне в халатике на голое тело. Совсем озверела молодуха. Ну я тебе...

— Алик, что ты делаешь... Наташа же... — слабо прошептала она, но сама подалась навстречу моей руке.

— Наташа на работе. А мы с тобой сейчас решим твою проблему с нехваткой размеров. — у самого то! — Проскочило у меня в голове. Но я плевать на это хотел когда такие ляжки напротив сидят...

Я резко потянул её за руку, заставляя подняться со стула, и прижал к себе. Мой нос зарылся в её мягком животике, а член, уже давно стоявший колом в тонких трусах, упёрся в бедро. Лена глухо стонала, её губы раскрылись. Я дернулся лицом вниз и впился в её промежность жадным, глубоким поцелуем прямо через халатик. От неё пахло возбужденной, сочной женщиной.

Мои руки бесцеремонно задрали полы её халата, собирая его на талии. Лена осталась абсолютно голой снизу. Её фигура была великолепна: узкая талия и широкие, зовущие бедра. Я скользнул руками по её заднице потом выше и бесстыдно сжал её груди руками, сминая их, отчего Лена присела на стол откинулась сбрасывая чашки прямо на пол, выгнулась в спине и сладострастно заскулила.

— Трахни меня, Алик... пожалуйста... раз уж всё равно всё знаешь... — умоляюще прошептала она, теряя остатки контроля.

Я не стал вести её в спальню. Прямо здесь, на кухне, я развел её колени в стороны. Лена послушно расслабила свои стройные ноги, открывая мне сочный, уже обильно взмокший от смазки бутон. Розовые половые губы блестели, источая призывный аромат.

Я прямо так сидя быстро скинул трусы. Мой агрегат, пусть и подводивший меня иногда из-за травмы, сегодня после вчерашней встряски был тверд как каменная колонна. Мои десять (или чуть больше) сантиметров, конечно, тоже не были рекордом, но мне было наплевать кто и что подумает обо мне — комплексом маленького члена я совсем не страдаю. А если моей Наташе случилось недобрать в супружеской постели, так она у меня баба вольная мужиков охочих кругом пруд приди. Она девка красивая так что с этим проблем у моей жены нет. Я потянул Ленку на себя одновременно вставая.

— Смотри на него, Ленка, — приказал я, беря свой член рукой и проводя головкой по её влажной щелке.

— Ох... какой горячий... давай же... — взмолилась она, подавая таз вперед.

Я ухватил её за бедра и одним мощным, плотным движением вогнал свой член в её испускающее сок лоно до самого основания. Влагалище у Лены действительно было широченным, разработанным, но за счёт упругости её мышц мой толстый ствол вошёл туда с сочным, чавкающим звуком, растянув её до предела.

— А-а-ах! — громко, на всю кухню вскрикнула Лена, закинув голову назад. Её пальцы впились в мои плечи.

Я начал мерно и на всю наличествующую длину вбиваться в неё. Каждое движение сопровождалось влажным шлепаньем моих яиц о её ягодицы. Лена двигалась навстречу, её груди бешено прыгали вверх-вниз, соски терлись о мою грудь. Наплевав на боль в поврежденной ноге, я поймал дикий ритм. Вытаскивал член почти полностью, оставляя лишь самую головку в её мокрой бездне, а затем с силой вгонял его обратно, заставляя кухонный стол ходить ходуном.

— Да... вот так... Алик, глубже! — кричала она, уже совершенно не смущаясь. Её стоны были точь-в-точь такими, какими их описывал вчера Вадим — громкими, дикими, ненасытными.

Я перевернул её раком прямо на столе. Лена послушно уткнулась лицом в скатерть, оттопырив назад свой аккуратный, великолепный зад.  Я подошёл сзади, опираясь здоровой ногой, и снова вонзил свой каменный ствол в её зияющую, истекающую смазкой щель. Из этой позы входить получалось ещё глубже. Мой член с каждым толчком сочно вбивался в неё, проминая плоть. Я хлёстко шлёпал ладонью по её покрасневшим ягодицам, отчего Лена лишь сильнее возбуждалась, умоляя не останавливаться.

Её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься, обхватывая мой ствол мертвой хваткой. Лена затряслась, её оргазм был мощным и продолжительным — она кричала в голос, содрогаясь всем телом. Глядя на её бьющуюся в экстазе попку, я понял, что тоже на пределе.

Я вытащил член в самый последний момент. Моя струя густой, горячей спермы брызнула прямо ей на ягодицы и поясницу, оставляя липкие белые разводы на её загорелой коже.

Тяжело дыша, я повалился рядом на стул. Лена ещё несколько минут лежала на столе, приходя в себя, её бедра мелко дрожали, а из её лона медленно вытекали её собственные соки вперемешку со смазкой. Наконец она поднялась, бросила на меня полный порочной благодарности взгляд и принялась лениво вытираться бумажным полотенцем. На мужа-Вадима ей сейчас явно было наплевать.

Лена выбросила испачканное бумажное полотенце в ведро и медленно подняла с пола свой халатик. Надевать его она не торопилась — просто накинула на плечи, оставаясь полностью распахнутой. Её пышная грудь всё ещё тяжело вздымалась, а на бёдрах поблёскивали капли нашей недавней страсти. Она присела на край стола, совсем близко ко мне, и задумчиво посмотрела на стекающую по её ноге капли смазки, а затем перевела свой порочный, помутневший взгляд на меня.

— Слушай, Алик... — протянула она, накручивая прядь волос на палец. — Вот ты мне всё это рассказал про Вадима, про его комплексы... И про то, как вы с Наташей живёте. Я до сих пор поверить не могу. А что, твоя Наташа и правда сексвайф?

Я откинулся на спинку стула, глядя на её обнажённое, разомлевшее после бурного секса тело, и искренне, раскатисто рассмеялся. Мой член, покрытый её липкими соками, постепенно обмякал, но атмосфера на кухне оставалась пропитанной чистой похотью.

— Вероятно, да, — отсмеявшись, ответил я и хитро прищурился, глядя ей прямо в глаза. — Сама посуди: она гуляет, привозит на себе чужую сперму, я об этом знаю, мы это обсуждаем, и меня это заводит почище любых таблеток. Так что по всем канонам — она самая настоящая сексвайф. Ну а ты, Ленка? Ты-то сама кто после сегодняшнего? И после того бугая на вашем диване?

Лена густо покраснела, но взгляда не отвела. Напротив, она медленно развела колени чуть шире, демонстрируя мне свой всё ещё влажный, припухлый от моих толчков розовый бутон.

— Я? — она тихонько хмыкнула, и в её голосе послышались дерзкие, сучьи нотки. — А я просто женщина, которой чертовски не хватает нормального, жёсткого траха. Вадик... он хороший, правда. Но когда в тебя входят эти жалкие девять сантиметров, ты почти ничего не чувствуешь. Приходится изображать оргазмы, чтобы не добивать его эго. А мне хочется выть от удовольствия, понимаешь? Хочется, чтобы меня заполняли до самых кишок, как этот твой бугай... то есть, начальник мой. И как ты сегодня. У тебя хоть и не тридцать сантиметров, Алик, но твой ствол такой толстый, так сочно меня распёр... Я думала, у меня матка взорвётся, когда ты сзади вбивался.

Она потянулась вперёд, и её тёплые пальцы легли на мой обмякший член, принимаясь лениво поглаживать его, пачкаясь в собственной же смазке.

— Значит, Наташа знает, что у неё на стороне карт-бланш? — продолжала допытываться Лена, слегка сжимая мою плоть. — И её любовник полностью её обеспечивает?

— Полностью, — подтвердил я, чувствуя, как от её бесстыдных прикосновений к коже снова приливает кровь. — Он платит за её капризы, за рестораны, за шмотки. А я получаю ухоженную, удовлетворённую женщину, которая дома вытворяет со мной такое, о чём обычные жёны даже подумать боятся. Вчера вот, после разговора с твоим мужем, я её в спальню уволок и оттрахал так, что она до сих пор, небось, на работе присесть нормально не может.

Лена завистливо вздохнула, её пальцы на моём члене задвигались быстрее, и я почувствовал, как мой агрегат снова начинает наливаться тяжестью, распрямляясь под её ладонью.

— Какая же Наташка счастливая... — прошептала Лена, наклоняясь к моему лицу так близко, что я снова почувствовал её горячее дыхание. — И с мужиком своим кайфует, и муж дома не пилит, а подхватывает волну. А мой дурачок Вадик сидит на подоконнике и сопли жуёт... Слушай, Алик... А если мы с тобой... ну, иногда? Наташа ведь не будет против, если ты тоже будешь «добирать» на стороне? Тем более, её всё равно целыми днями дома нет.

Она опустилась со стола на колени прямо передо мной, её халатик окончательно сполз с плеч. Лена уставилась на мой уже наполовину вставший, блестящий от смазки ствол, а затем перевела на меня умоляющий, сучий взгляд.

— Уж если гулять на честном глазу, так давай гулять вместе, — порочно улыбнулась она и, обхватив руками мои бедра, широко открыла рот, приближаясь губами к головке моего члена.

Я откинулся на спинку стула, позволяя Лене полностью завладеть моим вновь оживающим орудием. Ленка, почувствовав мою податливость, отбросила последние остатки стеснения. Она обхватила основание моего толстого ствола обеими руками и с жадным выдохом насадилась губами прямо на головку, глубоко вбирая её в свой горячий рот.

Её макияж слегка размазался, глаза подкатились от порочного восторга, а из горла вырывались глухие, причмокивающие звуки. Она двигалась бешено, неистово, стремясь доказать, что способна на всё то, о чём вчера её муж в слезах рассказывал мне на этой самой кухне. Ленка заглатывала мой член почти до самого основания, её язык совершал круговые движения вокруг уздечки, а ладони яростно наглаживали мои яички. Я запустил пальцы в её волосы, слегка оттягивая их назад и задавая ещё более жесткий, глубокий темп. Слюна текла по её подбородку, капая на её упругую грудь, а чавкающие звуки минета заполняли всю квартиру.

Я чувствовал, что лавина удовольствия уже подкатывает к горлу, яйца сжались в тугой комок, готовый выстрелить мощной струёй пены... И именно в этот кульминационный, дикий момент в прихожей оглушительно щелкнул замок, и входная дверь с размаху захлопнулась.

Ленка от неожиданности подавилась, захрипела, но выпустить мой член изо рта не успела — в проёме кухни, как гром среди ясного неба, выросла Наташа. В руках она держала нарядную картонную коробку с перевязанной ленточкой.

Её лицо в первый миг нужно было видеть. Распахнутые от неописуемого удивления глаза округлились до размеров пятирублёвых монет, брови взлетели вверх, а рот слегка приоткрылся. Картинка перед ней предстала монументальная: её муж-инвалид сидит на стуле с блаженным лицом, а молоденькая соседка сверху, абсолютно голая, стоит перед ним на коленях, заглотив его агрегат по самые гланды.

Пауза длилась всего пару секунд, показавшихся вечностью. Наташа невероятно быстро отошла от первого шока. Её взгляд мгновенно посуровел, она на секунду поджала свои тонкие губы и сделала демонстративно, наигранно хмурое лицо — то самое, которым она обычно отчитывала меня за невымытую посуду, пряча за этим напускным гневом искры проснувшегося азарта.

Ленка от страха аж сжалась вся, мгновенно выплюнув мой член, который сиротливо остался стоять, истекая прозрачной смазкой. Она попыталась судорожно прикрыться полами упавшего халатика, испуганно втянув голову в плечи и ожидая неминуемой женской драки и криков «потаскуха».

Но Наташа повела себя как истинная королева нашей порочной домашней игры. Она смерила съёжившуюся соседку оценивающим взглядом, затем демонстративно сложила руки на груди, плотно прижав коробку с десертом, круто развернулась к нам спиной и, даже не повернув головы, звонко произнесла:

— Давайте заканчивайте. Жду вас на кухне, чай пить будем, я там пирожные принесла.

И, стуча каблуками, она неторопливо пошла в гостиную, оставив нас в ошарашенном молчании.

***

Атмосфера на кухне была такой, что воздух можно было резать ножом. Слышно было только, как мерно тикают настенные часы да звякают наши ложечки о фарфоровые чашки. Ленка, завернутая в свой наспех запахнутый халат, сидела бледная как полотно. Руки у неё заметно дрожали, когда она пыталась изобразить приличную гостью. Кое-как запихав в себя полпирожного с жирным кремом и судорожно отпив обжигающий чай, она не выдержала. Словно внезапно вспомнив о каком-то неотложном деле вселенской важности, она пробормотала что-то невнятное, подхватила свои чешки и буквально сбежала из нашей квартиры, захлопнув за собой дверь.

Если честно, мне было чертовски неудобно перед женой. Игры играми, наши тайные соглашения и её «свобода» — это одно, но извечную бабью ревность и чувство собственности никто не отменял. Одно дело — теоретические разговоры и её собственные похождения, и совсем другое — застукать мужа на собственной кухне с соседкой, заглатывающей его член по самые помидоры. Весь мой гонор «альфа-самца», который я так уверенно разыгрывал перед испуганной Ленкой, испарился без следа. Я виновато жался на своем табурете, разглядывая остатки пирожного на тарелке и чувствуя себя нашкодившим пацаном.

Наташка сидела напротив, скрестив руки на груди и плотно поджав губы. Она не сделала ни одного глотка, просто гипнотизировала меня взглядом.

— Ну, — наконец нарушила она тишину, и её голос прозвучал обманчиво спокойно. — И что это вот сейчас было?

Она откинулась спиной к стене, не снимая рук с груди, и вперила в меня свой фирменный, испытующий взгляд, от которого у меня внутри всё невольно сжалось.

— Наташ, ты только не подумай... — начал было я, чувствуя, как глупо звучат эти оправдания. — Она сама пришла. У них там с Вадимом дикий скандал, он вчера у меня тут водку пил, разрыдался из-за своих... ну, размеров. А она утром прибежала, устроила мне допрос, решила, что её Вадик по мужикам пошёл, раз в её отсутствие искал в интернете всякое... Ну я ей и разложил всё на честном глазу. Посоветовал или шифроваться лучше, или во всем сознаться.

Наташа молча слушала, даже не шелохнувшись, лишь одна её бровь медленно поползла вверх.

—Разложил, значит? — с легкой иронией переспросила она. — И так убедительно разложил, что она решила отблагодарить тебя прямо на обеденном столе? Алик, ты же сам мне сто раз говорил: никаких глупостей в нашем доме, чтобы соседи не болтали. А тут — соседка сверху! Да ещё и в такое время, когда я в любой момент могла вернуться, потому что шеф отпустил пораньше!

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать всю глубину моей тактической ошибки, а затем её губы тронула едва заметная, хитрая усмешка, в которой ревность смешалась с её собственным, порочным любопытством.

— И как? — вдруг тише спросила она, наклоняясь чуть вперед. — Вкусно она сосала? Рассказывай давай, раз уж мы на честном глазу разговариваем. До конца ведь дойти не успели?

Я криво усмехнулся, пытаясь вернуть остатки былой уверенности, и, глядя Наташке прямо в глаза, выдал на честном глазу:

— Ну, скрывать не буду — минет соседка делает знатный. Не в обиду тебе со своей колокольни скажу, но у Ленки там есть пара таких приёмов, которым не грех и тебе поучиться. А вот насчёт всего остального... Узнать я ничего толком не успел. Сама понимаешь, ты пришла в самый неподходящий момент, на взлёте, так сказать.

Наташа вдруг резко нахмурилась. Её шутливый тон мгновенно испарился, уступив место какому-то новому, глубокому раздумью. Она замолчала, крутя в пальцах чайную ложку, а затем подняла на меня потяжелевший взгляд.

— Значит, поучиться? — тихо переспросила она, но тут же отмахнулась от этой темы, словно от чего-то второстепенного. — Ладно, бог с ней, с Ленкой. Я ведь вообще-то как раз серьёзно поговорить с тобой хотела. Мой... — Наташка подняла руки и демонстративно изобразила пальцами кавычки в воздухе, — «шеф» приглашает меня на выходные на турбазу. Говорит, на лыжах покататься, свежим воздухом подышать.

При этих словах Наташка встала из-за стола. На ней всё ещё был её обычный прикид. Она озорно и вместе с тем порочно прищурилась и сделала руками и всем телом несколько характерных движений вперед-назад. Ритмично подвигав бедрами, она сымитировала то ли активное орудование лыжными палками на крутом спуске, то ли то самое — бурные фрикции, ради которых её «начальник» на самом деле снимал этот домик в горах. Её грудь аппетитно колыхнулась под тонкой тканью, а разрез платья сзади натянулся, обнажая восхитительное бедро в блестящем чулке. Картинка получилась настолько сочной и недвусмысленной, что у меня в штанах снова шевельнулся мой агрегат.

— В общем, я шла домой и думала, как тебе помягче сказать, что меня пару дней дома не будет, — Наташа вернулась на своё место, грациозно закинув ногу на ногу и скрестив руки под грудью. Она смерила меня лукавым, ревнивым взглядом, в котором сквозила чистая женская уязвленность. — Переживала, думала, ты расстроишься, скучать будешь, один тут с тростью по квартире ходить... А тут, оказывается, свято место пусто не бывает! К моему приходу тебе уже и замена подоспела, причём прямо с верхнего этажа и в полной боевой готовности.

Она прикусила нижнюю губу, пристально разглядывая моё лицо, явно ожидая моей реакции на этот неожиданный «лыжный курорт».

Я вытаращил на неё глаза, изо всех сил стараясь придать лицу выражение искреннего, глубокого недоумения. Мои брови сошлись у переносицы, и я, нарочито громко стукнув чашкой о стол, выдал:

— Наташ, ты в своём уме?! Летом на лыжах кататься?! В наших же горах снег даже в декабре не каждый год лежит, а тут середина июля! Вы там по асфальту на лыжах собрались шагать или траву утюжить?

Наташка, внимательно следившая за моей мимикой, лишь на секунду замерла, а затем её лицо озарила широкая, торжествующая улыбка. Она мгновенно считала, что я просто прикалываюсь и подыгрываю ей. В её глазах вспыхнул тот самый порочный огонек понимания — она прекрасно знала, что в душе я уже давно выдал ей бессрочный карт-бланш на все её шалости, и этот «лыжный курорт» заводит меня не меньше, чем её.

— Ах, значит, снега тебе мало? — лукаво протянула она.

Наташа медленно поднялась из-за стола, не сводя с меня своего испытующего, горячего взгляда. Её пальцы скользнули к молнии на блузе. Раздался тихий, возбуждающий треск, и ткань скользнула вниз, упав к её ногам. Наташка осталась стоять посреди кухни в красном кружевном комплекте, который мы так упорно, до хрипоты подбирали ей однажды утром.

На её загорелой коже это огненно-красное кружево смотрелось просто сногсшибательно. Прозрачная ажурная сеточка едва прикрывала набухшие соски, а трусики-стринги врезались в округлые, упругие половинки её ягодиц. Завершали эту картину те самые черные чулки с пояском, которые так выгодно подчеркивали длину и точеность её ног. После Ленки это был совершенно другой уровень — родной, до боли знакомый и безумно желанный. Мой член, еще хранивший на себе следы соседской смазки, мгновенно взвился вверх, натягивая кожу до предела.

— Ну что, Алик, проверим, как скользят твои «лыжи»? — порочно прошептала жена, делая шаг ко мне.

Я отбросил трость в сторону, схватил Наташу за бедра и одним движением притянул к себе, усаживая на табурет, с которого только что сбежала Ленка. Наташка обхватила мою шею руками, жадно впиваясь в мои губы. От неё пахло дорогим парфюмом и чистым, концентрированным вожделением. Я не стал тратить время на раздевание — просто рванул ластовицу красных трусиков в сторону, открывая доступ к её горячему, уже сочащемуся лону.

Она сама подставилась, приподнимая таз. Я ухватился за её круглую попку и с тяжелым вздохом вогнал свой ствол в её тугую, обжигающую плоть.

— О-о-ахх… — вырвалось у Наташи прямо мне в губы. Её внутренние мышцы тут же судорожно сжали мой член, словно приветствуя его дома после «левой» прогулки.

Я начал яростно вбиваться в неё, наплевав на боль в ноге. Кухня снова огласилась влажными, чавкающими шлепками и громкими, частыми стонами моей жены. Наташка двигалась безумно, она словно пыталась переплюнуть Ленку, доказать своё превосходство. Она выгибалась, терлась своей грудью о мое лицо, кусала меня за плечи. В процессе этой дикой скачки её красный лифчик перекосился, одна лямка съехала, полностью обнажив правую грудь с плотным соском, а порванные сбоку трусики уныло повисли на одном бедре, зацепившись за пояс для чулок. Сами чулки покрылись влажными пятнами, но нам было плевать.

Я переставил её к кухонной раковине, наклонил вперед и вошёл сзади. Наташа громко стонала, глядя на свое отражение в темном оконном стекле, пока я с хрустом вбивал свои десять сантиметров в её мокрую бездну. Каждое движение выжимало из неё всхлипы. Чувствуя, что предел близок, я развернул её обратно к столу, повалил спиной прямо на недоеденные пирожные и сделал несколько последних, максимально глубоких и мощных толчков. Наташу накрыл дикий оргазм, она затряслась, сжимая меня изо всех сил, и под её победный крик я с ревом кончил глубоко внутрь неё, заполняя её матку горячими струями.

Прошло минут пятнадцать. Спал первый туман похоти. Мы даже не подумали пойти в душ или одеться. Совершенно в чем мать родила, потные, тяжело дышащие, мы сидели друг напротив друга за тем же столом. На Наташке из всей одежды остался только один черный чулок, наполовину сползший к колену, да растерзанный красный поясок, косо висящий на талии. Её лифчик и трусики валялись где-то под столом.

Я, абсолютно голый, лениво ковырял ложкой остатки крема. Наташа, с растрепанными волосами и размазанной помадой, с аппетитом доедала свое пирожное, блаженно зажмурившись. Наша семейная идиллия после двойного кухонного марафона была идеальной.

И именно в этот момент, разбивая тишину вдребезги, в прихожей раздался настойчивый, громкий звонок в дверь.

Звонок прозвучал как выстрел стартового пистолета. Наташка от неожиданности едва не подавилась куском пирожного. Её блаженное лицо мгновенно  сменилось.

Она пулей сорвалась со стула, на ходу подхватывая с пола свои растерзанные красные трусики, лифчик и платье, которые валялись в живописном беспорядке. Наполовину сползший чёрный чулок забавно парусил при её прыжках, но Наташке было явно не до эстетики — сверкая голой круглой попкой, на которой ещё поблёскивали капли моей спермы, она в мгновение ока исчезла в коридоре, и через секунду из-за двери ванной раздался спасительный щелчок замка и шум включающейся воды.

Я же, тяжело вздохнув, кое-как натянул свои многострадальные, помятые трусы. Нога после двух бурных раундов на кухонном столе ныла немилосердно, а трость осталась лежать где-то в углу. Чертыхаясь сквозь зубы и опираясь рукой о стену коридора, я заковылял к входной двери, проклиная того, кого принесло так не вовремя. Кого там ещё черт принёс на мою голову?

Я приблизился к двери и прильнул к оптическому глазку.

На лестничной клетке, переминаясь с ноги на ногу, стоял Вадим. Вид у него был, мягко говоря, помятый после вчерашнего, но в глазах уже не было той утренней агрессии или пьяных слёз. Напротив, он выглядел каким-то виноватым и решительным одновременно. В руках он бережно держал огромный, шуршащий пластиковый пакет, из которого вызывающе торчали горлышки двух больших двухлитровых баклажек тёмного живого пива, а рядом угадывался массивный, завернутый в плотную газету хвост какой-то огромной копчёной рыбины, распространяющей наверное по всему подъезду одуряющий аромат.

Похоже, парень всё-таки последовал моему вчерашнему совету, вернулся к Ленке, они как-то по-своему «помирились» (хотя Вадик даже не подозревал, КАКИМ именно образом его жёнушка успела снять стресс пару часов назад на моём столе), и теперь он пришёл проставляться старшему товарищу за мудрые жизненные наставления.

Я внутренне усмехнулся, представив, какая немая сцена разыгралась бы, столкнись он здесь со своей Ленкой, и, поправив трусы, повернул замок и открыл дверь.

Вадик стоял в дверях, его лицо расплылось в хитрой, заискивающей улыбке, а глаза так и косились на запотевшие бока баклажек. Ну и как, спрашивается, можно было отказать такому страждущему? Я, коротко усмехнувшись, буквально за плечо втащил его в коридор, перехватил тяжеленный пакет, от которого одуряюще пахло качественным копченым балыком, и кивнул на пол:

— Разувайся давай, ходок.

Пока он, кряхтя, стаскивал кроссовки, я, шлепая босыми ногами и придерживая рукой сползающие трусы, вернулся на кухню. Сел за тот самый стол, где еще каких-то полчаса назад во всю угощал его благоверную женушку своим горячим «сливочным сбитнем». На столе всё еще сиротливо лежали крошки от пирожных, смешанные с едва заметными, подсыхающими каплями нашей с Ленкой любовной смазки, но Вадик, слава богу, в этих делах был слеп как крот.

Когда он зашел на кухню, потирая руки в предвкушении похмельного рая, то прямо с порога шумно втянул носом воздух. В замкнутом пространстве среди запахов выпечки и чая отчетливо доминировал дорогой, терпкий шлейф наташкиных французских духов, густо перемешанный с тяжелым, мускусным ароматом недавнего дикого секса. Вадик замер, его ноздри затрепетали, и он вопросительно вперился в меня, словно пытаясь понять, откуда здесь эта атмосфера порочного гнездышка.

— Наташка дома, — будничным тоном обронил я, открывая холодильник, чтобы пристроить пиво. — В душе сейчас моется.

При этих словах с Вадиком произошла моментальная и очень забавная метаморфоза. Он как-то подозрительно заерзал на месте, его плечи напряглись, а глаза панически и одновременно жадно забегали по сторонам, то и дело останавливаясь на закрытой двери ванной, из-за которой доносился мерный шум падающей воды. Он явно представил мою Наташу — сочную, зрелую, полностью обнаженную под теплыми струями, с ее шикарным третьим размером и точеной фигурой в обтягивающем платье, которую он еще утром плотоядно провожал взглядом из окна подъезда.

Я всё понял без слов. Нравится ему Наташка моя, ох как нравится! Хоть она и старше его Ленки прилично, но в ней была та самая спелая, уверенная женская порода, перед которой такие пацаны, как Вадик, мгновенно теряют волю. И, если честно, мне чертовски понравилась эта его реакция. Внутри сразу шевельнулся знакомый, щекочущий азарт: его жена уже побывала под моим стволом, а сам он сейчас сидел на моей кухне и пускал слюни на мою бабу. Игра принимала по-настоящему крутой оборот.

— Ну, чего застыл? — я с размаху вонзил нож в брюхо огромной, сочной рыбины, отчего по кухне поплыл жирный янтарный сок. — Доставай стаканы из шкафчика, раз пришел. Сейчас Наташка выйдет, посидим по-соседски, расскажешь, как твои «лыжные гонки» дома прошли.

Вадик сглотнул слюну, его кадык дернулся, и он, неловко переступая с ноги на ногу в своих дырявых носках, полез за посудой, то и дело косясь на коридор в ожидании появления хозяйки дома.

Дверь ванной наконец щелкнула, и шум воды стих. Наташка, абсолютно не ожидавшая, что я после всего пережитого за утро притащу в дом гостей, вышла в коридор и прямиком направилась на кухню.

Когда она переступила порог, у Вадика стакан чуть из рук не вывалился. Из душа Наташа вышла в едва накинутом на плечи коротеньком ситцевом летнем халатике. Этот халат остался у нас от её младшей сестренки, и Наташке с её шикарными формами он был маловат как минимум на размер. От этого тоненький пластиковый замочек на груди попросту не мог застегнуться, да она и не пыталась, не зная о сюрпризе.

Наташка заявилась на кухню в абсолютно расхристанном виде: полы халатика разошлись в стороны, полностью обнажая её роскошное, распаренное после душа тело. Розовые, влажные полушария её третьей груди с крупными, торчащими от прохлады воздуха сосками были как на ладони. Чуть ниже виднелся плоский подтянутый живот, переходящий в аппетитный идеально гладкий треугольник, на котором ещё блестели капельки воды. Короткий подол едва прикрывал верхнюю часть бёдер, а на голове было накручено объёмное махровое полотенце в виде тюрбана.

Я сидел и со стороны наблюдал эту живописную картину, смакуя каждую секунду. В этот момент я, наверное, чувствовал то же, что чувствует прожжённый куколд, созерцающий свой шедевр перед зрителем, но куколдом в классическом понимании я себя не считал. Моё эго ни капли не страдало, потому что никакого проявления неуважения в свой адрес я бы терпеть не стал. Попытайся Вадик проявить хоть каплю наглости или хамства — я бы тут же, не раздумывая, вставил ему свою тяжелую трость в одно место, да на такую глубину, что никакой проктолог не достанет. Но сейчас, когда всё происходило с молчаливого уважения, по-доброму, в рамках нашей негласной игры... Да бога ради! Пусть смотрит, исходит слюной, у него что, от Наташки моей отклеится что-то? Она полностью моя, и это я только что вколачивал свой ствол в её стонущую плоть прямо на этом столе.

Вадик замер с приоткрытым ротом, его взгляд буквально прилип к её обнаженным грудям, а кадык судорожно заходил вверх-вниз. Он даже дышать, кажется, перестал, загипнотизированный этой спелой, бьющей через край женской сексуальностью.

Наташа, увидев соседа, на секунду оторопела. Её глаза округлились, руки инстинктивно дернулись к груди, пытаясь свести полы халатика вместе, но прикрыть всё это великолепие куцым куском ситца было просто невозможно. Она бросила на меня быстрый, мечущий молнии взгляд, но, заметив мою довольную, хитрую ухмылку, мгновенно всё поняла. Паника на её лице сменилась порочным, кокетливым спокойствием. Она демонстративно медленно опустила руки, позволяя халатику снова распахнуться во всей красе.

— Ой, Вадик... привет, — с легкой, чарующей хрипотцой в голосе произнесла она, поправляя полотенце на голове, отчего её груди соблазнительно качнулись прямо перед носом соседа. — А ты какими судьбами к нам? Да еще и с рыбой?

Вадик с трудом оторвал взгляд от её сосков и, дико заикаясь, пробормотал:

— Д-да вот... Наташ... пива принес, соседа угостить... за вчерашнее поблагодарить... Извини, что я так... без предупреждения.

Он поспешно отвернулся к столу, пытаясь скрыть бугор, который уже отчетливо начал оттопыривать его спортивные штаны. Наташка это, конечно же, заметила. Она победоносно улыбнулась мне и, покачивая бедрами, прошла мимо Вадика к плите, намеренно задев его плечо своей обнаженной грудью.

Наташка перевела взгляд на запотевшие баклажки и истекающую жиром рыбу, хитро покосилась на меня, уловив мой одобряющий кивок, и сделала шаг вперёд. Прямо перед Вадимом, не выказывая ни капли стеснения, она одним грациозным движением плеч окончательно сбросила коротенький халатик на пол. Следом её рука взлетела к голове — она ловко раскрутила махровое полотенце, и её влажные каштановые волосы тяжёлыми, блестящими волнами рассыпались по расправленным плечам, местами облепив сочные, распаренные груди.

Вадик в этот момент, кажется, забыл, как дышать. Его зрачки расширились, а лицо залило густой краской — он сидел, намертво пригвождённый взглядом к её великолепному, абсолютно голому телу. На её животе и бедрах всё ещё поблёскивали капельки воды, а упругий третий размер во всей красе покачивался прямо перед его лицом.

Я, смакуя каждую секунду его шока и чувствуя себя абсолютным хозяином положения, вальяжно потянулся, выдвинул соседний табурет и подмигнул жене:

— Ну раз такое дело, Наташ, присаживайся с нами. Чего добру пропадать, выпей с мужчинами пивка под хорошую рыбку.

Наташка порочно улыбнулась, оценив мой жест. Прямо как есть, совершенно в чём мать родила, она неторопливо опустилась на сиденье. Наслаждаясь произведённым эффектом, она демонстративно, медленно закинула одну ногу на другую. Её гладкие, плотные ляжки, ещё хранившие едва заметные розоватые следы от моих недавних горячих ладоней, теперь аппетитно торчали из-под стола, подставляясь под рассеянный кухонный свет и сумасшедший, голодный взгляд Вадима.

Она потянулась к столу, её грудь коснулась деревянной кромки, а соски вызывающе нацелились на соседа.

— Ну, наливайте тогда, мальчики, — бархатным, дразнящим голосом произнесла она, глядя прямо на окончательно поплывшего Вадика. — Раз уж у нас сегодня такой откровенный день соседа... Посмотрим, умеет ли Вадим ухаживать за красивыми женщинами.

Вадик судорожно схватился за баклажку пива, но его пальцы так дрожали, что пластик громко захрустел под его ладонью. Наша кухонная игра выходила на совершенно новый, запредельный уровень.

Когда мы прикончили по первой большой кружке этого пенного живого пива, хмель мягкой волной ударил в голову. На душе стало удивительно хорошо, светло и чертовски интересно. Наташкины роскошные голые ляжки, мелькавшие из-под стола, манили и сводили с ума не только соседа, но я, увы, на сегодня свой магазин уже полностью расстрелял. Два бурных раунда — сначала на Ленке, а потом на самой Наташе — выжали меня досуха. Мой агрегат мирно отдыхал в трусах, и ловить мне в плане активных действий было больше нечего.

Но азарт кукколд-игры уже полностью захватил меня. Пока Вадик, затаив дыхание, пожирал глазами наташкино бедро, я поймал взгляд жены и слегка, многозначительно кивнул головой в сторону соседа. Наташка мгновенно вспыхнула, густой румянец залил её распаренные после душа щеки, но холодное живое пиво уже добралось до остатков её девичьей скромности. Она ещё раз, словно не веря, вопросительно покосилась на меня, проверяя, серьёзно ли я. Вместо ответа я демонстративно и медленно моргнул сразу обоими глазами, давая ей абсолютное, финальное разрешение.

Наташка глубоко вздохнула, её грудь соблазнительно колыхнулась. Она плавно поднялась на ноги, сладко, с кошачьей грацией потянулась, выставив напоказ все свои спелые изгибы, и самой эротичной своей походкой, покачивая бедрами, прошествовала мимо соседа. Она прошла так близко, что едва не коснулась его плеча своими обнаженными сосками. На мгновение остановившись у самого выхода из кухни, Наташа обернулась, порочно подмигнула Вадику и демонстративно скрылась за дверью спальни, оставив её слегка приоткрытой.

Вадим аж побелел. На его лице отразилась такая буря эмоций, что на него было смешно смотреть: паника, дикое похмельное вожделение и полное непонимание реальности. Повисла тяжелая, неловкая пауза. Было слышно только, как с дивана в спальне донесся призывный скрип пружин — Наташка устраивалась поудобнее.

Видя, что парень окончательно завис, я решил подтолкнуть его:

— Ну что ты менжуешься? Не заставляй мою жену ждать. Марш следом!

Вадим повернул ко мне абсолютно охреневшее лицо. Его зрачки были размером с блюдца, а нижняя челюсть подрагивала. Он сглотнул и выдал совершенно глупейшую фразу:

— Я... я это... ну, я пошел?

— Иди, иди уже давай! — не выдержал я, откровенно посмеиваясь над его нерешительностью.

Вадик уже привстал с табурета, его скромный бугор в спортивных штанах рвался наружу, но он снова замер, глядя на меня с подозрением:

— А ты как? Может, ты тоже... вместе со мной? — задал сосед очередной глупейший вопрос, видимо, начитавшись каких-то историй в интернете во время утренних поисков.

— Ну нет, брат, увольте меня, — я картинно похлопал себя по поврежденной ноге. — Я ж таки инвалид, мне покой нужен. Хватит трепаться, марш в спальню, пока она не передумала!

Этот пинок подействовал безотказно. Вадик, больше не говоря ни слова, на ходу судорожно дергая шнурок своих спортивных штанов и едва не путаясь в собственных ногах, рванул из кухни в коридор. Через секунду я услышал, как хлопнула дверь нашей спальни, за которой Ленкин муж наконец-то приготовился вкусить тело моей роскошной сексвайф.

Я остался один за кухонным столом. Налил себе ещё полкружки пива, отломил кусок жирного балыка и поудобнее вытянул ноющую ногу, прислушиваясь к первым, ещё робким вздохам, доносившимся из глубины квартиры. Начиналось самое интересное.

Судя по непритворным, громким ахам и охам Наташки, яростному скрипу нашей супружеской постели и тому времени, сколько продолжалось всё это безобразие, Ленка его была просто зажравшаяся свинка. Ну понятно, парня обделила природа размерами, но зато смотри, как старается! Уже чуть не полчаса шпилит мою жену, а она знай подвывает на всю квартиру. Я Наташку знаю, она бы не стала так натурально разыгрывать, так что, видимо, Вадик наш с тем ещё секретом — компенсировал недостаток длины бешеной техникой и выносливостью.

Потом скрипы и ахи наконец-то затихли, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. Спустя какое-то время в коридоре послышались робкие шаги, и показался Вадим. Я тут же сделал вид, что задремал прямо сидя на табурете, откинув голову. На ходу судорожно подтягивая свои спортивные штаны, Вадим вошел на кухню. Взгляд его шкодливо блуждал по углам, он явно не знал, как себя вести после содеянного.

Я картинно вскинулся, словно только что проснулся, зевнул и, потянувшись за бутылкой, пробурчал с хитрой ухмылкой:

— Ну... как тебе десерт?

Вадик, окончательно оставшийся с разбитыми духовными скрепами, но с абсолютно сияющими от восторга глазами, молча поднял вверх большой палец. Его так переполняли эмоции, что он не мог вымолвить ни слова.

— Пиво хочешь? — спросил я, кивнув на баклажку.

Он кивнул. Мы сели на одну сторону стола, рядышком, как родные братья после славного боя, и налили себе по большой кружке холодного пива. И тут из спальни, зачем-то наглухо завернувшись в белую простынь, выплыла моя жена. Вся растрепанная, с горящими щеками и покусанными губами. Увидев нас, снова мирно выпивающих плечом к плечу, она коротко хмыкнула, покачала головой и юркнула в коридор, в сторону душевой. Из-под простыни соблазнительно мелькнули её босые пятки.

Я залпом опрокинул кружку пива, чувствуя, как внутри всё горит от любопытства, и чуть не поперхнулся. Но, не теряя драгоценного времени, я подхватил свою трость и заковылял по коридору к душевой, пока Вадик приходил в себя на кухне.

Я потянул за ручку. Дверь оказалась не заперта. Внутри всё уже заволокло теплым паром, и сквозь матовое стекло душевой кабины я увидел силуэт Наташи, которая стояла под струями воды.

Я шагнул внутрь и притворил за собой дверь. Наташка обернулась на стук, смахнула ладонью воду с лица и порочно улыбнулась, увидев меня. Простыня валялась на полу, а её роскошное зрелое тело блестело от влаги. Между её бёдер, смешиваясь со струями воды, медленно стекала белёсая струйка вадикова похмельного сока.

— Ну и как? — шепотом спросил я, опираясь на трость и пожирая её глазами. — Рассказывай, как тебе наш сосед в деле?

Наташка тихонько засмеялась, подошла к стеклу вплотную и прижалась к нему своими мокрыми, тяжелыми грудями, отчего соски сплющились о прозрачную поверхность.

— Алик, это что-то с чем-то... — так же шепотом, тяжело дыша, ответила она. — У него правда там совсем немного, но он как заведенный! Терся там внутри обо все стенки так часто, что я думала — загорюсь. Затрахал меня до полусмерти, я едва на ногах стою. У Ленки его точно зажравшаяся морда, раз она от такого жеребца на сторону гуляет.

Она приоткрыла дверцу кабины, протянула мокрую руку и бесцеремонно залезла мне в трусы. Её пальцы, пахнущие мылом и чужим сексом, обхватили мой обмякший член.

— А у самого-то... смотри, опять зашевелился, — порочно прошептала жена, увлекая меня за руку прямо под горячие струи воды вместе с трусами. — Иди сюда, поможешь мне смыть его грехи...

***

Чайная церемония в квартире на четвертом этаже изначально планировалась как акт высшей дипломатии, но с самого начала отдавала изрядным фарсом. Алик и Наташа, сидевшие плечом к плечу за тем самым многострадальным кухонным столом, принимали гостей — соседей сверху, Вадима и Лену. Атмосфера в комнате была настолько густой от невысказанного вожделения, что её, казалось, можно было намазывать на пирожные вместо крема.

Сторонний наблюдатель, заглянув в это окно, сильно бы удивился метаморфозам, произошедшим с этими четырьмя взрослыми людьми. Ещё утром Лена подозревала мужа в греховных наклонностях, Вадим оплакивал свои скромные девять сантиметров, а хромоногий Алик с аппетитом наблюдал, как его законная супруга Наташа уходит на «лыжный курорт» со своим начальником. Теперь же все карты были спутаны, границы стёрты, а приличия держались исключительно на тонких ниточках цивилизованного кухонного этикета.

Парни были совершенно неравнодушны к жёнам друг друга, и это сквозило в каждом движении. Вадим, уже познавший спелые прелести тридцатисемилетней Наташи, то и дело бросал на неё голодные, преданные взгляды, судорожно сжимая в кармане штанов кулаки. Наташа сегодня превзошла себя: обтягивающая блузка с глубоким вырезом то и дело натягивалась на её сочной груди троечке, а короткая юбка открывала идеальный обзор на те самые ляжки, которые Вадик так неистово шпилил однажды. Она прекрасно видела его мучения и лишь порочно улыбалась, прикусывая губу.

Лена же, напротив, сидела как на иголках. Её сучий, хищный взгляд был намертво прикован к Алику. Она до безумия хотела довести до конца то, что начала тем утром на коленях перед его стулом. Тот дикий минет, бесцеремонно прерванный Наташей на самом взлёте, оставил в ней зудящее чувство незавершённого триумфа. Она то и дело демонстративно облизывала пухлые губы и слегка разводила колени под тонким летним платьем, показывая Алику, что под ним снова нет белья, а её широкое влагалище уже исходит соком в ожидании его толстого ствола.

Алик, хоть и сидел с абсолютно невозмутимым видом прожжённого режиссёра этой пьесы, внутренне сгорал от азарта. Весь этот импровизированный семейный совет был его задумкой. Ему чертовски нравилось уважительное, робкое отношение Вадима и та дикая, голодная покорность, с которой Лена ждала его команды.

— Ну что, дорогие соседи, — Алик нарушил тишину, слегка постучав чайной ложкой по кружке и прервав это безмолвное пожирание друг друга глазами. — Чай — это, конечно, хорошо. Но давайте уже говорить на честном глазу. Все же всё понимают. Карты открыты. Вадик, тебе ведь понравилось с моей Натали?

Вадим густо покраснел, его кадык судорожно дернулся вверх-вниз. Он бросил быстрый взгляд на Лену, но та лишь отмахнулась, мол, не тяни резину.

— П-понравилось... — тихо выдавил Вадик, преданно глядя на Наташу. — Очень. Она... она невероятная.

— Ну вот и отлично, — Алик хитро улыбнулся и перевёл взгляд на Лену. — А тебе, Ленка, как я погляжу, не терпится закончить нашу давешнюю процедуру?

Лена аж подалась вперёд, её грудь почти легла на стол.

— Не то слово, Алик, — дерзко, без купюр ответила она, в упор глядя на его пах. — У меня внутри до сих пор всё горит после твоих толчков. Твоя жена пришла слишком рано. Я хочу твой член себе в рот, прямо сейчас, и чтобы никто не мешал.

Наташа раскатисто, порочно рассмеялась, откидываясь на спинку стула. Её груди соблазнительно качнулись под блузкой.

— Ну надо же, какая шустрая соседка подоспела, — с лёгкой иронией протянула Наташа, но в её глазах уже полыхал чистый огонь похоти. — Ладно, раз уж у нас тут такой откровенный обмен любезностями... Вадик, твой аппарат хоть и маленький, но работаешь ты им как швейная машинка. Затрахал меня до полусмерти. Так что я совершенно не против продолжения. Алик, как думаешь, с чего начнём наш семейный подряд?

Алик вальяжно откинулся назад, чувствуя, как его десятисантиметровый ствол, несмотря на некоторую вялость, снова начинает стремительно наливаться каменной тяжестью в трусах от одного только вида этих двух готовых на всё баб.

— А начнём мы с того, — скомандовал Алик, полностью беря контроль над ситуацией, — что Ленка сейчас залезет под стол и продолжит то, на чём её прервали. А ты, Вадик, бери Наташку, тащи её на диван в зал и шифруйся так, чтобы я слышал каждый её стон.

Лена, не дожидаясь повторения, с рабским восторгом в глазах мгновенно сползла со стула прямо на пол, под стол. Её тонкие пальцы бесцеремонно рванули вниз шорты Алика вместе с трусами, и его уже полностью вставший, кооткий но толстый и налитый ствол выскочил наружу. Лена жадно схватила его руками, обмазывая головку обильной слюной, широко открыла рот и с влажным, чавкающим звуком целиком заглотила его до самого основания, упершись носом в его пах. Алик сладострастно зажмурился, чувствуя, как её горячая глотка сжимает его плоть.

В это же время Вадим, окончательно потеряв рассудок от такой свободы, сорвался с места. Он подхватил Наташу под её аппетитные бедра прямо со стула. Наташа громко, возбужденно вскрикнула, обхватила его ногами за талию. Вадик на ходу рванул на ней блузку, отчего пуговицы с треском полетели по кухне, обнажая её шикарный третий размер с уже каменными сосками. Не теряя времени, он прижал её спиной к стене у самого выхода из кухни, спустил свои штаны, освобождая свой короткий, но твердый как штык снаряд, и с размаху вонзил его в её сочную, тугую щелку, которая даже не успела высохнуть после душа.

— О-о-о-ахх! — на всю квартиру оглушительно застонала Наташа, выгибаясь в его руках и подставляя шею под его поцелуи.

Под столом Лена, услышав стоны хозяйки дома, задвигалась ещё яростнее. Она насаживалась на ствол Алика до самых гланд, её язык совершал безумные круговые движения вокруг уздечки, а ладони яростно сжимали его яички. Чавканье под столом и яростные шлепки вадиковых бедер о ляжки Наташи у стены слились в одну сплошную, безумную песню соития. Четыре извращенные души нашли друг друга, и этот кухонный совет превращался в грандиозную, детальную групповую оргию без единого запрета.

Стена кухни содрогалась от каждого мощного толчка Вадима. Наташа, закинув ноги ему на плечи и крепко держась за дверной косяк, громко, протяжно выла, запрокидывая голову. Её каштановые волосы разметались по лицу, а обнажённые груди бешено ходили ходуном, стираясь о потную грудь соседа. Вадик, несмотря на свои скромные габариты, шпилил её с частотой отбойного молотка, вбивая свой штык до самого упора. Жирный, сочный звук их соития эхом разносился по коридору.

Алик сидел на табурете, откинув голову назад и крепко сжимая пальцами края стола. Его дыхание было прерывистым и тяжелым. Под столом Лена творила нечто невообразимое. Избавившись от последнего стыда, она полностью погрузилась в обслуживание его ствола. Её горячий рот работал как идеальный вакуумный насос. Она заглатывала его сантиметры до самых гланд, так что Алик то и дело чувствовал, как головка упирается в её горло, заставляя Ленку глухо хрипеть и сжимать зубы за губами. Она совершала безумные движения головой вверх и вниз, обильно смазывая ствол слюной, которая уже стекала по её подбородку прямо на колени Алика. Её ладони без устали массировали его яйца, доводя парня до полного исступления.

— О-о-х, Ленка... сучка... — прохрипел Алик, чувствуя, что от такого глубокого заглота у него внутри всё скручивается в тугой узел.

Наташа у стены услышала его голос и, поймав дикий ритм Вадима, выкрикнула сквозь стоны:

— Вадик... сильнее! Видишь, как твоя Ленка там старается... Трахни меня так, чтобы я сдохла!

Этот призыв подействовал на Вадима как красная тряпка на быка. Его разбитые духовные скрепы окончательно разлетелись в щепки. Он перехватил Наташу поудобнее, приподнял её сочные бедра и с яростным рыком начал вколачивать свой снаряд под совершенно диким углом. Наташа зашлась в истошном крике, её мышцы внутри начали судорожно сжиматься, выжимая из соседа последние силы. Вадик замер на секунду, его лицо перекосило от блаженства, и он с глухим стоном кончил глубоко внутрь неё, до упора прижавшись к её мокрой щелке. Наташка обмякла в его руках, шумно и часто дыша, пока чужой сок медленно заполнял её лоно.

Под столом Лена поняла, что пришла её очередь. Она вынырнула из-под скатерти, тяжело дыша, с абсолютно шальными глазами и размазанной тушью. Платье её было задрано до самой талии. Прямо как есть, она перекинула ногу через колени Алика и с ходу, без лишних прелюдий, насадилась своим широким, исходящим соком влагалищем прямо на его стоящий колом ствол.

— А-а-ах! — Лена громко вскрикнула, когда толстый член Алика разом вошёл в неё на всю длину, чуток не достав до матки.

Она начала бешено скакать на нём, совершая круговые движения бедрами. Влагалище у неё было горячим и свободным, но за счёт толщины аликового ствола сцепление было идеальным. Чавканье и хлюпанье смазки под её ягодицами заглушало все остальные звуки. Алик ухватил её за пышные груди, сминая их пальцами и помогая ей задавать темп, толкая таз навстречу.

***

Вадим, тяжело дыша и наскоро подтянув штаны, вернулся к столу. Он сел напротив, абсолютно обессиленный, но с сияющими глазами, и принялся заворожённо наблюдать, как его собственная голая жена неистово скачет на члене хромого соседа, выгибая спину и подвывая от удовольствия.

Наташа, накинув на плечи порванную блузку, тоже подошла ближе, прислонившись к косяку. На её лице блуждала сытая, порочная улыбка. Она смотрела на Лену с легким превосходством зрелой женщины, которая только что получила свою порцию жесткого поршневого траха.

Лена была уже на пределе. Её внутренние стенки начали мелко дрожать, сжимая толстый ствол Алика мертвой хваткой. Она закинула голову, её оргазм был бурным и долгим, она буквально затряслась на его коленях. Глядя на её бьющееся в экстазе тело и чувствуя этот сумасшедший захват, Алик понял, что сдерживаться больше не может. Он резко приподнял её бедра и с мощным выдохом выстрелил густой, горячей спермой прямо внутрь её ненасытного лона, смешивая свои соки с её смазкой.

Четверо любовников замерли на кухне в полном, блаженном изнеможении. Воздух был пропитан запахом пота, и концентрированного секса. Кухонный совет завершился полным триумфом. А в следующий раз мы вам по большому секрету расскажем как Наташка со своим шефом ездила на лыжах кататься. Даже Алик всего не знает. Так что и вы тс-с…

Наташа и Алик Самарские@ 16.04.2026г.