Прошло недели три после той самой Наташкиной поездки «в горы на лыжах покататься». В нашей квартире снова установился тихий, почти бытовой уют, но этот уют был с отчётливым двойным дном. Вадик с Ленкой сверху после нашего кухонного совета стали шелковыми, то и дело заходили по-соседски, и мы уже пару раз повторяли наши вечерние посиделки. Но меня всё это время не отпускала одна деталь.

Наташа вернулась из тех гор какая-то... особенная. Она, конечно, выложила мне официальную версию — про шефа, про то, как она отработала с ним программу, какая там красивая природа и как она устала. Но я-то свою жену знаю как облупленную. Она приехала не просто уставшая. Она вернулась напрочь помятая, с каким-то глухим, блуждающим туманом в порочных глазах и с такой походкой, будто её там на гусеничный трактор насаживали.

В общем, чувствовал я нутром: недоговаривает мне Натали. Затаила она какую-то главную, самую сочную часть этой горной эпопеи.

И вот, в один из тихих вечеров, когда мы сидели на кухне, я налил нам по бокалу полусладкого, опираясь на свою трость, подошел к ней сзади и положил тяжелую ладонь ей на плечо. Наташа сидела в легком халатике, потягивала вино и смотрела в окно.

— Натуль, — тихо, с хитринкой в голосе начал я, слегка сжав её пальцами. — А давай-ка с тобой начистоту помяукаем. Ты из своих гор вернулась три недели назад, а у тебя до сих пор взгляд такой, будто ты там не с шефом на лыжах каталась, а под лавину попала. И помятая была такая, что я сначала грешным делом подумал, будто твой начальник там себе помощников из взвода ОМОНа выписал.

Наташка от моих слов аж поперхнулась вином. Щеки её мгновенно залил густой, девичий румянец, а глаза панически забегали по кухонному столу. Она попыталась усмехнуться, но губы её слегка задрожали:

— Да ты что, Алик... С чего ты взял? Я же тебе всё рассказала... Ну, шеф, ну, отель...

— Наташ, — перебил я её, вальяжно опускаясь на соседний табурет и упираясь подбородком в набалдашник трости. — Кому ты горбатого лепишь? Я же вижу, как тебя трясёт, когда ты ту поездку вспоминаешь. Ты же знаешь, я за твою откровенность тебя только крепче любить буду. Чего ты там молчишь? Что там произошло такого, о чём ты мне сказать стесняешься? Там что, шеф был не один?

Наташа долго смотрела на меня, кусая свои пухлые губы. В её глазах боролись остатки женской скромности и то дикое, порочное желание выплеснуть на меня всю правду, которое всегда охватывало её во время наших откровенных игр. Наконец, она глубоко, тяжело вздохнула, её грудь под халатом соблазнительно колыхнулась, и она опустила взгляд на свой бокал.

— Алик... ты только не злись, ладно? — тихо, с придыханием вымолвила она, и её голос задрожал от подступающего возбуждения. — Ты прав. Я тебе далеко не всё рассказала. Шеф там вообще был так... для мебели. Главное началось, когда мы в этот VIP-коттедж приехали.

Я подался чуть вперед, ощущая, как в трусах от одного её тона начинает просыпаться мой ствол.

— Ну-ка, ну-ка... И кто же там был, кроме твоего шефа?

— Проверяющие с области, — выдохнула Наташа, и её глаза вспыхнули шальным огнём. — Два мужика, Алик... Два огромных, рослых быка лет под сорок. Игорь Николаевич и Олег. Имена такие солидные, а сами... господи, да они настоящие звери! Они моему шефу прямо с порога сказали: если твоя помощница нас как следует не ублажит, никакой аудит твоя фирма не пройдёт.

— И что шеф? — я хмыкнул, уже смакуя каждую слагаемую этой картины.

— А что шеф? Он испугался за свои миллионы, улыбнулся и просто ушёл к себе на второй этаж! Оставил меня с ними внизу у камина, — Наташка нервно сглотнула, её рука с бокалом заметно задрожала. — Алик, они даже до спальни ждать не стали. Этот Игорь... он высокий такой, широкоплечий брюнет, схватил меня прямо за столом. А Олег — этот вообще как борец, шея толще моей талии, ладони как лопаты. Они мне платье в первую же минуту чуть не в клочья рвали...

Наташа сделала жадный глоток вина, её халатик распахнулся, обнажая распаренную грудь с уже затвердевшими сосками. Похоже, воспоминания накрыли её с головой.

— Я сначала обомлела, — продолжала она шепотом, глядя мне прямо в глаза, — а потом... ты же меня знаешь. У меня внутри всё вспыхнуло. Они меня прямо на том дубовом столе нагнули. Алик, у них... у этого Игоря там такой снаряд! Длинный, толстый, жилистый... Он когда в меня с размаху вошёл, у меня аж дыхание перехватило, я закричала на весь сруб! А Олег в это время сзади мои бедра держит, пальцами до синяков сжимает...

— И долго они тебя так... проверяли? — с ухмылкой спросил я, чувствуя, как у меня самого в штанах сталью наливается агрегат.

— Алик... они меня двое суток из рук не выпускали! — Наташка подалась ко мне, ее щеки горели. — Всю ночь драли у камина! Игорь меня на стол поставит — сам раком шпилит, а Олег свой толстый член мне прямо в рот пихает, да так глубоко, что я только хрипела! Они меня меняли как хотели, на диване, на ковре, на кухне... У Олега член хоть и чуть короче, но толстый, как коряга! Он когда в меня входил, мне казалось, у меня там все трещит по швам! Я после своего Вадика думала, что меня укатать трудно, но эти два быка из меня все соки выжали. Я на следующее утро встать не могла, а они меня водкой напоили и прямо голышом на диване снова на два фронта оформили...

Наташа замолчала, тяжело и часто дыша. Она смотрела на меня с смесью стыда и сумасшедшего страха, ожидая моей реакции.

***

Я сидел на табурете, сжимая набалдашник своей трости, и чувствовал, как от её слов кровь молотом стучит в висках. Мой десятисантиметровый ствол в трусах натянулся до предела, готовый разорвать ткань. Наташа выложила всё — без утаек, с этими подробностями про толстые коряги, заглатывание до хрипа и двое суток беспрерывного поршневого ада.

Я медленно наклонился к ней, вглядываясь в её пылающее, распаренное лицо.

— И что же, Натуль... — протянул я с самой порочной и хищной ухмылкой, на которую только был способен. — Значит, два областных быка тебя там двое суток как резиновый тренажёр использовали? А ты, значит, и рада была за фирму шефа так отдуваться?

Наташка вспыхнула ещё гуще, но от взгляда моего не отвела. Её ручонка судорожно скользнула по моему колену вверх, прямо к разбухшему бугру в моих трусах.

— Алик... я сначала правда испугалась, — шепотом, с хрипотцой выдохнула она, обхватив мой каменный член через ткань. — У них же габариты — не то что у нашего Вадика. Игорь длинный, как рельса, а Олег... у Олега такая толщина, что когда он в меня вошел, я думала, у меня там всё наизнанку вывернется. Но когда они начали меня в два ствола оформлять... у меня в голове будто предохранители перегорели. Я кричала так, что в лесу, наверное, эхо стояло. Они меня кончей всей своей областной измазали, Алик... И на лицо, и внутрь до отказа залили. Я когда к тебе вернулась, у меня между ног всё горело ещё три дня!

— Ах ты сучка... — хмыкнул я, видя, как у неё от собственных слов палец захаживал по моей головке. — Так вот почему ты у меня потом неделю в ванне по два часа отсиживалась! Смывала с себя областную сперму?

— Не смывала, Алик... — Наташа порочно, с вызовом прикусила губу, медленно оползая со стула прямо на колени передо мной. — Я каждый раз, когда под душем стояла, вспоминала, как Олег меня за волосы держит и в рот мне свою корягу пихает, а Игорь сзади поршнем вбивается... И кончала прямо под водой, представляя, что ты сейчас узнаешь, как твою жену двое мужиков на дубовом столе поимели.

Она сдернула с меня многострадальные трусы вместе с шортами. Мой налитый, твёрдый член выскочил наружу, буквально ткнувшись ей в нос. Наташка жадно захватила его горячими губами, смачно облизала головку и целиком, до самого основания, заглотила его, издавая тот самый влажный, чавкающий звук, от которого я окончательно терял разум.

Я вцепился пальцами в её влажные каштановые волосы, приподнимая её лицо:

— А ну-ка встать, горная лыжница. Пошли в спальню. Посмотрим, помнишь ли ты, как твой законный муж умеет тебя оформлять после твоих областных аудиторов.

Наташка с диким, голодным блеском в глазах подхватила меня под руку, и мы, не разбирая дороги, заковыляли в спальню — переписывать протокол того самого горного отчёта.

До спальни мы буквально долетели. Я, конечно, опирался на свою трость, но азарт и вставший намертво ствол гнали меня вперед лучше любого допинга. Наташка едва успевала подстраиваться под мой шаг, тяжело и прерывисто дыша, а её распаханный халатик окончательно слетел с плеч ещё в коридоре.

Я сходу толкнул её на нашу широкую супружескую кровать. Наташа с глухим ахом упала на спину, раскинув свои роскошные, спелые бедра. Её сочный третий размер яростно вздымался, соски отвердели до состояния галек, а между ног, на мокрой, блестящей щелке всё ещё виднелся тот самый порочный сок, который она выдавила из себя от одних только воспоминаний об Игоре и Олеге.

— Ну что, «лыжница»... — прохрипел я, бросая трость на ковер и наваливаясь на неё сверху всей своей тяжестью. — Говоришь, у Олега толщина была такая, что трещало всё? А у Игоря длинный снаряд? Ну-ка посмотрим, как ты сейчас мой ствол примешь после своих областных проверяющих!

Я не стал тратить время на слюни и долгие прелюдии. Обхватил её плотные, горячие ляжки, закинул их себе на плечи, сгибая Наташку практически пополам, и с размаху вогнал свои десять сантиметров твёрдой как сталь плоти в её горячее, сочащееся нутро до самого упора.

— А-а-а-а-ххх! — истошно закричала Наташка, выгибаясь дугой и впиваясь ногтями в мои плечи. — Алик! Да-а-а! Вбивай... вбивай в меня свой член!

Несмотря на то, что её там двое суток ломали рослые мужики, моё появление внутри вызвало у неё настоящий шок. Мой ствол, хоть и не гигантский, был родным, жестким и налитым той самой доминирующей хозяйской силой, перед которой Наташа всегда теряла волю. Я начал вколачиваться в неё как поршень,  частыми толчками, сочно хлюпая её обильной смазкой. Каждое моё движение отзывалось яростным скрипом пружин нашей супружеской постели.

— Ну что, сучка? — рычал я ей прямо в губы, сжимая её груди так, что пальцы утопали в мягкой плоти. — Чей член лучше? Чей трах тебе больше по душе — тех быков или твоего хромого мужа, который тебя сейчас на молекулы разбирает?

— Твой, Алик... твой! — стонала Наташа, захлебываясь слюной и дико вращая бёдрами мне навстречу. — Ты мой хозяин! Я твоя подстилка, Алик! Трахни меня за них всех... За Вадика, за Игоря, за Олега! Залей меня всю!

Эти слова которые её похоже заводили окончательно сорвали у меня чеку. Я перехватил её раком, уткнув лицом в подушки и заставив оттопырить её белую, измятую попку. Встал сзади на колени и с треском вогнал ствол обратно в её пылающую щелку. Наташка завыла на всю квартиру, не стесняясь, что сверху нас могут услышать Вадим с Ленкой. Я работал задницей как заведенный, вбивая яйца в её бёдра с хлестким, жирным звуком.

Двойной заряд — от горного рассказа и от её полной, рабской покорности — привел меня к финишу за считанные минуты. Стенки её влагалища начали судорожно сжиматься, выжимая из меня всё до последней капли. Наташа забилась в диком оргазме, а я, зарычав от дикого наслаждения, с мощным выдохом начал раз за разом выстреливать густой, горячей спермой прямо в самую глубину её матки, запечатывая горные грехи своей собственной кончей.

Мы рухнули на пропитанную потом простынь, тяжело и часто дыша. Наташка уткнулась мне в грудь, её мокрые каштановые волосы разлетелись по подушке, а на губах блуждала абсолютно счастливая, пьяная улыбка. Кухонный отчёт был закрыт окончательно и бесповоротно.

* * *

Я стояла перед зеркалом в спальне, застёгивая молнию на легком сарафане, и не могла сдержать довольной ухмылки. Чемоданы были собраны. Для родни, мамы и многочисленных знакомых версия была идеальной: «Наташенька едет на пару недель в пансионат на берег озера, подлечить нервы и подышать озёрным воздухом в компании подруги Светика».

Светик — бедная девчонка, её домашняя рутина просто сожрала. Муж-зануда, вечно недовольная свекровь, двое орущих детей... Она вырывалась в эту поездку с боем, тайком, с дрожащими руками и вечным страхом быть пойманной. А я... смотрела на неё с легкой жалостью. Мой Алик — мой хромой, мудрый и порочный хозяин — не просто отпустил меня свободно, он сам провожал меня с тем самым особым, щекочущим блеском в глазах. Я ехала туда с его полного, абсолютного разрешения и благословения, зная, что дома меня ждёт не скандал, а жадное требование рассказать всё до последней капли.

Ведь мы со Светиком ехали на озеро вовсе не за лечебными грязями. Мы ехали туда, чтобы встретиться с двумя очень приятными, щедрыми и горячими людьми, с которыми познакомились в сети пару месяцев назад. Это должна была быть не просто интрижка, а настоящая неделя моря ласки, дикой страсти и нескрываемого удовольствия.

* * * 

Такси мчало нас к побережью, а Светик всю дорогу нервно дергала застежку сумочки и постоянно проверяла телефон.

— Наташ... а если мой узнает? — в сотый раз шептала она, бледнея. — Если свекровь пронюхает, что я не на процедурах?

— Света, да забудь ты про своего зануду хотя бы на десять дней! — я порочно рассмеялась, закидывая ногу на ногу и демонстрируя в окно машины свои гладкие ляжки. — Учись у меня. Мой Алик знает всё. И знаешь, что он мне сказал перед выходом? «Смотри, Натуль, чтоб парни не скучали, отработай за двоих».

Светик посмотрела на меня с дикой смесью зависти и шока. Для её забитого бытом ума такая свобода казалась чем-то из области фантастики.

Когда мы подъехали к закрытой территории пансионата, спрятанной в сосновом бору прямо на берегу лазурного озера, нас уже ждали. У ажурных ворот VIP-корпуса стояли они — наши мужики.

Первого звали Артур — статный, загорелый брюнет лет тридцати пяти, с белоснежной улыбкой и хищными, уверенными повадками. Он был партнером по бизнесу второго — Вадима (не нашего соседа, а совсем другого, высокого, плечистого блондина с мышцами мастера спорта по плаванию). Парни сняли двухэтажный люкс с выходом прямо на приватный пляж.

Едва мы вышли из машины, Артур подхватил наши чемоданы, а его горячий, оценивающий взгляд сразу же прилип к моей груди, которая так и норовила выскочить из глубокого выреза сарафана.

— Ну привет, курортницы, — пробасил Вадим-блондин, обнимая за талию обомлевшую, дрожащую Светика и сразу зарываясь ладонью ей под юбку. — Доехали без приключений?

— Без приключений, мальчики, — промурлыкала я, подходя к Артуру вплотную и намеренно задевая его бедро своими округлыми формами. — Но мы очень рассчитываем, что приключения начнутся прямо сейчас.

* * *

Нас подняли в номер. Просторная гостиная, огромный панорамный балкон с видом на синеющую гладь озера, дорогой коньяк на столе и огромная двуспальная кровать, которая буквально призывала к греху.

Светик, оглушенная такой обстановкой и литром (на двоих) выпитого по дороге шампанского, быстро оттаяла в мощных руках блондина Вадима. Не успела я оглянуться, как он уже зажал её у панорамного окна, сорвал с неё блузку и жадно присосался к её соскам. Света только закидывала голову и бесстыдно стонала, забыв и про мужа, и про детей.

Артур же не стал тратить время на сантименты. Он подошёл ко мне сзади, пока я наливала себе коньяк, и положил свои сильные, горячие ладони мне прямо на бёдра.

— А ты, Наташа, я смотрю, баба уверенная, — шепнул он мне на ухо, прижимаясь своим уже встающим, твердым пахом к моей попке. — Подруга твоя вон вся дрожит, а ты прямо светишься.

— А мне нечего бояться, Артурчик, — я оборачиваюсь к нему, обнимая его за шею и чувствуя, как его пальцы сжимают мои ягодицы через тонкую ткань сарафана. — Мой муж знает, где я и с кем. И он разрешил мне взять от этого отпуска всё.

— Да ты что? — Артур аж присвистнул от восторга, его глазки зажглись диким азартом. — Муж разрешил? Вау... Ну, раз так... то грех не воспользоваться таким подарком.

Он грубо, одним рывком потянул бретельки моего сарафана вниз. Ткань соскользнула к талии, полностью обнажая перед ним мою роскошную, распаренную грудь. Артур с глухим рыком впился губами в мой правый сосок, грубо сминая левую грудь ладонью. Я громко, сладострастно застонала, запрокидывая голову и выгибаясь ему навстречу. Прохладный чистый воздух, запах дорогого парфюма, чужие сильные руки и осознание собственной полной свободы сорвали мне крышу.

— О-о-о-х, Артур... да-а-а! — стонала я на весь номер, пока за стеной Светик уже вовсю визжала под блондином. — Давай, покажи мне, как умеют отдыхать настоящие мужики!

Артур подхватил меня под бедра, сдёрнул с меня трусики и прямо стоя вогнал свой тяжелый, горячий ствол в мою уже готовую, сочащуюся щелку. Наш дикий отдых начался с самого настоящего шторма.

* * * 

Артур держал меня на весу, крепко сжав мои ягодицы своими сильными ладонями. Его ствол — длинный, налитый, обжигающе горячий — входил в меня толчками, прямо до упора, заставляя меня стонать и цепляться ногтями за его загорелые плечи. Мой сарафан смятым комком валялся на паркете, а я, абсолютно голая, висела на Артуре и яростно двигала бёдрами навстречу каждому его выпаду.

— О-о-о-х, Артурчик... — выла я ему прямо в губы, чувствуя, как внутри всё плавится от этого мощного, неторопливого ритма. — Какая же красота... Как же я ждала этого воздуха...

— Ты просто пушка, Наташа, — хрипел Артур, вбивая свой снаряд всё глубже и чаще. — Муж твой — золотой человек, раз такую роскошную женщину на волю выпускает. Я б такую из спальни не выпускал вообще!

Рядом, буквально в метре от нас, на мягком кожаном диване вовсю разворачивалась драма Светика. Блондин Вадим задрал на ней юбку, разорвал трусики и уже вовсю шпилил её раком. Света, ещё час назад бледневшая от мысли о муже и свекрови, теперь дико закидывала голову, кусала губы и истошно подвывала, впиваясь пальцами в кожаные подушки. Её забитая домашняя натура вырвалась наружу с невероятной силой.

— Света, ты смотри, как надо отдыхать! — выкрикнула я сквозь стоны, поворачивая к ней голову и наблюдая, как Вадим вбивает в её бедра свой крепкий ствол.

Светик бросила на меня абсолютно пьяный, безумный взгляд и только еще сильнее прогнулась в пояснице:

— Наташка... господи... какой муж... какая свекровь... Я отсюда вообще уезжать не хочу!

Артур, посмеиваясь, донес меня до огромной двуспальной кровати и буквально швырнул на белые шелковые простыни. Не давая мне перевести дыхание, он закинул мои ноги себе на плечи, полностью раскрывая мою влажную, раскрасневшуюся щелку, и вошел в меня снова — с размаху, глубоко и жестко.

— А-а-а-а-ххх! — закричала я на весь панорамный номер, закрывая глаза от вспыхнувшего внизу живота пожара.

Артур работал как покровитель этого курорта: умело, уверенно, смакуя каждую секунду. Он не торопился кончать, он пил меня мелкими глотками. Влагалище у меня после двух недель простоя горело и сжимало его ствол мертвой хваткой. Жирный, влажный звук наших соитий смешивался с шумом озерных волн за открытым балконом и истошными криками Светика, которую Вадим уже перевертывал на спину прямо на ковре.

Мы кувыркались на этой кровати до самого заката. Артур менял позы, заставлял меня скакать на нем верхом, пока я не заходилась в судорожных оргазмах, выгибаясь и разбрызгивая соки по шелку. А когда солнце окончательно село за озеро, озаряя номер багровым светом, Артур с мощным, утробным рыком кончил глубоко внутрь меня, заполнив мою матку густой, горячей струей.

Я осталась лежать на кровати раскинувшись крестом, тяжело дыша и чувствуя, как чужой сок медленно вытекает на простынь. Рядом на ковре обессиленно сопела Светик, всё ещё не верившая в своё счастье.

Первый день нашего курорта только начинался, а я уже знала, как сладко и подробно буду описывать тебе каждую секунду этого озёрного греха, когда вернусь домой в твои горячие объятия.

* * * 

Утро встречало нас ласковым горным солнцем, шумом сосен и приятной, тягучей ломотой во всём теле. Артур и Вадим проснулись бодрыми, в прекрасном расположении духа и с порога заявили, что вчерашний вечер был лишь авансом. А раз мы со Светой честно скрасили их досуг, пора бы и им переходить к культпрограмме.

— Ну что, курортницы, — потягиваясь в одних трусах у панорамного окна, басил Артур, наглаживая мой голый бок. — Собирайтесь. Поедем на местный прибрежный променад, шмотки вам обновим, ювелирку посмотрим. Гулять так гулять!

Светик, ещё вчера дрожавшая за каждый выпитый бокал, при слове «шопинг» аж просияла. Мы быстро навели марафет, надели самые легкие сарафаны и покатили в центр курортного городка.

И вот тут-то мы со Светой развернулись по полной программе. Парням мы, конечно, влетели в весьма кругленькую копеечку. На местном элитном рынке и в бутиках при пансионате мы не стеснялись вообще: брендовые купальники с микро-трусиками, лёгкие шелковые туники, дорогие солнцезащитные очки, парфюм и даже по золотому браслету на изящные ручки. Светик только успевала сглатывать, когда Вадим без звука прикладывал карточку к терминалу, а Артур с довольной ухмылкой расплачивался за мои капризы.

Но я-то про себя понимала всё прекрасно: мы со Светой — не какие-то там дешёвые курортные проститутки за фиксированный прайс. Мы — семейные, порочные, замужние дамы, и у нас совсем иная цена. Наша благосклонность, наше жаркое, бесстыдное женское тело и та дикая свобода, которую мы им дарили, стоили каждого потраченного рубля.

Впрочем, было и обратное правило этого праздника жизни: за каждый подарок, за каждый блестящий пакет нам со Светочкой предстояло честно и со вкусом отрабатывать. И парни нам об этом намекнули сразу же, как только мы вернулись в наш двухэтажный люкс, заваленный пакетами.

— Ну что, девчонки, — Артур закрыл дверь на засов и с порога сдёрнул с себя футболку, с хищным азартом разглядывая меня в новом, только что купленном прозрачном пеньюаре. — Подарки примеряли? А теперь пора отрабатывать инвестиции. По полной программе.

Светик, держа в руках новую сумочку, прямо в прихожей опустилась перед блондином Вадимом на колени, расстёгивая его шорты, а Артур подхватил меня за талию, прижал к зеркальному шкафу и сходу залез ладонью под кружево моего нового белья. Отработка обещала быть ошеломительной.

* * * 

Артур стоял у зеркального шкафа в прихожей, крепко прижав меня спиной к прохладному стеклу. Его тяжелая, горячая ладонь бесцеремонно сжала мою грудь через прозрачную ткань нового пеньюара, за который он только что выложил кругленькую сумму. Напротив, прямо на ковре, Светик с диким азартом заглатывала ствол Вадима-блондина, так и сжимая в одной руке новую брендовую сумочку, а второй яростно массируя его яйца. Домашняя скромница отрабатывала свои презенты так, будто от этого зависела её жизнь.

— Ну что, Наташенька... — Артур пробасил мне прямо в губы, его дыхание обжигало, а свободная рука уже по-хозяйски залезла под тончайшие кружевные трусики из нового комплекта. — Нравится пеньюарчик? Смотри, как сидит идеально. А теперь давай покажи, как замужняя дама благодарит своего спонсора.

Он не стал даже снимать с меня это кружевное великолепие — просто рванул ластовицу в сторону, освобождая доступ к моей уже влажной, пылающей щелке. Одной рукой Артур подхватил меня под бедро, заставляя закинуть ногу ему на талию, а второй расстегнул свои шорты.

Его налитой, тяжелый ствол с сочным, влажным хлюпаньем вошел в меня на всю глубину прямо у зеркала.

— А-а-а-а-ххх! — истошно закричала я, запрокидывая голову и ударяясь затылком о зеркальную створку. В отражении я увидела своё безумное лицо, растрепанные волосы и Артура, который с раскатистым рыком начал вколачивать свой снаряд в моё тело.

Каждый его мощный, поршневой толчок отзывался во мне вспышкой дикого наслаждения. Новый пеньюар натянулся на моей груди-троечке, соски явственно проступали сквозь тонкую сетку. Артур работал жестко, уверенно, доказывая, что каждый купленный браслет и каждый флакон духов я буду выжимать из себя честным, горячим потом.

— О-о-о-х, Артурчик... — выла я, впиваясь ногтями в его загорелые плечи и подмахивая бёдрами в такт его движениям. — Да-а-а... Отработаю всё... До последней копейки отработаю!

Рядом Вадим уже кончал прямо в рот Светке, а та, по прежнему не выпуская сумочки, словно боясь что её отберут, жадно глотала его горячий сок, издавая влажные, чавкающие звуки. Вся эта картина в зеркале — мы со Светой, два порочных тела, загородный отель, чужие мужики и шуршащие вокруг брендовые пакеты — развращала меня сильнее любого алкоголя.

Артур подхватил меня под обе ягодицы, оторвал от пола и донес до стола, на котором лежали наши покупки. Он бесцеремонно сгреб коробки с ювелиркой на пол, усадил меня на край и возобновил свой жесткий, зубодробительный трах. Мои бедра хлопали о дубовую столешницу с жирным, хлестким звуком. Влагалище горело, сжимая его длинный ствол мертвой хваткой.

Я зашлась в оглушительном, диком оргазме, выгибаясь на столе и заставляя Артура зарычать от наслаждения. Он сделав еще несколько мощных, глубоких выпадов, с коротким выдохом выстрелил густой струей прямо внутрь меня, заливая моё нутро до самого верха.

Мы тяжело дышали на руинах нашего шопинг-триумфа, а я уже представляла, как сочно опишу тебе этот вечер, когда вернусь домой.

* * * 

Все последующие дни нашего отпуска мы со Светой жгли так, словно этот заезд был последним в нашей жизни. Никаких тормозов, никаких воспоминаний о бытовухе — только бесконечный хмель, озёрное солнце и два безудержных мужика, которые выжимали из нас все соки.

Но на экваторе отдыха случилось непредвиденное: Артуру раздался звонок по работе, и его срочно вызвали в город. Он наспех собрался, чмокнул меня в губы, оставил ещё пачку купюр «на мелкие расходы» и уехал.

Впрочем, я ни капли не расстроилась. Секса с Артурчиком мне к тому моменту хватило за глаза — моё тело буквально гудело, а лоно просило элементарной тишины и прохладной озёрной воды. Так что последние пару суток я с чистой совестью посвятила исключительно себе: нежилась на шезлонге, купалась в прозрачном озере, ходила на массаж и потягивала ледяной коктейль на пляже.

А вот Светик... Светик из-под Вадима за эти два дня так и не выползла.

Освободившись от своей «нагрузки», я превратилась в самого настоящего стороннего наблюдателя. И знаешь, Алик... это оказалось чертовски занятно и невероятно возбуждающе — со стороны наблюдать, как статный, симпатичный парень бескомпромиссно шпилит твою замужнюю, всегда такую правильную подругу!

Поскольку мы жили в одном двухэтажном люксе, скрыться от этого было невозможно, да никто и не пытался. Я могла спокойно зайти в гостиную с бокалом вина и застать их прямо на ковре. Вадим драл её раком, обхватив за бёдра, а Света, уткнувшись лицом в диванные подушки, стонала так истошно и бесстыдно, что у меня самой внутри всё начинало отзываться знакомым жаром.

— Наташка... о-о-о-х, Наташка, не смотри... — пыталась было выдавить из себя Светик, когда я вальяжно прохаживалась мимо них в одном купальнике.

— Да ладно тебе, Света, работай-работай, — смеялась я, присаживаясь в кресло напротив и с удовольствием наблюдая, как сочный, мышцастый блондин вбивает свой ствол в её узенькую попку. — Смотри, как Вадим старается, твой домашний зануда тебе такого и за десять лет не устраивал!

Вадим от моих слов только добавлял ходу, с жирным, хлестким звуком шлепая бёдрами о её ягодицы, а Светик окончательно теряла человеческий облик. Слышать ее хриплые бранные стоны, видеть, как чужой мужик покрывает её кончей прямо на моих глазах, пока она сжимает в руке подаренный браслет — это был отдельный, особенный вид порочного удовольствия.

К концу поездки Света была похожа на тень — с дикими глазами, искусанными губами, но с абсолютно счастливым лицом. А я возвращалась к тебе — отдохнувшая, загоревшая, сытая и переполненная такими подробностями, от которых наш с тобой кухонный вечер обещал быть самым жарким за весь год.

Вот и подошла к концу эта бурная, безумная хроника, где каждый шаг за грань приличий становился лишь новой ступенью к полной свободе. Самое время поставить красивую, сочную точку.

* * * 

Эпилог. Искусство быть свободными

Вот так, под шелест озёрных сосен и тихий скрип прибрежных волн, завершилась эта невероятная глава нашей семейной жизни. Глава, в которой сплелись воедино кухонные тайны, деревенские страсти Вадика с Ленкой, суровый областной аудит и беззаботный, пропитанный солнцем и запахом чужого парфюма курортный грех.

Наташа вернулась домой — загоревшая, сытая, пахнущая дорогой жизнью и окончательно распустившаяся в своей порочной красоте. Светик уехала к своему зануде-мужу и свекрови — хранить свои тайны, сжимать под подушкой новый браслет и жить от воспоминаний до воспоминаний. А мы с Наташкой снова сидели на нашей кухне, потягивали вино, и я с жадностью впитывал каждое её слово, каждую деталь, переживая все её приключения вместе с ней.

Сторонний наблюдатель, взглянув на нашу странную семью, наверняка накрутил бы себе моралей, качал бы головой и крестился от ужаса. Но кто установил эти рамки?

Говорят, что настоящая верность — это не когда ты держишь человека на коротком поводке из запретов, страхов и бытовой рутины. Настоящая верность и высшее доверие — это когда ты даёшь человеку абсолютную свободу, а он, перепробовав весь мир и изведав самые дикие его соблазны, неизменно возвращается в твои объятия. Счастливый, обновлённый и принадлежащий тебе ещё больше, чем прежде.

Мы с Наташей нашли свой собственный рецепт счастья. Без ханжества, без цензуры и без лжи. И пусть весь остальной мир живет по своим скучным правилам — а наша история только начинается.

Конец.

Алик и Наташа Самарские@ 22.07.2026г.