7 сентября. 12:15 — 18:00.

Эльмира осталась одна в своём кабинете. Тишина давила на уши, а внутри — тяжелое, пульсирующее присутствие силиконового яйца. Ошейник на шее казался раскалённым железом, а клеймо на ягодице горело так, словно его только что выжгли. Она медленно подошла к зеркалу в углу кабинета и посмотрела на своё отражение.

Внешне — всё та же безупречная женщина в кофейном шёлковом платье. Но она знала, что скрыто под тканью: ошейник, затянутый так, что каждое движение головы отдавалось лёгким давлением на горло; яйцо, которое сдвигалось при каждом шаге, напоминая о своём присутствии; и клеймо на ягодице — чёрные буквы, которые будут с ней ещё как минимум неделю.

Её руки дрожали, когда она попыталась расстегнуть ошейник. Пальцы скользили по гладкому нейлону, но замок-трещотка был без ключа. Она рванула сильнее — бесполезно. Ошейник сидел мёртво. Семён предусмотрел всё.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Семёна:

«Правила на сегодня:

1. Ошейник и яйцо — до 20:00. Я проверю лично.

2. На встрече с инвесторами в 15:00 ты сидишь только на краю стула — ровно половина ягодицы. Чтобы яйцо глубже входило.

3. Говори медленно. Если я услышу запинку или ускорение — я включу вибрацию.

4. После встречи — сразу в лифт и на мой этаж. Отчитаешься лично.

5. Никаких трусов до завтра. Даже дома. Если снимешь ошейник — я узнаю через чип.

Если всё сделаешь правильно — завтра я разрешу тебе надеть бельё на один час. Если нет — в среду ты пойдёшь на совет директоров в моём ошейнике поверх пиджака. Выбирай, Эльмира».

Она прочитала сообщение трижды, чувствуя, как внутри поднимается тошнота от страха и одновременно — противная, влажная пульсация между ног. Тело снова отзывалось на его голос, даже написанный буквами. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла сделать.

Эльмира на ватных ногах прошла в личный санузел, примыкающий к кабинету. Она подняла платье и увидела в зеркале ошейник — он туго обхватывал шею, а металлическое кольцо спереди поблёскивало при свете. Она снова попыталась расстегнуть замок — бесполезно. Только царапины на коже.

Она намочила салфетку и попыталась стереть клеймо на ягодице. Чернила въелись в поры — они не смывались. «Собственность Семёна И.» — чёрные буквы на белой коже смотрелись как настоящее тавро. От этого осознания по её телу пробежала дрожь, и яйцо внутри снова сместилось, заставляя её закусить губу.

Она поправила платье, задрала воротник, прикрывая ошейник, и вышла из санузла. Часы показывали 12:30. До встречи с инвесторами оставалось два с половиной часа. Нужно было подготовиться.

— --

14:00. Подготовка.

Эльмира сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на цифрах. Но каждое движение вызывало внутри волну вибрации — яйцо, оставленное в режиме ожидания, реагировало на малейшее напряжение мышц. Она сжала бёдра, пытаясь унять дрожь, но это только усилило давление на чувствительные стенки.

В дверь постучали. Вошёл Егор — теперь ведущий специалист, которого Семён выдвинул на её место.

— Эльмира Эдуардовна, я принёс сводку по южному региону, — сказал он, кладя папку на край стола.

Она кивнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Спасибо, Егор. Оставьте.

Он задержался на секунду, глядя на неё с лёгким недоумением — она выглядела бледной, под глазами залегли тени, а руки слегка дрожали.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да. Немного устала, — ответила она, отводя взгляд. — Идите, работайте.

Егор кивнул и вышел, оставляя её одну. Она закрыла глаза, чувствуя, как яйцо внутри начинает слабо пульсировать — просто от того, что она напряглась при разговоре. Семён, должно быть, следил по камерам и видел всё.

— --

14:45. Последние минуты.

Эльмира собрала документы для встречи. Она проверила себя в зеркале — ошейник был скрыт высоким воротником, платье сидело идеально. Никто не догадался бы, что под этим шёлком скрывается.

Она сделала глубокий вдох и вышла из кабинета. Каждое движение бедра вызывало внутри лёгкую вибрацию — яйцо напоминало о себе при каждом шаге. Она шла по коридору, стараясь держать спину прямо и не показывать напряжения.

В лифте она встретила Пашу из охраны — того самого, с которым Семён когда-то пил пиво по пятницам. Паша вежливо кивнул, не подозревая, что скрывается под её безупречным платьем.

— Добрый день, Эльмира Эдуардовна.

— Здравствуйте, Павел, — ответила она, чувствуя, как яйцо внутри шевелится при звуке его голоса.

Она вышла на этаже переговорных, чувствуя, как ошейник давит на горло при каждом вдохе. Внутри всё сжалось от страха и предвкушения.

— --

15:00. Встреча с инвесторами.

Зал был полон — трое мужчин в дорогих костюмах, проектор, графики на экране. Эльмира вошла, чувствуя, как яйцо внутри поворачивается при каждом шаге. Она села на краешек стула, как приказал Семён, — только половина ягодицы касалась сиденья. От этого яйцо сместилось глубже, упёршись в шейку матки, и она почувствовала, как внутри всё сжалось в предвкушении.

— Добрый день, господа, — начала она, стараясь говорить ровно и медленно.

Инвесторы ответили приветствием, и она начала доклад. Голос был ровным, цифры точными, но внутри неё каждое слово отдавалось пульсацией яйца. Она старалась не двигаться, но когда она поворачивала страницу, игрушка слегка вибрировала от её собственного напряжения. Пот покрыл спину, а шарф-платок начал сползать, обнажая край ошейника. Она поправила его, стараясь, чтобы никто не заметил.

Главный инвестор, мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом, задал неудобный вопрос о ликвидности. Эльмира задумалась на секунду, и в этот момент её телефон, лежащий на столе экраном вверх, зажёгся — сообщение от Семёна: «Скажи им, что дивиденды вырастут на 5 %. Я хочу это услышать».

Она сглотнула, чувствуя, как ошейник давит на горло, и повторила:

— Мы прогнозируем рост дивидендов на пять процентов, — хотя знала, что это ложь.

Инвесторы одобрительно закивали. Эльмира почувствовала, как внутри яйцо слабо завибрировало — награда за послушание. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть, и продолжила доклад, сжимая бёдра так, чтобы игрушка не двигалась.

Через двадцать минут встречи она почувствовала, как яйцо внутри начинает набирать мощность. Семён, видимо, решил проверить её выносливость. Вибрация стала более интенсивной, била прямо в клитор через тонкую стенку. Эльмира с трудом выдавливала из себя слова, чувствуя, как нарастает волна.

—. ..Таким образом, показатели по южному макрорегиону... — начала она, но в этот момент яйцо взорвалось прерывистой, рваной пульсацией.

Она осеклась, впившись ногтями в край стола. Мир на секунду перестал существовать. Мощный зуд буквально прошил её таз насквозь. Она кончила прямо перед инвесторами, чувствуя, как влага хлынула потоком, пропитывая платье и кресло. Ей пришлось податься вперёд, чтобы скрыть мокрое пятно.

— Эльмира Эдуардовна? Всё в порядке? — спросил главный инвестор.

— Да... прошу прощения, — выдавила она, тяжело дыша. — Немного пересохло в горле. Итак, издержки на логистику...

Она продолжила доклад, чувствуя, как соки текут по ногам, а клеймо на ягодице пульсирует в такт сердцу.

— --

16:00. После встречи.

Когда инвесторы ушли, Эльмира несколько минут сидела, не в силах пошевелиться. Платье было мокрым от пота и смазки, оно липло к телу, обрисовывая намокшие бёдра. Она чувствовала, как яйцо внутри продолжает вибрировать в режиме ожидания.

Телефон завибрировал. Сообщение от Семёна:

«Молодец. Ты даже не пискнула, хотя я видел, как ты кончала на 20-й минуте. Теперь — ко мне. Жду. Встань и иди. И не вздумай заходить в туалет — я проверю».

Она поднялась, чувствуя, как яйцо тяжело перекатывается внутри при каждом шаге. Она вышла из переговорной, прошла по коридору, села в лифт и нажала кнопку его этажа. На губах всё ещё ощущался привкус крови — она прокусила губу, чтобы не закричать.

— --

16:15. Кабинет Семёна.

Она вошла, оставив дверь приоткрытой — он специально не разрешил закрывать. Семён сидел за своим столом, крутя в руках пульт от яйца. Он жестом указал на ковёр перед столом.

— На колени, Эльмира. Пришла отчитываться.

Она медленно опустилась на колени, чувствуя, как ошейник натягивается при движении головы. Семён вышел из-за стола, встал перед ней, возвышаясь. Он провёл пальцем по её шее, дотронулся до кольца на ошейнике и слегка потянул, заставляя её запрокинуть голову.

— Скажи, кто ты, — приказал он.

— Я... твоя собственность, — едва слышно произнесла она.

— Громче. И смотри в глаза.

— Я твоя собственность, Семён, — повторила она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но голос не дрогнул.

— Хорошо. А теперь — скажи, что ты сделаешь, если я нажму эту кнопку, — он показал ей пульт.

Она знала ответ. — Я буду кончать на твоих глазах, — прошептала она.

— Умница. Но не сегодня. Сегодня у меня другие планы.

Он помог ей подняться, развернул её к себе спиной, задрал платье и осмотрел клеймо. Чернила держались отлично. Затем он достал из ящика стола длинную тонкую серебряную цепочку с зажимами на концах.

— Я хочу, чтобы ты всегда помнила о нашей сделке, — сказал он, прикрепляя один зажим к кольцу на ошейнике, а второй — к своей руке, обвивая цепочку вокруг запястья. — Теперь ты на поводке. Если я дёрну — ты дёрнешься. Если я пойду — ты пойдёшь. Если я остановлюсь — ты замрёшь.

Эльмира смотрела на цепочку, связывающую её с ним, и понимала, что это не просто жест — это метафора всей её новой жизни.

— А теперь — идём в твой кабинет. У нас есть ещё два часа до конца рабочего дня, — улыбнулся Семён. — Я хочу посмотреть, как ты работаешь с ошейником, яйцом и цепочкой. И если кто-то зайдёт — ты будешь объяснять, что это новый стиль корпоративной моды.

Она шла за ним, чувствуя натяжение цепочки при каждом его шаге, и понимала — это только начало.

— --

18:00. Конец рабочего дня.

Они вернулись в её кабинет. Семён снял цепочку, но оставил ошейник и яйцо.

— Завтра утром я приду к тебе, — сказал он. — Без платья. Под пальто — только ошейник и яйцо. Ты будешь работать в таком виде весь день. К вечеру я проверю, насколько ты готова подчиняться.

Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— А теперь — иди домой. Яйцо не вынимать. Ошейник не снимать. Я проверю по датчикам, — сказал он, направляясь к выходу. — Завтра будет новый день. И новые правила.

Она осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как ошейник давит на горло, как яйцо пульсирует внутри, как клеймо на ягодице горит огнём.

Она знала — завтра будет хуже.

— --

Конец Части 18.