В этот тёплый субботний вечер дом был полон гостей. 49-летняя Варвара выглядела как воплощение греха в своём длинном, элегантном, тёмно-красном вечернем платье, обтягивающем пышные формы её зрелого тела. Шёлковая ткань облегала её большую, тяжёлую грудь, которая грозила вывалиться из глубокого декольте с каждым вздохом. Её толстые соски уже затвердели и заметно выступали сквозь тонкий шелк. Длинное платье доходило до щиколоток, а под ним были только дорогие чёрные кружевные трусики, которые уже были насквозь мокрыми.

Весь вечер Варвара украдкой поглядывала на своего 18-летнего сына Никиту. Каждый раз, когда он смеялся или делал глоток своего напитка, её волосатая вагина бешено пульсировала. Она смотрела на его мягкие, полные губы, представляя, как он целует её между пышными ягодицами. Она представляла, как его тёплый, влажный язык скользит по её потной промежности, и как он вдыхает резкий запах её немытых отверстий.

Фантазии Варвары были настолько яркими, что в какой-то момент ей пришлось уйти в ванную, приподнять платье и отчаянно потереть свой распухший клитор, прикусывая губу, чтобы не застонать слишком громко.

Когда последние гости, наконец, ушли, было около двух часов ночи. Варвара заперла входную дверь и вернулась в комнату, где проходила вечеринка. В доме воцарилась тишина.

Никита одиноко сидел за столом.

Муж Варвары, как обычно, слишком много выпил и был изрядно пьян. Он едва добрался до кровати, рухнул в неё и почти сразу же заснул, громко храпя.

Сердце Варвары колотилось от вожделения. Она выключила верхний свет и предстала перед сыном в рассеянном свете настольной лампы.

— Иди сюда, детка, - прошептала она, голос её дрожал от желания.

Она медленно собрала в руках длинное вечернее платье и подняла его до талии, обнажив свои пышные бёдра. Затем она зацепила большими пальцами резинку своих чёрных кружевных трусиков и стянула их до середины ляжек.

Никита, молча, смотрел на мать, смотрел на её волосатую вагину, сглатывая, внезапно ставшую густой, слюну. Тёмные, набухшие половые губы блестели от липкой слизи, а сильный запах её возбуждённой вагины и потного ануса мгновенно распространился по комнате.

Без лишних слов Варвара опустилась на четвереньки, прямо на паркет и повернула свою массивную, круглую задницу к сыну.

— Понюхай и оближи мамины дырочки, детка, - сказала она похотливым голосом.

Никита не колебался.

Он быстро встал из-за стола, опустился на колени позади неё, прижался лицом к её пухлым ягодицам и сделал долгий, глубокий, бесстыдный вдох.

Насыщенный, грязный запах гениталий матери заставил его молодой член бешено пульсировать в штанах. Он вдыхал громко и жадно, углубляясь носом в глубокую расщелину её жопы, прижав нос к её сморщенному коричневому анусу, затем опустился ниже, проведя ноздрями по густому, влажному лесу её лобковых волос.

Варвара глухо застонала, подавшись ягодицами назад.

— Вот так, сынок... Понюхай мою задницу... Понюхай, как пахнет моя пизда, - прошептала она, голос её дрожал.

Варвара плавными движениями двигала ягодицами, прижимая их к лицу сына и потираясь об него.

— А теперь оближи меня, мой маленький лизун, - сказала она, ещё сильнее выгибая спину и поднимая свою большую жопу выше.

Никита высунул язык и начал лизать её, как кобель лижет суку в течке. Длинными, чавкающими, жадными движениями он водил широким языком от её влажной вагины до подёргивающегося ануса, наслаждаясь её зрелым женским вкусом и запахом.

Он засовывал язык глубоко в её волосатую пизду, слизывая густую смазку, затем поднимался выше и проталкивал кончик языка в её тугой, ароматный задний проход.

В комнате раздавались влажные, хлюпающие звуки облизывания и тяжёлого дыхания.

Варвара дрожала. Её большие титьки тяжело раскачивались под платьем, когда она, стоя на четвереньках, энергично ёрзала по лицу своего сына своей задницей.

— Глубже, детка... трахни своим сладким языком мою задницу и вагину... Да, вот так, грязный мальчишка...Ещё...Ещё...

Оргазм захлестнул Варвару внезапно.

Ей пришлось зажать рот ладонью, чтобы заглушить стон, когда её волосатая пизда и тугой анус ритмично сокращались под языком сына, заливая его лицо вагинальной жидкостью.

Густые капли потекли по её бёдрам и волосам вагины, капая на пол.

Когда последние толчки оргазма, наконец, утихли, Варвара медленно встала на дрожащие ноги и натянула свои промокшие кружевные трусики. Её лицо раскраснелось от удовлетворения.

Словно ничего не произошло, она поправила длинное платье, опустив его на бёдра, наклонилась, нежно поцеловала сына в лоб и ласково прошептала:

— Спокойной ночи, мой грязный мальчик... Мама тебя очень любит.

Затем довольная и сияющая от порочного наслаждения, она пошла в свою спальню, разделась и улеглась в постель рядом со своим храпящим мужем. Она накрылась одеялом. Её вагина и анус всё ещё покалывали от языка сына.

Никита остался один в тускло освещённой комнате. Опьяняющий запах вагины и ануса матери, липкая слизь её оргазма, всё ещё была на его носу, подбородке, щеках, губах и языке.

Он вытащил свой твёрдый, как камень молодой член и начал яростно дрочить его, прокручивая в голове каждую секунду произошедшего.

Он кончил, извергнув густые струи горячей спермы на паркетный пол, где только что стояла на четвереньках его мать.