На раскаленном пыльном городском рынке Амина старается слиться с толпой, чтобы не привлекать внимания, но внезапно её путь перекрывают инспекторы Салим и Надия. Они забирают её паспорт и ведут в тихий переулок к обшарпанному дому, где за массивной деревянной дверью профессиональные маски полицейских...

— --

Полуденное солнце безжалостно выжигало улицы, превращая город в раскаленную печь. Амина шла быстрым шагом, стараясь не задерживаться под открытым небом. Ткань черного хиджаба впитывала жар, словно тяжелый кокон, под которым пот уже струйками стекал по спине и между грудей. Вокруг шумел рынок: запахи пряностей, выхлопных газов и пыли смешивались в удушливый коктейль. Она опустила взгляд, фиксируясь на собственных шагах, стараясь быть незаметной серой точкой в потоке людей.

Внезапно тень упала на ее путь, перекрывая свет. Амина замерла, почувствовав знакомый холодок в животе. Перед ней возникли двое полицейских в форменных рубашках цвета хаки, с тяжелыми поясами, на которых звенели наручники и дубинки. Это был не обычный патруль. Спереди стоял высокий мужчина с массивным челюстным профилем — инспектор Салим. Рядом с ним, чуть сбоку, стояла женщина с холодными, расчетливыми глазами — инспектор Надия. Они смотрели на Амину не как на нарушительницу, а как на добычу, которую уже поймали.

— Ваши документы, — голос Салима был низким, с хрипотцой, от которого у Амины по спине пробежали мурашки.

Она дрожащими руками полезла в сумочку, висевшую на локте. Пальцы скользили по замше, прежде чем нащупали обложку паспорта. Амина протянула документ полицейскому, стараясь не встречаться с ним взглядом. Салим медленно, с наслаждением взял документ у нее из пальцев и, даже не открывая, небрежно засунул его в нагрудный карман рубашки, прямо под значок.

— Пройдемте с нами, — произнес он. Это не было вопросом. Это был приказ, не терпящий возражений.

Амина кивнула, сжав губы в тонкую линию. Она не проронила ни слова, просто развернулась и пошла рядом с Надией, которая слегка подталкивала ее в сторону, указывая направление. Они свернули в узкий переулок, где шум рынка стих, уступая место жуткой тишине, нарушаемой лишь удаленным лаем собак. Через сто метров они остановились перед небольшим, обшарпанным домиком. Дверь была массивной, из темного дерева, без окон, смотрящих на улицу.

Салим открыл дверь ключом и жестом пригласил Амину войти первой. Как только тяжелая створка щелкнула за ними, отрезая их от внешнего мира, атмосфера изменилась мгновенно. Здесь не было пыли и жары. В воздухе пахло старой мебелью и чем-то сладковатым, похожим на мускус. Никто не стал включать свет. Полумрак комнаты скрывал детали, но не намерения.

Как только дверь закрылась, профессиональные маски спали. Салим больше не был инспектором, а Надия — его напарницей. Они были давними, опытными любовниками, знающими друг друга до мелочей, и Амина была той самой недостающей частью их уравнения. Салим шагнул к Амине, его руки сильными пальцами впились в ее плечи через ткань хиджаба. Он прижал ее к стене, его рот жадно искал ее, языки переплелись в грубом, голодном поцелуе. Амина ответила тем же, ее тело расслабилось, уступая его давлению.

Надия не стала ждать. Она быстро расстегнула свою форменную рубашку, сбрасывая ее на пол, и освободила грудь от лифчика. Ее соски уже затвердели от возбуждения. Она подошла к паре, оттолкнула Салима и заняла его место перед Аминой. Амина, не раздумывая, опустилась на колени. Ткань хиджаба растеклась по полу, словно черная лужа. Она приподняла длинную юбку Надии и, не тратя времени на лишние ласки, прижалась губами к ее мокрой киске.

Надия громко вздохнула, запустив пальцы в волосы Амины, прижимая ее лицо к себе. Амина работала языком профессионально и жадно. Она знала, чего хочет Надия. Ее язык скользил по влажным половым губам, находил чувствительный бугорок и начинал давить на него, выписывая круги. Надия закинула голову назад, стоня от удовольствия, ее бедра начали двигаться в такт движениям языка Амины.

Салим тем временем освободился от ремня и брюк. Его член, уже твердый и пульсирующий, выскочил наружу, требуя внимания. Он не стал ждать, пока Амина закончит с Надией. Он встал сзади Амины, которая все еще была на четвереньках, занятая киской своей напарницы. Салим приподнял подол юбки Амины, обнажая ее упругие ягодицы и влажную, готовую щель.

— Ты такая мокрая, шлюха, — прорычал он, проводя головкой члена по ее половым губам, смачивая его ее соками.

Амина лишь простонала в ответ, не отрывая рта от Надии. Салим резко вошел в нее одним сильным движением, до самого основания. Амина дернулась от неожиданности, но тут же приняла его внутри, сжимая мышцы влагалища вокруг его ствола. Он начал трахать ее жестко и ритмично, каждый удар заставляя ее лицо глубже погружаться в промежность Надии.

Комната наполнилась звуками шлеп, шлеп, шлеп — звуками тела, бьющегося о тело, и тяжелым сопением. Надия держала Амину за голову, буквально протирая свою киску о ее лицо, наслаждаясь тем, как шершавый язык скользит внутри нее. Салим хватал Амину за бедра, оставляя на них синяки, с каждым толчком входя все глубже и жестче. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, как ее тело трясется от нарастающего оргазма.

— Да, ешь ее, — Салим выдохнул, ускоряя темп. — Делай ей хорошо, пока я разрываю твою дырку.

Амина застонала, вибрация голоса передалась Надии, доводя ту до грани. Надия начала тереться о лицо Амины быстрее, ее дыхание сбилось, и с громким криком она кончила, обильно заливая лицо Амины своими соками. Амина старалась вылизать всё до последней капли, но Салим не дал ей передохнуть. Он вытащил член из Амины и, оттолкнув ее в сторону, повернулся к Надии, которая все еще дрожала от спазмов.

— Твоя очередь, — сказал он, подходя к Надии и заставляя ее встать на четвереньки рядом с Аминой.

Амина, вытирая рот рукой, с жадностью смотрела на них. Салим вошел в Надию, которая была еще более чувствительна после оргазма. Она вскрикнула, но тут же начала подставляться навстречу его ударам. Амина, не оставаясь без дела, подползла к ним снизу и начала сосать яички Салима, которые качались туда-сюда при каждом толчке, а затем переключилась на клитор Надии, одновременно принимая удары Салима.

Воздух в комнате стал густым и влажным, пахло сексом, потом и женскими выделениями. Три тела сплелись в единый механизм, движимый лишь животной страстью и долгим сдерживанием. Салим чередовал женщин, то входя в одну, то в другую, пока они, обессиленные и довольные, не стонали в унисон, теряя счет времени и ударам.

Надия еще дрожала, мелкая дрожь пробирала все ее тело от кончиков пальцев до плеч, остатки экстаза медленно угасали в венах. Воздух в комнате казался густым и вязким, насыщенным запахами пота и секса. Внезапно ее пальцы, словно клешни хищника, впились в черные шелковистые волосы Амины. Резкий рывок заставил Амину вскинуть голову, ее губы, блестящие от чужих соков, разомкнулись в тихом стоне. Надия не давала ей опомниться, с силой притягивая голову женщины к своей обнаженной, вздымающейся от тяжелого дыхания груди.

— Ты еще не закончила, маленькая шлюха, — прошептала Надия прямо в ухо Амины, ее голос низкий и хриплый, пропитанный сладкой яростью. — Покажи мне, как ты умеешь это делать.

Она прижала лицо Амны к своей левой груди, заставляя губы женщины сомкнуться вокруг набухшего, твердого соска. Амина не сопротивлялась, ее тело, расслабленное и податливое, мгновенно отреагировало на команду. Она открыла рот, жадно втягивая сосок внутрь, язык начал работать профессионально и настойчиво, обводя ареолу круговыми движениями, затем резко нажимая на сам кончик. Надия запрокинула голову, шея вытянулась, и из ее горла вырвался сдавленный крик смешанного удовольствия и боли.

Сзади, не выпуская из виду эту картину, стоял Салим. Он наблюдал за тем, как Амина, все еще стоящая на коленях с задранной юбкой и обнаженными ягодицами, служит Надии. Вид двух женщин, сплетенных в такой интимной позе, подстегнул его возбуждение до предела. Его мускулистое тело напряглось, рубашка цвета хаки натянулась на бицепсах. Он не стал ждать. Широким шагом он приблизился к Надии сзади, его руки, большие и грубые, легли ей на плечи, затем скользнули вниз, охватывая ее грудь поверх рук Амины.

— Тебя тоже нужно проучить, — прорычал Салим ей в затылок.

Он резко вошел в Надию сзади, не давая ей времени подготовиться. Движение было жестким, властным, полным силы. Надия ахнула, ее тело подалось вперед, вдавливая лицо Амины еще глубже в свою грудь. Салим начал трахать ее с новой, пугающей силой, каждый толчок заставлял ее тело сотрясаться. Его пальцы сжали ее молочные железы, оставляя на нежной коже белые отпечатки, которые тут же краснели, превращаясь в следы его владычества. Он наслаждался ощущением власти над обоими телами, управляя ритмом их наслаждения.

Амина продолжала сосать, не выпуская сосок изо рта, даже когда толчки Салима раскачивали всю эту конструкцию. Ее язык не останавливался ни на секунду, щекоча, покусывая и лаская, пока Надия, зажмурившись, хватала ее за волосы, пытаясь удержать равновесие в этом вихре чувств. Комната наполнилась новыми звуками — шлепками тела о тело, тяжелым дыханием мужчины и тихими, захлебывающимися стонами женщин. Салим ускорялся, его бедра двигались как поршни, каждый удар был направлен на то, чтобы сломать волю, утвердить свое превосходство. Он чувствовал, как сперма закипает в нем, требуя выхода.

— Я сейчас кончу, — выдохнул он, его голос сорвался на хрип.

Он сделал последние, глубокие, пронизывающие удары, вдавливая Надию вперед, пока она не упалась грудью на голову Амины. С резким, животным рыком Салим вытащил член из Надии и развернулся к Амине. Она, словно предвидя это, тут же оторвалась от груди Надии и повернулась к нему. Ее лицо было искажено возбуждением, губы припухли.

— Давай его сюда, грязная девка, — приказал Салим, сжимая свой пульсирующий, окровавленный от ее и Надии соков член у основания.

Амина подалась вперед, открывая рот. Салим направил головку к ее губам, и в ту же секунду первые густые струи брызнули ей в лицо, попадая на щеки, хиджаб и в открытый рот. Она не моргнула, напротив, подалась вперед, чтобы поймать всё, и когда поток начал ослабевать, она обхватила губами головку, начала сосать жадно, чтобы вытащить последние капли. Она чистила его языком, соскребая остатки спермы и женских соков, глотая и облизывая его ствол от основания до кончика, пока он не перестал дергаться в ее руках.

Надия, обессиленная, опустилась на пол рядом с ними, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша. Салим стоял над ними, его рубашка была помята, ремень болтался, но на лице играла тень удовлетворенного превосходства. Амина вытерла губы тыльной стороной руки, не сводя с него взгляда, ее черный хиджаб теперь был испачкан белыми пятнами, но это, казалось, только добавляло сцене ее извращенной красоты. Тишина в комнате была нарушена только их прерывистым дыханием, воздух по-прежнему пах сексом и завершенной страстью. Салим застегнул ширинку, поправил ремень и бросил на пол паспорт Амины, который все это время лежал в кармане его рубашки.

— Свободна, — буркнул он, поворачиваясь к выходу. — Но мы еще встретимся.

Дверь захлопнулась, оставляя двух женщин в полумраке пустого дома.