Танец марионеток

Шум базара вливался в открытую дверь лавки густой, пахнущей специями и пылью волной, смешиваясь с тяжелым дыханием за деревянным прилавком. Мурад сидел на табурете, вцепившись пальцами в край столешницы так, что побелели костяшки. Под столом, в полумраке, царила жара и влажность. Саида, словно одержимая, не выпускала его член изо рта. После того случая в подсобке, где она впервые почувствовала его силу, она сорвалась с цепи. Прошла всего неделя, но она превратила каждый его рабочий день в непрерывное испытание на прочность. Она лезла к нему в любой момент — когда он пытался пересчитать мелочь, когда разговаривал с поставщиками по телефону, и даже сейчас, когда лавка была открыта для любого прохожего.

Ее язык скользил по стволу, обвивая головку, затем опускался ниже, к мешочкам, которые она жадно облизывала, набирая в рот одно яичко, затем другое. Мурад закинул голову назад, давая волю стону, который тут же проглотил шум рынка. Он знал, что это безумие. Любой момент мог зайти покупатель, сосед, или еще хуже — кто-то из властей. Но страх лишь подливал масла в огонь, делая каждое прикосновение ее губ разящим электричеством.

Дверные петли заскрипели, впуская прямоугольник яркого света и два силуэта в форме. Звук шагов по бетонному полу был твердым и уверенным. Мурад резко выпрямился, позвоночник вжался в спинку стула. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Саида под столом замерла, но не отпустила его, лишь сжала губы сильнее, словно пытаясь удержать его внутри себя до самого конца.

В лавку вошли двое. Мурад узнал их мгновенно. Инспекторы Хасан и Надия. Они часто патрулировали этот рынок, вызывая у торговцев смесь страха и почтения. Хасан был высок, с массивной челюстью и безжалостными глазами, скрывавшимися за темными очками. Надия, чуть пониже, двигалась с опасной грацией хищника, ее форма сидела идеально, подчеркивая строгую, но соблазнительную фигуру.

— Что угодно, офицеры? — голос Мурада предательски дрогнул, сорвавшись на писк. Он попытался прикрыть пах рукой, но это выглядело нелепо.

Хасан не ответил. Он медленно снял очки, складывая их в карман рубашки, и начал обходить прилавок. Его сапоги гулко стучали по полу. Мурад замер, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу. Инспектор подошел вплотную, глядя не на товары, а вниз, за край прилавка. Саида, почувствовав приближение, все же выскользнула наружу, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она встала, прижавшись спиной к полкам с товаром, и опустила глаза, изображая смирение.

— Это супруга ваша? — голос Хасана был бархатным, но в нем звенела сталь.

Мурад понял: он попал. Игра окончена. В этой стране измена не просто грех, она преступление. Позор, тюрьма, публичная порка, развод, изгнание. Картина его рушащейся жизни вспыхнула перед глазами с пугающей четкостью.

— Нет, я... это... она просто... — начал он, но слова застряли в глотке.

Саида в этот момент сделала вид, что ее трясет от страха. Она прижала руки к груди, ее плечи мелко дрожали. Но Мурад уловил в этом дрожании фальшь. В ее глазах, которые она на мгновение подняла, плясали не страх, а дикий, расчетливый огонек. Все это было спланировано. Она играла с ним, играла с полицией, играла со смертью.

Надия, не говоря ни слова, повернулась и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Шум базара сразу стих, став глухим, отдаленным фоном. В лавке повисла полутьма и напряженная тишина.

— Мы могли бы вас посадить, — Хасан усмехнулся, обнажая ровные белые зубы. Он шагнул к Саиде, не сводя с нее взгляда. — Могли бы надеть наручники и тащить в участок. Но сегодня мы не за этим пришли. Мы хотим развлечься.

Мурад посмотрел на него, не понимая. Развлечься? Он ожидал ударов дубинкой, наручников, но не этого. К нему подошла Надия. Она не спеша расстегнула верхнюю пуговицу кителя, затем следующую. Ее запах — смесь дорогого парфюма и пороха — ударил Мураду в нос. Она опустилась на колени перед ним, ее руки уверенно легли на его бедра, раздвигая их.

— Расслабься, торговец, — прошептала она и, не давая ему опомниться, наклонилась, взяв его возбужденный член в рот.

Мурад застонал, закидывая голову. Это было не похоже на то, что делала Саида. Надия работала профессионально, жестко, ее язык был быстрым и точным инструментом. Страх отступил, уступая место первобытной похоти. Ему понравилось. Ему понравилось это принуждение, эта власть, которую они отобрали у него, чтобы подарить ему наслаждение.

Тем временем Хасан подошел к Саиде. Он не церемонился. Рывком он расстегнул ее платье, сдирая ткань с плеч. Ее грудь, упругая и тяжелая, выпрыгнула наружу. Хасан наклонился и прикусил сосок, заставляя девушку вздрогнуть и вскрикнуть. Его руки скользили по ее телу, сжимая, исследуя, владея. Саида уже не изображала страх — она стонала в такт его движениям, ее руки запутались в его волосах, прижимая его лицо к своей груди.

Надия, не выпуская члена Мурада изо рта, быстро с себя стянула брюки и трусы, оставшись в одних носках и расстегнутом кителе. Она поднялась, нависнув над Мурадом, и резко опустилась на его стояк, впуская его внутрь себя одним движением. Мурад выдохнул, чувствуя, как ее горячие, сжатые стены обхватывают его. Надия начала скакать, ритмично поднимаясь и опускаясь, ее мышцы работали как поршни. Мурад, потеряв голову, схватил ее за грудь, целовая горячую кожу, вгрызаясь в нее.

Рядом, на полу, Хасан повалил Саиду на мешки с рисом. Он задрал ей юбку, рванул трусы в сторону и, не готовя, резко вошел в нее. Саида закричала, но это был крик боли, смешанный с восторгом. Хасан трахал ее жестко, быстро, каждый удар заставлял ее тело дрожать, грудь прыгать. Звуки шлепков плоти о плоть смешивались с тяжелым дыханием и стонами, наполняя маленькую лавку.

В этот момент, в нескольких кварталах отсюда, в прохладном кабинете с плотными шторами, инспектор Салим сидел в кожаном кресле. На экране его мобильного телефона, транслирующего скрытую камеру в лавке Мурада, разворачивалось то же самое действие. Он смотрел, как его подчиненные развлекаются с торговцем и его шлюхой, и на его лице застыло холодное удовлетворение.

Под столом, между его расставленными ногами, на коленях сидела голая Амина. Она работала языком профессионально и жадно, сосала член Салима, стараясь угодить своему хозяину. Салим положил руку ей на голову, поглаживая волосы, не отрывая взгляда от экрана, где Хасан кончал на живот Саиде, а Мурад с криком изливался в Надию. Сеть была запущена, и все марионетки танцевали под его дудку.