Тихая, спокойная мама сначала оказалась похотливой Шлюхой, а теперь какой-то бешенной фурией. Однако, ему хватило ума не вмешиваться в непонятное.

— Не "за что", а для чего, - мама нависала над испуганно сжавшимся телом. – В твоих глазах появилось почтение, пока что основанное на страхе перед моей возможностью применить физическую силу. Ты можешь мне противостоять, но… Ты собираешься это делать?

— Н-н-не-е-ет… Пожалуйста! Я не собираюсь, - захныкала та.

— Когда ты увидела наряд моей дочери, в твоём взгляде появилось презрение и высокомерие. Ты решила, что чище и лучше, чем она, потому что на ней такое постыдное бельё…

— Нет! Я ничего такого не думала!

— Когда Эфиатта отправила тебя к моей семье, она передала мне право на владение тобой, как твоей учительницы, - спокойно проговорила Омита. – Враньё перед учительницей – достаточный повод для серьёзного наказания, которое выходит за рамки моего статуса. Завтра скажешь Эфиатте, что солгала мне. Она сама решит, как тебя наказать.

— Что? Нет! Пожалуйста! Я вовсе не хотела… Не думала…

— Хочешь сказать, я ошиблась в своих предположениях? – голос Омиты сочился ядом. О чём она сама не подумала – её влагалище тоже начинало сочиться, и если специальная ткань трусиков сдерживала соки, то запах… Ноздри сидящей на полу девочки находились рядом с распахнувшимся халатом и жадно впитывали опьяняющий аромат.

— Вы… Вы не ошиблись, Омита-тина. Я действительно так… Примерно так подумала. Я-а-а… Я могу предложить вам себя… свою попку для наказания? Чтобы не говорить Эфиатте…

— Ты предлагаешь мне попку? - даже Гайс понял, что уточнение нужное. Если Илиса его подтвердит, значит она предлагает проникновение. Которое само по себе может быть очень болезненным.

— Д-д-да-а-а… - всхлипнула девочка, готовая расплакаться. – Вы можете… как захотите…

Она невольно склонилась к обнажившейся промежности, приближаясь к источнику манящего запаха. Омита поморщилась, вспомнив, как парикмахерша слизывала с кресла её соки. Ладно, это лишь усилит воспитательный эффект.

— Твоя Владелица разрешала тебе предлагать свою попку?

И без того испуганно распахнутые глаза распахнулись ещё больше.

— То есть, ты провинилась ещё и перед ней? – женщина сделала шаг назад, поправляя халат.

— Я не подумала… Из-извини-и-ите-е-е… - вот теперь она уже точно разревелась.

— Слёзы показывают растерянность и слабость, - Омита обернулась к застывшим собственным детям. – Гаммам, уж тем более Бетам не нравится такое проявление эмоциональности. Они назначают за него дополнительное наказание – гораздо более строгое. Если Омега извиняется в слезах – он не осознал свою ошибку, а молит о пощаде. Никогда так не делайте!

Теперь изумление Гайса приняло другое направление. Мама цинично использовала девочку, чтобы преподать им важный урок, который они не восприняли бы на словах… Они? Гайс покосился на сестру, растерянно наблюдающую происходящее. Чтобы ему преподать важный урок, который он не воспринял бы…

— Прекрати реветь. Вставай. Умой лицо, - Омита распоряжалась, но уже без прежней строгости. – Утайа, накрывай на стол и садись сама.

Приглашать Илису она не стала, просто указав ей на пустой стул. Потом покосилась на сына, усевшись рядом с ним. Тот качнул головой, показывая, что оставляет за ней правящую роль.

— Ты сама захотела перейти в эту школу или родители настояли? – с искренней заботой поинтересовалась Омита. Та посмотрела на неё настороженно.

— Мама сказала. Когда узнала, что основное внимание уделяют послушанию, - девочка вздохнула. – У меня всегда были проблемы… с дисциплиной.

— Наверное, твоя мама была разочарована?

— М-м-м… Да… Она даже ходила жаловаться, считая, что нам не уделяют внимания.

— И поэтому ты захотела стать Покорной?

— Не совсем… То есть… - она снова вздохнула. – Мне показалось, так будет спокойней. У меня есть одна Владелица, у которой слишком много Прикасаемых. Ей не будет до меня дела.

Гайс внимательно слушал беседу, догадываясь, что мама не просто болтает с Илисой, и сейчас едва удержал улыбку. Как и он, девочка тоже решила спрятаться, просто внутри системы.

— Тебе понравилось быть покорной?

— Не знаю… Эрайна говорила, чтобы я предлагала ротик другим девочкам, но… как-то… Пару раз предлагала меня мальчикам… Но это оказалось так ужасно! – она покосилась на Гайса и опустила взгляд. – Эрайна сказала мне купить игрушки и тренироваться… и для попки… Но мне тоже не понравилось.

— Милая, тебе нравится сидеть перед нами в таком виде? – Омита обернулась к дочери.

— Мои желания не имеют значения, - Утайа изобразила улыбку. – Если Хозяину нравится видеть меня такой, то мне нравится.

— Сынок, позволишь мне выпороть твою Рабыню после ужина? – теперь она обернулась к сыну, прищурив один глаз. Гайс понял, что не должен отвечать просто "да" или "нет". Но что именно?

— М-м-м… Лучше я сам это сделаю, - осторожно ответил он, и по улыбке мамы понял, что ответ правильный.

— У тебя ещё нет опыта, и ты можешь причинить ей излишнюю боль, - мягко возразила мама. Слишком мягко… Что значит излишнюю? Боль как-то замеряется или дозируется?

— Ей придётся потерпеть, - Гайс накрыл пальцами руку сестры, лежащую на столе, и заметил небольшую дрожь.

Он действительно сможет выпороть эти круглые розовые полушария, которыми только любовался? На глазах посторонней девочки? Эта мысль возбудила его сильнее, чем возможность воспользоваться влагалищем сестры… Мама чуть заметно покачнула головой. Нет? Она догадалась о чём он подумал? Неприятно быть настолько предсказуемым!

— Какая ты неразвитая девочка, - сочувственно кивнула Омита Илисе. – Есть что-то, что тебе понравилось?

— М-м-м… Ну-у-у… - та смущённо опустила взгляд. – Когда я приходила к маме… Мне очень понравилось, когда она… помогала.

— А к тебе родители обращались?

— Папа говорил, но… Я попросила его… не просить…

— Вам говорили на уроках о Контракте Крови? Ты обязана предложить папе ротик, если он пожелает. За одну лишь просьбу этого не делать, он должен тебя наказать.

— Я знаю, но… У меня хороший папа…

— Хорошие родители должны не только кормить и одевать своих детей, но и воспитывать их. Наказание – необходимый элемент воспитания! – назидательно произнесла Омита, к очередному удивлению Гайса. Когда она обратилась к нему с подобной просьбой, и он постыдно сбежал, мама не наказала его. И вообще не упоминала об этом случае. Она вообще не наказывала их с сестрой, хотя он знал, что для многих ровесников это было вполне нормальным. Очередная странность или мамино лицемерие?

— Давай договоримся так. Ты не станешь говорить Эфиатте о своей виновности, но поговоришь с мамой. Она сама должна наказать тебя или предложить мне это сделать. И предложишь папе свой ротик. Причём сделаешь это так, чтобы он согласился, - Омита внимательно смотрела в лицо девушки, изучая её реакцию – Родители должны приучить тебя, что во взрослой жизни твои собственные желания и предпочтения не имеют особенного значения. Ты можешь находить какое-то собственное удовлетворение, выполняя неприятные и унизительные обязанности.

— Почему они должны быть неприятными и унизительными? – обиженно спросила Илиса.

— Потому что человеку редко нравится делать то, что его заставляют или ему приходится. Сомневаюсь, что твоим родителям нравилось обслуживать орущий и гадящий комочек плоти и тратить на него свои деньги, - снова Гайс был удивлён, не ожидая от мамы такого цинизма. – Однако они знали, что скоро у них будет милая девочка, которая будет ухаживать уже за ними. Контракт Крови не вынуждает тебя расплачиваться с родителями, а предлагает вернуть им часть той любви, что они потратили на тебя.

Девочка молчала, не поднимая взгляда.

— Это первый Контракт, который каждый человек отрабатывает с близкими и понимающими его людьми. В дальнейшем тебе придётся принадлежать и предлагать себя тем, кто будет равнодушен или просто захочет использовать твоё тело. Ты должна понимать цели и мотивацию своего Владельца, чтобы лучше угодить ему, стать для него больше, чем просто покорная исполнительница. Тогда те самые обязанности будут радовать тебя и приносить удовольствие.

— Ох-х-х… Как всё сложно! – выдохнула Илиса. – Я думала – просто слушаться, и делать что говорят.

— Это будет ошибкой, потому что люди часто неверно или невнятно выражают свои желания, а Чародейки делают это очень… необычно. Тебе придётся не просто угождать в близости, а работать, выполнять служебные распоряжения. Теперь ты поняла, насколько важно выстроить отношения с родителями? Думаю, ты узнала достаточно и можешь идти.

Такой переход от мудрого наставничества к выставлению за дверь Гайсу показался слишком резким, но девочка моментально вскочила и почтительно склонила голову.

— Я очень благодарна, Омита-тина. Могу я спросить? – девочка приняла позу Послушания, но послушание было видно теперь и в её жестах, и в голосе.

— Разумеется, милая, - женщина повернулась к ней и развела колени. Полы халата разошлись, открывая Илисе соблазнительную складку, обтянутую влажной тканью. – Но сначала ты должна получить согласие своей Владелицы.

Гайс уже знал, что для школьных отношений это вовсе не обязательно. Мама пока отказывалась, чтобы обсудить этот вопрос с ним. Он рассчитывал на мамину помощь, но не ожидал, что она окажется настолько действенной. У него появился вполне логичный вопрос, который он задал, едва дверь за девочкой закрылась.

— Эфиатта уже говорила, что не может воздействовать чарами на учеников, - едва он начал говорить, мама склонила голову и завела руки за спину. – Тренер говорила, что не может Владеть нами. Почему же родители не…

Пока он думал, как сформулировать, Омита кивнула, улыбаясь.

— Ты успел позаниматься в обычной школе и знаешь, что близость между разнополыми учениками не приветствуется. Между взрослыми и учениками она не приветствуется ещё больше. Вплоть до того, что может вмешаться Гамма и наложить чары.

— То есть, твоё владение Босатом…

— Не преступна, но постыдна для меня. Слишком просто овладеть наивным мальчиком. Вот твой Владение Аишей, особенно если она согласится на Обряд…

— Обряд? Подожди, но если ты моя Рабыня, значит Босат тоже?

— Я просто признала себя. Настоящая Рабыня не может никем владеть. Она не поймёт даже смысла такого предложения. Если он тебе нужен – скажу ему. Вряд ли он откажется.

— Нет-нет! Просто, уточняю. Кажется запутанным, но я уже начал улавливать логику.

— Это хорошо. Потому что уже должен догадаться: одной лишь любви и нежности было мало сестре. Теперь, когда она стала Рабыней, твоя обязанность… Есть люди, которым необходимо быть покорными… Они желают… принадлежать.

— Мне уже… известно, - Гайс понимал, что мама собирается сказать, и не хотел это услышать. Тогда, в туалете… когда сестра вылизывала, потому что он ей сказал, а Эрайна слушала его, пытаясь возражать… Почти не пытаясь… После того, как он отобрал у неё Прикасаемую на глазах всей Школы. Это было приятное чувство. Возможно, приятнее, чем…

— Тогда иди к ней, - Омита вновь склонила голову. – Это не обязанность. Ты должен возвращать ей ту любовь, что она дарила тебе…

Примерно эти слова она говорила Илисе и… Ещё она говорила…

— Мне придётся тебя наказать, - медленно проговорил он, вновь ощутив то чувство.

— Хорошо, - мама прошла в свою комнату, открыла резной сундучок, что всегда стоял у её кровати. Когда-то Гайс пытался в него проникнуть, но убедился, что тот всегда закрыт, и потерял к нему интерес. – Лопатка, достаточно тяжёлая. Удар будет болезненный без значительных усилий или умения…

Омита протянула ему увесистый предмет. Потом второй…

— Руки лучше фиксировать, - теперь Гайс получил скобу с двумя отверстиями. – Я не собираюсь сопротивляться, но боль воспринимается гораздо сильнее…

Мальчик в очередной раз был изумлён. Мама спокойно знакомила его с различными инструментами для наказания, словно описывала кухонную утварь.

— Запомни главное! Твоя цель – утвердить свою волю над Рабыней. Чтобы она осознавала, что находится полностью в твоей власти. Страдания – лишь сопутствующий элемент, - Гайс механически кивал головой, и где-то глубоко в сознании записывались слова мамы. – Они помогают телу подчиняться тебе без размышлений, без осознания стыда или собственных желаний. Именно поэтому я не просто шлёпнула девочку, а ударила. Всё её тело восприняло и запомнило этот сигнал. Психика Рабыни сама будет искать утешения или наслаждения в том, что получает от тебя. Именно поэтому так важно отмерять необходимую порцию боли. Рабыня не должна захлебнуться в ней, сломаться или остаться голодной. Ты сможешь проверить на мне своё умение чувствовать… воспринимать свою Рабыню.

Эти слова звучали странно и… страшно. Что самое ужасное – они звучали не как пожелание, а как строгая инструкция.

— Зачем… зачем… - пробормотал он, не в состоянии сформулировать вопрос. – Зачем мне это делать?

— Затем, что Рабыня может питаться только из рук своего Хозяина, - мама умоляюще заглядывала в его глаза. – Есть те, кто испытывает эмоциональный голод, и те, кто может, но не желает его утолять…

— Звучит бредово, - улыбнулся её сын и был прав, потому что Омита не смогла завершить фразу. Слова "Вот почему Чародейками создана эта система" застряли в горле. В том самом горле, которое расширили, чтобы она могла легко принять член сына… или кого он пожелает. Она давно уже догадалась, что существуют разные уровни Заклятия… Нет, не догадалась. Все Белые, что работали с Чародейками, понимали это, но, разумеется, не могли обсуждать. Точнее сказать – они обсуждали происходящее, но не могли высказать свои мысли и выводы. Если во время беседы кто-то из них замолкал, остальные деликатно меняли тему.

— Но если поверить в твои слова, то обе мои Рабыни будут накормлены, - Гайс рассмеялся. – Сегодня ты показала себя во всём многообразии!

Пока Омита размышляла, сын сковал ей руки за спиной. Это хорошо… Очень хорошо, что он сразу захотел её наказать! Видеть свою маму беззащитной и склонённой, с обнажённой попкой… Если он накажет её достаточно сильно, то испытает чувство вины и благодарности. Это привяжет его надёжнее, чем сексуальная близость, тем более… Конечно же, он не удержится и возьмёт её избитую попку! Это стоит любой боли, которую она легко вытерпит. Горячая волна желания вновь начала разливаться по телу, когда он наклонил её грудью на стол и задрал халат на спину. Надо рассказать ему, как правильно… Она застыла с раскрытым ртом.

Что? Что он сделал?!?! Он просто вышел из спальни!!! Женщина замерла, едва не задыхаясь от разочарования. Нет, он не бросит её! Он что-то задумал! В любом случае… Она всего лишь Рабыня… Она не должна думать, переживать или ожидать… Омита потянулась, наслаждаясь забытым чувством, когда от неё ничего не зависит. Не хватало полной фиксации, как в кресле, когда ей вводили симбионта. Не иметь возможности уклониться или прикрыться, полностью расслабиться, принимая любое воздействие и осознавая, что её собственное тело не принадлежит ей… Только сейчас начала понимать, насколько соскучилась по этому чувству.

— Я хотел её наказать, - в комнату вернулся Гайс, за ним шла сестра. – Оми сказала, как важна правильная дозировка, и ты должна помочь нам.

Он назвал её кличкой? Конечно, это приятно, но зачем привёл Утайю?

— Эрайна говорила – ты хорошо чувствуешь партнёршу. Смотри ей в лицо, и, когда Оми перестанет наслаждаться болью, скажешь мне, - мамино сердце дрогнуло от гордости и восхищения. Гайс придумал способ проконтролировать наказание и не смутился привлечь к этому сестру. Она не совсем понимала, как предложение её попки помогало получить Аишу, но сын точно знал, что и зачем делает. Своим поведением он всё больше напоминал ей…

— А-а-ах… - погружённая в мысли, она дёрнулась от неожиданности, получив первый удар. Словно молния, слитая из боли, страсти и возбуждения, пронзила её от конуса, ещё глубже вонзившегося в кишечник, отправляя пронзительный сигнал прямо в мозг. Следующий удар разбил это резкое чувство на мелкие осколки, растворившиеся в груди… Ещё удар, и кончики пальцев рук и ног пронзили тысячи мелких иголок, вызывая привычный, но давно забытый зуд. Но было и непривычное… С каждым ударом казалось, что конус всё глубже погружается в неё, становится всё крупнее, словно выдавливая боль из горящих ягодиц. Ей не сказали, как симбионт отнесётся к подобному… воздействию, но… Ах! Её влагалище не просто увлажнилось, из него потекли соки, легко преодолеваю преграду тонких трусиков. Внезапно удары прекратились.

Гайс опустил уставшую руку и озадаченно посмотрел на сестру, которая внимательно вглядывалась в лицо мамы.

— Она всё ещё наслаждается этим, - голос Утайи тоже был озадаченным. Её никогда так не наказывали, но она могла оценить количество и силу ударов.

Брат кинул лопатку на кровать и начал поглаживать опухшие фиолетовые ягодицы. Он что-то не учёл… Он делал подобное впервые, но мог догадаться, какую боль испытывает мама и наслаждаться таким… Он чего-то не понимает… Обхватил её за плечи, вынуждая выпрямиться, и крепко прижал к себе.

— Мама… Оми… Ты прекрасно справилась, - пробормотал он охрипшим голосом.

Где-то рядом охнула сестра, увидевшая два огромных кровоподтёка на месте розовых ягодиц.

— Мой Хозяин… прекрасно справился, - её жаркие губы замерли в сантиметре от губ сына, но теперь она не имела права сделать движение навстречу. Только если он сам пожелает… - М-м-м…

Утайа пыталась отвести взгляд от ужасного зрелища, но глаза словно приклеились к чернеющим полушариям. Она теперь тоже Рабыня, и значит её тоже… так же… Сердце девочки бешено колотилось, колени подгибались, и ей пришлось опереться на стол, на котором только что…

— Есть крем, который уменьшит отёк и боль, - прошептала Омита, когда Хозяин сам разорвал поцелуй. – Или ты позволишь насладиться мне… твоим воздействием…

— Не хочу тебя разбаловать, - сдержанно усмехнулся тот, раскрывая зажимы на её руках. – Ложись на кровать. Где этот крем?

Теперь, когда все легли спать и комната погрузилась во тьму, Омита могла не сдерживать восторженной улыбки. Всё прошло великолепно! Настолько, что сын лёг спать с ней! Она пыталась отказываться, но сын запретил ей возражать. Тогда она предложила хотя бы удовлетворить Утайю, чтобы сгладить её потрясение от увиденного. Гайс снова выбрал более мудрый вариант. Он старательно вылизывал нежные губки своей сестры и Рабыни, пока та изливалась до изнеможения. Омита собиралась помогать и подсказывать, но сын справился сам, интуитивно угадывая необходимые движения. Когда он успел научиться? Ей самой пришлось удовлетворить его ротиком, потому что дочь отключилась. И сейчас мысли, которые прервало наказание, снова вернулись. Он всё больше напоминал ей… Розовых. Причём не тихих податливых мужчин, а именно женщин – спокойных, уравновешенных, прекрасно знающих, что и зачем делают. Это было… странно… Очень странно. Очень! Теперь она могла понять заинтересованность Пурпурной. Но… сама Омита - Белая, как и мужчина, который её оплодотворил. Насколько она знала – Чародейки рождаются… Хм-м-м… Она ничего об этом не знает! Думала, что Розовые появляются у Белых, Красные у Розовых, но у кого именно и по какой причине? Они вообще рождаются такими или… уже потом… превращаются? Только сейчас поняла, что не только не знает, но и никогда не задумывалась об этом! Почему?

Женщина встала и тихо зашла в ванную. Повернулась попкой к зеркалу. Опухоль уже спала и цвет начал меняться. Через пару дней не будет заметно. Почему она так наслаждалась поркой? Ей никогда не нравилось получать боль, и она старалась абстрагироваться, уйти в себя.

Важнее другое… Пару дней назад Омита была уверена, что её мальчик ничем кардинально не отличался от своих ровесников. Даже его нерешительность и застенчивость были достаточно типичны. Пару дней назад его смутило предложение полежать рядом с мамой, потом Аиша предлагает ему влагалище и… Всё резко меняется! Придя домой, он робко соглашается взять её попку, потом совсем уже не робко начинает распоряжаться её телом и делает сестру Рабыней! Воздействие Пурпурной? Насколько она поняла – напрямую та вмешиваться не собирается. Кстати, почему? Впрочем, если логика и мышление Розовых не особенно отличались от Белых – они могли что-то обсудить, пошутить или наслаждаться сексом с Белыми или их мучениями – то Красные… Отсутствие у них эмоций и мимики пугало сильнее, чем наказание от Розовых. Словно манекены в магазинах, которые поворачиваются, наклоняются, показывая преимущества новых моделей одежды. Можешь смотреть на них или нет, ругать их или хвалить – им нет до тебя никакого дела. Только внезапно тебя скручивает безумная боль, и понимаешь, что в чём-то ошибся… Или нет? Они никогда ничего не говорят и не объясняют. Неужели Гайс начнёт… меняться и превратится в… Нет! Такого не может быть! Это невозможно!

Надо будет ещё встретиться с Аишей. Нет, она не имеет права принимать такое решение. Она должна спросить разрешение у своего Господина. Женщина тяжело вздохнула и направилась в свою постель… Нет, в его постель. Теперь ей ничего не может принадлежать… Как и её дочери… Нет, теперь это не её дочь. Это его Рабыня, как и она сама… Как всё изменилось! Ей придётся привыкать.

Проснулась Омита от ритмичного покачивания кровати. Дочь старательно глотала сперму и, заметив внимание мамы, улыбнулась ей. Женщина поощряющее улыбнулась и направилась на кухню. Нет, сначала в туалет. Она уселась на чашу, ощущая, как сфинктер растягивается всё сильнее, дискомфорт усиливается… Ох! Всплеск подтвердил, что её первое самостоятельное выделение завершилось успешно. На дне чаши плавало перламутровое яйцо с кулак размером. И выглядело, и пахло более… приятно, чем обычно. Она провела пальцами между ягодиц, ощущая уже привычную смазку, понюхала пальцы. Потом, не задумываясь, затолкала пальцы в горло и остановилась, только когда костяшки упёрлись в зубы. Расслабила челюсть и продвинулась ещё глубже. Покосилась в зеркало – выглядело жутковато, но… мальчику должно понравиться. И размер этого яйца, которое она сумела выдавить… Её действительно превратили в идеальную Шлюху… или Бимбо… или Куклу, судя по тому, как она перенесла вчерашнее наказание. Когда она сама ходила в школу – так называли девочек, которые покорно сносили оскорбления, унижения и побои. Кстати, ни одну из них не пригласили на Тренинг. Почему-то Розовые не брали себе покорных, предпочитая… воспитывать покорность в других...

— Мама, ты скоро? – раздался за дверью голос сына.

— Да, уже! Извини, - она открыла дверь, проскользнула на кухню.

Может, попросить сына провести с ней Обряд? Её буквально разрывала необходимость помогать и прислуживать ему. Она думала, что после того, как соблазнит сына, всё станет просто, но на самом деле… Надо срочно вспоминать, какой она была в его возрасте. Омита успела совершить несколько крупных ошибок и сейчас надо быть особенно осторожной. Издевательства Пурпурной – это очень ужасно, но подвести своего сына, гораздо хуже!

Когда он вошёл на кухню, стол уже был накрыт.

— Оми, какие отношения приняты между Милфами? – он спокойно назвал её кличкой.

— М-м-м… Смотря что тебя интересует.

— Если я позову Аишу к нам в гости. Чтобы… воспользоваться её приглашением.

— Она предложила только влагалище? Ты можешь решать где и когда. Но если она откажется от моего присутствия, ты не должен настаивать.

— Насколько помню… Она сказала, что готова признать себя моей женщиной, - Гайс немного лукавил. Он прекрасно помнил, что именно она говорила, каждое её слово.

— Признать? Это самое значительное, что ты можешь получить от неё, если у них равное супружество. Ты станешь её Хозяином, но без Обряда. Пока один из вас не пожелает прекратить такие отношения.

Тихо проскользнула Утайа и молча уткнулась в тарелку.

— Предложение влагалища означает, что она… забеременеет от меня? – Омита едва сохранила невозмутимость.

— Именно поэтому оно считается самым значительным. По сути, это предложение матки. Если у неё не было Тату, то… да. Она… показала тебе?

— Его точно не было, - Гайс запомнил каждый волосок на лобке и пору на коже.

— Ребёнок будет принадлежать ей, если ты не заявишь её своей супругой или меня своей… Рабыней… через Обряд

Об этом Гайс и так знал. Приоритет в воспитании всегда отдаётся более зрелой женщине. Пока Утайя не родила своего, она не сможет считаться такой. Остаётся вопрос: собирается ли он обзаводиться ребёнком? Сколько проблем сразу наваливается в этой взрослой жизни…

— Чего такая тихая сидишь? – Омита обратилась к дочери, желая сменить тему разговора.

Та покраснела и покосилась на брата.

— Я захотел посмотреть, - неожиданно для себя Гайс тоже смутился. – Посмотреть, как она… изливается.

— Ох! Ты же знаешь, что такое… очень личное, - женщина опустила взгляд, вспоминая, как вчера сама… делала такое.

— Поэтому мне и было интересно. Ладно, мы уже пошли! – сын решил прекратить неловкий разговор, поднимаясь.

По дороге в школу девочка держалась чуть позади, но едва Гайс протянул руку, она вцепилась в неё и прижалась бедром.

— Мне понравилось, - нерешительно произнёс он. – Ты очень красивая… там. И когда из твоей писи вытекал ручеёк, мне… ещё больше понравилось.

— Спасибо, - вздохнула Утайа. – Очень приятно, что я тебе нравлюсь. Просто, боюсь, что некоторые мои… особенности… Они тебе не очень понравятся.

— Ну-у-у… К счастью для тебя, это мне решать, - Гайс не удержался от ухмылки.

Быть Хозяином ему пока нравилось. Конечно же, он знал, насколько постыдно изливаться при ком-то, именно поэтому и мечтал увидеть, как это делает мама. Но попросить её, конечно же, не решился. Впрочем, и с сестрой получилось неплохо. Возможно, смотреть на её брызгающую щель и было приятно, но гораздо больше Гайсу понравилось смущение Уты. Он уже про себя начал называть её этой рабской кличкой, ощущая, как меняется его отношение к девочке, которую он знал всю жизнь. Милая, застенчивая, пугливая, озорная… Теперь он сам будет решать, какой она будет! Теперь он может предлагать её, как и маму… Не-е-ет! Мама выполняет его распоряжения спокойно и уверенно, и Гайс уже понял, что лишается самой приятной части Владения! Он не хочет, чтобы сестра так быстро привыкла! Сначала сполна насладится её испугом, смущением и… что она там ещё испытывает?

Эрайна ждала их на пороге школы, едва сдерживая гнев.

— Серьёзно! Твоя мама – Владелица ученика? Ничего лучше не смог придумать? – буквально зашипела она. – Ты знаешь, как относятся к этому в школе?

— В обычной школе. Если ты не заметила – наша не такая, - Гайс старался говорить спокойно и даже сочувственно. Он не собирался злить девочку больше необходимого. – Я позвал его показать… одну свою знакомую. Когда он увидел мою маму…

— Я тоже её видела! Обычная сочная Милфа! От чего он так… так…

— Был впечатлён? Возможно, он получал от тебя слишком много обещаний и слишком мало…

— Заткнись! Ты вчера говорил, что хочешь что-то от меня. И что вчера я не согласилась бы, - она слишком хорошо соображает для охваченной злостью. – Не говори сейчас, что всё произошло случайно! И ты взял его попку!

— Он сам предложил, - Гайс решил не вдаваться в подробности. – Не собираюсь разрушать твоё влияние. Просто хотел показать его… шаткость. После того, как администрация решила узаконить наши…

— Не наши! Я уже сомневаюсь, что эти отношения сложились случайно. И с твоей помощью… - голос девочки сочился сарказмом, но ни обвинений, ни обещания мести.

— С твоей помощью, - перебил её Гайс. – Сейчас я выбираю между Илианой и тобой. Она выигрывает по многим пунктам, но… её амбиции слишком ограничены.

Он не собирался быть настолько честным, но Эрайна слишком легко приняла изменение ситуации.

— Понимаю… - девочка усмехнулась. – Необходима конкурентка, чтобы… владеть мною. И какое твоё требование следующее?

— Мне нужны близняшки.

— Всего-то? Мог бы просто попросить! – она высокомерно скривилась. – Это не было ценным приобретением для меня. Не будет и для тебя.

— Получив их, я получаю Аишу. Она предложила мне себя… её влагалище…

— О-о-о… Понимаю… Мальчик владеет Милфой! И может предлагать её, - взгляд Эрайны устремился в небо. – У нас уже есть мужчины, которым мама позволила, но они не спешат этим хвастаться. М-м-м… Ты провёл с ней Обряд?

Она кивнула на застывшую за спиной Гайса сестру. После секундного колебания тот решил, что врать не имеет смысла и кивнул.

— Понятно… Она сильно изменилась.

Изменилась? В чём? То есть – неужели это настолько заметно?

— Хорошо, если они не против… Можешь забирать. Встретимся на первой перемене в душевой для девочек.

— Ты собираешься… присутствовать? – Гайс удивился.

— Разумеется! Если я сама их передаю – мой авторитет не пострадает. Вот что делать с Босатом?

— Мама сказала…

— Он передал её слова! Не понимаю, что за игру она затеяла, но не собираюсь ей подыгрывать! Если Эфиатта захочет её наказать за владение учеником…

Вот в чём дело! Эрайна решила, что его мать испугалась последствий. Ладно, пока не станет её разочаровывать. Он уважительно поклонился и вошёл в школу. Сестра проскользнула за ним, не поднимая головы.

Ладно, главное – она согласилась передать ему близняшек. Осталось решить – в чём состоит его собственная цель? Он получит влагалище Аиши, станет полноценным мужчиной и… что? Уважение одноклассников? Он и без него прекрасно обходился. Успешно закончить Школу? Он и без всего этого проходил по баллам. Владение Милфой… даже двумя. Он сможет предлагать их другим… Зачем?

— Мой брат – он согласен, - Гайс дёрнулся, обнаружив севшую рядом Илиану.

— Брат? Какой? О чём речь? – он пытался отвлечься от собственных размышлений.

— Мой брат. Он согласен… с тобой.

— Э-э-э… Что согласен? Зачем?

— Твои снимки. Он посмотрел их…

— Посмотрел? Почему? То есть… - в класс зашла учительница, что позволило ему собраться с мыслями. – Те снимки, что я делал, ты показала брату?

— Да, он учится с нами, в третьем классе. У него… проблема. Ему… не нравится с мальчиками, - Илиана замолчала, словно сказала всё нужное.

Не нравится? Почему? Ротики и попки у всех одинаковые. И если не нравится, что в этом такого? Самого Гайса больше привлекают девочки и женщины. Он уже воспользовался попками Миатса и Босата, но только потому, что было необходимо.

— Он учится в нашей Школе, - начала повторять юная женщина, наверняка заметившая его недоумение. – Он собирается работать с Гаммами и должен быть готов… предлагать свои дырочки. И должен делать это… с удовольствием.

А-а-а… Теперь понятно! Хотя, почему именно он?

— Попросила бы Миатса. Он бы с радостью, - оба собеседника внимательно смотрели на учительницу.

— Издеваешься? Мой милый, невинный Ситар и сексуально озабоченный Миатс?

— М-м-м… Ладно, что я должен с ним сделать?

— Взять его, - коротко ответила Илиана.

Взять? Без его предложения? Как… Как это вообще может быть?

— Тебе что-то непонятно? – он не сразу понял, что Емилина-тина обращается к нему. Наверняка заметила его изумлённое лицо.

— Я думал… Я не услышал… - обычно Гайс всегда отслеживал тему урока, но сейчас слишком увлёкся разговором.

Емилина подошла к нему, и, лишь услышав резкий шлепок, он понял, что ему влепили пощёчину. Что?!?! Никогда в жизни он…

— Теперь это будет обычной практикой, - строго проговорила учительница, оборачиваясь к остальному классу. – Хочу вас предупредить, что в следующих Тренингах будет принимать участие мой сын, на год младше вас. Эфиатта потребовала это, чтобы поставить меня в ещё более постыдную ситуацию, а вас – отвлечь от процесса обучения. Несомненно, вы начнёте думать о моём теле и даже фантазировать, вспоминая происшедшее на её занятиях. От вас потребуются значительные усилия по концентрации, что является частью Тренинга. Заставить каждого из вас ошибиться и получить наказание – одна из наших задач, как преподавателей. Насколько серьёзными будут эти ошибки и наказание – зависит от вас. Помимо этого, я обратилась к Эфиатте с просьбой… Если она ответит согласием, скоро это узнаете.

Откровенность Емилины смутила Гайса больше, чем пощёчина. То им позволяли почти что угодно, и внезапно – необходимость получить наказание! То есть, пощёчина – только начало? Жаль, что началось с него! Остаток урока все внимательно слушали и торопливо отвечали на вопросы. Настолько внимательно, что, лишь заметив многозначительный взгляд выходящей Эрайны, он вспомнил… Святые Хранители! Близняшки! Как их там зовут-то?

— Я хотела сказать… - начала Илиана.

— Извини, срочное дело, - Гайс выскочил из класса, устремившись за девочкой.

Он не заметил, когда рядом появилась сестра, но в душевую они вошли вместе. Там уже стояло полтора десятка учеников, все в коротких нарядах, с интересом на него посматривая. В центре стояли близняшки, имён которых он так и не вспомнил, настороженно посматривая на него.

— Мои милые друзья! – Эрайна широко улыбалась. – Вы знаете, что я люблю каждого из вас, и мы часто очень весело проводим время…

Такая толпа! Как она управляется с ними со всеми?

— Меня опечалило, когда я узнала, что две славные девочки захотели покинуть нашу дружную семью. Однако… - улыбка Эрайны поблекла, в голосе появилось сожаление. – Конечно же, я никого не собираюсь удерживать насильно. Мне нравится видеть каждую и каждого из вас довольным и счастливым. Поэтому, если Ясина и Ялана будут счастливы с новым Владельцем… Я буду рада за них и за него!

Слишком красивая, приторно-сладкая речь встревожила Гайса. Она так хочет от них избавиться или… что-то задумала?

— Покажите новому Владельцу ваши прекрасные тела… Испейте его сок… - торжественно провозгласила Эрайна и сделала шаг назад.

Смущаясь и оглядываясь, близняшки стянули с себя одежду, неловко переминались тонкими ножками, прикрывая дрожащими ручками едва выпирающие холмики внизу и отсутствующие грудки повыше. Теперь они выжидающе посматривали на Гайса, который понял в чём дело. Он не может просто взять себе девочек, только потому что попросила их мама. Он должен… сам желать этого! И они тоже! Если бы на их месте сейчас стояла Аиша… Но даже мысли о ней не помогали. Жалкие, тощие, испуганно жмущиеся… Нет! Он не должен так о них думать! Как ещё о них думать? Если фигура сестры его не особенно возбуждала, то здесь ещё меньше… всего! Гайс заметил торжествующий взгляд Эрайны, которая сейчас стояла за спинами остальных, и могла позволить себе откровенно злорадную ухмылку. Ну-у-у нет! Он не позволит ей торжествовать! Можно пережить собственный позор, но торжество противника…

Надо срочно пожелать их! Пауза и так слишком затянулась, и необходимо возбудиться, глядя на эти нелепые тела! Прекрасные… Соблазнительные… Что в них соблазнительного? Улыбки? Глаза? Покорность? Аиша упоминала, что супруг пользуется их ротиками. Как это поможет? Им нравится порка. Не так же сразу? Надо было расспросить Аишу… Поздно об этом думать.

— Они… Они очаровательные… - он медленно опустился на колени, поглаживая руками талии и бёдра сразу обеих девочек. – Словно изящные статуэтки…

— Ты собираешься поставить их в углу? – усмехнулась Эрайна, но сейчас Гайс внимательно наблюдал за их мимикой – единственным источником достоверной информации. Кажется, девочкам понравились его слова. Они наверняка переживают из-за своего телосложения.

— Хотелось бы, - подарил им ободряющую улыбку. – Теперь могу признаться, что всегда любовался этими миниатюрными попками. Они даже меньше, чем у моей сестры, которая мне так нравится. Как они округляются, напрягаются… Иногда мы занимались в паре и… могу сказать, что у них самые горячие писечки из всех девочек…

Он только помнил, что твёрдым лобком одна из них чуть не раздавила ему там всё.

— Теперь… Теперь я могу… - Гайс наклонился, глубоко вдыхая аромат… душевой. Похоже, девочек ничуть не разволновали его слова. По крайней мере, они успокаиваются и не вздрагивают от его прикосновений. – Эти едва заметные грудки… Надеюсь, они останутся такими… желанными… милыми…

Девочки удивлённо переглянулись. Похоже, он первый, кто догадался восхититься таким размером. Обхватил губами торчащий сосок, всасывая его и сминая кончиком языка, потом повторил это со второй девочкой, и со второй грудью каждой из них. Вот ещё что надо попробовать! С Утой хорошо сработало! Гайс выпрямился, начал целоваться с одной, потом со второй. Снова вернулся к первой, крепче их обнимая и вынуждая приблизиться, и постепенно они целовались уже втроём, и вот теперь… кажется… это начинает им нравиться. Что самое важное – Гайс ощутил собственную реакцию. Ловкие язычки, влажные губки, жаркое дыхание трёх тел превращало их в одно целое.

— Позволите мне… попробовать ваш вкус? – едва слышно прошептал он. Девочки обменялись взглядами и склонили головы, и Гайс снова опустился на колени.

Теперь он видел только плотно сжатые щелки, раздвинул одну из них языком, потом вторую.

— Вы едва намокли. Мне это нравится, - он поднял к ним восторженное лицо. – Мне придётся хорошо постараться, чтобы вы потекли. Хочу владеть мокрыми девочками!

Эрайна сама говорила, что он может чувствовать необходимость партнёрши. Немного сбивало, что их две и реагировали они по-разному, но... постепенно…

— Ого! Вы очень разные, и я не знаю, какая нравится сильнее!

— Да, мы разные, - в один голос проговорили близняшки и рассмеялись.

Гайс постарался сдержать вздох облегчения. Значит, пока он всё угадывает верно!