— Вы проголодались или вам только чай? – она повернулась к плите, сознавая, как узкие трусики подчёркивают её ягодицы и как те подрагивают, прикрытые лёгким платьем.

— Чай… Чая достаточно, - сипло произнёс Гайс и откашлялся. – Посидишь вместе с нами.

Он пытался сосредоточиться, потому что его замечательный план рушился по дурацкой причине – мама выглядела слишком шикарно и сексуально, так что снова забыл, что хотел.

— Сегодня у нас было странное занятие… - проговорил он и замер, ожидая боли в висках.

— Ты не можешь обсуждать с непосвящёнными, - понимающе улыбнулась мама, присаживаясь к ним за стол. – Вам должны были объяснять на уроках действие Заклятия.

Ей не надо было опускать взгляд, чтобы убедиться, как сильно выделяются затвердевшие соски через ткань. Глаза мальчиков буквально овладевали её грудями, и она чуть наклонилась вперёд, глубоко вздохнула.

— И что же вам говорили?

— Что? А-а-а… Про разные позы… Послушания… и ещё… - пробормотал Гайс, стараясь смотреть в лицо мамы. – Про Офис и Тренинг…

— Это очень важный урок! Надеюсь, вы внимательно слушали! Не могла сказать тебе раньше, пока вам не сказали… В Офисе действуют другие правила, о которых остальные Белые не знают и не должны знать.

— Да, нам говорили, что вся Школа считается этим... Офисом!

— Самое главное, что нельзя забывать – Чародейки могут тебя не замечать, пока всё делаешь правильно, но заметят любую твою ошибку и строго накажут! – Омита видела, что её слова не воспринимаются. – И наказания будут очень болезненными!

— Болезненными? – Босат оторвал взгляд от её груди. – Розовая говорила о наказаниях…

— На занятиях вас будут приучать к боли и унижениям. Это будет что-то вроде… гимнастических упражнений. Иногда порка, но её чаще используют для сексуальной стимуляции.

— У нас есть уроки гимнастики, - Босат неловко усмехнулся. – Некоторые упражнения были очень… болезненными. Но… В каком смысле – приучать к боли?

— Ничего такого, что вы не сможете выдержать, - она постаралась добавить в голос убедительности. – Каждый Омега, которому предстоит работать с Чародейками, проходит такую подготовку. Дело в том, что они ревностно относятся к некоторым вещам и могут проявлять свою силу… внезапно. Чтобы избежать таких случаев, необходимо вести себя определённым образом. Могу по себе сказать, что ни разу не столкнулась с конфликтами или… с экстремальным поведение со стороны… Розовых.

Омита подбирала слова очень осторожно, боясь выдать те мысли, которые приходили ей в голову за несколько лет работы.

— Конфликты? Нам сказали, мы теперь не должны сами… - Гайс думал, как перейти к тому, ради чего он и притащил сюда приятеля.

— Совершенно верно. Если вы что-то сделаете неправильно и начнётся конфронтация, могут… Может очень плохо закончиться для обеих сторон, - женщина надеялась, что они пришли не просто поговорить, и решила сменить тему. – Именно поэтому, такое внимание уделяется вашей сексуальной… удовлетворённости. Чтобы ваши гормоны не принуждали вас совершать… опрометчивые поступки.

— Моя мама прекрасно с этим справляется! – Гайс моментально отреагировал на появившуюся возможность. – Она не просто очень красивая…

— Да, твоя мама… восхитительная! Извините, Омита-тина, - Босат осёкся и опустил взгляд. – Я знаю, что постыдно проявлять такой интерес…

— Его постыдно проявлять при посторонних, - женщина ободряюще улыбнулась и покосилась на сына. Тот опустил подбородок, и она продолжила. – Зрелой супруге, вроде меня, очень приятно, когда мальчики признают во мне Милфу.

— Ох! – Босат растерялся, услышав такое слово. – Я совсем не хотел…

— Ты не хотел? – Омита показала лёгкую обиду на лице. – Ты не считаешь меня настолько привлекательной? Или не хочешь признать этого?

— Я… Я не-е-е…

Гайс решил прийти ему на помощь.

— Мы с тобой уже достаточно взрослые, - спокойно произнёс он, ощущая себя опытным мужчиной. – И мама хорошо знает, что именно нас интересует. Я уже приходил к ней, и она предлагала свои ротик и попку…

— И попку! – сдавленно выдохнул Босат. – О-о-о!

— В чём дело? – Омита изобразила удивление, покачнув упругими грудями. – Твоя мама не предлагала тебе попку?

— Н-н-нет… Только ротик… Чтобы я излился…

— Я не хочу осуждать твою маму, но мальчику необходимо не только излиться, - поучающе проговорила она. – Ты должен получать полное удовлетворение и успокоение. Это очень важно!

— Мама, ты не откажешься… - сын многозначительно посмотрел на неё. – Показать Босату, как… делала со мной?

Он не хочет признавать перед ним их отношения? Омита даже не задумалась о причине.

— Я не должна оставлять мальчика в таком состоянии, - задумчиво произнесла женщина. – Меня тревожит, как ты к этому отнесёшься. Нам говорили, что некоторые сыновья ревниво относятся, когда их мама отдаётся... другому.

Увлечённый своим планом, об этом он не подумал! То есть, поделиться вчерашней мамой ему было бы не жалко, но мама сегодняшняя… Которую ещё сам не попробовал… С другой стороны, Босат будет настолько увлечён ею, что он сможет воспользоваться им. Эрайна говорила, что уже предлагала его попку, так что… Он быстро доработал идею, изобразив тяжёлый вздох.

— Мама, ты говорила, что иногда Милфа… признаёт мальчика Прикасаемым. Тогда она сама использует его… [E1]

— Конечно, это снимает проблему ревности, но возможно… он не захочет? – Омита тяжело вздохнула, так что её груди едва не разорвали ткань, и печально прикусила пухлую губу.

— Ох! Омита-тина! – Босат сполз на пол, уткнувшись лбом в округлые колени. – Позвольте мне признать вас своей Владелицей! Я хочу принадлежать вам!

— Ты знаешь, что тебе придётся сделать? Испить сок моего влагалища…

— О-о-о-о!!! Я готов! – буквально взвыл тот.

Гайс едва удержался от ухмылки. Когда Эрайна говорила, что ожидание приятней получения… Она сильно ошибалась!

— Ты будешь принадлежать мне, а не я тебе…

— Да-да! Я согласен! Я желаю этого!

— Мне придётся регулярно заботиться о своём Прикасаемом, - она сказала это, глядя на сына.

Тот привстал и, склонившись над приятелем, поцеловал её волосы. Конечно же, он сразу заметил, что мама сделала причёску, которую он просил. Надо будет сказать ей, когда они останутся одни… Им надо о многом поговорить… Желательно до того, как…

— Мальчики, идите со мной, - мама повела Босата за руку, сын направился за ними в… гостиную.

Когда они только переехали в этот дом, Гайс удивился, почему их с сестрой поселили в одной комнате, когда есть свободная. Мама объяснила просто: это гостиная, а та – детская. Вокруг журнального столика на мягком ковре стояли диван и два кресла. У стены небольшая кушетка и что-то вроде турника. Кажется, мама занималась тут гимнастикой, но это сторона её жизни Гайса не интересовала.

— Прими позу Покорности, - строго сказала она.

— Э-э-э… Про неё нам не говорили, - мальчик растерянно посмотрел на Гайса.

— Нам с неё начинали. Запомните главное: эту позу можно использовать только в Офисе и перед Бетами! В нашем случае – просто демонстрация твоего полного подчинения. Разденься! – Босат снова покосился на приятеля, но снял одежду и стянул трусы, прикрывая рукой торчащую… штуковину. – Встань на колени! Ноги шире, отставь попку! Попку выше! Немного наклонись вперёд и открой рот! Руки за спину!

Никогда Гайс не слышал от мамы таких приказных интонаций. И смотрел на происходящее с некоторым испугом. Только недавно он удивлялся, как бесцеремонно Владелицы обращались со своими Прикасаемыми, а оказалось, что подобное – совершенно нормально и даже существует определённый ритуал! Что ещё больше удивляло – это всё почему-то скрывалось! То есть, о таких отношениях все знали, даже он, только… Что только? Не понимал, что они обязательные? Или, что настолько всеобщие? Делать странные или неприятные вещи, потому что все так делают… Но делать тоже самое, потому что тебя заставляют… Это совершенно другое!

— Основная обязанность Прикасаемого – быть покорным своей Владелице не в ожидании благодарности или награды, - медленно проговорила мама, склонившись к самому лицу мальчика. Но сейчас он не смотрел в покачивающиеся у самого носа груди. Он смотрел именно в глаза Омиты. – Он желает сделать ей приятно и доставить наслаждение, ничего не получая взамен. Лишь тогда он сам будет счастлив. Это счастье невидимо и неуловимо… как запах. Но наполняет грудь теплом и туманит мозг…

Мама выпрямилась, чуть подтянув платье. Выпуклый холмик лобка просвечивал через тонкие трусики, и мальчик глубоко вдохнул соблазнительный аромат… И ещё… ещё…

— Ты будешь стоять в этой позе… Голый, доступный, с открытыми дырочками… Желая получить от меня наслаждение или страдание… Что я пожелаю тебе дать… - она делала паузу после каждой фразы. – Что тебе больше хочется?

— А-а-а… Что вы пожелаете, Омита-тина, - пробормотал он.

— Хороший ответ. Жди, - она снова вернулась к приказному тону и вышла из комнаты, подхватив сына за руку.

— Мама, ты была великолепна! – выдохнул тот. – Не представлял, что ты можешь быть такой… такой…

— Ты не сказал мне, что именно хочешь от него, - обеспокоено спросила мама. – Я всё правильно делала?

— Великолепно! – он видел, как маму обрадовал комплимент, но что-то продолжало её беспокоить. – Что-то не так?

Только сейчас Омита поняла, что не просто волнуется, а боится! Только сейчас поняла слова Пурпурной, что Служение не прекращается. Её тело теперь идеально для Служения, но понравится ли это сыну, справится ли она сама с этим телом? Что ещё хуже – если не обманывать себя… Она не в состоянии контролировать тело, и поможет ли с этим её сын? Если ему не понравятся изменения, единственное что ей останется... стать Маской! И та Розовая, что она встретила в салоне… словно специально там оказалась, как напоминание об ожидающей её участи. Она должна сделать всё правильно, но разгорающаяся похоть, зудящая попка и откровенно похотливый взгляд сына разрушали даже попытки осмыслить ситуацию. Омита не понимала, что мальчик, только вчера ставший Владельцем своей мамы, может испытывать такие же страх и возбуждение. К счастью для неё, Гайс помнил о своей цели, но распутное поведение мамы смущало больше, чем её соблазнительный вид.

— Как там с сестрой? – женщина решила сменить тему, стараясь сосредоточиться.

— Замечательно. Эфиатта провела обряд, и теперь Ута… О, Хранители! Как я мог забыть!

— Что случилось? В чём дело? – Гайс удивился, насколько мама встревожилась.

— Ничего страшного. Она сказала зайти к ней после уроков, сделать тату Бесплодия…

— Она пошла? Ты сказал, что забыл?

— Сходит завтра… Я извинюсь…

— Она дома? – Омита распахнула дверь в комнату. Голая Утайа согнулась в позе Повиновения, распахнув ротик. – Скажи одеваться, пускай бежит в школу!

Гайс не успел удивиться, что мама, как и Розовая, передают фразы через него.

— Ута, одевайся, беги в Школу! – коротко приказал он.

— Ой! Я совсем забыла! – девочка подпрыгнула, кинувшись к сложенной одежде.

— Сколько раз тебе повторять! – сердито прошипела мама, едва дочь выбежала. – Всё, что касается Чародеек – серьёзно! Очень! Если она опоздает, вы оба будете наказаны! Утайа – за непослушание, ты – за плохое воспитание Рабыни!

— Может… мне с ней?

— Ты не должен бегать за Рабыней! – Омита тяжело вздохнула и прикусила губу, еле сдерживая стон. – Если у тебя останутся силы бегать…

Гайс озадаченно посмотрел на маму.

— М-м-м… Я говорила о побочных эффектах… Тату Бесплодия, - только сейчас Омита подумала, что возможно его и сделали таким, чтобы она могла оправдать свою… необычную реакцию, не упоминая симбионта. – Оно необычное. Розовая сказала, что его можешь снять только ты, наполнив мою матку спермой. И я сразу забеременею от тебя. И ещё… Оно очень заметное…

Тяжело вздохнув, она задрала платье, обнажив животик.

— Оно… такое красивое! – Гайс опустился на колени, поглаживая золотистые линии, переливающиеся на бархатистой коже. – Такое… откровенное! Твои… детородные органы… Словно я вижу изнутри…

Словно её вывернули наизнанку – вспомнила Омита свои собственные мысли, едва сдерживая дрожь омерзения к себе самой, но кажется именно это и восхищает её сына?

— Тату должно прикрываться бельём, - она словно пыталась оправдаться. – И те эффекты, они гораздо сильнее… Я чувствую желание, очень намокла и ещё… сказали, что может быть… лактация… Мне надо носить именно такое бельё… И ещё… конус… в попке…

С каждым словом она говорила всё тише, всматриваясь в лицо сына.

— Такое узкое и прозрачное? Моя мама стала похотливой… - он всё же не смог выговорить то слово. – И… у тебя будет молоко? Можно мне посмотреть?

— Конечно! Не нужно спрашивать, что ты хочешь со мной сделать, - голос Омиты задрожал, когда она признала власть сына над собой. – Лифчик сдерживает появление… Если я его сниму…

— Конечно сними!

— И ещё… Моя попка… она тоже стала чувствительной, - она стянула лямки лифчика, обнажив упругие полушария с вызывающе торчащими сосками.

— Трусики… тоже можешь снять… - его голос тоже дрожал. – И покажи… попку…

Гайс был взволнован, возбуждён и… удивлён! Всю жизнь знакомая мама только вчера оказалась соблазнительной и доступной женщиной, а сегодня оказалась безумно похотливой и распутной, словно… Шлюха! Он не осознавал полностью смысл этого слова, как и "Рабыня", но в самом их звучании заключалось что-то манящее… горячее… неизведанное… Омита стянула трусики, повернулась спиной и наклонилась головой к коленям… с некоторым трудом. Она не была такой гибкой, как в молодости, но старалась поддерживать себя в форме. Сейчас она едва не упала, когда сын извлёк конус, издавший сочное чмоканье.

— Мне нравилось твоё сморщенное колечко, но это… мне нравится больше, - его горячее дыхание потревожило сфинктер, который начал судорожно сжиматься, словно приглашая проникнуть. – Такое припухшее… влажное…

Манящее… Он склонился ещё ниже. Так доверчиво раскрытое и трепетно подрагивающее… И такое ароматное! Гайс глубоко вдохнул терпкий… сладковатый… м-м-м… Он не думал, что попка может так пахнуть… попка его мамы… Он не думал… Просто вытащил свой затвердевший стержень и погрузил в центр влажного бутона… который буквально всосал его в себя. На самом деле, это Омита качнулась назад, уже не в состоянии сдерживать возбуждение. Она глухо застонала, находясь на грани рассудка. Её бёдра сами подрагивали, кольцо сфинктера сжималось, а руки обхватили напрягшиеся ягодицы, сильнее их раздвигая для более глубокого проникновения, и… Горячий жар, тлеющий в её животе разлился по всему телу мягким, согревающим теплом. Сыну пришлось крепко прижать маму, чтобы она не рухнула на пол.

Он собирался овладеть попкой Босата, пока тот выпивает сок её мамы, но теперь… У него не осталось сил… и желания. Что вообще с ним случилось? Вчера, когда всё происходило впервые, он был возбуждён и взволнован, но… Сейчас всё было совсем иначе!

Пурпурная не могла читать мысли, но все они ясно отражались на лице Гайса. Сейчас она сосредоточенно смотрела на происходящее, стоя у окна. Когда-то создала симбионтов из кишечного паразита лишь потому, что ей захотелось сделать привлекательное для неё отверстие более… привлекательным. Без выполнения гигиенических процедур, тоже не привлекательных. Когда обнаружила воздействие запаха, разумеется, усилила этот эффект, причём на Омегах он проявлялся гораздо сильнее. Что обеспечивало Носителей желающими поделиться спермой, но интенсивно разрушая их психику. Интересно, сможет ли Служение удержать женщину в покорности к сыну… Которого она сделала своим Хозяином. Очень дальновидный поступок и хороший пример, как женская интуиция заменяет анализ и прогнозирование ситуации. Мальчик тоже не плохо справляется – сумел не просто выбраться из сложной ситуации, когда чуть не стал Прикасаемым, но использовал в своих интересах. Имея минимальную информацию, овладел сестрой и успешно двигается к получению влагалища зрелой женщины. Это даст ему чувство морального превосходства и уверенности – стабильный базис для сохранения разума и своего дальнейшего развития. И сейчас будущий Хранитель, попав под влияние запаха, быстро вернулся к разумным действиям. Успокаивает Самку, даёт строгие инструкции, положив руку на бедро – сохраняя тактильный контакт и знак принадлежности… Так цинично использовать собственную маму… Это очень хороший знак!

Босат так и сидел на коленях с открытым ртом и Омита ободряюще улыбнулась.

— Ты понимаешь, что это не ваши школьные развлечения, - женщина стала перед ним, подтянув платье, позволяя насладиться и видом, и запахом влажных складок, не скрытых густой причёской. На самом деле, без проведения Обряда, это не больше чем школьные развлечения, но мама послушно повторяла продиктованное сыном.

— Ты желаешь принадлежать мне… полностью?

— Да-а-а… - выдохнул тот, всей грудью вдыхая опьяняющий аромат возбуждённого влагалища.

— Предложи попку моему сыну и сможешь испить эти соки, - она запустила пальцы в его волосы, буквально прижимая носом к выпуклости лобка.

Тот приподнял бёдра, раздвигая пальцами округлившиеся ягодицы.

— Он может владеть моей попкой… Насколько вы ему позволите, - голос его дрожал и срывался. Едва ощутив сфинктером касание закруглённой головки приятеля, сам двинулся навстречу.

— Прекрасно! – с облегчением выдохнула женщина, упершись копчиком в край стола и пошире расставив ноги... И подскочила от внезапной боли. – Стой! Не так резко! Высунь язык… Начинай ласкать со складки между бёдрами и… Да, пра-а-а… А-а-а…

Омиту уже не интересовало, что происходит с другой стороны мальчика. Там её сын размышлял, что борьба за влияние может быть очень приятной. Эрайна не часто предлагала попку своего Прикасаемого, и погружение в тугую дырочку Босата понравилось ему гораздо сильнее, чем в огромную дыру Миатса. Конечно же, совсем не сравнить с жаркой, трепещущей кишкой своей мамы! Гайс не зря хотел воспользоваться его попкой до того, как он признает Омиту своей Владелицей. Завтра ему предстоит… овладеть гордой Эрайной, пускай и символически. И будет внушительней, если он покажет собственное… воздействие. Конечно, он понимал, что без помощи мамы этого не случилось бы, но… Если бы знал раньше, насколько это приятно… Попка мальчика, уже не такая тугая, услужливо принимала его стержень, пока он сам старательно высасывал обильные выделения Омиты. Гайс расслабленно выдохнул, медленно извлекая обмякший член, и мама кивнула, прикрыв глаза. Ей пришлось приложить усилия, чтобы прекратить похотливые ласки и оторвать мокрое лицо Босата от своего истекающего влагалища.

— Ты признаёшь меня своей Владелицей? – пробормотала она, пытаясь сосредоточиться.

— Признаю! Омита-тина, прошу вас владеть мною и распоряжаться…

— Ты не должен ожидать моей благодарности, - она прервала его. – Но теперь, когда принадлежишь мне… Войди в мою попку!

Женщина опустилась на четвереньки, выгнув спину, и сумела сдержаться, не двинуться навстречу. Почему-то сын пожелал, чтобы она проявила сдержанность, и она старалась проявить, наслаждаясь очередным погружением в её попку. Выделения симбионта оказались не только прекрасной смазкой, но и вызывали раздражающее покалывание, ещё сильнее возбуждая. Омита покосилась на сына, который продолжал стоять рядом, восхищённо глядя на её подрагивающие ягодицы. Она подхватила его за руку, привлекая к себе, и обхватила губами влажный член. Можно проверить, что она действительно может справиться с двумя. Пока нижняя часть её тела ритмично покачивала бёдрами, чуть вращая ими и периодически напрягая сфинктер, верхние губы сжимали упругий стержень, а язычок собирал с него остатки спермы и смазки. Женщина не задумывалась и не пыталась угодить. Её тело ощущало реакцию партнёров и само подстраивалось к необходимому темпу. Осталось попробовать… Она без труда всосала член сына, сжимая головку напрягшейся глоткой... и сдавила сфинктер. Гайс взвыл от неожиданных мощных ласк, пока сзади хрипел и дёргался его приятель, наполняя кишку Владелицы спермой. Сама Омита отстранённо ощущала, как её тело с двух сторон наполняется, из последних сил удерживаясь на четвереньках.

Лёжа на полу Гайс пытался сформулировать в голове важную мысль.

— И ещё… - он повернулся к маме, которая блаженно улыбалась, уставившись в потолок. – Скажи ему… Пускай в школе… Слушается Эрайну. Не всем надо знать…

— Начинаешь разбираться в правилах? – Омита хихикнула, оборачиваясь к своему подопечному. – Не хочу, чтобы в школе узнали, что ты предложил себя Милфе. Но твоя бывшая Владелица, конечно же, должна узнать. Повинуйся ей.

Мальчик начал что-то бормотать, но его уже никто не слушал.

Умение воспринимать людей было полезно не только для управления ими, но позволило увернуться от вылетевшей из-за угла девочки. Эфиатта остановилась, ожидая, когда та уткнётся в закрытую дверь кабинета, замрёт перед ней, стараясь отдышаться.

— Ты будешь наказана, - медленно проговорила Чародейка, наслаждаясь страхом, появившимся в глазах обернувшейся Утайи. – Это тема будущих уроков – как признанную Рабыню, я не могу предлагать тебя либо претендовать на твоё влагалище. Зато у меня нет таких ограничений в отношении твоего Хозяина.

— Эфиатта-пани, могу попросить вас… - девочка приняла позу Повиновения, радуясь, что забыла надеть трусы. Возможно, это понравится Розовой?

— Нет! Привыкай, что у тебя нет права голоса, - строго ответила она. – Ты внимательно слушала на занятиях. Не отвечай! Рабыня отвечает только на заданный ей вопрос. Ваше слияние уже произошло, поздравляю.

Испуганная девочка заметила, как Чародейка покачивает над ней своим жезлом.

— Она была права… Прошло пару часов, и ты уже приняла свою роль… Прирождённая рабыня… - Утайя не поняла, кто такая "она" и почему Розовая в таком восторге. – Знаю о тебе ещё кое-что и хотела бы лично убедиться.

Узкая юбка Эфиатты упала вниз, обнажив её узкие бёдра и… и… На голом розовом лобке ярко выделялись багряные полосы, которые уходили в промежность. Что… Что с ней произошло? Девочка не могла отвести взгляд от… от…

— Тебе ещё многое предстоит узнать о том, как быть Рабыней, - криво усмехнулась Чародейка, вцепившись её в волосы и подтягивая к себе. – Проверим твоё умение ласкать писю. Моя сейчас нуждается в ласках…

Утайя лизала только двух девочек, кроме самой Эрайны, но догадывалась, что не стоит отказываться или оправдываться. Лишь покосилась по сторонам. Занятия закончились, но они находились посреди школьного коридора… Сильный шлепок по голой ягодице намекнул, что надо поторопиться. Девочка начала нежно лизать валики больших губок, сначала избегая опухших рубцов, но быстро заметила, как Розовая подрагивает и вздыхает, когда их касалась. Мысль, что ей позволила ласкать себя не просто учительница, а сама Чародейка, волновала сильнее, чем собственная открытая попка, и девочка старательно следила за её реакцией. Постепенно ловкий язычок начал глубже проникать в намокшую розовую раковину, приближаясь к набухшему стерженьку…

— Пальцы… Вставь пальцы! – выдохнула Эфиатта, ещё шире разводя колени. Девочка никогда так не делала, но без колебаний начала вводить два пальчика, быстро сообразила и добавила ещё два. Её узкая ладошка легко проникала в мокрое влагалище, и Утайя, выждав необходимый момент, сдавила губами затвердевший клитор, едва сдерживая собственный крик. Розовая впилась в её волосы, буквально выдирая их, и с такой силой оттолкнула, что девочка шлёпнулась голой попкой на пол. Она что-то сделала не так? В чём-то ошиблась? О, Хранители! Она овладела влагалищем Розовой! Если она просила вставить их в попку? Не успел её охватить ужас, как Утайя заметила блаженную улыбку на лице Эфиатты.

Эта девочка прекрасно справилась! Слишком хорошо для Белой! Пурпурная так и не сказала, чем заинтересовал её брат, но… Неужели они хотят сделать из него Хранителя Врат… создателя Красных? Появление людей, способных воздействовать на других, и настолько чёткое разделение возможностей оставались загадкой. По крайней мере, в Академии так говорили. Разумеется, среди девочек ходили слухи разной степени достоверности…

На всякий случай, Утайа вновь приняла позу Повиновения, что отвлекло Эфиатту от размышлений. Она собиралась отослать девочку, но вспомнила, зачем та приходила, и направилась в кабинет.

— Наложение болезненное. Придётся терпеть, - кинула через плечо, открывая дверь. – Раздевайся!

Разумеется, она могла снизить чувствительность или совсем её убрать, но теперь сама хотела проверить первую школьную Рабыню. В обычных школах подобные отношения вообще не допускались. Если она поймёт, что происходит… Почему таинственные Пурпурные появились перед ней? Почему вообще именно её назначили на эту должность? Единственное, что она знала точно – они ничего не делают без цели.

— Ложись, подогни ноги, - Эфиатта указала на небольшой диванчик. Голая девочка покорно легла на него, подогнув колени к плечам. – Не предлагала влагалище?

— Н-н-нет, - Утайя была напугана и требованием внезапной ласки в коридоре, и собственной наготой, и постыдной позой, но больше всего тем, что не могла понять отношение Розовой к происходящему. Презрительно-равнодушное, брезгливо-холодное, словно Утайя была куклой, перед которой не надо проявлять обычные эмоции.

— Можешь кричать или плакать – это никак не повлияет на Тату. Но если сможешь сдержаться – скажу твоему Владельцу, что хорошо справилась.

Если девочка примет такой эфемерный стимул… Эфиатта пошлёпала своим жезлом по припухшим губкам, вызывая увлажнение. Её не смущало причинить боль, но она не собиралась делать её чрезмерной. За это может наказать Красная, если же и Пурпурные сейчас наблюдают… им должно понравиться! Она прикрыла глаза, впитывая эмоциональное состояние Рабыни.

Жезл, толщиной с женское запястье проникал с трудом, несмотря на обильное увлажнение. Девочка выгибала бёдра, стараясь смягчить дискомфорт, покусывала нижнюю губу, но сейчас… начнётся основная процедура. Глаза её округлились, из них потекли слёзы, из прокушенной губы – кровь. Утайя мычала через нос, крепко сжав челюсти. Эфиатта знала, что в древние времена существовала похожая операция, которую делали… хирурги. Интересно, они так же наслаждались страданиями Рабынь? Тело девочки задрожало, она распахнула рот, в последний момент удержав крик… и… Всё завершилось. Теперь она просто тяжело дышала, покрывшись крупными каплями пота. Чародейка начала поглаживать вздрагивающее тело.

— Передашь Владельцу мои слова – у него превосходная Рабыня. Теперь ты полностью принадлежишь ему.

Дыхание девочки успокаивалось, она блаженно улыбнулась, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Было очень больно… изнутри… жгло… - прошептала она. – Я смогу… потом…

— Конечно же. Беременность – высшее благо, - в Академии девочки тоже заучивали эту фразу.

— Будет… так больно?

— Нет… Совсем нет, - Эфиатта помогла ей подняться и указала взглядом на одежду. Теперь она улыбалась, ободряюще смотрела и даже погладила по волосам. После недавней эмоциональной отстранённости это показалось девочке очень воодушевляющим.

У неё получилось! Она справилась! Её брат будет доволен ею… Ах, он уже не просто брат!

Увлечённая переживаниями, Утайя не сразу заметила, как Розовая открыла дверь и в кабинет вошла ещё одна девочка.

— Ты прекрасно справилась! – рука Гайса лежала на обнажённом бедре мамы, которая пыталась скрыть самодовольную улыбку. Всё, что с ней проделали, понравилось её сыну… Её Хозяину… Как же приятно осознавать, что она принадлежит ему… Не пришлось предлагать свою попку или ротик. Он сам предложил её, и она просто подставляла дырочки. И этот жуткий симбионт… Она действительно прекрасно справилась, обслуживая сразу два члена! И так удобно, что из неё не вытекает. Можно сидеть, наслаждаясь телом любимого, который настойчиво прижимает её к себе.

— М-м-м… Я хотел спросить… - по голосу сына Омита догадалась, что его волнует не её доступность и внешность. – Сегодня на занятиях… Гамма говорила, что… работая с Чародейками, всегда должны быть готовы… к проникновению.

— Прозвучало пугающе? – хихикнула мама, но постаралась стать серьёзной. – На самом деле всё гораздо… скучнее… Чаще всего они просто не обращают на нас внимания. Даже при разговоре с ними – ощущение, что Чародейка декламирует в пустой комнате.

Женщина говорила осторожно, проверяя свои ощущения. Она не знала, какое именно Заклятие Молчания наложено на сына и о чём она может рассказывать. Именно поэтому вообще ничего не рассказывала. Но сейчас… она обязана помочь своему Владельцу, даже ценой собственной боли.

— На самом деле всё немного иначе. У нас в Офисе стояли различные… удерживающие устройства, в которых фиксировали провинившихся… в откровенных позах. Поначалу очень стыдно, потом… просто скучно и неудобно. Иногда приходилось… изливаться при всех…

— Фу! – Гайс поморщился. Он старался отворачиваться, даже когда сам это делал, и не хотел даже представлять, что ощущаешь, когда… Когда из дырочки мамы будет… вытекать… Нет, когда он думал о маме, это не казалось таким… гадким.

— Некоторыми женщинами они владели… их влагалищами, - она отвела взгляд. – Их назначали Гаммы-женщины для своих мужчин и называли…

— Шлюхи Офиса, - догадался Гайс. – У нас есть Шлюхи класса, и вполне логично… Хотя, у нас их назначают Владелицы.

— Да, ваша школьная структура повторяет… взрослые отношения, - кивнула мама, подтверждая догадки Гайса. – Пока длился Тренинг, были другие девочки… Не знаю, почему потом назначили меня, но… это длилось недолго. Месяца три. Потом… меня перевели к Бетам. Гаммы уже не имели права что-то требовать от меня.

— Твой статус повысился, - снова догадался сын.

Да, и тогда ей пригодились навыки терпеть боль. И сейчас сильная боль, раскалывающая голову… За долгие годы она не пыталась нарушить Заклятие и теперь впервые испытала, насколько оно сильное. Все её силы уходили на попытки обуздать и скрыть свои страдания. И тут боль начала стихать… Странно, потому что она не собиралась рассказывать о своей работе с Красными. Лишь поделиться предположениями, которые она и работавшие с нею подруги высказывали о различиях в психике Розовых и Красных. Если для обычных Белых они все были лишь Чародейками, то при более тесном знакомстве… очень сильно отличались друг от друга. Омита с детства понимала, что её будут использовать, и она никак и никогда не сможет влиять на это, но появление сына, которое инициировали более сильные фигуры… многое изменило. К сожалению, изменило и её способность анализировать ситуацию. Сейчас женщина пыталась собрать воедино факты и происходящие события, но… Она ощущала, что за ними стоит определённая логика, но… Собрать воедино, соединить их в стройную картину, что ей так легко удавалось раньше…

Гайс не замечал переживаний мамы. Он вспоминал слова Илианы, предлагающей своё влагалище Розовым-мужчинам. Если они могут получить любую Омегу, почему овладевают влагалищем лишь некоторых? Действует какой-то внутренний запрет? Почему такой ценностью обладает именно влагалище, если они могут контролировать свою фертильность? Какие-то особенные ощущения? У него не было опыта, чтобы сделать самостоятельные выводы, и… не было никого, способного поделиться собственным. У взрослых вообще принято обсуждать такие вещи? Поговорить с супругом Аишы, который предпочёл ротики дочерей влагалищу супруги? Есть ещё какие-то параметры ценности? Простой и понятный мир, в котором он жил совсем недавно, внезапно превращался в запутанный лабиринт. Что ещё больше всё усложняло - отношения между Розовыми и Красными не такие очевидные, как между Владельцами и Прикасаемыми. Впрочем, в это ему лучше не лезть и своих проблем хватало. Вот и ещё одна… Из набухших сосков мамы выдавливались белые капли. К запаху её вагинальных выделений, которые почти рассеялись, теперь добавился запах молока. Он ещё не привык к тому, что стал Владельцем мамы, как её тело начало проявлять непривычные свойства. Он может делать с мамой что угодно, но… что именно делать с этим?

— Извини, необходимо надеть лифчик, чтобы… прекратить, - Омита тоже заметила и смутилась, но осталась сидеть, ожидая решение своего Владельца.

— Мне нравится… какая ты стала, - сын обхватил и приподнял одну из её грудей, склонил голову… Она не смогла сдержать стон наслаждения, когда настойчивые губы сдавили мокрый сосок. Это было совсем не как много лет назад… и в тоже время… слишком… Ох, теперь взялся за вторую грудь! Омита ощутила, как её промежность снова увлажняется. Ей тоже нравится! Спокойная, размеренная жизнь, которую она вела столько лет, внезапно изменилась. Конечно же, наполнение попки очень приятно, однако не сравниться с тем вниманием, что ей начал уделять сынок! Её раньше сводило с ума, когда он разглядывал её тело, но это ничем не заканчивалось. Он просто уходил в свою комнату. Сейчас же, когда получил тело мамы, начал замечать её саму. Звучало немного глупо, но мысли в голове никак не хотели выстраиваться и… О-о-о-ххх!!! Она истекает, потому что он сосёт грудь? Это совсем уж безумие! Но… как приятно быть такой… мокрой! Желанной…

Хлопнула входная дверь, и тело Омиты дрогнуло, но рука сына, лежащая на мягком животике, удержала её.

— Гайс-дада, можно спросить? – из прихожей раздался голос сестры.

Что там ещё могло случиться? С тяжёлым вздохом он оторвался от соблазнительной мамы и выглянул из комнаты.

— Я пришла и… Эфиатта сказала, что я должна спросить… Если ты не против… - Утайа краснела, переминалась и отводила взгляд.

— Подожди! Давай сначала. Она поставила Тату?

— Да, было очень больно, но я справилась! – сестра заметно успокоилась и заулыбалась. – Она сказала, что я – превосходная Рабыня!

— Не сомневался в этом, - Гайс подошёл и обнял её, ощущая, насколько ей этого хотелось. Стройное тело сестры, такое тёплое… нежное… доступное… Нет! Надо сдержаться, пока он не получит Аишу! Возможно, уже завтра вечером! И тогда…

— Ещё… Она привела Илису… Та девочка, что со мной… на занятиях…

— Илису? – конечно, Гайс помнил вторую девочку. Точнее, помнил о её наличии, но не узнал бы в лицо. – Зачем?

— Наша Ро… Эфиатта сказала, что на моём примере Илиса посмотрит, какой должна быть Рабыня, - Утайа подняла взгляд. – Если мой Владелец не против.

— У вас начались взрослые отношения, и ты должна называть его Хозяином, - мама стояла у двери в комнату, голая, с мокрыми торчащими сосками. – И даже наедине с ним, должна принимать позу Послушания. Ты не должна поднимать взгляд выше бёдер Хозяина и тем более – смотреть ему в глаза. Если он сам этого не потребует. Ты не должна обращаться к нему с вопросом. Если хочешь что-то сказать – встаёшь на колени и ждёшь, пока он обратит на тебя внимание.

— Ого, сколько всего… - удивился Гайс. – Думаю, мне рано ещё заниматься… обучением.

— Эфиатта и не говорила, что ты должен её обучать, - мягко заметила мама. – Это всё вам будут рассказывать на Тренинге. Скорее всего, она желала показать Илисе ваши отношения. М-м-м… Если позволишь высказать своё мнение…

Омита замолчала, глядя на сына.

— Хорошо, - тот кивнул. – Требую от тебя всегда высказывать своё мнение. Не дожидаясь разрешения.

— Насколько я узнала Чародеек – она искушает тебя…

— Что делает? - лицо Гайса удивлённо вытянулось.

— Если ты ещё не понял – подобные отношения ко многому обязывают не только Рабыню, но и Хозяина… - мама сделала многозначительную паузу. – Тебе понравится эта покорная девочка и завтра ты приведёшь её к Эфиатте для Обряда. Потом ещё и ещё… Пока не начнёшь задыхаться от обилия Рабынь и Рабов, которыми требуется управлять и как-то удовлетворять их обожание. Уроки Чародеек заключаются не только в словах, но и в том, что и как они делают. Но и слова очень важны! Ты говорила, Тату было очень болезненным?

Омита посмотрела на дочь, и та кивнула совершенно растерянно. Была ещё важная мысль, которая постоянно ускользала…

— Что она тебе говорила?

— Будет больно, но… если я выдержу, она скажет брату, что я… хорошо справилась. Что я превосходная Рабыня.

— Эфиатта могла снизить чувствительность, и ты почти ничего не ощутила бы. Она захотела проверить твою покорность, умение терпеть ради признания Хозяина, - мама посмотрела на Гайса. - Пусть она покажет.

— Понимаю, что никто не может ею распоряжаться, кроме меня. Но ты остаёшься её мамой, говори с ней самой, - он обернулся к сестре и кивнул. – Покажи.

Девочка без возражений подняла подол и спустила трусы к коленям. Омита внимательно изучала рисунок, завитый серебристыми линиями. Вытянутый треугольник с загнутыми верхними углами. Выглядел вполне обычно, словно стилизованное изображение матки.

— Как его убрать? – подозрительно спросила женщина, опуская взгляд к возбуждённо припухшим губкам.

— Не знаю. Она сказала, что больно уже не будет.

— Да, верно сказала, - Омита старательно принюхивалась. Ещё недавно дочь изливалась ей в ротик, и она прекрасно помнила и вкус, и запах. Вроде, ничего не изменилось. Хотя, ей же говорили, что симбионт слишком дорогой и редкий. – Думаю, можно позвать девочку. Я пока оденусь?

Она вопросительно посмотрела на сына. Тот кивнул головой, размышляя.

— Оденься и… будешь мамой, а не...

Понимающе улыбнувшись, женщина направилась в спальню, прихватив с собой дочь, а Гайс открыл входную дверь. За ней стояла Илиса, расставив ноги и убрав руки за спину. Если бы не злость в её глазах, это можно было бы назвать позой Послушания.

— Заходи, - он попытался изобразить любезную улыбку и указал в сторону кухни.

Ощущение, что он идёт по вагону омнибуса, который несётся на максимальной скорости. Делаешь пару шагов по ровному полу, а тебя уносит вдаль, и направление и скорость этого движения никак от тебя не зависят.

Сначала хотел предложить ей сесть, потом подумал, что пускай лучше стоит. Хотя, сидеть самому, пока над ним нависает девочка, которая, судя по взгляду, начинает его ненавидеть… Он едва сдержал вздох облегчения, когда появилась мама в обычном халате и сестра в том нижнем белье, что он сам примерял. Прозрачная ткань прикрывала Тату, но не скрывала его, как и глубокую щель в промежности. Твёрдые соски натягивали мягкие чашки миниатюрного лифчика, через которые просвечивали тёмные ореолы. Ута выглядела более откровенно, чем если бы оставалась голой и, судя по красным щекам, сама это понимала. Мама подошла к Илисе, едва не уткнувшись в неё грудью.

— Что именно сказала Эфиатта? – строго спросила она.

— Сказала, чтобы я… смотрела как ведёт себя… Утайа… - девочка всё же опустила взгляд. – И чтобы я была… послушной…

— Прекрасно! Это не испортит твою кожу! – только договорив, Омита влепила ей пощёчину. Голова Илисы мотнулась, и она получила удар по второй щеке. Глаза девочки изумлённо распахнулись, как и у брата с сестрой, в следующий момент последовал толчок в грудь. Едва она согнулась, как сильный шлепок между лопаток заставил её рухнуть на пол.

— Вы чего! За что! – возмущённо вскрикнула Илиса, пытаясь прикрыть голову.

Гайс судорожно сглотнул, тоже не понимая, что происходит и чем вызвано внезапное избиение девочки. Тихая, спокойная мама сначала оказалась похотливой Шлюхой, а теперь какой-то бешенной фурией. Однако, ему хватило ума не вмешиваться в непонятное.