«They say we’re young and we don’t know...»

Синтезаторное вступление медленно расплылось по спальне.

Я разлепил глаза и какое-то время просто смотрел в потолок, слушая, как Шер выводит первый куплет.

— Алиса, — голос спросонья был хриплый, как будто чужой, — скажи честно, это твоя шутка?

— Это твой будильник, — жизнерадостно отозвалась колонка с тумбочки. — Ты сам его поставил двести сорок четыре дня назад, я тут ни при чём.

— Да помню я, что сам. Просто каждое утро надеюсь, что ты его втихаря поменяла.

— Могу поменять. Есть петушиный крик, очень бодрит. Поставить?

— Вот петушиного крика мне в жизни и не хватало.

— Значит, остаёмся на «I Got You Babe».

Я хмыкнул и сел на кровати. Когда-то я поставил эту песню будильником как иронию над самим собой. Ирония давно стёрлась, а песня осталась — как и всё остальное в этом расписании.

Часы показывали 6:45. Пятница, двадцать седьмое июня.

Утренний комплекс занял свои законные пятнадцать минут: четыре подхода отжиманий, пресс, полторы минуты планки и растяжка плеча, которую Ренат добавил после того, как я потянул связку на спарринге. Теперь я делаю её с той религиозностью, с которой другие читают утренние молитвы, — и, подозреваю, с большей пользой.

Тело работало как часы. Оно вообще оказалось единственным, что за последние два года стало только лучше, и в этом была какая-то злая ирония: чем меньше в твоей жизни остаётся людей, тем крепче пресс. Кто-нибудь когда-нибудь должен защитить по этому феномену диссертацию.

— Алиса, включи что-нибудь спокойное, фоновое.

— Поняла. Включаю эмбиент.

По квартире через умный дом растеклись мягкие переливы. Под них я принял душ, закончив контрастным, и, вытирая испарину с зеркала, посмотрел на себя. Провёл ладонью по подбородку — щетины ещё нет, не буду драть кожу понапрасну.

— В общем, всё в рамках допустимого, — сказал я отражению.

— Ты сегодня отлично выглядишь, — донеслось из спальни.

— Алиса, ты меня даже не видишь.

— Именно поэтому мне так легко делать тебе комплименты.

— Знаешь, это, пожалуй, самый честный женский ответ за последние годы.

— Я старалась, — довольно ответила колонка.

На кухне, пока молол кофе, я спросил про погоду.

— Плюс двадцать семь, солнечно, без осадков. Прекрасный день, между прочим. Люди в такую погоду берут отгул и едут на озеро.

— Угу. Люди вообще много чего делают в такую погоду.

— А ты, конечно, поедешь в офис.

— А я поеду в офис.

— Я почему-то так и думала.

Пока турка грелась, я разбил на сковородку три яйца, кинул тосты в тостер и открыл окно. Внизу разворачивалось то самое утро, которое обычно продают в рекламе ипотеки: прозрачное, тёплое, с длинными косыми тенями через весь двор. Кто-то шёл с кофе, кто-то с собакой, у кофейни напротив собралась очередь из троих.

Вздохнув от этой постеральной картинки и вспомнил о скором сдаче квартального отчёта и подсчёта KPI — и я морщился, как от старой мозоли: боли не сильно, но забыть о себе не даёт.

Жанна любила пройтись по моим «мозолям». Стебала каждый раз, когда я начинал ходить «с лицом грустного мопса» — это её формулировка. Год как расстались. Совместная жизнь и две карьеры оказались несовместимы — по крайней мере, так это звучало в финальной версии, отредактированной до приличия. Мы иногда созваниваемся. Может, стоит на выходных позвонить...

Щёлкнул тостер. На этом время, выделенное на рефлексию, закончилось.

— Алиса, — сказал я, намазывая тост, — как думаешь, сколько минут в день я разговариваю с живыми людьми? Не по работе.

Колонка помолчала — думала.

— У меня нет доступа к таким данным. Но со мной ты сегодня разговариваешь уже четыре минуты.

— И что это, по-твоему, значит?

— Что я уверенно выигрываю у всех остальных.

Я поставил чашку в раковину.

— Ты только не возгордись. Конкуренции-то нет.

— Именно поэтому и горжусь.

Я взял ключи, накинул пиджак и вышел.

Тёмно-синий X5 стоял на своём месте. Двигатель отозвался ровным, сытым звуком — примерно так и должны звучать три миллиона рублей. Когда-то я на полном серьёзе гонял на стареньком отцовском «вольво» — коробке на колёсах, которая заводилась через раз и грелась в любую погоду, зато отслужила своё по-честному.

Прежде чем тронуться, я ткнул в экран, и салон заполнила та же песня.

«They say our love won’t pay the rent...»

Хороший, кстати, саундтрек к моей жизни. Про то, что на любви арендную плату не потянешь.

За эти два года я прошёл путь, который обычно занимает лет пять-семь. По совету Жанны — вот ведь ирония — ушёл в агентство рядовым менеджером, а теперь сижу в кабинете с видом на пол-Москвы и подписью, от которой зависят бюджеты с шестью нулями. Директор по клиентскому сервису. Три больших контракта, вытащенных лично. А также множество других проектов. Команда из 40 человек, в своей кипучей деятельности готова либо свершить невозможное либо поубивать друг-друга

«...I got you babe.»

До офиса — двадцать минут по утренней Москве. Барабаня пальцами по рулю, я прокручивал день: две встречи, отчёт для Сергея Борисовича, в шесть — зал.

Есть особая категория дел, которые не решают ничего, но съедают всё: перенести встречу, подтвердить бронь, отбить звонок от гражданина с «серьёзным разговором», согласовать пропуск курьеру. Каждое — две минуты. Вместе — половина дня, порезанная на конфетти.

Раньше над всем графиком и процессом руководила мой секретарь\помощник Ольга — тихая, аккуратная, всегда четкая. Но три недели назад она ушла в декрет — и все мелкие дела и согласования упали на мою голову. Что недоставало ни капли удовольствия. Мне срочно нужен был человек. HR отобрала трёх кандидаток и назначили всех на сегодня, с десяти.

Я зарулил на парковку «Гелиос Плазы», встал на своём месте — табличка «К. Савельев, Forward Group». Минута — и я уже прохожу турникет, кивнув охране. Лифт понёс меня к небесам — хотел бы я так пошутить, но сороковой этаж на небеса тянул слабо, если брать эзотерическую шкалу, мы были ближе к багровым котлам рогатых тружеников.

Двери разъехались, выпуская меня и других таких же — белых вороничков, отличавшиеся от меня только менее значимой должностью.

Офис подобно восточному базару наполнялся шумом: у кого-то созвон, у кого-то дедлайн, у кого-то просто горела задница. В переговорке за стеклом распекали каких-то бедолаг: по красному лицу менеджера и виноватым физиономиям двух молодых ребят и судя по всему, стажёров, кто-то влип с самого утра.

Я шёл к кабинету, кивая и пожимая руки, когда наперерез — оторвавшись от кофейного аппарата — вырулил Гоша из стратегии. Гоша был умный, наглый и явно метил на место своего босса.

— Кирилл Андреич, рассудите. Мы «Атланту» предлагаем ребрендинг, они хотят «оставить всё как есть, но чтобы стало по-другому».

— Классика. Что предложили?

— Новый логотип.

— А они?

— Говорят, у старого «история и душа», — со стаканчиком в одной руке и телефоном в другой он умудрился изобразить кавычки двумя пальцами, выразив ими всё, что думает о сантиментах клиента.

— Значит, продайте им старый логотип заново. Назовите «возвращением к корням», бюджет возьмите как за новый.

Гоша просиял, как человек, которому показали чит-код.

— А это законно?

— Это маркетинг, Гоша. Тут другая система координат.

— Понял-принял, пошёл продавать туземцам бусы, — он отсалютовал стаканчиком и двинулся к себе.

Дальше по коридору меня перехватила Лида из аккаунтинга — на ходу, поставив звонок на удержание:

— Клиент из фарм-сектора просит убрать из ролика слово «боль». Говорит, негативит.

— У них обезболивающее.

— Я в курсе.

— Спроси, как они собираются продавать решение проблемы, которую нельзя называть.

— Они предлагают «дискомфорт».

— Прекрасно. Пусть их таблетки и снимают дискомфорт. А боль пусть снимают конкуренты. Так и передай.

Лида хмыкнула, сняла звонок с удержания и растворилась в опенспейсе.

И тут появился Матвей.

Я увидел его издалека — он двигался наперерез через весь этаж, лавируя между столами с ловкостью человека, который тренировал этот маршрут. В вытянутой руке, как олимпийский факел, плыл стакан американо. На лице сияла улыбка младшего менеджера, прочитавшего в какой-то книге, что карьера строится на личных отношениях, но пропустившего главу о том, что отношения строятся на результатах.

— Кирилл Андреич! Доброе утро! Я тут проходил мимо автомата и подумал — вы же чёрный без сахара пьёте, да? Вот, взял вам.

Я остановился. Посмотрел на стакан. Потом на Матвея.

— Матвей. Отчёт по «Меркурию» где?

Улыбка поникла.

— Он почти готов, я его дошлифовываю...

— Ты его дошлифовываешь третий день. Это уже не отчёт, а «Война и мир». В Толстые заделался?

— Я хотел, чтобы было идеально.

— А я хотел, чтобы было вчера. Чувствуешь разницу в подходах?

Матвей стоял с кофе, как с букетом, который не приняли.

— А кофе?..

— Выпей сам. Тебе сегодня понадобится бодрость. Отчёт — до двенадцати, или дошлифовывать будешь резюме.

У самого кабинета я услышал цокот каблуков в темпе ча-ча-ча.

— Кирилл Андре-е-евич!

Леночка из HR. Розовый костюм, светлые локоны, пастельная папка прижата к груди, улыбка мощностью в киловатт. Леночка была человеком, способным сообщить о сокращении отдела голосом ведущей детского утренника, и в этом было что-то по-настоящему пугающее. Я иногда думал: если «Голодные игры» когда-нибудь случатся, вести их будет Леночка.

— У вас же сегодня собеседования на ассистента! Я подготовила профили кандидаток: вот психотипы, вот цветовая диагностика, вот мои личные пометочки — я по голосу в телефоне уже многое поняла...

— Лен.

— Там одна девочка — просто солнышко, я прямо чувствую мэтч с вашей энергетикой...

— Лен.

— Что?

— С моей энергетикой мэтчится только закрытый контракт на несколько лямов. Папку убери.

— Но я же старалась...

— Верю. Направь это старание на вакансию таргетолога, которая висит два месяца. Кандидаток запускай по одной, с интервалом в пять минут.

Леночка надула губы — безупречно, обида была отрепетирована до уровня корпоративного стандарта, — развернулась на каблуках и зацокала к ожидающим кандидаткам, всем силуэтом транслируя: «Я запомнила, и это попадёт в еженедельный опрос под графу о причине выгорания!».

Я зашёл в кабинет и наконец выдохнул.

Стеклянная стена, стол, ноутбук, вид на город, где в утренней дымке башни Сити стояли, как серверные стойки чего-то большого и равнодушного. Я повесил пиджак, сел, открыл календарь.

В дверь постучали, заглянула Леночкина голова.

— Приглашайте первую, — сказал я, не дав ей открыть рот.

Первой вошла улыбка. Сама девушка появилась в проёме заметно позже. Блондинка, светлый костюм, папочка с розовым уголком. Села, положила ногу на ногу, поправила волосы — полный набор жестов из ролика «Как понравиться на собеседовании за 5 минут».

— Здравствуйте! Я Кристина! Я так рада, у вас такой офис, такая энергетика!

— Энергетика — это к Леночке. Мне нужны навыки. Что умеете?

— Я очень легко нахожу общий язык с людьми!

— Со мной пока не находите. Что ещё?

Кристина моргнула, но улыбку удержала — крепление у неё было хорошее.

— Я быстро учусь! На прошлой работе за месяц освоила все процессы!

— Где работали?

— В шоуруме у подруги.

— Какие там были процессы?

— Ну... приёмка, выкладка... и мы вели инстаграм.

— Ситуация, — сказал я. — Десять утра. У меня созвон с партнёрами, в переговорной сидит клиент, а в приёмной курьер с документами, которые надо подписать до одиннадцати, иначе слетает сделка. Ваши действия?

Кристина честно думала. Было видно, как за красивым лбом с усилием проворачивается шестерёнка — одна, зато большая.

— Я бы... сказала всем подождать?

— Всем?

— Ну, вежливо.

— То есть партнёры ждут, клиент ждёт, сделка слетает, но все проинформированы. Вежливо.

— Получается, да, — она вдруг просветлела. — Зато никто не обидится!

Я посмотрел на неё почти с нежностью. Так смотрят на котёнка, который уверенно идёт по клавиатуре во время видеозвонка с советом директоров.

— Кристина, вы очень позитивный человек.

— Спасибо!

— Но для этого кабинета это диагноз. Эйчар вам перезвонит.

— А... когда?

— В светлом будущем. Оно у вас, судя по настрою, уже сложилось.

Она вышла, так и не поняв, что произошло, — и в этом было её главное везение по жизни. Я черкнул в блокноте: «Нет. Отдать конкурентам с рекомендацией».

Вторая вошла как хищная кошка. Тёмный костюм, гладкий пучок, планшет в кожаном чехле. Села, не дожидаясь приглашения, и развернула планшет экраном ко мне.

— Диана. Прежде чем мы начнём: я подготовила анализ вашего рабочего графика по открытым источникам. Выступления, посты компании, время публикаций. Вот здесь видно, что вы систематически работаете после десяти вечера. Это неэффективно. Я построила модель оптимизации.

Я посмотрел озадаченно на экран.

— Эмм...вы сделали это по открытым источникам?

— Да. Представьте, что я сделаю, имея доступ к календарю.

— Боюсь представить. Что ещё в модели?

— Сон — не более шести часов, судя по времени первых утренних писем. Личная жизнь, по вашим соцсетям... — она провела пальцем по экрану, — отсутствует как категория данных.

— Категория данных, — повторил я. — Диана, вам не приходило в голову, что это немного жутко?

— Приходило. Но эффективность важнее комфорта. Я планирую день руководителя с точностью до пятнадцати минут, включая приёмы пищи и окна для стресса.

— Окна для стресса?

— Двадцать минут в день. По расписанию.

— Стоп. — Я поднял ладонь. — То есть нервничать я буду с 14:40 до 15:00?

— Можно перенести на утро.

А в голове возникла картинка с орущим сусликом.

Я откинулся в кресле. Где-то глубоко внутри зрело понимание: передо мной либо гениальный ассистент, либо человек, который через полгода будет управлять моей жизнью полностью, а ещё через год я обнаружу себя женатым по её модели оптимизации — потому что «категорию данных следовало закрыть».

— Диана, а предыдущий руководитель у вас был?

— Был.

— Что с ним?

— Он перестал соответствовать модели разработанную под него.

Пауза. Кондиционер зашумел как-то особенно осторожно.

— Спасибо, Диана. Эйчар вам наберёт.

— Я знаю. Ваш паттерн ответов предсказуем на восемьдесят процентов.

Она закрыла планшет и вышла — спокойно и размеренно. Я записал: «Нет. Пугает».

Я встал, подошёл к окну. Внизу по проспекту тёк трафик — красные стоп-сигналы, как эритроциты в артерии города, давно живущего на стимуляторах. Два собеседования — и уже ощущение, что рынок труда троллит меня лично. Может, Леночка права, и стоило читать её папку с психотипами. Я представил пометки — «солнышко», «соулмейт», — словно она вела не подбор персонала, а дейтинг-приложение, и решил, что нет, не стоило.

Третья вошла спокойно — без улыбки и без планшета с графиком моих походов в туалет.

Высокая, под метр семьдесят пять, на каблуках выше. Тёмное каре чуть ниже подбородка, гладкое. Светлая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки с высокой талией, тонкая цепочка на шее. Никаких блёсток и декольте — всё сдержанно, но сидело так, что взгляд цеплялся. Блузка на груди слегка натягивалась, и я поймал себя на том, что отметил это раньше, чем её лицо. Отругал себя.

Высокая, под метр семьдесят пять, на каблуках выше. Тёмное каре чуть ниже подбородка, гладкое. Светлая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки с высокой талией, тонкая цепочка на шее. Никаких блёсток и декольте — всё сдержанно, но сидело так, что взгляд цеплялся. Я поймал себя на том, что смотрю на секунду дольше, чем позволял себе с кандидатами, и вернулся к резюме. Точнее, к тому месту на столе, где оно должно было лежать.

Она села, положила ногу на ногу одним движением, руки — на подлокотники. Посмотрела спокойно, без спешки. Глаза тёмные, чуть прищуренные.

Это было непривычно. Как будто в зеркале кто-то пошевелился первым.

— Алёна Ветрова, — сказала она. Голос низковатый, ровный, с лёгкой хрипотцой. — Резюме у вас на почте со вчера. Судя по тому, что меня позвали третьей, вы его не открывали.

— С чего вы взяли?

— Тех, чьё резюме понравилось, зовут первыми. Тех, кого рекомендовали, — вторыми. Третьими зовут «посмотрим, что там осталось».

Я открыл почту. Резюме действительно висело непрочитанным.

— Допустим. Тогда расскажите сами.

— Двадцать семь. Четыре года в девелоперской компании: три — ассистентом управляющего, год — операционным менеджером. Ушла месяц назад.

— Почему?

— Новый управляющий решил, что ассистент — наименее важная позиция в структуре компании. И перевёл мои задачи «на всех понемногу».

Она сказала это тоном человека, который сообщает, что принтер на третьем этаже снова зажевал бумагу. Только уголок губ дрогнул.

— И как вы поступили?

— Написала заявление, передала дела, оставила подробную инструкцию по тендерной документации. Насколько мне известно, инструкцию открыли через две недели. Когда горел совет директоров.

— То есть без вас всё посыпалось.

— Я бы сформулировала мягче: без меня всё встало на свои места. Просто эти места никому не понравились.

Я поймал себя на том, что слушаю не перебивая. Обычно к этой минуте разговора я уже знал про кандидата всё. Здесь сканер работал — и буксовал. Она не продавала себя. Она вообще, кажется, не считала, что здесь что-то продаётся.

— Хорошо, — сказал я. — Ситуация. Десять утра. Созвон с партнёрами, в переговорной клиент, в приёмной курьер с документами, дедлайн по подписи — одиннадцать, иначе слетает сделка. Действия?

— Документы курьера — первым делом: это три минуты и самый большой ущерб при провале. Читаю ключевые страницы, несу вам на подпись прямо в созвон — партнёры переживут тридцать секунд паузы, это даже полезно: занятой человек вызывает больше доверия, чем свободный. Клиенту в переговорную — кофе и самый обаятельный сотрудник, которого я найду в радиусе двадцати метров. У вас такой есть?

— Есть Матвей. Обаятельный, но подхалим.

— Идеально. Двадцать минут удерживать клиента разговором — это его профиль.

Я почувствовал, что уголок рта пытается совершить несанкционированное движение вверх. Подавил.

— А если я скажу, что вы неправы и первым должен быть клиент?

— Тогда сделаю, как скажете. Вы директор. — Пауза. — Но своё мнение оставлю при себе недалеко. Вдруг понадобится.

Вот оно. Я наконец сформулировал, что меня цепляло. Она отвечала правильно, держалась в рамках, ни разу не перешла черту — но под каждой фразой, как водяной знак, проступало спокойное «я вижу, во что вы играете, и мне не страшно».

По-хорошему, это был жёлтый флажок. Человек, который так спокойно рассказывает, как бывший начальник сел в лужу, однажды может рассказать то же самое про тебя. Я это понимал. Проблема была в другом: понимал — и продолжал слушать с удовольствием. Два года вокруг меня все либо поддакивали, либо боялись, либо чего-то хотели. А тут сидел человек, который не делал ни первого, ни второго, ни третьего, — и от этого в кабинете впервые за долгое время стало интересно. Я сказал себе, что беру её за компетентность. Себе я, как обычно, немного соврал.

— Обычно на этом месте кандидаты рассказывают, как со мной будет легко.

— Со мной не будет легко. Будет удобно. Это разные вещи, и вторая дороже.

За стеклом кабинета мелькнул Матвей — уже без стакана, зато с отчётом, который он нёс к принтеру с лицом человека, познавшего дзен через страдание. Алёна проследила его взглядом.

— Это он? Обаятельный?

— Он.

— Кофе вам сегодня уже носил?

Я прищурился.

— С чего вы решили?

— У него на манжете капля американо, а в глазах — разочарование. Обычно эти две вещи связаны.

И вот тут я всё-таки усмехнулся. Впервые за утро — по-настоящему.

— Испытательный срок — месяц, — сказал я. — Детали обсудите с эйчаром. Начать можете когда?

— Кофе вы пьёте чёрный без сахара — судя по чашке на столе и отсутствию сахарницы в кабинете. Стол в приёмной. Значит, я уже начала.

Она встала, взяла сумку.

— И, Кирилл Андреевич. Папку от вашей HR я всё-таки заберу и прочитаю.

— Зачем?

— Хочу знать, какой у меня психотип и мэтчится ли он с вашей энергетикой. Надо же понимать, с чем работать.

Дверь закрылась.

Несколько секунд я сидел неподвижно, глядя на стекло, за которым она уже что-то говорила Леночке — и Леночка, минуту назад надутая, вдруг расцвела и вручила ей свою пастельную папку с видом человека, обретшего единомышленника.

Я взял телефон, набрал HR-отдел.

— Ветрову оформляйте. Остальным отказ. — Пауза. — И да, Лена. Кристине дайте контакты «Крео-Микс». Пусть позитив работает на конкурентов.

Я положил трубку и посмотрел на город за окном. Башни стояли в дымке, трафик тёк, будущее было одобрено.

Всем привет! Спасибо большое всем, кто уже прочитал мой новый рассказ.

Это история, которая станет продолжением «Сочетаемся по-соседски», но её можно читать самостоятельно — знать оригинал необязательно. На этот раз повествование идёт от лица мужа, пережившего измену жены. После предательства он пытается заново выстроить свою жизнь 

История планируется объёмной, и часть продолжения уже написана. Если вам хочется узнать, что будет дальше, приглашаю на мой Boosty — новые главы уже доступны там раньше публикации.

Буду рад вашей поддержке, комментариям и отзывам!

https://boosty.to/evan_holt