Это было жаркое и влажное лето. Днем воздух дрожал над асфальтом едва заметной дымкой, а в подъезде высотки, где Юля и Денис снимали квартиру на двадцать первом этаже, тянуло прохладой бетона и легким запахом чужой жизни – чужой едой, чужого кофе, чужих вечеров и кое-каких других запахов. Они жили с сыном Марком, и Денис был ее парнем, но не его отцом. Юля работала эйчаром в средней айтишной фирме, а Денис был разработчиком в другой компании. И для своих 28 лет все складывалось удачно.

Но этим вечером Юля стояла на лавке у подъезда и смотрела на Дениса.

Он сидел, точнее полулежал, запрокинув голову на спинку скамейки. Длинные ноги в узких джинсах вытянуты, руки безвольно лежат на коленях. Тонкое лицо с чуть заостренными скулами казалось абсолютно безучастным к этому миру. Волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались, и прядь упала на лоб. Он дышал ровно, глубоко, почти храпел – так, как храпят те, кто выпил слишком много или слишком быстро. А он сделал и то, и то.

Юля стояла рядом в длинном платье. Платье было черное, тонкое, обтягивающее, но длинное – почти до самых щиколоток. Ткань мягко облегала осиную талию, спускалась по бедрам, подчеркивала линию, которую она всегда считала своей самой соблазнительной. Грудь у нее небольшая, но и там платье было в обтяжку. В тот день они были приглашены на день рождения друга Дениса, и это был бы веселый, спокойный праздник, с интеллектуалами (кем себя и считала Юля в том числе), а вечер она планировала закончить дома наедине с Денисом – ведь она специально отправила сына к бабушке. И для этого дня она одела свое платье специально. Чтобы Денис ждал. Хотела, чтобы вечер после гостей получился другим. Чтобы они сели на кухне, выпили еще немного вина, поговорили тихо, может быть... потанцевали. Она не додумывала дальше. Просто ей так хотелось с самого утра, да и в последние пару дней.

А он напился.

Денис никогда не пил до такого состояния. Обычно один-два бокала, максимум и все. Сегодня что-то пошло не так. Может, друзья подливали, а он не мог им отказать. Может, он просто решил «развлечься». Юля не поняла, что произошло. Только ей пришлось увести Дениса с вечеринки раньше всех, чтобы не опозориться, потому что он уже начал вести себя неуместно, а в такси он уже почти не реагировал на ее слова и в конце заснул, и водитель с трудом помог вытащить его на улицу, оставил их на этой лавке и уехал на другой заказ.

Она трясла его за плечо.

– Денис. Денис, ну вставай. Мы дома. Пожалуйста...

Он только промычал что-то невнятное и снова откинул голову. Даже не открыл глаза.

Юля прикусила губу. В груди неприятно сжалось. Не злость – скорее усталая обида, смешанная с беспомощностью. Весь вечер она улыбалась, разговаривала, следила, чтобы все было хорошо, а теперь стояла здесь, в теплой летней ночи, в красивом платье, и не могла даже поднять собственного парня.

Она уже почти готова была сесть рядом и просто подождать, когда он сам придет в себя, как вдруг услышала шаги.

По тротуару шел сосед. Дима.

Она знала его только по имени и по коротким приветствиям в лифте. Среднего роста, средней комплекции, спокойное лицо, вежливая улыбка. Какая-то блеклая машина. Просто средний. Всегда здоровался первым. Иногда, когда она проходила мимо в облегающей одежде, его взгляд на секунду задерживался – не пошло, просто... смотрел. Сегодня он шел чуть неровно, видимо, тоже возвращался из гостей, и в глазах было то же легкое опьянение, что и у них в этот вечер.

Юля выпрямилась.

– Дима... – голос вышел тише, чем она хотела. – Можно вас на секунду?

Он остановился, посмотрел на нее, потом на Дениса, и уголки губ чуть дрогнули.

– Ну что, герой вечера не выдержал? – сказал он без издевки, скорее с иронией. – Давайте, помогу.

Она кивнула, даже не пытаясь скрыть облегчения.

– Спасибо. Он... совсем.

Дима подошел ближе, наклонился, кое-как подхватил Дениса под одно плечо. Юля – под другое. Тело оказалось тяжелым, безвольным, как мешок. Денис что-то промычал, голова мотнулась, и прядь волос снова упала на лицо.

– Держи крепче, – сказал Дима, перейдя на «ты». – Он тяжелее чем кажется, а я не качок.

Они медленно, шаг за шагом, потащили его к подъезду. Платье Юли цеплялось за колени, ткань натягивалась на бедрах с каждым движением. Было действительно тяжело. Денис волочил ноги, почти не помогая. Дима дышал рядом ровно, но с усилием.

– Тяжело, да? – тихо спросила она.

– Терпимо, – ответил он. – Главное – дотянуть до лифта. Дальше уже проще.

Они вошли в подъезд. Прохладный воздух ударил в лицо. Свет в холле был тусклым, желтым. Их шаги гулко отдавались по плитам. Денис снова что-то пробормотал, и Юля почувствовала, как его голова на мгновение прижалась к ее плечу.

До лифта оставалось несколько метров.

Наконец, они дотащили его до лифта и остановились у дверей, и Дима свободной рукой нажал кнопку вызова. Преодоленное расстояние было небольшим, но на него ушло пять минут и они оба выдохлись.

Юля стояла, придерживая Дениса, и смотрела, как медленно загораются цифры этажей на табло.

Они зашли втроем в лифт, который был старый, можно сказать советский, с тяжелыми дверями и медленным, почти мучительным ходом. Кнопка двадцать первого этажа загорелась тускло-желтым, двери с металлическим лязгом сомкнулись, и кабина дрогнула.

Они встали так, как получилось: Дима прислонил Дениса спиной к задней стенке, а сам стал сбоку. Денис по-прежнему висел на его плечах, голова моталась, дыхание тяжелое, с присвистом или даже храпом. Юля оказалась с другого бока – одной рукой она продолжала поддерживать его под локоть, другой упиралась в стену, чтобы не потерять равновесие.

Было тесно. Пахло чужим вином, потом, легким запахом одеколона Димы и перегаром. Юля стояла близко и чувствовала тепло его тела через ткань рубашки.

Лифт ехал медленно. Первые этажи сменялись один за другим, цифры на табло вспыхивали с томительной паузой. Юля подняла глаза – и встретилась взглядом с Димой.

Он смотрел прямо на нее.

Не так, как обычно в подъезде – вежливо, чуть отстраненно. Сейчас взгляд был другим. Тяжелым, цепким, будто он уже давно что-то решил и теперь просто приступал. Хищным. Юля почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она резко отвела глаза, уставилась в пол, на свои туфли, на края черного платья.

И почти сразу почувствовала руку.

Теплую, уверенную, широкую. Она легла на ее ягодицу поверх тонкой ткани. Не осторожно, не случайно. Сразу жадно. Пальцы сжали, размяли, провели вниз и снова вверх, с силой, будто проверяя, какая она на ощупь. Юля дернулась, но отступить было некуда – Денис прижимал ее с одной стороны, а с другой была стена кабины.

Она повернула голову на Диму.

– Ты что... – голос вышел шипящим, почти шепотом. – Убери.

Дима не убрал. Наоборот – пальцы сжались сильнее, мяли плоть под платьем, проводили по изгибу, нажимали так, что ткань впивалась в кожу. Он смотрел ей прямо в глаза. Улыбался. Нагло, спокойно, без тени смущения. Губы чуть приоткрыты, в уголках легкая и пьяная усмешка.

– Тише, – сказал он совсем тихо, почти беззвучно. – Не шуми.

Юля снова шикнула, дернула бедром, пытаясь скинуть руку, но он только крепче сжал. Сердце колотилось, в груди поднималась смесь злости, растерянности и странного, липкого ощущения безвыходности. Денис рядом даже не шелохнулся. Лифт продолжал медленно ползти вверх.

На табло вспыхнула цифра 21.

Двери с грохотом разъехались.

Юля первой шагнула наружу – иначе втроем через узкий проем было не пройти. Она вытащила Дениса за собой, Дима помогал сзади. И в тот момент, когда она уже почти вышла, когда спина оказалась к нему, ладонь резко, звонко шлепнула по ее ягодице.

Удар был короткий, жесткий. Юля вздрогнула всем телом. Щеки вспыхнули жаром – и не от боли. Она обернулась, глаза сверкнули, но Дима уже спокойно подталкивал Дениса вперед, будто ничего не случилось.

Она ничего не сказала.

Потому что понимала: одна она Дениса до квартиры не дотащит. А оставлять его в коридоре конечно же было нельзя.

Они медленно с усилием прошли по длинному коридору этажа. Юля достала из сумочки ключи. Руки слегка дрожали. Она подошла к двери своей квартиры, вставила ключ в замок и начала отпирать. Она пыталась отпереть дверь, но никак не могла повернуть ключ до конца. Пальцы дрожали, металл чуть скользил. А сзади снова легла рука. Дима сжал ее ягодицу через тонкую ткань платья, размял, провел пальцами вниз, к самому низу, и снова вверх, с силой, будто хотел взять все. Юля дернулась, попыталась оттолкнуть его ладонь локтем, но он только сильнее сжал, и от этого движения ключ снова соскочил.

– Перестань... – прошипела она сквозь зубы, не оборачиваясь. – Сейчас открою.

Он не ответил. Только дышал ей в затылок – тепло, с легким запахом вина – и продолжал мять. Пальцы скользили по изгибу, забирались чуть глубже, между ягодиц, натягивая ткань. Замок будто нарочно заедал. Юля снова вставила ключ, повернула, услышала щелчок – и в ту же секунду дверь поддалась.

Они втащили Дениса внутрь. Коридор был узким, темным, только свет из гостиной падал косым пятном. Юля захлопнула дверь, повернула защелку, и на мгновение прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Сердце гулко колотилось. Она сбросила обувь и прошла внутрь.

– Тащи его на диван, – сказала она тихо. – В зал. Там ближе.

Дима кивнул. Они протащили тяжелое, безвольное тело через коридор. Денис что-то промычал, голова мотнулась, но глаз не открыл. В гостиной Дима резко, почти грубо уронил его на спину посреди большого дивана. Тело мягко просело в подушках.

– На бок, – быстро сказала Юля. – Положи на бок, а то еще блеванет.

– Помоги, – перебил Дима. Голос был спокойный, чуть хрипловатый. – Чтобы ему не больно было.

Она наклонилась над телом Дениса, а Дима как бы стоял над его ногами. Платье туго обтянуло бедра, спина выгнулась. Руки легли на плечи Дениса, она попыталась осторожно перевернуть его верхнюю часть. И в этот момент над ней нависло тяжелая тень.

Дима просто накрыл ее собой. Грудью, животом, руками. Полностью контролировал. Юля оцепенела на долю секунды все произошло внезапно, и было слишком тесно. Потом начала вырываться, пыталась выпрямиться, оттолкнуть локтем.

– Тише, – тихо сказал он ей в ухо. И свободной рукой кивнул на Дениса. – Смотри. Не шуми. Будь спокойнее.

Она замерла. Глаза Дениса были закрыты. Его дыхание было ровное и глубокое. Он ничего не слышал.

А Дима уже тянул ткань платья вверх. Медленно, уверенно. Сначала до середины бедер, потом выше, к поясу. Ноги были обнажены. Юля снова дернулась, но он держал крепко, одной рукой прижимая ее за талию, другой продолжая задирать платье. Ткань собралась складками у самой талии. Под ней – только тонкие трусики.

Его ладонь сразу легла туда, куда хотела. Жадно и властно. Сначала провела по внешней стороне бедра, потом скользнула внутрь, между ног, накрыла ладонью все сразу – и стала мять, гладить, нажимать. Юля всхлипнула сквозь сжатые зубы, попыталась свести колени, но он уже не давал.

Он слегка оттащил ее назад – от дивана, за спинку. Поставил так, чтобы она уперлась руками в спинку дивана. Платье было задрано до пояса, ягодицы и бедра полностью открыты. Дима легкими, короткими ударами носков своих кроссовок раздвинул ее ноги шире. Сначала по одной, потом по другой. Она стояла теперь почти полностью раскрытой перед ним – попой, бедрами.

Юля слышала собственное прерывистое дыхание. Она будто сконцентрировалась на звуках их двоих. Слышала, как сзади тихо звякнула пряжка ремня. А потом – характерный, протяжный звук: как ткань джинсов сползает вниз по ногам.

Следом Дима пальцами подцепил тонкую полоску стрингов и медленно, как будто лениво отодвинул ее в сторону. Ткань натянулась, врезалась в бедро. Юля почувствовала, как прохладный воздух коснулся самых интимных мест – и сразу же что-то теплое, небольшое, осторожное прикоснулось к ней. Она на мгновение замерла, мысли путались. Слишком маленькое... Палец? Или... нет. Она была в какой-то странной прострации, тело словно онемело, но через несколько мгновений поняла точно: это палец. Он медленно, изучающе провел по ней, чуть надавил, скользнул ниже, потом снова вверх.