Следом Дима пальцами подцепил тонкую полоску стрингов и медленно, как будто лениво отодвинул ее в сторону. Ткань натянулась, врезалась в бедро. Юля почувствовала, как прохладный воздух коснулся самых интимных мест – и сразу же что-то теплое, небольшое, осторожное прикоснулось к ней. Она на мгновение замерла, мысли путались. Слишком маленькое... Палец? Или... нет. Она была в какой-то странной прострации, тело словно онемело, но через несколько мгновений поняла точно: это палец. Он медленно, изучающе провел по ней, чуть надавил, скользнул ниже, потом снова вверх.

Прошла, наверное, минута. Или меньше. Потом прикосновение изменилось. Теперь это было что-то другое – влажное, горячее, даже нежное. Оно коснулось ее промежности, прошлось снизу вверх, и Юля резко дернулась, пытаясь вырваться, свести ноги, выпрямиться.

– Ннн... – вырвалось у нее хрипло.

Дима среагировал мгновенно. Одна рука легла ей на шею сзади, пальцы сомкнулись не больно, но жестко, удерживая. Вторая рука крепко сжала ягодицу, притягивая ее назад. Он прижался всем телом. Юля почувствовала, как между ее бедрами оказалось что-то твердое, горячее, толстое. Не внутри – просто между ног. Он прижал свой член к ней, но не входил, провел им вперед, потом назад, медленно, плотно, так, что головка каждый раз почти входила в ее киску.

Юля, не в силах удержаться, наклонила голову и посмотрела вниз, себе между ног.

Глаза расширились.

Он был крупнее, чем у Дениса. Темнее, тяжелее на вид. Вены проступали под кожей. Влажный. Дима медленно двигал бедрами, скользя между ее сжатых бедер, и она видела, как этот член появляется и исчезает, блестящий, влажный от его и ее собственного возбуждения, которого она даже не успела осознать. Юля смотрела и уже не знала, что думать. В голове было пусто и одновременно слишком шумно. Страх, унижение, странное тянущее ощущение внизу живота – все смешалось. А в комнате была тишина, которую нарушало только дыхание Дениса.

Дима вдруг отклонился. Холодный воздух снова коснулся кожи. Он отступил на полшага, и Юля услышала, как он тихо выдохнул.

Она услышала тихий, влажный звук – легкий плевок. Потом шорох ладони, растирающей слюну по горячей коже. Юля поняла. Поняла и почувствовала, как внутри все сжалось. Как низко. Как грязно. Он даже не потрудился сделать это иначе.

А потом он приставил головку.

Сначала просто коснулся. Юля вздрогнула всем телом, пальцы вцепились в спинку дивана. Дима не торопился. Он чуть надавил, и она почувствовала, как ее мышцы начинают растягиваться. Жжение. Тянущее, глубокое. Он был толще, чем она привыкла, и вход сопротивлялся. Головка вошла с трудом, и Юля резко выдохнула сквозь зубы, глаза зажмурив.

– Тшш... – тихо сказал он сзади, рука на ее шее все еще держала.

Он подался вперед медленно, сантиметр за сантиметром. Юля чувствовала каждую прожилку, каждое движение. Стенки внутри раздвигались, принимали, обхватывали. Жжение переходило в плотную, тяжелую заполненность. Он вошел до конца – она это поняла по тому, как бедра его плотно прижались к ее ягодицам, по тому, как внутри стало почти невыносимо полно. На мгновение он замер, давая ей привыкнуть, и Юля слышала только собственное прерывистое дыхание и тяжелый выдох Дениса где-то слева, на диване.

Потом Дима начал двигаться.

Сначала медленно, глубоко. Выходил почти полностью – и снова вгонял до упора. Каждый толчок отдавался внутри тупой, тянущей волной. За пару движений они продвинулись вперед, и Юля стояла, уже упершись лбом в обивку, а ноги дрожали. Платье все еще было скомкано у талии, стринги сдвинуты в сторону, и она чувствовала, как ткань липнет к влажной коже. Сзади были его руки – одна на шее, другая на бедре, удерживая ее.

Минуты тянулись. Он не ускорялся сразу. Трахал ровно, плотно, с силой, но без спешки. И постепенно, очень постепенно, жжение отступило. На смену пришло другое чувство – тяжелое, теплое, нарастающее. Каждый раз, когда он входил до конца, внутри что-то сладко ныло. Юля закусила губу, пытаясь не издавать звуков. Но тело уже предавало. Бедра сами, чуть-чуть, начали двигаться навстречу.

Она подмахивала.

Сначала едва заметно. Потом все увереннее. Встречала его толчки, прогибалась в пояснице, чтобы он входил глубже. Стыд жег щеки, но остановиться уже не получалось. Иногда из горла вырывался тихий, обреченный стон – низкий, почти жалобный. Она ненавидела этот звук. Ненавидела то, как хорошо становилось.

Дима дышал тяжелее. Руки сильнее сжимали ее. Толчки стали глубже, резче. Влажные звуки наполняли тишину гостиной. Юля уже не смотрела в сторону Дениса. Она только чувствовала, как внутри все туже сжимается, как волна поднимается все выше, как ноги начинают подкашиваться.

И вдруг он резко вышел.

Холодный воздух ударил по мокрой, раскрытой плоти. Юля не успела даже вскрикнуть от потери. Дима тихо рыкнул, рука быстро задвигалась по члену и горячие, густые струи ударили ей на ягодицы, на поясницу, на скомканную ткань платья. Она чувствовала, как капли стекают вниз, теплые, липкие. Он кончал долго, с тяжелыми выдохами, придерживая себя у самого ее входа, но так и не войдя снова.

Юля стояла, дрожа. Внутри все еще пульсировало, требовало продолжения. Она была близко. Так близко. Но он уже закончил. А она не успела.

Когда звуки за спиной стихли – его тяжелое дыхание, влажный звук ладони по коже, Юля резко распрямилась. Платье все еще было задрано, ткань липла к спине, но она уже не думала об этом. Разворот вышел резким, почти яростным. Ладонь со свистом врезалась ему в щеку.

Дима даже не успел моргнуть. Голова чуть качнулась в сторону. На лице на секунду мелькнуло чистое удивление.

– Мог бы потерпеть, – сказала она тихо, но четко, глядя ему прямо в глаза. – И кончить внутрь.

Это была чистая правда. Ей не хватило совсем чуть-чуть. Еще нескольких глубоких толчков – и она бы сорвалась следом. Внутри все еще тянуло, требовало, пульсировало пустотой.

Дима медленно провел языком по внутренней стороне щеки, будто проверяя, не разбила ли она губу. Потом его рука легла ей на горло. Не сильно – просто легла, пальцы сомкнулись вокруг. Он смотрел ей в глаза и улыбался. Спокойно, почти ласково.

– Мы еще не закончили.

Юля представляла, какая картина царила в зале: Дима стоял со спущенными до щиколоток джинсами, его член еще полутвердый, блестящий. Она – с задранным до пояса платьем, стринги грубо оттянуты в сторону, вся задняя часть скомканного платья в белесых, уже начинающих стынуть пятнах. По ягодицам медленно стекала густая сперма, теплая и липкая. А рядом, на диване, мирно и глубоко храпел Денис, совсем ничего не слыша.

Юля сглотнула. Горло под его пальцами дрогнуло.

– Тогда иди в спальню, – сказала она ровно.

Он убрал руку. Не споря, молча натянул джинсы, застегнул и, не оглядываясь, прошел по коридору. Дверь спальни тихо щелкнула.

Юля осталась одна.

Она подошла к дивану. Без лишних мыслей, почти механически, перевернула Дениса на бок – аккуратно, поддерживая голову. Достала из ванной небольшой пластиковый тазик, поставила рядом на пол, на случай, если его все-таки вырвет. Потом выпрямилась и вернулась в ванную.

Дверь она закрыла за собой. Включила воду. Платье стянула через голову одним резким движением – ткань была в сперме и уже липла к спине. Стринги сбросила на пол. Встала под теплую струю и быстро, почти грубо, провела ладонями по ягодицам, смывая следы. Вода стекала белесыми ручейками. Она не смотрела на себя.

Выключила воду. Даже ничего не одевала. Вышла.

В коридоре горела одна лампа. Юля прошла мимо большого зеркала у двери в спальню – и на секунду все-таки взглянула. Мокрые волосы, раскрасневшиеся щеки и глаза – странные. С огнем. Она потушила свет и в квартире воцарилась темнота, ее мягко освещал только свет луны.

Она остановилась перед дверью спальни. Денис сам виноват.

Сам. Он знал, что она весь день ждала этого вечера. Она ему намекала на него всю неделю. Он знал, как она выбирала платье, как думала, что после гостей они останутся вдвоем без ребенка. А он напился. Напился так, что даже не услышал, что происходит в собственной квартире. Сам виноват. И теперь она шла туда, куда шла.

Юля толкнула дверь ладонью и вошла.

На кровати лежал Дима. Он отбросил в сторону телефон, в который залипал. Он был совершенно голый. Лежал на спине, закинул руки за голову, ноги слегка согнуты в коленях. Член как будто вздрогнул, когда она вошла и стал наливаться. В полумраке комнаты кожа его казалась темнее, чем у Дениса, жестче. Он посмотрел на нее и чуть улыбнулся наглой улыбкой.

– Давай, иди сюда, сучка.

Слово ударило прямо в солнечное сплетение. Юля на секунду замерла на пороге, будто бы переступая последний барьер.

И она пошла к кровати, плотно закрыв дверь в комнату.

Старалась идти ровно, грациозно, как будто это все еще был ее выбор. Но внутри уже не было терпения. Ноги сами несли быстрее. Она забралась на матрас с края, сначала на колени, потом перекинула одну ногу через его бедра. Оказалась сверху. Дима не помогал – только смотрел снизу вверх, руки по-прежнему за головой.

Юля взяла его член одной рукой. Горячий, толстый, уже влажный на головке. Направила. Приподнялась чуть выше – и медленно, очень медленно начала опускаться.

Сначала головка уперлась, раздвинула. Потом вошла. Юля выдохнула сквозь зубы, когда стенки снова растянулись, принимая его. Он был все такой же плотный, полный. Она опускалась ниже, чувствуя, как он заполняет ее сантиметр за сантиметром, пока ягодицы не коснулись его бедер. До конца.

На мгновение она замерла, сидя на нем, руки уперты в его грудь. Внутри было жарко и тесно. Потом начала двигаться.

Сначала медленно – поднималась почти до конца и снова садилась глубоко. Потом быстрее. Бедра поднимались и опускались, влажные звуки наполнили комнату. Юля запрокинула голову, волосы скользнули по спине. Ей было хорошо. Слишком хорошо. Каждый раз, когда она принимала его до основания, внутри вспыхивала тугая, сладкая волна. Она двигалась уже не думая о грации – только о том, чтобы поймать этот ритм, чтобы не упустить.

Она болталась на самой грани. Еще чуть-чуть – и сорвется. Тело дрожало, дыхание сбилось, пальцы впивались в его плечи. Она была так близко, что уже почти не контролировала мягкие стоны.

Но Дима уже отдохнул и у него были другие планы.

Внезапно его руки крепко сжали ее бедра. Одним резким, сильным движением он скинул ее с себя. Юля буквально отлетела на бок, руки скользнули по простыне, волосы закрыли лицо. Она даже испугалась – сердце стукнуло где-то в горле. Снова. Снова на самой грани, и снова оборвали. Внутри все еще пульсировало, требовало, ныло от внезапной пустоты.

Она не успела даже выдохнуть, как он уже разворачивал ее.

Крепкие ладони подхватили за талию, поставили на колени, наклонили вперед. Юля оказалась на четвереньках. Дима сзади пристроился быстро, без лишних слов. Головка снова уперлась – и он вошел сразу, одним длинным толчком, до конца. Юля всхлипнула, пальцы вцепились в простыню.

Сначала он ловил темп. Медленные, глубокие движения, почти изучающие. Выходил почти полностью – и снова вгонял тяжело, плотно, так, что ягодицы шлепали о его бедра. Потом ритм изменился. Толчки стали жестче. Резче. Глубже. Он держал ее за бедра обеими руками и насаживал на себя с силой, уже не сдерживаясь.

Юля кайфовала.

Каждый удар отдавался внутри горячей, тяжелой волной. Новый угол делал все острее – он входил так, что она чувствовала его до самого конца. Ноги дрожали. Она уже не пыталась держаться. Медленно, почти бессознательно, опустилась грудью на простыню, прижалась грудью. Спина выгнулась еще сильнее, ягодицы поднялись выше, полностью открываясь ему. Теперь она могла стонать в подушку – громко, не сдерживая голос. Глухие, сорванные звуки вырывались с каждым толчком, глушились тканью, но все равно наполняли комнату.

Дима трахал ее жестко, ровно, без пауз. И Юля только сильнее выгибалась навстречу, теряя остатки мысли.

Он продолжал вбиваться жестко, ровно, без пауз – и в какой-то момент Юля сорвалась.

Оргазм накрыл внезапно и очень ярко. Слишком ярко. Она ничего не понимала. Тело выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в простыню, изо рта вырвался глухой, протяжный стон – сначала еще в подушку, а потом, когда она повернула голову набок, уже просто в сторону, громкий, сорванный, почти всхлипывающий. Ноги полностью разъехались, колени скользнули по матрасу, и она целиком осела на кровать телом, распластанная, трясущаяся.

Дима сразу навалился сверху. Тяжелое тело придавило ее между раскинутых ног. Он вошел еще грубее под этим новым углом и не остановился. Одна рука резко легла ей на рот, плотно, заглушая стоны. Он не хотел, чтобы Денис проснулся. Мог бы, конечно, и утихомирить, если бы тот вдруг появился в дверях, – но зачем. Лишние сложности. Вторая рука лежала на бедре, притягивая ее к себе.

Юля была как будто на другой планете. Глаза закатились, дыхание рвалось под его ладонью короткими, жаркими всхлипами. Внутри все пульсировало, сжималось вокруг него судорожными волнами. Она уже не двигалась сама – только принимала. А Дима продолжал трахать ее сквозь этот оргазм, глубоко, жестко, используя ее совершенно размягченное, открытое тело.

Прошла, наверное, минута. Может, меньше. Потом его движения стали рваными. Он прижался еще плотнее, лицо уткнулось ей в шею, и с глухим, низким стоном кончил внутрь. Горячие толчки густо и долго заполняли ее. Он держал ее под собой, пока не выжал из себя все до конца.