Отец никогда не отпускал мать одну без меня из-за боязни, что она загуляет на стороне с другими мужчинами, и на это были причины, так как мать явно была слаба на передок и при возможности с удовольствием наставила бы большие "рога" ревнивому супругу. Причём отец посылал меня вместе с матерью, когда я был ещё подростком, и даже тогда, когда я стал взрослым восемнадцатилетним парнем.

В детстве мне жутко не нравилось таскаться с матерью по магазинам и по её многочисленным подругам, да и мать моё присутствие явно напрягло, она всячески шпинала меня, лупила ремнём и старалась сделать мою жизнь невыносимой в отместку за то, что я по приказу отца сопровождал её повсюду.

Но это случалось, когда я был маленьким, а когда я повзрослел и стал понимать, что к чему, мать перестала меня бить и стала покупать моё молчание конфетами и различными сладостями, а потом и сигаретами, когда я закурил в тайне от отца. И я молчал, хотя догадывался, что мамаша еблась с мужиками во время поездки в другой город к подруге Любе, которая была блядью, работала официанткой в ресторане, имела многочисленных любовников и делилась ими с моей матерью.

Эта Люба жила одна, без мужа и детей, в однокомнатной квартире на первом этаже панельной пятиэтажки и часто водила к себе домой мужчин, с которыми знакомилась в ресторане. В основном это были торговцы с Юга и командированные на местный завод из Москвы мужики. Раз в месяц мать говорила отцу, что ей необходимо съездить к подруге в соседний город за покупками, и он всегда отпускал её вместе со мной, думая, что в моём присутствии она не станет ему изменять.

С отцом у меня были дружеские отношения, он меня никогда не бил, в отличие от матери, и доверял, хотя напрасно. Когда мы с матерью приезжали к её подруге Любе, та всегда кормила нас разными вкусными блюдами, принесенными ею из ресторана, а потом она с моей матерью отправлялись по магазинам, типа за "покупками", а меня оставляли одного в квартире, которую Люба закрывала на ключ.

В принципе, я таким положением дел был доволен, поскольку в моём распоряжении оказывался старый советских времён холодильник " ЗИЛ", доверху забитый дефицитными продуктами, их Люба носила с работы, а ещё у маминой подруги был видеомагнитофон, в зале которой мне разрешалось смотреть, и я весело проводил время в обществе Чака Норриса Стивена Сигала и Брюса Ли, этих актёров я обожал, а у Любы были боевики с их участием.

Помимо просмотра видео, я ещё занимался дрочкой в отсутствии хозяйки квартиры, я заходил к ней в спальню, где под матрасом находил ношенные трусы, не знаю почему, но Люба всегда ложила свои грязные трусы не в корзину для белья в ванную, а под матрас в спальне. Я брал трусы Любы, выворачивал на изнанку и, нюхая их промежность, пожелтевшую от мочи, представлял, как я ебу мамину подругу, официантку сзади на кровати. На мать я почему-то никогда не дрочил и не фантазировал насчёт неё, хотя она была намного красивее невзрачной блондинки Любы с конопатым лицом.

Но при всей красоте у моей мамы не было того, что было у её подруги, а именно пухлой и выпуклой жопы. Люба носила исключительно короткие юбки в обтяжку, и когда она шла, то ягодицы её необычайно пухлой попы играли под юбкой и тёрлись друг об дружку, вызывая своим видом моментальный стояк. Армяне и прочие кавказцы как раз любили блядей с такой жопой, как у Любы, и вились вокруг неё, словно мухи возле мёда, а она этим умело пользовалась, не обладая красивым лицом, меняла любовников как перчатки, на зависть её более красивым подругам.

И я предполагал, что армяне, которые торговали фруктами на местном рынке и являлись завсегдатаями ресторана, где работала официанткой Люба, на пару с ней ебли и мою мать Свету. Однажды я видел в окно, как к дому, где жила Люба, подъехала белая "волга " и за рулём сидел горбоносый армянин, а рядом с ним его друг, он услужливо открыл дверь машины и усадил на заднее сиденье двух подруг, мою мать и Любу. Их не было порой по несколько часов, и мать всегда возвращалась из такой поездки растрепанная, но с довольным лицом. Отец был старше матери на десять лет и, скорее всего, ее не ебал. Вот и отрывалась мамаша с бородатыми армянами раз в месяц, находясь в гостях у подруги Любы.

***

— Саша, отпустишь меня к Любе в гости? Давно у неё не была, да и у нас холодильник пустой, а Люба обещала дать колбасы и других продуктов, которые она носит из ресторана.

Спросила мать у отца в субботу вечером за ужином.

Мы втроём сидели на кухне в нашей малогабаритной квартире и ели макароны с хлебом, обычную нашу еду из-за крайней бедности. Мать работала учительницей в школе и получала мало, а отец часть зарплаты пропивал, да и на заводе, где он трудился слесарем, зарплату часто задерживали.

— А что, давай поезжай к ней, Света не пропадать же добру, она всё равно бесплатно жратву таскает из кабака, а у нас снова задержка с зарплатой на работе.

Услышав слово колбаса, отец, до этого сидевший за столом, угрюмый с перепоя и пивший горячий чай из кружки, вмиг ожил, и у него заблестели глаза. Он любил выпить, а ещё больше вкусно пожрать, но у нас особой еды дома не было, вот он и клюнул на наживку, умело закинутую ему женой.

— Ну и я про то, Саша. Люба каждый день из ресторана продукты носит, а потом выбрасывает на помойку. Она одна живёт и ей некого кормить. А для меня соберёт и колбаски, и ветчины с бужениной, и рыбки копчёной.

Радостным голосом произнесла мать, услышав от мужа, что он не против её поездки в другой город. Мать не была у Любы целый месяц, и у неё реально чесалось между ног.

— Только одну, я тебя не отпущу, Света. Возьми с собой Костю.

Ответил жене отец и снова принялся дуть из кружки горячий чай. Он всегда в отходняке после пьянки, пил чай и мог выпить его за вечер, наверное, с ведро.

— Ну и зачем парню таскаться со мной в автобусе? У него что, других дел нет? Пусть лучше уроки делает, а то в дневнике одни тройки и двойки, мне уже надоело его тянуть.

Возразила мать, явно не желая, чтобы я с ней ехал к Любе. Я был уже взрослый, мне исполнилось восемнадцать лет, и в этом году я заканчивал школу и понимал, зачем мать ездит в другой город к подруге.

— Я решил, что Костя с тобой поедет, значит, тому и быть. Время сейчас лихое и шпаны разной на вокзалах полно, а он парень здоровый и сможет тебя защитить, если что. Так что или Костя едет с тобой, или ты выходной сидишь дома.

Сказал, как отрезал отец, и на этом разговор с ним был окончен. Папаша выпивал, но мужиком был жёстким, работал бригадиром на заводе, и его боялись и уважали подчиненные. Да и дома он не давал жене спуску и явно что-то подозревал насчет матери, не совсем же он был идиотом.

А я, глядя на красавицу мать и на отца с опухшим и небритым лицом, подумал, что она не уходит от него, потому что ей деваться некуда. Мать была детдомовской приезжей в наш город, откуда с Юга, и у неё не было родни. Квартира, в которой мы жили, принадлежала отцу, он её получил от завода, на котором работал.

— Ложись спать, Костя. Мы рано утром поедем, чтобы к вечеру домой вернуться, тебе ведь в школу нужно, а мне на работу.

Предупредила меня мать, вставая из-за стола.

Она пошла в свою комнату, где, как обычно, перед сном начнёт проверять тетради учеников в свете настольной лампы, и, глядя на неё, и не подумаешь, что эта тихоня, училка, скромная в быту и на работе, ебётся с волосатыми армянами в другом городе, наставляя своему алкашу мужу большие ветвистые рога.

***

В поездке к Любе всё прошло как обычно. Она была дома, когда мы с матерью позвонили ей в дверь. Как всегда, подруга матери накрыла на стол, где были различные закуски, принесенные ею из ресторана, но на этот раз на стол Люба поставила бутылку " пшеничной " водки и налила в рюмки не только себе и моей матери, но и мне.

— Можешь выпить с нами за компанию, для аппетита, Костя. Тебе можно, раз заканчиваешь школу.

Сказала Люба, а моя мать не стала ей возражать, ей было пофиг, она думала сейчас об члене и, выпив водки, вяло закусывала больше, ковыряла вилкой в тарелке, то и дело посматривая на часы, висевшие на стене.

— Мы пошли по делам, а ты, молодой человек, побудь дома. Я новые кассеты купила, можешь их посмотреть.

Предложила мне Люба, перед тем, как выйти из квартиры. Подруги ушли, предварительно закрыв меня в квартире на ключ, а я, оставшись один, первым делом пошел в спальню, где под матрасом нашёл грязные трусы маминой подруги и, не отходя от кассы прямо в спальне, всласть подрачил, вдыхая аромат ссак и женских выделений, шедших от промежности трусов, представляя, как я ебу конопатую, Любу " раком" на кровати и мну при этом ей пухлую жопу руками.

— Заждался нас парень? Извини, нам с твоей мамой пришлось задержаться. Встретили на улице мою знакомую, а у неё сегодня день рождения, и она затащила нас к себе в гости.

Оправдывалась передо мной Люба, не моргнув глазом, нагло мне соврав, когда она вернулась в квартиру вместе с моей матерью поздно вечером. Обе подруги были пьяными, и вид у них был довольно потрёпанный, словно их ебли где-то в одежде. Особенно растрепано выглядела моя мать, волосы у неё были взлохмаченные, а на юбке виднелись засохшие белые пятна, по всей видимости, это была сперма, которую мать с пьяну не заметила.

— Ты смотри отцу меня, не заложи Костя. Мы с тобой были у Любы в квартире, никуда из неё не выходили, а выпили втроём, отмечая её день рождения.

Предупредила мать, когда мы вышли из квартиры её подруги и поспешили на автовокзал, чтобы успеть на последний автобус, идущий в наш город поздно вечером.

Мы шли с матерью вдвоём по тротуару, освещаемого уличными фонарями и рекламой магазинов, и в руке я держал увесистый пакет, в котором лежали продукты, собранные Любой для матери в дорогу.

— Да мне пофиг, мам, чем вы занимались, я отлично провёл время за просмотром боевиков и, естественно, скажу отцу, что мы были в квартире у твоей подруги и никуда не выходили. Да и отец не будет особо возбухать, когда увидит, сколько вкусной еды мы ему привезли.

Ответил я матери, поднимая пакет с продуктами вверх.

Хотя, сказав матери, что мне безразлично, где она провела время на пару с Любой и пришла вечером сильно пьяная, со следами спермы на юбке, я слукавил. На самом деле, я жутко ревновал мать и пока её не было, дрочил до пены, нюхая трусы её подруги, представляя, как волосатые армяне ебут мою тихоню мать училку, по очереди меняя друг друга, причем отдавая предпочтение её жопе. А то, что армяне любят ебать русских женщин в задний проход, я знал из рассказов старших ребят во дворе.

***

На автовокзал мы успели вовремя и даже пришли туда на полчаса раньше положенного, автобус ещё не подходил к перрону, но мать, вместо того, чтобы купить в кассе билеты, направилась совсем в другую сторону от касс, а именно к игральным автоматам, установленным в зале ожидания. Помимо ебли, у моей матери была ещё одна тайная страсть, это игра в игральных автоматах. Она являлась скрытой игроманкой, и об этом знал только я и никто больше.

— Мам, ты билеты на автобус лучше купи, а то проиграешь все деньги, тогда как мы домой поедем?

Сказал я матери, видя её намерения спустить рубли в угоду игорной мафии.

— У меня сегодня предчувствие, что я обязательно выиграю. И тебе что-то перепадет на сигареты, Костя, так что не мешай мне.

Игнорировав мою просьбу не играть, а купить билеты на автобус, мать с горящими глазами устремилась к игральным автоматам и тут же принялась кидать в чрево железного ящика с разноцветными огнями десяти рублёвые монеты.

— Ну что я тебе говорила, сынок, а ты мне не верил? Я выиграла, и предчувствие меня не подвело.

Обрадовано воскликнула мать, когда из щели внизу автомата посыпались монеты. Она действительно выиграла, но не смогла остановиться, как и все игроманы, и тут же вчистую проиграла выигранные деньги.

— Что ты наделала, мам? Как мы теперь домой поедем.

Сказал я матери, наблюдая за тем, как она кинула в щель монетоприемника игрального автомата последнюю десяти рублёвку и ничего не выиграла.

— Очень просто, Костя. Сядем в автобус и поедем без билетов, их всё равно не проверяют.

Успокоила меня мать, направляясь на перрон, к которому подъехал автобус, идущий в наш город.

Действительно, сколько раз мы ездили на этом автобусе, водитель, добродушный пожилой дядька с усами, как у Тараса Бульбы, ни разу не проверял у нас билеты, и мать рассчитывала, что не проверит и на этот раз. Но она ошиблась, вместо пожилого шофёра за рулём сидел мужик, здоровенный амбал лет сорока, и он действительно не проверил у нас билеты на входе в автобус, но потребовал их предъявить на конечной остановке.

— А мы их выкинули по дороге в окно. Не знали, что они будут нужны.

Сказала мать водителю и попыталась выйти из автобуса, но мужик с фигурой качка преградил ей и мне дорогу. В салоне автобуса мы были одни, а немногочисленные пассажиры вышли и поспешили раствориться в вечерних сумерках, которые опустились на город.

— Ничего не знаю, дамочка. Предъявите билеты. Думаете, я лох и хотите мне по ушам проехать. Не выйдет. Или билеты показывайте, или платите штраф за безбилетный проезд.

Сказал шофёр, став на выходе из автобуса, тем самым лишив нас возможности выйти.

Мать молчала, денег у нас не было, а предложенные ею продукты из сумки, собранные, Любой водитель брать отказался.

— Не нужна мне ваша жратва. Я не голодный. Вы думаете, что я ментов сейчас вызову? Ошибаетесь. Я вас отведу к мужикам в гараж, где тебя, милая, они пустят по кругу и твоего пацана до кучи.

Пригрозил матери и мне водитель, но, увидев наши испуганные лица, тут же сменил гнев на милость.

— Хотя есть возможность договориться. Пацан, выйди из автобуса, я с твоей мамашей глаз на глаз побеседую.

Предложил мне шофёр, догадавшись по внешнему виду, что мы являемся родственниками, так как я был здорово похож на мать. И когда я вышел на улицу, он захлопнул дверь автобуса и стал что-то говорить моей матери. Слова я не слышал, но судя по выражению лица матери, предложение шофёра было неприличное, она краснела и то и дело бросала взгляды в мою сторону, а потом послушно закивала головой, соглашаясь на условия водилы.

— Сынок, посиди тут, я быстро схожу в одно место, вернусь и мы с тобой пойдем домой.

Попросила меня мать, когда шофёр, очевидно с ней о чём то договорившись, открыл дверь автобуса и они с моей матерью вышли наружу, качок взял её под руку и повел за угол автовокзала, который к этому времени был закрыт и в его окнах не горел свет, а улицу и стоянку автобусов освещали фонари уличного освещения.

— Да, пацан, можешь в автобусе посидеть, никуда твоя мать не денется. Сделает одно дело, и я вас, так и быть отпущу. И не вздумай сбежать или идти подсматривать за нами.

Предупредил меня мужик, показывая здоровенный кулак с явным намёком, что мне не поздоровиться, если я его ослушаюсь.

Шофёр увел мою мать куда-то за угол в темноту, оставив дверь автобуса открытой, и я было зашёл в него и сел на первое сиденье, просидев так несколько минут, но, сгораемый от любопытства, все же ослушался просьбы матери и качка водилы, встал и, выйдя из автобуса, осторожно заглянул за угол автовокзала, стараясь быть незамеченным.

Увиденное повергло меня в шок и одновременно дико возбудило до каменного стояка в штанах. Амбал водитель стоял у стены автовокзала со спущенными штанами, а перед ним на корточках сидела моя мать и сосала у него член. Шофёр меня не видел, так как кайфовал от минета, который ему делала красивая зрелая брюнетка, и он, прикрыв глаза от удовольствия, держал руки у моей мамы на голове, гладил её по волосам.

По началу и мать не видела, что я подглядываю из-за угла, она увлеченно сосала член у амбала шофёра, сидя перед ним на корточках, придерживая ствол рукой. Но вот мать закашлялась, видимо, мужик стал кончать, и его сперма попала моей маме в горло. Она выплюнула член изо рта и, подняв голову, увидела меня. На секунду наши с ней взгляды встретились, мужик продолжал спускать, но уже на лицо сидевшей перед ним на корточках матери, придерживая её рукой за голову, а она смотрела на меня, смешно моргая залитыми спермой ресницами. Но это длилось секунды, и я, боясь, что меня заметит шофёр и изобьет, быстро вернулся на своё место в автобусе и, как оказалось, вовремя, так как из-за угла показалась мать в сопровождении амбала водилы.

— Можешь идти, пацан. Вы свободны, а мне нужно в обратный путь.

Сказал шофёр, садясь на водительское сиденье с довольным лицом. Он закрыл за мной дверь и, запустив двигатель, умчался в темноту по улице, обдав меня и мать выхлопными газами.

— Ты всё видел. Но это было необходимо. Я тебя и себя спасала от изнасилования. А этот гад не шутил и действительно мог отвезти нас с тобой в гараж на потеху к своим друзьям.

С некоторым вызовом выговаривала мне мать, стоя со мной возле здания автовокзала, нервно куря сигарету.

— Извини, мам, я не хотел за вами подсматривать, просто испугался, что он сделает тебе что-то плохое. А так, спасибо за то, что ты меня спасла, Света.

Ответил я матери и заметил у неё в волосах крупную каплю спермы. Мать вытерла губы и лицо, а вот волосы нет.

— Не волнуйся, Света, об этом никто никогда не узнает. Я буду молчать, ты же знаешь, что из меня слово не вытянешь.

Поспешил заверить и заодно успокоить мать и, нагнувшись, сорвал листок лопуха и им вытер каплю спермы у неё в волосах.

— А то отец заметит.

Сказал я матери, беря у неё из губ окурок сигареты со следами помады на фильтре и, сделав несколько затяжек, бросил его на асфальт.

Я вел с ней нагло, понимая, что с этого момента мать у меня на крючке, и она не особо этому противилась, ведь её судьба находилась в моих руках. Расскажи я отцу о её похождениях у Любы и о том, что она проиграла все деньги, и за это ей пришлось сосать член у чужого мужика, зная характер отца, он бы её прибил на месте.

— Спасибо, Костя. А теперь пошли, а то твой отец, наверное, волнуется, время позднее, а нас нет дома.

Мать окинула меня благодарным взглядом и, вроде бы успокоившись, пошла по направлению к дому, а я вслед за ней с каменным стояком в штанах. После увиденного, хуй у меня не падал, а продолжал стоять колом.

Перед тем, как зайти в квартиру в подъезде, мать достала из сумки зеркальце и тщательно осмотрела своё лицо и волосы на предмет обнаружения спермы. А я, в свою очередь, указал ей на пятна, видневшиеся на юбке, которые мать с пьяну не заметила.

— Вот блин, не оттирается, зараза, и воды нет.

Мать попробовала потереть большим пальцем засохшие белые пятна у себя на юбке, но они не оттирались, и тогда она засунула палец в рот и, послюнявив его, потёрла им пятна, и сперма исчезла.

— Ну вот, теперь порядок. Смотри, сынок, не подведи меня. Ты ничего не видел, а я буду тебе за это благодарна.

Сказала мне мать, вложив в слово благодарна особое ударение, от чего у меня было опавший член снова встал колом.

***

Как и ожидалось, отец, увидев обилие различных вкусных закусок, колбасы, буженины, сыра и красной рыбы, которые я стал выкладывать из пакета на стол, пришёл в неописуемый восторг и не заметил, что его жена вернулась домой пьяная, с перегаром, который он сто процентов учуял, так как папаша был трезвым как стекло.

— Ну, молодцы, что говорить, не зря съездили. А я, дурак, ещё не хотел тебя отпускать Света. Приговаривал отец за обе щеки, уминая колбасу с сыром.

***

Весь вечер мать ходила по квартире как на иголках, брося косяки на меня, но поняв, что я не собираюсь сдавать её отцу, успокоилась. Она сходила в ванную, приняла душ и вышла из него в цветастом халате, пахнущая душистым мылом и шампунем.

За компанию с отцом я тоже поел колбасы с сыром, запивая всё сладким чаем, и ушел спать, стараясь вставать изо стола боком, чтобы папаша не заметил мой стояк. А у себя в комнате, в темноте под одеялом, я выслать подрачил по памяти на мать, сосущую член у чужого мужика за автовокзалом, и вскоре заснул.

***

В школе на уроке русского языка и литературы я сидел за партой со стоящим колом членом, слушая приятный голос матери, которая вела урок литературы и рассказывала нам о творчестве Антона Павловича Чехова. Она стояла у доски, одетая в чёрный жакет и приталенную юбку чуть ниже колен, строгая и неприступная образец морали. На лице у моей мамы был нанесен макияж, который скрыл следы её вчерашних возлияний, и никто из учеников и её коллег учителей не мог подумать, что эта милая женщина шлюха и игроманка. Об этом знал только я и больше никто, кроме её подруги Любы, с которой мать вместе еблась.

А ещё, сидя на уроке, я твердо решил для себя, что сегодня после школы, когда мать придёт с работы, я стану к ней приставать. Попрошу, чтобы она сделала мне минет, для начала, как вчера тому мужику амбалу шофёру. По сути, мать сама была виновата, не проиграй она все деньги в игральных автоматах, ничего бы этого не было, и мы доехали до дома нормально, и ей бы не пришлось, сидя на корточках, полировать своими губами залупу чужого мужика с риском подавиться его спермой.

***

Еле досидев до конца уроков, я пошёл домой и, придя, стал ждать мать. До одури хотелось дрочить, у меня в голове ещё стоял образ сидящей на корточках матери, сосущей хуй у незнакомого мужика, и капли спермы у неё на лице и на ресницах. Но я решил перетерпеть и вообще завязать с дрочкой, так как был уверен, что смогу получить оргазм с матерью от её губ и языка. Если она сосала член у совершенно чужого мужика, причём делала это с явным удовольствием, то почему ей не отблагодарить сына за его молчание? Ведь я намного красивее того амбала шофёра, и хуй у меня был на порядок больше и толще.

Придя со школы домой, я переоделся в трико и футболку, в обычную домашнюю одежду и в ожидании матери незаметно для себя задремал, лёжа в своей комнате на кровати, а проснулся от того, что кто-то щекотал меня по носу.

— Вот, держи. Я обещала, что отблагодарю тебя, сынок, за твоё молчание, и своё обещание выполнила. Нам сегодня зарплату выдали, и я решила тебя побаловать Костя.

Мать стояла возле моей кровати в домашнем халате с мокрыми после душа волосами и, зажав в руке купюру в пятьсот рублей, водила ей мне по носу, таким образом пытаясь меня разбудить.

— Спасибо, но оставь деньги себе, Света на домашние нужды, мне они не нужны. Я от тебя другой благодарности ждал, мам. Хочу, чтобы ты мне сделала так, как тому мужику вчера вечером. Я еще мальчик, и у меня никогда не было отношений с девушками.

Внаглую произнёс я матери, вставая с кровати и, встав, взял её за руки, смотрел ей в глаза.

У меня был привычный стояк с просонья, и на моих трико образовался большой бугор от вставшего колом члена. Мать его прекрасно видела и не делала попытки отойти от меня и отвести взгляд от моего члена. Она то смотрела мне в глаза, то бросала откровенно похотливые взгляды на низ моего трико, где топорщился член, скрытый под одеждой. А ещё от матери, помимо запаха шампуня и духов, изо рта шел стойкий водочный перегар, и причём он был свежим.

Света получила зарплату, которую задерживали несколько месяцев на радостях, выпила или в школе с коллегами, учителями, или одна дома, пока я спал, отец был ещё на работе, так как стрелки на часах у меня в комнате показывали четыре часа вечера, а отец раньше шести с работы никогда не возвращался. Завод, где он работал слесарем, был довольно далеко от нашего дома, на другом конце города.

— Ну как знаешь, сынок. Я по хорошему тебя хотела отблагодарить, а ты наглеть начал.

Мать положила деньги в кармашек халата и, сделав вид, что возмущена моей наглостью, повернулась ко мне спиной, попыталась выйти из комнаты, но я не дал ей этого сделать.

— Это не наглость, мама. Я тебе помог, не рассказал отцу, что ты вчера делала вечером. И так же знаю, чем ты занималась у Любы, оставляя меня одного в квартире. Так помоги и мне, сделай меня мужчиной Света. Тебе это ничего не будет стоит, зато я стану всегда тебя поддерживать и защищать от отца и от других.

Сказал я матери, обнимая её сзади со спины, ложа руки ей на груди и прижимаясь стояком к её жопе под халатом, а попка у матери, конечно, была не такая толстая, как у Любы, но тоже довольно мягкая и приятная.

— Пусти. Не ровен час, отец вернётся раньше времени, а у нас дверь в квартире открыта. Достанется и тебе, и мне.

Сказала мать, не делая ни малейшей попытки освободиться от моих объятий. Её больше заботило то обстоятельство, что нас с ней застанет её муж, а не то, что взрослый сын лапает её за груди через одежду и упирается членом ей в жопу.

— Если ты так хочешь стать мужчиной и попробовать отношения с женщинами, то давай я поговорю с Любой, и она с радостью исполнит твоё желание.

Предложила мне мать, всё же найдя в себе силы, и как неприятно ей было позволять сыну лапать себя за груди через одежду и чувствовать его член, она высвободилась из моих объятий и поспешила уйти к себе в комнату, где могла закрыться на маленький замочек, вставленный в двери её спальни, и тогда всё, дверь ведь я не стану ломать.

— Не хочу я с Любой, она страшная и от неё сто процентов триппер можно поймать или ещё что похуже. Я с тобой желаю попробовать Света. Ты красивая и я тебя люблю.

Не дав матери захлопнуть дверь и закрыть её на замок изнутри, я вошёл в её комнату вместе с ней, прижав к стене, взялся рукой за запястье её руки и положил к себе на трико, на то место, где выпирал бугор от вставшего колом члена.

— Он у меня большой мам, и тебе со мной будет приятно. Я всегда буду у тебя под рукой, и ты не станешь мучиться из-за недостатка мужского внимания.

Сказал я матери, смотря ей в глаза, по прежнему прижимая её к стене возле двери.

Я отпустил руку и больше не удерживал мать за запястье, а вот она, к удивлению, свою ладонь с бугра у меня в трико не сняла. Мать стояла передо мной, смотря в мои глаза какими-то осоловелым взглядом, и ощупывала мне член через трико пальцами, попутно дыша в лицо водочным перегаром. Причём мать не мяла мне хуй, а щупала, словно пытаясь узнать размер, и, судя по тому, как расширились зрачки её карих глаз, она осталась довольна.

— Я хочу уйти от мужа, подать на развод с ним и уехать отсюда на Кубань, где я родилась. Доработаю до конца учебного года, уволюсь с работы и уеду. Но только одна я боюсь ехать. Поедешь со мной, сынок?

Спросила у меня мать, при этом так сжала пальцами мою залупу через трико, что я чуть не кончил.

— Конечно, поеду, мам. Я люблю тебя и готов ехать с тобой хоть на край света.

Ответил я матери и потянулся к ней с поцелуем, но она увернулась.

— Не надо здесь. Я боюсь тут. Да и потом, мне необходимо расслабиться, а дома это невозможно сделать, в любую минуту может вернуться с работы Саша, и тогда нам с тобой будет плохо. Давай лучше в другом месте. Ты завтра не ходи в школу, прогуляй уроки. С утра иди к нам на дачу, а я приду к тебе чуть позже. Проведу один урок и приду. Там нам никто не помешает. Только как придёшь, не выходи из домика, сиди в нём и жди, не светись лишний раз. Понятно, сынок, а теперь ступай в свою комнату и не искушай меня.

Мать убрала руку с моего трико, напоследок быстро пройдясь по члену пальцами по всей длине через спортивные штаны и мягко, но настойчиво вытолкала меня из своей комнаты. И когда я уходил, то заметил на кровати её нижнее белье. Поверх красного атласного покрывала лежали небрежно брошенные чёрные кружевные трусики и такого же цвета лифчик. Если у её подруги, Любы, бляди из ресторана, трусы были обычные белые, то моя тихоня училка мать, носила дорогие чёрные кружевные трусы и бюстгальтер, что явно было ей не по карману с её зарплатой учителя русского языка и литературы.

***

Ночью я практически не спал, находясь в стадии сильнейшего эмоционального состояния в предвкушении интимной связи с матерью на даче. Меня реально трясло, а ещё я боролся с самим собой из-за того, что хуй стоял колом и мне хотелось дрочить, но я терпел твёрдо, решив избавиться от этой "вредной" привычки ради радости секса с женщиной, а то, что мать не ограничится со мной одним минетом, я догадывался. Ей понравился мой член, судя по тому, как она хватала его через штаны жадными пальцами, и она сама захочет испытать со взрослым сыном радость оргазма.

— Костя. Зайди, пожалуйста, после школы в магазин за хлебом и молока купи.

Говорила за завтраком мать, положив на стол передо мной деньги.

Мы сидели утром на кухне за столом втроём и завтракали остатками тех продуктов, которые привезли от Любы. Вернее, ел по большей части один отец, уплетая за обе щеки халявную колбасу и сыр с бужениной, а мы с матерью пили чай, нам с ней кусок в горло не лез по причине того, что она и я думали об одном и том же, о предстоящем половом сношении на даче.

Не смотря на то, что Света была блядью и изменяла мужу с кавказцами в другом городе, даже для неё интимная связь с сыном была стрессовой ситуацией, а про меня и говорить не приходилось, по моему телу бил мандраж, и я старался его скрыть, убрав руки под стол и коснувшись коленки сидящей рядом матери, почувствовал, что и у неё по ноге шла дрожь. Света была возбуждена не хуже меня и дрожала всем телом в желании перепихнуться с сыном на даче и из-за боязни, что кто-то об этом узнает.

***

Кое-как позавтракав, насколько это было возможно в моем состоянии, я взял деньги, данные мне матерью, портфель с учебниками, и, выйдя из квартиры в подъезд, вышел на улицу и пошёл по направлению к школе, но по пути свернул в переулок, где мне пришлось спуститься в овраг, по дну которого шла тропинка, ведущая к городским дачам, расположенным на окраине города, вблизи реки. Это была самая короткая дорога к ним, а другая, асфальтированная, шла от центра города к реке, но по ней я не пошёл, чтобы не светиться.

Местность, где находился дачный участок, даже днём была неприветливой и безлюдной. Рядом по левой стороне через дорогу раскинулось обширное городское кладбище с могилами и крестами, внизу река, а справа лесопарковая зона, тянувшаяся от города на несколько километров и далее переходящая в густой и мрачный лес.

Несмотря на начало октября, было по летнему тепло, около двадцати градусов, но на дачах, когда я туда пришёл, практически ни кого не было, так как урожай весь собран, да и в рабочее время сюда редко кто приходил, обычно народ был на дачах по выходным или ближе к вечеру. Наш дачный домик, небольшая, сбитая из досок будка с окном и обшитая снаружи вагонкой, размером, пожалуй, с кухню малогабаритной квартиры, где мы жили, находился на самом краю дачного кооператива и был скрыт в зарослях сирени и черноплодной рябины, листва на которых пожелтела, но до конца не облетела, и это в данный момент было хорошо, так как домик фактически скрыт от посторонних глаз листвой.

Сирень вокруг дачи посадила мать, она любила её запах, а черноплодную рябину отец, он делал из её плодов вино и брагу. Дача была закрыта на замок, хотя брать в ней особо было нечего, старые лопаты и ведра, но мать закрывала дверь, боясь, что в неё залезут бомжи и сожгут домик, что иногда случалось в дачном кооперативе.

По счастью, ключ от замка лежал на своём обычном месте по большим камнем в углу дачи, и я, открыв замок, вошёл внутрь. В домике пахло мышами, прелыми яблоками и кошачьей мятой, её мать разложила по углам от мышей, но она мало помогала.

В углу дачи стояли несколько лопат, которыми я копал огород под картошку, грабли и ведра для полива. Чуть поодаль у окна, забранное железной решеткой, чтобы в домик никто не мог залезть, находился небольшой стол и два стула, а у торцевой стены старый диван, кровать, на котором любил дрыхнуть отец, пока мы с мамой копали картошку. Зайдя внутрь, я закрыл за собой дверь и стал ждать мать, с нетерпением поглядывая на часы у себя на руке, и ожидание было томительным.

" А вдруг она нарочно мне пообещала, а сама не придёт. "

Такие невесёлые мысли роились в моей голове, но я гнал их прочь, вспоминая, как вчера мать мяла мне член, а это означало только одно, она сама жутко хотела попробовать со мной и придёт сюда на дачу, когда освободится в школе.

В какой то момент я хотел выйти и встретить мать по пути, так как даже мне, парню, было неуютно идти мимо кладбища и по пустынному в это время дачному кооперативу, но поразмыслив, отмел эту идею. Мать предупредила меня, чтобы я сидел на даче и не высовывался, и я так и сделал, сел на стул возле окна и смотрел на дорожку, по которой должна придти мать, куря сигареты.

Прождал я, наверное, около двух часов, и когда уже совсем отчаялся и потерял всякую надежду, вдруг услышал стрекотание сорок, эти пугливые птицы гнездились неподалеку на старой берёзе, и их явно встревожил человек. И я не ошибся, вскоре увидел мать, идущую по дорожке к даче, и у меня отлегло на душе, а член сделался буквально " каменным" от сумасшедшего стояка. Мать не обманула, и я в этот день стану мужчиной с её помощью.

— Заждался меня Костя? Я урок провела в восьмом классе и отпросилась у директора по личным делам, а меня подменила другая учительница, моя подруга.

Мать зашла внутрь домика и закрыла за собой дверь на засов. Она была одета в бежевый брючный костюм, и через плечо у неё висела на ремне коричневая кожаная сумка.

— Конечно, заждался мам. Я думал, что ты меня обманула и не придёшь сюда Света.

Ответил я матери, подходя к ней в желании её обнять и поцеловать, но она не дала мне это сделать.

— Окно сначала занавесить нужно. Хотя тут вроде никого нет, но мало ли что, вдруг за нами кто-то подсмотрит. А ты знаешь, нравы нашего городка заклюют.

Мать мягко отстранилась от меня, сняла с себя сумку, поставив её на стул, и, подойдя к единственному в домике окну, стала задергивать на нём занавеску, слегка при этом нагнувшись.

— Света, любимая. Я очень тебя хочу, мама.

Сказал я матери, прижимаясь к ней сзади и, обняв, поцеловал в шею, едва не теряя сознание от запаха духов, шедших от её чёрных волнистых волос, одновременно беря руками обеих рук мать за груди и прижимаясь стояком к её жопе.

— Ох, Костя. Ну, подожди немного, сынок. У нас всё будет. Давай сначала выпьем. Я не могу с тобой на трезвую. Не чужой ты мне, а сын.

Мать позволила полапать у неё груди через одежду, не сильно большие, но и не маленькие и довольно упругие для её тридцати шести лет, и даже поддала попкой в ответ на давление моего члена к ней, а потом выпрямилась и отошла от окна.

— Я вижу, что ты хочешь. А думаешь, мне не охота? Всю ночь не спала, думала о тебе, сынок. Но потерпи немного. Позволь мне расслабиться. Потом у нас на трезвую всё будет, а сейчас я хочу выпить.

Осадила моё желание мать, доставая из сумки бутылку водки, пакет с закусками, взятыми из дома, пачку " Космоса", зажигалку и начатую упаковку импортных презервативов, при виде которых у меня дернулся хуй.

— Я только с ними сексом занимаюсь. Беременность мне ни к чему.

Пояснила мне мать, заметив мой взгляд на презервативы.

— За нас с тобой, Костя. И чтобы всё было в тайне ото всех.

Мать сама разлила водку по рюмкам, взятых из дома, и, выпив крепкий алкоголь, словно воду тут же, не закусывая, налила себе ещё и, ловко опрокинув рюмку в рот, сама потянулась ко мне и поцеловала в губы, взасос.

Это был мой первый поцелуй с женщиной. Я рос стеснительным парнем, и единственной девушкой у меня была " Дуня Кулакова". С девчонками ровесницами я стеснялся знакомиться, и поэтому сейчас, когда губы родной матери, очень красивой, зрелой женщины, впились в мои, а в рот проник её язык, горячий и влажный, мной овладело состояние, близкое к оргазму. До того мне было приятно.

— Светочка. Родная моя. Любимая. Как сладко с тобой, мама.

Говорил я матери, стоя с ней возле стола, целуясь в губы, взасос и пытаясь расстегнуть пуговицы у неё в жакете, но у меня плохо получалось, так как пальцы тряслись от возбуждения.

— Я сама его сниму, а то ты мне его порвешь, а он дорогой, две мои зарплаты стоит.

Мать сняла мои руки и, ловко орудуя пальцами, расстегнула у себя пуговицы, стала снимать сначала жакет, а потом и брюки, и вскоре перестала передо мной в чёрных трусах и в такого же цвета лифчике. Это было то самое бельё, которое лежало у неё вчера на кровати.

— Какой он большой и сильный у тебя Костя! Я такой ещё не пробовала!

Воскликнула мать, увидев меня голого.

Я снимал одежду вместе с ней и быстро разделся догола и сейчас стоял на полу перед матерью с отменным стояком, с залупы которого капала смазка от возбуждения.

— Иди сюда, милый. Ты хотел, чтобы я сделала тебя мужчиной, так вот твоё желание сейчас исполниться. Хриплым, словно прокуренным голосом произнесла мать, она взялась рукой за мой стояк, обхватила его пальцами и потянула в сторону дивана.

— Я хочу, хочу его сосать и пить из него сперму.

Произнесла мать, сев на диван и не выпуская из руки мой член, коснулась головки губами, поводила по ней языком, щекоча, и только после этого полностью взяла его в рот и стала сосать, смотря при этом в мои глаза какими-то особым бесцветным взглядом.

Мать сидела на диване в трусах и в лифчике и с наслаждением делала мне минет, а я стоял перед ней, смотрел, как губы мамы раз за разом обхватывают мою залупу и сосут, взялся двумя руками за её голову гладил по волосам, изнывая от охватившего меня кайфа, а он был в миллион раз сильнее, чем от онанизма, которым я до этого занимался.

Ожидаемо я не смог долго терпеть первый в моей жизни оральный секс с родной матерью и вскоре стал спускать ей в рот, и, к удивлению, мать не закашлялась, как с тем мужиком, а умело проглотила мою сперму и даже слизала языком остатки с залупы.

— Вкуснятина. Так бы всю жизнь её и пила. Что же ты раньше меня не соблазнял, сынок? У тебя такое " счастье" между ног, а я мучилась, ночами не спала.

Упрекнула мать, хотя по её интонации было непонятно, шутит она или нет?

— Зато теперь, Света, мой член в твоём распоряжении, делай с ним что хочешь. Соси его, целуй и пей из него сперму, у меня её много, особенно по утрам.

Сказал я матери, присаживаясь к ней на диван и с её помощью сняв с неё лифчик, увидев груди, которые когда-то вскормили меня молоком, припал ртом к соскам и стал их сосать, а мать гладила меня по голове.

— Как приятно. Обожаю, когда их сосут. А раньше, когда ты был маленьким, Костя кусал меня за груди, знаешь, как больно было.

Говорила мать, при этом гладя меня по волосам тёплой и нежной материнской ладонью, а я сосал у неё соски на грудях и возбуждался от этого, ведь я впервые вживую видел женские груди, и это были сиси родной матери, такие нежные, упругие, с тёмно-коричневыми сосками, которые так приятно было держать во рту и сосать.

— Я раньше был маленьким мам и не понимал, что к чему, а теперь я стал взрослым и хочу ласкать и целовать твои груди, они у тебя такие восхитительные, Света.

Ответил я матери, ложа руки ей на трусы, и попытался их с неё стащить, так как после ласк её грудей и сосания сосков, член у меня вновь стоял колом и я хотел увидеть, то что скрыто у матери под трусами и попробовать полноценный секс женщиной.

— Пусти, я сама. Тут неудобно.

Мать встала с дивана и, стоя передо мной, положила руки на трусы, но не спешила их снимать.

— Ты только не пугайся, сынок. У меня там всё заросло.

Чуть помедлив, мать всё же спустила кружевные трусики вниз на колени, моему взору предстал её лобок, покрытый жёсткими кучерявыми волосянками чуть ли не до пупка

— Я не могу его брить, раздражение сильное после станка. Так что у меня так всё.

Оправдывалась передо мной мать, с интересом наблюдая за моей редакцией, а она была соответствующей, я был ошеломлен увиденным внизу живота родной матери. Если раньше я представлял у женщины просто прорезь между ног, куда мужчины суют свои члены, то, увидев чёрный, обильно заросший волосянками лобок у мамы, на секунду лишился дара речи, но быстро взял себя в руки.

— И не надо его брить, Света. Мне так нравится.

Сказал я матери, заикаясь от волнения, и, встав с дивана, обнял её за плечи, поцеловал в губы, взасос, упираясь головкой члена ей в лобок, волосики которого приятно щекотали мою залупу.

— Сядь на стул, сынок. Диван грязный и я не хочу на него ложится голая. Давай я на стуле тебя мужчиной сделаю.

Предложила мне мать, и когда я выполнил её просьбу, сел на стул с непониманием того, как можно на нём заниматься сексом, мать, стоя у стола, распечатала зубами пакетик с презервативом и надела его мне на член, ловко орудуя пальцами, растянула по всей длине.

— Вот так надёжнее будет, а то я боюсь без него. Твой отец меня убьёт, если узнает, что я забеременела, нет от него. А с ним я давно не сплю в постели.

Сказала мать и, смотря в мои глаза похотливым взглядом, придерживая рукой меня за член, стала на него садиться влагалищем и, полностью сев, обняла за плечи и поцеловала в губы.

— Так хорошо. Я обожаю эту позу.

Несколько секунд мать была неподвижна, наслаждаясь ощущениями от вошедшего в её влагалище члена сына, а потом, придерживая меня руками за плечи, задвигалась на мне, ёрзая у меня на хую вверх и вниз.

— Аааа. Аааа. Как же маме хорошо с тобой, сынок. Если бы ты знал, милый, как мне приятно.

Говорила мать, не прекращая движений, сидя у меня на коленях и смотря в мои глаза любящим взглядом.

И это было за гранью вот так сидеть на стуле, придерживая руками за бедра голую мать, которая со стонами ёрзает у тебя на хую, а соски её сисек, касаясь моей груди во время движения, чем вызывали непередаваемые ощущения.

— Ыыыы. Ааааа. Ыыыы.

Не выдержав сладкой неги полового сношения с родной матерью, я сжал её бедра руками, стал кончать в презерватив, надетый на моём члене, впрыскивая в него порции спермы, но даже через резинку я ощущал горячие и влажные стенки маминой вагины, и она отозвалась на мой оргазм дрожью.

— Всё хорошо, сынок. Всё хорошо. Аааа. Ааа. Оооййй.

Поняв, что я кончаю, мать ускорила движения на моём члене и вскоре сама испытала оргазм, глухо вскрикнув, закусывая губы, чтобы сильнее не закричать, настолько этот оргазм был мощным.

— А он у тебя и не падает, Костя. Странно, со мной впервый раз такое.

С дрожью в голосе говорила мне мать, по прежнему придерживая меня за плечи руками, по инерции поёрзывая у меня на члене, смотря в мои глаза благодарным взглядом.

Она хорошо и сладко кончила и была удивлена, что член сына внутри неё не упал, как обычно у других мужчин, а продолжал стоять, и она тихонько двигалась на нём, стараясь поймать остатки уходящего оргазма.

— Ну, наконец-то, а я думала, он у тебя не упадет, так и будет стоять, а у меня уже сил нет.

С явным облегчением произнесла мать, вставая с моих колен.

Хуй у меня действительно упал, а презерватив, надетый на нём, сжурился, и на его конце внутри была налита сперма.

— Дай я его вытру твоего " работягу", сколько удовольствия он мне принёс, не передать словами.

Мать сняла с моего члена презерватив, завернула его в кусочек газеты и, открыв сумку, положила внутрь, а из сумки достала салфетки и вытерла мой член и потерлась ими сама.

— Дома я из него твою сперму выжму и добавлю в крем для лица. Говорят, что сперма молодых парней от морщин хорошо помогает, а я не хочу стареть и желаю быть всегда молодой, чтобы радовать тебя, сынок.

Пояснила мать своё решение положить использованный презерватив в сумку и забрать с собой. И это было разумно, так как оставлять налитый спермой гандон на даче было опасно. Отец, хотя не часто, но все же бывал тут и мог его заметить, и тогда матери не поздоровится.

— А ты не обманешь меня, Костя? Точно поедешь со мной на Кубань? А то я одна не решусь ехать, я трусиха жуткая. А с тобой мне не страшно, да и здесь, в одной квартире с твоим отцом я больше не хочу жить. Мне он противен.

Спросила у меня мать после того, как мы с ней выпили водки, закусили бутербродами с колбасой и, закурив по сигарете, сидели на диване голые в обнимку.

Я курил и, положив руку матери на лобок, гладил, теребил пальцами заросли чёрных кучерявых волос и балдел от этого. Вот так видеть интимное место у своей матери и прикасаться к нему было для меня сродни полёта в космос. Я и в самых смелых фантазиях не мог себе представить, что так будет.

— Не обману, мам, не бойся. Я люблю тебя, Света. Очень сильно люблю. Ты стала моей первой женщиной, и с тобой я стал мужчиной. Конечно, поеду, куда захочешь, в любое время, а с отцом я тоже в одной квартире жить не хочу. Нам вдвоём с тобой будет хорошо.

Ответил я матери, гася окурок в самодельной пепельнице в банке из под консервов, и вновь припал к её грудям, в меру отвисшими для её возраста, ещё сохранивших форму, и стал сосать на них соски, возбуждаясь.

— Вот и славно. Нам действительно будет хорошо вдвоём. Я тоже тебя люблю, сынок, не как мать, а как женщина. И теперь я не смогу жить без твоего члена, он у тебя как раз для меня. Давно такой хотела попробовать.

Мать положила руки мне на голову, гладила по волосам необычайно тёплыми и нежными ладонями, а когда у меня поднялся член, надела на него презерватив, как и в прошлый раз, распечатав пакетик зубами.

— Давай теперь сам, сынок. Сзади со мной, попробуй.

Предложила мне мать, ложась животом на стол и выставив кверху свою, как оказалось, пухлую попку.

— Я тебе помогу, глупенький, не бойся. Смелее будь, Костя.

Заметив, что я застыл в нерешительности, не зная, что делать, мать повернула от стола голову в мою сторону и, взяв меня рукой за член, направила его в нужное место, а именно в свое влагалище, которое в такой позе оказалось прямо у меня перед глазами.

— Толкай его, сынок. Не мучай меня. Мать сама подала жопой, как бы насаживаясь на мой член, и я, обхватив её руками за бедра, стал совершать толчки, вгоняя раз за разом член в материнское влагалище, склизкое, горячее и необычайно приятное.

" А самому тоже неплохо ебать"

Подумал я, засаживая родной матери на столе в дачном домике.

***

Это был последний раз, больше мать мне не дала, хотя у меня ещё были силы.

— Отдохни, сынок, до вечера. Отец уйдет играть в домино во двор, и я тебе дам на сон грядущий.

Сказала мать, надев трусы, и встала ко мне спиной в ожидании, когда я помогу ей застегнуть бретельки лифчика.

— Как скажешь, Света. Вечером, так вечером. Я буду ждать, любимая.

Ответил я матери, застегивая бретельки бюстгальтера у неё на спине. И, застегнув, поцеловал мать в шею, прижимаясь к её попе в чёрных кружевных трусах членом, попутно обхватив руками её за животик. Он был у моей мамы небольшой, но такой нежный и сексуальный.

— Я вперёд пойду одна, не хочу, чтобы нас с тобой в этот час видели вместе, сынок. А ты подожди пять минут, закрой дачу и иди вслед за мной.

Сказала мне мать, беря со стола сумку, предварительно сложив в неё остатки закуски, пустую бутылку из под водки и рюмки.

***

Мать ушла, я выкурил сигарету, сидя на стуле за столом, и только после этого закрыл дачу на замок, положив ключ от нее под камень, пошёл вслед за женщиной, в одночасье ставшей для меня смыслом всей моей жизни.

***

Вечером, как и обещала мать, она мне дала дома на кухонном столе. Отец, придя с работы, ушёл играть в домино с мужиками во двор, благо на улице было тепло в это время года, а мы с мамой в его отсутствие предались интимной страсти.

— Давай тут на столе, сынок. Ты уже знаешь, как это делать. А мне в окно будет всё видно.

Предложила мать, надевая мне на член презерватив.

Она легла животом на стол, стоящий у окна, предварительно убрав с него тарелки, и задрала кверху юбку. Трусов на моей маме не было, а если что, она могла быстро встать со стола и одернуть юбку.

И действительно, из окна кухни нашей квартиры на третьем этаже был отличный вид во двор и на длинный деревянный стол с лавками, установленный под старыми тополями, и мать могла видеть мужа, играющего в домино с мужиками. И если он встанет и пойдёт домой, то у неё будет время на это среагировать.

— Светочка, любимая. Как приятно с тобой, мама.

Тихо на ушко сказал я матери, прижимаясь членом к её ягодицам, ядреным, белым и таких желанных.

Я раздвинул половинки маминой попки руками и, увидев её вагину в зарослях чёрных лобковых волос, немедля вставил в неё член и стал совершать размеренные толчки, ебя родную мать на кухонном столе. В окно мне также хорошо был виден стол и придурок отец, играющий в домино, в то время как я ебал его жену. И кайф от этого был запредельно сладким, а не закрытая на ключ входная дверь в квартире добавляла острые ощущения, что в разы усиливало эффект от полового акта, ведь в любую минуту к нам могли зайти соседи, к примеру, за солью или за спичками, и застать нас с матерью врасплох, это был секс со страхом, и когда я кончал на матери, у меня потемнело в глазах, до того мне стало хорошо и приятно.

Уже засыпая, лёжа в постели у себя в комнате, я слышал голоса на кухне, это мать чехвостила подвыпившего отца, вернувшегося со двора. А я, слушая ругань матери, подумал, какая же она сука, сама еблась с сыном, и у неё хватило наглости ругать мужа за пьянку.

***

А в выходной, в субботу, мы пошли с мамой на дачу, вполне легально готовить участок зиме. Мне необходимо было перекопать огород лопатой под зиму, чтобы трава и корни перепрели к весне, а мать решила посадить озимый чеснок и лук. Она специально позвала с собой мужа, прекрасно зная, что он не пойдёт.

— Ну и зачем я вам там буду нужен Света? Только мешать. Костя здоровый парень и без меня прекрасно справится с лопатой. Я лучше кран на кухне починю, прокладки в нём заменю, а то он капать начал.

Ответил отец, ожидаемо отказавшись от похода на дачу. Он был лодырем и никогда не принимал участие в копке огорода и в сборе урожая. Папаша вчера "раскодировался" и ему требовалась похмелка, и с этой целью он выпросил у матери деньги на чекушку, и она ему их дала, хотя раньше отца ждал облом. Но сейчас матери была выгодна пьянка мужа, так как он надолго уходил из дома к своим собутыльникам, и мы могли с ней заниматься сексом.

— На, держи, Саша, на опохмел, но смотри, алкашей мне в квартиру не приводи.

Мать дала отцу деньги, и он тут же сгонял за самогоном в соседний подъезд и, выпив стопку, повеселев, достал из кладовой слесарные инструменты и стал ремонтировать кран на кухне, а мать в это время делала бутерброды с собой на дачу, сумка у неё была собрана заранее, и я догадывался, что в ней лежало.

По дороге на дачу к нам присоединилась знакомая матери, пожилая тётка, и при ней разговаривать на интимные темы, естественно, было нельзя, по этому я шёл чуть позади женщин и любовался попкой Светы, обтянутой тканью спортивных штанов.

На дачу мать надела тёмный спортивный костюм и короткие резиновые сапожки на ноги, через плечо у неё висела коричневая кожаная сумка, с которой мать обычно ходила на работу в школу, а на голове был повязан платок, что делал её похожей на дачницу.

— Представляешь, Света, у меня на участке кроты изрыли всю землю. И капканы на них ставили, и норки водой заливали, ничего не помогает.

Жаловалась тётка по дороге моей матери, а та что-то говорила ей в ответ лишь для того, чтобы поддерживать разговор. На самом деле, мысли мамы были обо мне и как нам поскорее остаться вдвоём наедине. И придя на дачный участок, отвязавшись наконец от надоедливой тётки, которая ушла к себе на дачу, мы прошли к своему домику, нашли ключ от замка под камнем и, едва зайдя внутрь, закрыв за собой дверь на запор, тут же бросились друг к другу в объятия. Целую неделю у нас в квартире гостила родственница отца из деревни, и мы с мамой были на голодном пайке.

— Может, сначала поработаешь, Костя. Вскопай хотя бы одну треть огорода, и я тебе дам.

Говорила мне мать, едва отдышавшись от совместного поцелуя в губы взасос.

— Ну какой из меня работник, мам? С таким стояком много не наработаешь. Дай мне дурь согнать, а потом я пойду копать.

Отвечал я матери, стаскивая с неё спортивные штаны вместе с трусами и стянув их ей на колени, прижал ладонь к её чёрному лобку, а волосики на нём были мокрые, мать обильно текла и сама хотела заняться со мной сексом.

— Ну так и быть, я и сама хочу, сил моих нет. Только у нас сегодня всё по другому будет.

Интригующе произнесла мать, снимая с ног сапожки, а потом и остальную одежду.

Мы разделись с ней до гола, не боясь, что нас застанут врасплох, окно было плотно занавешено, дверь закрыта на запор, а отец сюда навряд ли придет, так как он с большой долей вероятности пьянствует с друзьями.

— Мам, а презервативы ты дома забыла? Как же мы будем без них?

Спросил я у матери, когда она выложила из сумки на стол бутерброды, бутылку водки, рюмки и сигареты, и среди них не оказалось привычной упаковки индийских кондомов.

— А они нам и не понадобятся. Вместо них будет вот эта вещь.

Мать порылась в сумке и, к моему удивлению, вытащила из неё знакомый мне тюбик вазелина, он всегда лежал у нас на кухне на окне и теперь оказался в сумке у мамы.

— Догадываешься, для чего он нужен, Костя?

Спросила у меня мать и, видя моё непонимающее лицо, выдавила из тюбика добрую порцию смазки и нанесла её мне на залупу.

— Я не только в писю люблю, но мне и в попу очень приятно. А для этого не нужны презервативы.

Пояснила мне мать и полезла на диван, где встала на колени, выгнув спину и задрав жопу кверху, застыла в ожидании.

" Вот же я осел, сразу не врубился, её же армяне на пару с Любой ебли, а они любят женщин в очко пороть, вот и приучили мою маму к извращенному половому сношению".

Внезапная догадка пронеслась у меня в голове, и я полез на диван к матери, а там она сама, просунув руку назад, взялась за мой член и направила его к себе в анус, темно-коричневая дырочка которого была у меня перед глазами.

— Аааа. Ааааа. Да, сынок. Да, милый. Еби меня, еби родной.

Завыла мать, едва я ей вставил член в очко и стал совершать толчки в её заднем проходе.

" А у неё срака разработанная и порядком "

Подумал я, ощущая, как свободно мой хуй ходит в очке родной матери, и тут же представил себе волосатых, похожих на обезьян хачиков, которые до меня ебли в жопу мою скромную мать училку, и от этого ещё сильнее возбудился.

***

Два дня, субботу и воскресенье, мы с мамой ходили на дачу, где не только копали огород и сажали чеснок с луком под зиму, но и занимались анальным сексом, и мне он очень понравился, а мать даже испытала оргазм от анала со мной, чего у неё не случалось с другими мужчинами.

— Обалдеть, сынок, я кончила, реально кончила, и оргазм в попке сильнее, чем в письке. И это всё благодаря тебе, мой милый. Благодарила меня мать, покрывая мой опавший в её заднем проходе член поцелуями от головки до яиц.

***

К Любе мы больше с мамой не ездили, так как мать не хотела вводить свою подругу в тайну наших с ней отношений, и изменять мне она так же больше не желала, а у Любы её ждали любовники с Кавказа, с которыми моя мама решила окончательно завязать ради меня.

— Мне больше никого из мужчин не надо, Костя. Ты мой единственный мужик, с которым я на седьмом небе от счастья.

Говорила мать и ласкала своими тёплыми материнским ладонями волосы у меня на голове, пока я сосал у неё соски на грудях и, возбудившись, набрасывался на неё, засаживая по очереди и в пизду, и в жопу.

Отец было стал возникать, мол, почему мать не едет к Любе за халявной жратвой, на что мать ему отвечала, Люба больше не работает в ресторане и вообще она с ней поругалась, и отец отстал.

***

Пока было тепло, мы часто ходили с матерью на дачу, где занимались сексом, уединившись в нашем домике на самом краю дачного кооператива. А когда землю сковали морозы и лёг первый снег, наши походы на дачу, естественно, прекратились, и мы стали заниматься сексом дома, благо отец начал всё чаще прикладываться к бутылке и уходить в запои. В такие дни он уходил из дома и скитался по друзьям и знакомым, с которыми вместе бухал, а мать, пользуясь случаем, закрывала квартиру на ключ изнутри, и мы с ней занимались сексом у неё в спальне в спокойной обстановке, так как у отца ключа от квартиры не было, он его давно потерял по пьянке.

У одной из своих подруг мать взяла на прокат видеомагнитофон, а я купил на местном рынке кассеты с порно, и долгими зимними вечерами мы с мамой их смотрели и пробовали всё новые и новые позы, увиденные в порнофильмах. Мне нравилось лизать у матери её чёрную волосатую пизду и пить из неё сок, которым она щедро меня поила, а мама, в свою очередь, с удовольствием делала мне минет и давала в попу, и с каждым днём ей всё больше нравился анальный секс, впрочем, как и мне. Да и на бытовом уровне это было выгодно, так как презервативы стоили денег, и на зарплату учительницы русского языка и литературы их много не купишь, а я с матери практически не слазил, делая перерывы разве что на сон. По этому основным нашим помощником стал вазелин, который стоил дёшево.

***

Весной мать подала на развод с мужем и, как ни странно, повод для развода дал отец. Он связался по пьяной лавочке с местной блядью и даже ночевал у неё, мать об этом узнала, обвинив его в измене, и подала на развод. Хотя отец клялся, что у него с этой блядью ничего не было, просто выпивали вместе, и, возможно, так оно и было по причине того, что отец давно спился и у него не поднимался, но мать стояла на своём.

А когда в школе прозвенел последний звонок, мать получила расчет, а я, соответственно, аттестат о среднем образовании, мы с ней собрали вещи и навсегда уехали из города, оставив отца одного в квартире, она нам была не нужна.

Только на Кубань, как планировала мать, мы с ней не поехали, а отправились на Волгу, на берегу этой великой русской реки раскинулся небольшой уютный городок, где мы с мамой осели. Она устроилась на работу в школу по своей специальности учителя русского языка и литературы, а я пошёл работать шофером в местную автоколонну, так как ещё в школе получил права.

Первое время мы с мамой снимали квартиру, в которой втайне от всех за закрытой дверью жили как муж и жена, и засыпали и просыпались в одной постели в объятиях друг друга. И мать на полном серьезе считала меня своим мужем.

— Костя, любимый муж, мой муж.

Говорила мама, ёрзая на мне сверху в позе наездницы, а я ловил губами соски её прекрасных грудей и аналогично называл мать своей женой.

— Света, Светочка, любимая моя жена, родная.

Вторил я маме, придерживая руками за бедра.

***

А вскоре я реально женился, и моей избранницей стала молодая учительница начальных классов Ирочка, коллега моей мамы по работе. В один из хмурых осенних дней в воскресенье мать привела Иру к нам домой и познакомила меня с ней. И мы понравились друг другу с первого взгляда. Ира была немного старше меня на пару лет и являлась выпускницей детского дома, как и моя мама, по этой причине они с ней и подружились. Мать приготовила праздничный обед с выпивкой, который закончился совместным просмотром порнофильмов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но это уже совсем другая история, об которой я расскажу позднее, если кому будет интересно.

Конец!!!