Комментарий от автора.

Данный рассказ был написан в свое время по просьбе и на заказ и относится к так называемому жанру gender-bender, а, если конкретнее, появящен тому, как парень оказывается в женском теле. Для более полного раскрытия чувств рассказ написан от первого лица. Если у Вас вызывает неприятие данная тематика, то рекомендую Вам пропустить этот рассказ, всем остальным пожелаю приятного чтения.

Я проснулась от лёгкого прикосновения.

Ника лежала совсем близко, её тёплое дыхание касалось моей шеи, а ладонь медленно гладила меня по животу под футболкой. На мгновение я забыла, кто я теперь. Просто чувствовала тепло и знакомый запах её волос. Потом тело напомнило о себе само: грудь тяжело откликнулась на каждое движение, соски быстро затвердели, а между ног уже было влажно.

— Доброе утро, Карина, - тихо сказала Ника и поцеловала меня в плечо.

Я повернулась к ней. Рыжие волосы растрёпаны, глаза ещё сонные, но, как всегда по утрам, уже тёмные от желания. Она смотрела на меня иначе, чем раньше - изучающе, почти голодно.

— Можно? - спросила она, и её рука спустилась ниже.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Ника медленно сняла с меня футболку. Её пальцы провели по моей груди, сжали, потёрли соски круговыми движениями. Я выгнулась, тихо застонав. Ощущения были острее, чем ночью в душе. Каждое прикосновение отдавалось глубоко внутри, вызывая горячую пульсацию между ног.

— Такая чувствительная... - прошептала Ника и наклонилась, взяв один сосок в рот.

Я вцепилась пальцами в простыню. Её язык был горячим и настойчивым. Вторая рука уже скользнула между моих бёдер, раздвинула складки и нашла набухший клитор. Я резко выдохнула, когда она начала гладить его медленно, почти мучительно для меня.

— Ника...

— Тише. Просто чувствуй.

Она спустилась ниже, поцеловала живот, внутреннюю сторону бёдер и наконец прижалась ртом туда, где я уже полностью текла. Я вскрикнула. Язык Ники двигался уверенно - то проходясь по всей длине, то фокусируясь на клиторе. Два пальца вошли в меня легко, согнулись и начали медленно трахать, находя какую-то точку внутри, от которой глаза закатывались сами.

Я кончила быстро. Слишком быстро. Тело выгнулось дугой, внутренние мышцы сильно сжались вокруг её пальцев, а из горла вырвался долгий, высокий стон, которого у меня раньше никогда не было. Ника не остановилась. Она продолжала лизать и двигать пальцами, пока первая волна не перешла во вторую, ещё более глубокую. Я уже почти плакала от ощущений, когда она наконец поднялась и легла рядом.

— Вот так, - тихо сказала она, гладя меня по волосам. - Теперь ты знаешь, как это бывает по-настоящему.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок. Между ног всё ещё пульсировало. Грудь поднималась и опускалась часто. В голове было странно пусто и одновременно слишком много всего.

— Мне... понравилось, - призналась я хрипло. - Слишком понравилось.

Ника усмехнулась и поцеловала меня в уголок губ.

— Это только начало. Вставай. Сегодня я научу тебя краситься. И правильно ходить на каблуках. А потом приедет Макс - он будет тебя в больницу на анализы отвозить. Его машина разбита, но он возьмет машину отца.

Ника общалась с Максом без меня? Почему-то осознание этого неприятно кольнуло. Я села на кровати, автоматически прикрывая грудь рукой, хотя после того, что только что произошло, это было бессмысленно.

— Макс... увидит меня такой?

— Увидит. - Ника пожала плечами, но взгляд у неё стал чуть жёстче. - Привыкай. Ты теперь Карина. По крайней мере, пока.

Ника не дала мне даже задуматься о том, что со мной случилось.

После душа и завтрака она сразу же усадила меня перед зеркалом в спальне, разложила свою косметичку и начала объяснять спокойным, почти учительским тоном.

— Смотри. Тон наносим лёгкий, тебе много не надо - кожа и так хорошая. Чуть румян. Тушь. Губы немножко бальзамом, а потом помадой.

Я сидела в одном полотенце и смотрела, как её пальцы касаются моего лица. Каждое прикосновение ощущалось слишком отчётливо. Когда она подвела глаза, я вдруг увидела в зеркале совсем другую девушку - более яркую, женственную, почти незнакомую.

— Теперь рот открой, - сказала Ника и аккуратно провела помадой по моим губам. - Вот. Смотри.

Я посмотрела. И не сразу узнала себя.

Потом были каблуки. Невысокие, но всё равно непривычные. Ника заставила меня ходить из комнаты на кухню и обратно, поправляя осанку, положение плеч, шаг.

— Не семени. И не шагай, как трактор. Плавно. Грудь вперёд, но не выпячивай специально. Бёдра... да, вот так. Чувствуешь разницу?

Я чувствовала. Платье, которое она мне дала (светлое, летнее, до середины бедра), совсем иначе облегало тело на ходу. Грудь мягко пружинила, ткань касалась бёдер, а между ног бельё постоянно напоминало о себе.

К полудню я уже относительно сносно держалась на каблуках и даже смогла сама накраситься, хотя руки с непривычки всё ещё дрожали.

Именно тогда в дверь позвонили.

Ника пошла открывать. Я осталась стоять посреди комнаты, глупо поправляя волосы. Услышала голос Макса - низкий, привычный - и вдруг поняла, что сердце колотится слишком быстро.

Он вошёл следом за ней и остановился, как вкопанный.

Макс выглядел почти так же, как в тот вечер: чёрная футболка, джинсы, короткие тёмные волосы. Только на скуле был лёгкий синяк, а на предплечье - пара царапин. Он смотрел на меня долго. Очень долго. Взгляд скользнул от лица к груди, к ногам, обратно к лицу. Я увидела, как у него чуть расширились зрачки.

— Это... - он прочистил горло. - Ваня?

— Карина, - спокойно поправила Ника. - Пока Карина.

Макс медленно кивнул, всё ещё не отрывая глаз.

— Привет... Карина.

Голос у него слегка осип.

Я почувствовала, как по спине пробежал горячий холодок. Между ног внезапно стало горячо. Это было так неожиданно и стыдно, что я еле удержалась, чтобы не сжать бёдра.

— Привет, - ответила я тише, чем планировала.

Макс перевёл взгляд на Нику, потом снова на меня.

— Я... у бати машину взял. Буду возить тебя в больницу. Это меньшее, что я могу сделать после той аварии.

Ника кивнула.

— Вот и хорошо. Карина, возьми сумку. Я пока дома побуду, надо кое-что доделать.

Через пять минут я уже сидела в пассажирском кресле его машины. Платье задралось чуть выше, когда я садилась, и мне пришлось поправить. Макс заметил. Я увидела это по тому, как его пальцы на мгновение сильнее сжались на руле.

Мы ехали молча первые несколько минут. Потом он заговорил, не глядя на меня:

— Ты... сильно изменилась.

— Я заметила, - сухо ответила я.

— Нет. Я имею в виду... - он покосился на меня. - Ты красивая. То есть... блядь. Извини. Просто не ожидал.

Я не знала, что ответить. Воздух в салоне стал густым. Каждый раз, когда машина тормозила, моя грудь слегка качалась, и я ловила его взгляд краем глаза. Один раз, на повороте, его рука случайно (или нет) коснулась моего колена. Короткое, горячее прикосновение. Я вздрогнула, а между ног снова предательски запульсировало.

— Извини, - тихо сказал он, но руку убрал не сразу.

До больницы мы доехали в напряжённом молчании. Макс вышел вместе со мной, проводил до входа и только там остановился.

— Я подожду здесь. Если что - звони.

Я кивнула и быстро ушла внутрь, чувствуя его взгляд лопатками всё то время, пока дверь не закрылась за мной.

Внутри больницы всё было таким же стерильным и чужим, как три дня назад. Меня уже ждали. Медсестра проводила по коридорам, объясняя, какие анализы сегодня нужны: кровь, гормоны, повторное сканирование, мазок. Я переодевалась в одноразовую рубашку, ложилась на кушетку, слушала, как аппараты тихо гудят, и старалась не думать о том, что между ног у меня сейчас делают то, чего раньше со мной никогда не делали.

Потом пришёл тот врач, который выписывал меня вчера.

— Так, Иван, у меня для вас информация.

— Карина, — машинально поправила я его и сразу чуть покраснела, заметив, что сделала это вслух.

Он поднял глаза от планшета. Мне показалось, что он едва заметно прищурился, услышав женское имя.

— Хорошо... Карина.

Он произнёс это медленно, будто пробуя звучание, и продолжил уже спокойнее:

— Давайте я расскажу вам подробнее, как вообще так получилось и что с вами происходит. Когда вас привезли в критическом состоянии, нам пришлось действовать очень быстро. Протокол экспериментальный, поэтому накладки возможны, особенно когда нет времени на полное предварительное тестирование. Вчера его просто не было.

— Психолог сказала, что я не первая такая... — тихо заметила я.

Доктор слегка поморщился, будто ему было неприятно это слышать.

— Да. Такое иногда случается. Причём, по какой-то причине, только с мужчинами. Хорошая новость в том, что в большинстве случаев через две-три недели всё можно вернуть.

— То есть вы всех потом возвращали в мужское тело?

Он задержал взгляд на мне чуть дольше обычного.

— Не всех. Кто-то... в итоге решил остаться.

От этих слов меня внезапно бросило в жар. Всю жизнь прожить девушкой. Я почувствовала, как по шее поднимается горячая волна.

Доктор продолжал ровным голосом:

— Но вас, Карина, в любом случае ждёт ещё одна процедура. Даже если вы вдруг решите остаться в женском теле — оно пока не функционирует полноценно.

— Что вы имеете в виду?

— Скажите, вы уже занимались сексом в новом теле? — он задал вопрос так буднично, что меня снова качнуло жаром.

— Простите... я не...

— Это нормально, — спокойно перебил он. — После такой перестройки тело становится чрезвычайно чувствительным. Многие начинают его исследовать. Повышенное сексуальное влечение в первые недели — ожидаемая реакция. Не пугайтесь этого.

Я молчала, чувствуя, как горят щёки. Доктор, кажется, не заметил или решил не акцентировать.

— Так вот. У вас отсутствует девственная плева, нет менструального цикла, вы не можете забеременеть. Если вы вдруг примете решение остаться женщиной, нам нужно будет провести финальную донастройку — сделать организм полностью функциональным. Иначе долгосрочные мутации могут быть непредсказуемыми. Вам стоит подумать.

— Хорошо, — еле слышно прошептала я. — Я... подумаю.

— И ещё одно. Следующая операция станет последней. Организм не выдержит ещё одной полной перестройки. Если выберете женский вариант — это будет навсегда.

Я только кивнула. Слов не осталось. Неужели правда были те, кто решил остаться девушкой до конца жизни? Зачем? Одна эта мысль выворачивала меня наизнанку.

Доктор коротко кивнул, сделал пометку в планшете и сказал, что следующие анализы уже завтра. Потом вышел, оставив меня одну в кабинете с тяжёлым, гулким молчанием.

Я оделась быстро, почти не глядя на своё отражение в тёмном стекле двери. Руки слегка дрожали.

На улице Макс ждал, прислонившись к капоту. Когда он увидел меня, то сразу выпрямился. Взгляд скользнул по платью, задержался на ногах, потом вернулся к лицу.

— Ну как? — спросил он, открывая мне дверь.

— Нормально, — соврала я. — Сказали, пока стабильно.

Мы выехали со двора больницы. Макс молчал первые несколько минут, сосредоточенно глядя на дорогу. Я сидела, сложив руки на коленях, и всё ещё слышала голос врача у себя в голове: «Если выберете женский вариант - это будет навсегда».

На светофоре он вдруг заговорил, не поворачивая головы:

— Слушай... можно глупый вопрос?

Я покосилась на него.

— Какой?

Макс барабанил пальцами по рулю. Потом всё-таки взглянул на меня - быстро, жадно.

— Ты же теперь... совсем девушка. Телом. Я могу... потрогать?

Я замерла.

— Что?

— Грудь, - тихо уточнил он. - Просто... потрогать. Один раз. Я больше ничего не сделаю. Честно.

Воздух в салоне стал густым и тяжёлым. Я должна была сразу отказать. Должна была сказать, что он мудак и мой друг, что я всё ещё парень внутри. Но язык не слушался. Между ног внезапно предательски запульсировало. Грудь под тонким платьем словно стала тяжелее от одного только его взгляда.

— Макс... - начала я, но голос вышел слабым.

— Пожалуйста, - повторил он ещё тише. - Я с самого утра смотрю на тебя и просто... блядь. Ты очень красивая. Я больше ничего не попрошу.

Машина тронулась с светофора. Я молчала несколько секунд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Потом, сама не понимая, зачем, едва заметно кивнула.

Макс сглотнул. На следующем повороте он съехал на тихую улицу и припарковался под деревьями. Заглушил мотор. Повернулся ко мне всем корпусом.

Его рука приблизилась медленно, будто он боялся, что я передумаю. Тёплые пальцы сначала коснулись ключицы, потом спустились ниже и легли на правую грудь прямо поверх ткани платья. Я резко выдохнула. Он сжал чуть сильнее - осторожно, но уверенно, - и большим пальцем провёл по соску.

Меня окатило жаром так резко, что бёдра сами слегка разъехались в стороны. Я пыталась подавить стон, но у меня не получилось. Макс это услышал. Его глаза потемнели.

— Боже... - выдохнул он. - Такая мягкая. И сосок уже твёрдый.

Он сжал сильнее, теперь уже обеими руками, начиная мять мою грудь через тонкую ткань. Я запрокинула голову на подголовник, кусая губы. Между ног стало мокро по-настоящему. Бельё прилипло к коже. Каждое движение его пальцев отдавалось вниз тянущей, сладкой болью.

— Макс... хватит, - прошептала я, но звучало это совсем не убедительно.

Он не убрал руки сразу. Ещё несколько секунд мял, гладил, слегка щипал соски сквозь платье, наблюдая за моей реакцией. Я стыдливо поняла, что слегка подаюсь ему навстречу.

Когда он наконец отпустил, на ткани остались лёгкие следы от его пальцев. Я сидела, тяжело дыша, и не решалась посмотреть ему в глаза.

Макс откинулся на спинку сиденья. Голос у него был сиплым:

— Спасибо. Я... больше не буду. Честно.

Он завёл машину. Мы поехали дальше в полном молчании. Я чувствовала, как мокрое бельё липнет между ног, как грудь всё ещё горит от его рук, и как внутри одновременно крутятся стыд, страх и липкое, противное возбуждение, от которого никуда не деться.

До дома оставалось ещё десять минут. Я провела их, глядя в окно и пытаясь выровнять дыхание.

Домой мы приехали уже ближе к вечеру. Макс заглушил мотор у подъезда и несколько секунд просто сидел, глядя перед собой.

— Если что... звони, - тихо сказал он. - Ладно?

Я кивнула, не глядя на него, быстро вышла из машины и почти бегом поднялась по лестнице. Грудь всё ещё помнила его руки. Между ног было мокро и горячо, каждое движение бёдер только усиливало это ощущение.

Ника открыла дверь ещё до того, как я успела достать ключи. Она сразу заметила моё лицо.

— Что-то случилось?

— Нет, - слишком быстро ответила я. - Просто устала. Анализы, врачи...

Она внимательно посмотрела на меня, но давить не стала. Только кивнула и прошла на кухню.

— Я уже приготовила ужин. Поешь и можешь сразу в душ.

Мы ужинали почти молча. Ника рассказывала что-то про работу, про то, что завтра она обязательно поедет со мной в больницу. Я кивала, старалась есть, но еда почти не лезла. Всё тело было словно натянутая струна - от разговора с врачом, от рук Макса, от собственной реакции на них.

После ужина я долго стояла под душем, на этот раз стараясь не трогать себя. Просто смывала день. Когда вышла, Ника уже лежала в кровати с книгой.

— Иди сюда, - мягко сказала она.

Я легла на свой край. Ника погасила свет, придвинулась и обняла меня сзади, как вчера. Её рука легла мне на живот поверх футболки. Тёплая. Спокойная.

— Ты сегодня какая-то другая, - тихо произнесла она мне в затылок. - Хочешь поговорить?

Я помолчала.

— Потом. Хорошо?

— Хорошо.

Она поцеловала меня в плечо и больше ничего не спрашивала. Через несколько минут её дыхание стало ровным. Она заснула, всё ещё держа меня в объятиях.

А я не могла уснуть, просто лежала с открытыми глазами и слушала тишину квартиры. Грудь всё ещё чувствовала чужие пальцы. Между ног медленно, против воли снова набегала влажность - от воспоминаний. Я осторожно сжала бёдра и тихо выдохнула.

«Это просто тело, - повторяла я про себя. - Просто гормоны. Просто временно.»

Но мысль о том, что некоторые остались девушками навсегда, не уходила. И вместе со страхом где-то совсем глубоко шевелилось что-то ещё. Тёмное. Любопытное. Опасное.