Утром мы почти не разговаривали.

Андрей спал тяжёлым, глубоким сном, закинув горячую руку мне на талию. Я лежала на спине и смотрела в деревянный потолок домика, считая сучки в досках. За тонкой стеной тоже было тихо. Ника и Макс, судя по всему, вымотались не меньше нашего. Иногда доносился только тихий скрип кровати, когда кто-то из них переворачивался.

Между ног было липко и чувствительно. Я слегка свела бёдра и сразу почувствовала тянущую, почти сладкую боль. Тело помнило слишком много. Помнило, как Андрей входил сзади, держа за бёдра. Как Макс трахал Нику напротив нас в сауне. Как её стоны били меня в грудь, пока чужой член двигался во мне. Кожа на груди и животе была чуть саднящей от пота, рук и слишком частых оргазмов. Я провела ладонью по низу живота и тихо выдохнула. Даже сейчас, просто от воспоминаний, внутри снова начал подниматься знакомый жар.

Андрей зашевелился, притянул меня ближе и что-то невнятно пробормотал в полусне. Я осторожно выскользнула из-под его руки. Ноги сразу задрожали, когда я встала. На полу валялось моё скомканное платье. Я подняла его, натянула прямо на голое тело и вышла из домика, стараясь не скрипеть дверью.

Снаружи пахло утренним лесом и дымом откуда-то издалека. Я села на ступеньки и обхватила себя руками. В голове было странно тихо. После всей прошлой ночи осталась только тяжёлая, вязкая пустота и одна чёткая мысль, которая пришла ещё под утро и теперь не уходила:

Мое тело хочет принадлежать мужчине. Но не им. Не Максу с его победным взглядом. Не Андрею с его уверенными, наглыми руками. Мне не хватает чего-то, но я сама могу понять, чего именно.

Мне нужен кто-то другой. Тот, кто даст мне то, чего я сама пока не понимаю. Тот, с кем этот зуд внутри наконец-то замолчит. Мысль была ещё смутной, почти бесформенной, но уже цепкой. Она сидела где-то глубоко и ждала своего часа.

Через полчаса все проснулись начали собираться. Макс вышел первым - в той же рубашке, что вчера, волосы взъерошены, на лице спокойное, довольное выражение. Он выглядел человеком, который наконец получил то, чего очень долго хотел. Ника появилась следом. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на шее тёмный след, который она даже не пыталась скрыть. Когда наши взгляды встретились, она просто слегка кивнула. Без улыбки. Без злости. Будто мы обе уже всё поняли.

Андрей вышел последним, сразу нашёл меня глазами и подошёл. Его ладонь легла мне на поясницу - привычно, собственнически.

— Как ты? - тихо спросил он.

— Нормально, - соврала я.

Он не стал давить. Просто коротко сжал пальцы и пошёл к машине.

Дорога до города прошла почти в полном молчании. Радио играло тихо. Макс иногда бросал короткие фразы Нике, она отвечала односложно. Я сидела у окна и смотрела, как мелькают деревья. Тело всё ещё гудело. Андрей снова положил руку мне на бедро. Я не убрала. Но и не придвинулась ближе.

Внутри росло странное, новое ощущение. Не просто усталость. Не просто сытость после слишком большого количества секса. А ощущение, что я уже перешагнула какую-то невидимую черту. И путь назад, даже если он ещё существует, становится всё уже и всё менее желанным.

Парни оставили нас у дома, и мы с Никой также молча поднялись в квартиру, где моя подруга сразу пошла в душ. Я осталась на кухне. Руки слегка дрожали, когда я ставила чайник. Тело было тяжёлым - не от усталости даже, а от переизбытка всего, что произошло за последние сутки.

Я успела только переодеться и налить чай, когда в дверь позвонили.

Ника вышла из ванной в халате, волосы ещё мокрые, и пошла открывать.

— Дима? - удивлённо сказала она. - Ты же завтра только собирался...

В прихожую вошёл парень. Высокий, худощавый, светлые чуть взъерошенные волосы, светло-серые глаза. Ему было лет восемнадцать. В простой белой футболке и джинсах, с небольшим рюкзаком. Выглядел он одновременно собранным и очень юным.

— Привет, - сказал он, чуть смущаясь. - Я на сегодняшнюю электричку успел. Завтра утром собеседование на подготовительные, решил приехать сразу и нормально выспаться. Можно я у тебя переночую?

Ника вздохнула, но улыбнулась.

— Конечно, можно. Заходи. Карина, это Дима, мой младший брат. Дима, это Карина... моя подруга. Она пока живёт у меня.

Он поднял глаза на меня — и на секунду замер.

Я стояла босиком, в коротких домашних шортах и тонкой белой майке без бюстгальтера. Волосы были распущены, на шее, наверное, ещё остались следы прошлой ночи. Его взгляд скользнул вниз быстро, почти испуганно, потом вернулся к моему лицу. Щёки сразу залило лёгким румянцем.

— Привет, - тихо сказал он и протянул руку.

Я вложила в неё свою. Его ладонь оказалась тёплой и немного влажной.

— Привет, Дима.

Ника уже махала рукой в сторону комнаты.

— Рюкзак кидай куда удобно. Я быстро по делам и потом сразу в магазин - вернусь часа через три. Карина, развлеки его пока, ладно? Покажи, где что, чай налей.

Она сказала это легко, уже натягивая футболку прямо на влажное тело. Но перед тем как взять сумку, она на секунду задержала на мне взгляд. В нём было лёгкое предупреждение и... что-то ещё. Почти любопытство.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.

Дима стоял посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Я чувствовала, как он смотрит на меня - краем глаза, быстро, жадно. Тело сразу отозвалось. Несмотря на всю усталость прошлой ночи, между ног медленно, предательски начало теплеть.

Я мягко улыбнулась и кивнула на диван.

— Садись. Чай будешь?

— Да. Спасибо.

Он сел на край дивана, держа спину слишком прямо. Я налила две кружки, протянула ему одну и села напротив, в кресло. Специально чуть раздвинула ноги. Шорты были короткими. Он сразу это заметил и снова быстро отвёл глаза.

Несколько минут мы пили чай в тишине. Я наблюдала за ним. За тем, как он сглатывает, как пальцы беспокойно барабанят по кружке, как взгляд всё равно возвращается к моим ногам, к ключицам, к груди.

— Ты... давно с сестрой дружишь? - наконец спросил он, стараясь говорить ровно. - Я просто тебя совсем не помню..

— Не очень, - спокойно ответила я. - Но мы близки.

Я сделала глоток и посмотрела на него поверх кружки.

— А ты всегда такой стеснительный, Дима?

Он чуть не подавился чаем.

— Я не... просто не ожидал увидеть... Ты самая красивая девушка на свете...

Последние слова он произнёс почти шёпотом, будто сам удивился, что сказал их вслух.

Я поставила кружку на стол, встала и пересела к нему на диван - не вплотную, но достаточно близко, чтобы он почувствовал тепло. Моё бедро почти касалось его.

— Спасибо, - тихо сказала я. - Тебе можно смотреть. Я не кусаюсь.

Он резко поднял глаза. И я увидела в них то, чего не видела раньше. Я видела восхищение, легкую влюбленность. Я действительно была в его глазах идеалом, ради которого он готов на все. И тут меня озарило.

Вот оно! Вот чего мне не хватало! Сейчас я ощущала себя не просто девушкой, которую хотят трахнуть, не просто сексуальной игрушкой для забав, а кем-то большим. Ту, которую хотят любить, боготворить. Внутри уже поднималось знакомое тепло. Не такое яростное как раньше, более медленное, но от того более сладкое, более настоящее.

Я хотела влюбиться, хотела, чтобы любили меня. Чтобы днем меня оберегали, а ночью... А ночью делали то, на что даже у Макса с Андреем не хватало смелости. Отношения. Настоящие. Где я в роли девушки. От это мысли я покраснела. Зачем мне это? Через несколько дней я вернусь в свое тело, но мысль была такой притягательной, что я не могла от нее избавиться.

Я еще раз посмотрела на Диму. В его светло-серых зрачках плескались все его желания и чувства, которые он ещё не умел прятать. Я медленно улыбнулась и откинулась на спинку дивана, позволяя майке ещё сильнее обтянуть грудь. Нет, Дима, хоть и был очень милым, но на роль моего потенциального парня явно не подходил.

И все же. Его взгляды будили во мне что-то новое. И я хотела это исследовать, хотела понять, кто я есть.

Я откинулась на спинку дивана, позволяя майке ещё сильнее обтянуть грудь, и просто смотрела на него. Дима снова быстро отвёл глаза, потом всё-таки поднял их. В светло-серых зрачках плескалось столько всего сразу - восхищение, смущение, голод, почти священный трепет, - что мне стало горячо от одной только этой смеси.

— Извини, - тихо сказал он. - Я сейчас выгляжу как полный идиот, да?

— Нет, - честно ответила я. - Ты выглядишь... искренним. Это редкость.

Он неловко усмехнулся и провёл ладонью по затылку.

— Просто я никогда... Прости. Я правда не умею нормально разговаривать, когда рядом кто-то настолько...

Он запнулся, ища слово.

— Настолько какая? - мягко подсказала я.

— Живая, - выдохнул он. - Будто ты светишься изнутри. Я даже не знаю, как это объяснить.

Я тихо засмеялась. И чуть придвинулась ближе, как будто поощряя его. Теперь наши бёдра почти соприкасались. Ткань его джинсов была тёплой. Я почувствовала, как он слегка напрягся, но не отодвинулся.

— А ты всегда такой поэтичный, когда нервничаешь?

— Только когда очень боюсь облажаться, - признался он и снова покраснел. - Я вообще... не особо опытный в разговорах с девушками. Особенно с такими, как ты.

Я медленно протянула руку и совсем легко коснулась его пальцев, лежащих на колене. Он вздрогнул, но ладонь не убрал.

— «Таких, как я» - это каких? - спросила я тихо.

Дима сглотнул. Его кадык дёрнулся.

— Таких, на которых хочется смотреть все время и при этом бояться смотреть слишком долго. Потому что кажется, что если задержишь взгляд - она сразу поймёт, о чём ты думаешь. И ей станет противно.

Я провела подушечкой пальца по его костяшкам.

— Мне не противно, - сказала я. - Правда.

Он наконец посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде уже почти не было мальчишеской робости - только огромное, дрожащее желание и что-то очень чистое, почти нежное.

— Можно... я просто побуду рядом немного? - спросил он почти шёпотом.

Я кивнула.

Он осторожно, будто боясь спугнуть, придвинулся ближе. Его плечо коснулось моего. Потом, собравшись с духом, он медленно наклонил голову и положил её мне на плечо. Волосы у него пахли простым шампунем и солнцем. Я почувствовала, как он тихо, почти незаметно выдохнул, когда я не отстранилась.

Мы сидели так несколько минут. Я слушала его дыхание. Чувствовала, как быстро колотится его сердце. А внутри меня медленно, густо разливалось новое ощущение - не просто возбуждение. Что-то более глубокое. Мне нравилось, что он смотрит на меня так. Мне нравилось, что я для него сейчас - не просто тело, которое можно взять. А его мечта.

И именно поэтому я пока не торопилась.

Я просто сидела, гладила его пальцы своими и позволяла этому странному, сладкому чувству расти.

Мы сидели так довольно долго. Его голова лежала у меня на плече, дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё равно колотилось быстро - я чувствовала это. Я медленно перебирала его пальцы, гладила костяшки, проводила ногтем по внутренней стороне запястья. Каждый раз он тихо вздрагивал.

— Тебе нормально? - спросила я почти шёпотом.

— Ага... - выдохнул он. - Даже слишком. Можно я... вот сюда руку?

Он неуверенно положил ладонь мне на голое колено. Я не убрала. Только чуть повернулась к нему лицом. Теперь мы были совсем близко.

— Можно.

Его пальцы осторожно погладили кожу, поднялись чуть выше - к внутренней стороне бедра - и сразу замерли, будто испугались собственной смелости. Я видела, как он кусает губу изнутри.

— Слушай... - голос у него слегка сел. - Я сейчас, наверное, тупо выгляжу. Но я... никогда никого не целовал. Вообще. Ни разу.

Я чуть улыбнулась. Не насмешливо - скорее мягко.

— Серьёзно?

— Угу. - Он нервно хмыкнул. - Звучит как предлог, знаю. Но это правда.

Я помолчала секунду, потом тихо спросила:

— А хочешь?

Он поднял глаза. В них было столько всего сразу - страх, надежда, дикое желание, - что мне стало жарко.

— Очень, - выдохнул он. - Но только если ты... ну... если можно.

Вместо ответа я медленно наклонилась и коснулась его губ. Совсем легко. Он резко выдохнул мне в рот, будто его ударили. Губы у него были мягкие, чуть обветренные, совсем неумелые. Я поцеловала чуть глубже, слегка прихватила нижнюю губу. Дима издал тихий, сдавленный звук и наконец ответил - неловко, слишком резко, но так искренне, что внутри всё сжалось.

Я зарылась пальцами в его светлые волосы и поцеловала ещё раз - уже увереннее. Его рука на бедре сжалась сильнее. Вторая неуверенно легла мне на талию. Он учился прямо сейчас, на ходу, и от этого почему-то становилось ещё горячее.

Когда мы наконец отстранились, оба тяжело дышали. Лоб Димы был горячим, щёки красными.

— Блин... - тихо выдохнул он и сразу спохватился. - То есть... прости. Просто... это реально лучше, чем я думал. Намного.

Я провела большим пальцем по его влажной нижней губе и улыбнулась.

— Тогда давай не будем останавливаться на одном разе.

И поцеловала его снова.

Мы целовались долго.

Дима учился быстро. Сначала его губы были неловкими, слишком жёсткими, но уже через несколько минут он начал повторять за мной - мягче, глубже, с лёгким движением языка. Каждый раз, когда я слегка прикусывала его нижнюю губу, он тихо, почти жалобно выдыхал мне в рот. Его рука на моей талии постепенно становилась смелее. Пальцы сжимали тонкую ткань майки, иногда соскальзывая ниже, к краю шорт, но сразу возвращались обратно, будто он сам себя одёргивал.

Я отстранилась первой, чтобы перевести дыхание. Наши лбы соприкоснулись.

— Ты быстро схватываешь, - прошептала я.

— У меня хорошая учительница, - так же тихо ответил он и вдруг улыбнулся - робко, но уже с искоркой уверенности. - Можно... ещё?

Я кивнула. И на этот раз поцеловала его сама - глубже, настойчивее. Моя ладонь скользнула ему на грудь, почувствовала, как быстро колотится сердце под тонкой футболкой. Потом спустилась ниже, к животу. Мышцы у него напряглись. Когда пальцы коснулись пряжки ремня, Дима резко выдохнул и слегка отстранился.

— Карина... - голос сел. - Я... если мы продолжим, я могу слишком быстро... ну. У меня правда ни с кем не было раньше..

Я посмотрела на него. Щёки пылали, зрачки почти перекрыли светлую радужку, губы были влажными и припухшими от поцелуев. Он выглядел одновременно напуганным и смертельно возбуждённым.

— Тогда мы просто не будем торопиться, - мягко сказала я. - Хорошо?

Он кивнул быстро, почти отчаянно.

Я снова поцеловала его, но уже медленнее. Одной рукой продолжала гладить живот под футболкой, второй взяла его ладонь и переложила себе на грудь - поверх майки. Дима замер. Потом осторожно, будто боясь сломать меня, сжал пальцы. Когда я слегка выгнулась навстречу, он тихо застонал мне в рот.

— Боже... - выдохнул он. - Они такие... мягкие.

— Можно без майки, - прошептала я ему в губы. - Если хочешь.

Он сглотнул так громко, что я услышала.

— Хочу. Очень хочу.

Я села ровнее, подняла руки и медленно стянула майку через голову. Прохладный воздух квартиры коснулся голой кожи. Соски сразу затвердели. Дима смотрел на меня так, будто видел что-то священное. Его руки дрожали, когда он снова протянул их к моей груди - уже обнаженной.

Когда горячие ладони наконец легли на меня, я тихо выдохнула. Он сжал мою грудь осторожно, почти благоговейно, провёл большими пальцами по соскам и снова тихо, сдавленно застонал.

— Можно... поцеловать? - спросил он совсем тихо, глядя на меня снизу вверх. - Пожалуйста.

Я зарылась пальцами в его светлые волосы и слегка направила вниз.

— Можно.

Дима наклонился медленно, будто боялся, что я передумаю. Его дыхание сначала коснулось кожи между грудей - горячее, неровное. Потом губы. Он поцеловал ложбинку, провёл носом выше и наконец взял один сосок в рот.

Я тихо выдохнула, запрокинув голову.

Он делал это неумело, но очень старательно. Сначала просто держал во рту, потом начал осторожно посасывать, чуть прикусывая. Свободной рукой мял вторую грудь, большим пальцем проводя круги вокруг соска. Каждый раз, когда он делал это чуть сильнее, меня простреливало вниз сладкой, тянущей волной.

— Вот так... - прошептала я, запуская пальцы в его волосы. - Можно чуть сильнее. Да... хорошо.

Он усилил движение губ, и я тихо застонала. Вторая рука Димы спустилась ниже, легла на мой живот, потом ещё ниже - к краю шорт. Он замер, спрашивая разрешения без слов. Я слегка приподняла бёдра в ответ.

Пальцы скользнули под ткань. Он сразу нашёл, насколько я уже мокрая, и резко выдохнул носом, не отрываясь от груди.

— Карина... ты... - он оторвался на секунду, губы блестели. - Ты вся мокрая.

— Это из-за тебя, - честно сказала я. - Продолжай.

Он снова наклонился к груди, а пальцы под шортами начали двигаться - неловко, слишком резко, потом осторожнее. Я мягко поправила его руку, показала нужный ритм. Дима учился быстро. Уже через минуту он гладил клитор круговыми движениями именно так, как мне было нужно, и одновременно посасывал сосок.

Я раздвинула ноги шире. Дыхание сбилось. Одной рукой я держала его за волосы, второй сжимала край дивана. Удовольствие поднималось медленно, густо, совсем не так, как с Максом или Андреем. Более тёплое. Более глубокое.

— Дима... - выдохнула я. - Внутрь. Пальцы...

Он сразу послушался. Один палец вошёл легко - я была слишком мокрой. Потом второй. Он двигал ими неглубоко, но часто, большим пальцем продолжая гладить клитор. Я начала тихо покачивать бёдрами навстречу.

— Можно быстрее, - прошептала я. - Да... вот так. Хороший мальчик...

От этих слов он тихо застонал мне в грудь и ускорился. Я чувствовала, как его собственное возбуждение уже почти болезненное - твёрдый член упирался мне в бедро даже сквозь джинсы. Но он не просил ничего для себя. Только отдавал.

Оргазм приближался медленно, но неотвратимо. Я уже не сдерживалась - тихие, сладкие стоны вырывались сами. Дима поднял голову и смотрел на моё лицо, пока его пальцы работали внутри. В его глазах было чистое, почти религиозное восхищение.

— Кончай, - тихо попросил он. - Хочу видеть.

Я кончила именно в этот момент - сильно, с дрожью в бёдрах, сжимая его пальцы внутри. Длинный стон сорвался с губ. Дима продолжал двигать рукой, растягивая волну, пока я не начала слегка отстраняться от сверхчувствительности.

Он медленно вытащил пальцы и, не отводя глаз, поднёс их к губам. Облизал. Неумело, но так искренне, что у меня снова всё сжалось внутри.

— Сладкая, - тихо сказал он. Голос дрожал. - Можно... я тебя поцелую?

Я притянула его к себе и поцеловала глубоко, вкус себя самой на его языке смешался с поцелуем. Его твёрдый член всё ещё упирался мне в бедро, и я почувствовала, как сильно он дрожит от сдерживаемого желания.

Я оторвалась от его губ совсем немного и прошептала:

— Теперь моя очередь. Хочешь, чтобы я тебя потрогала?

Дима кивнул быстро, почти отчаянно. Глаза были тёмными и влажными.

— Пожалуйста...

Я улыбнулась и медленно провела ладонью по его животу вниз, к ремню. Дима резко втянул воздух, когда пальцы коснулись пряжки. Я расстегнула её не спеша, потом пуговицу джинсов, и потянула молнию вниз. Ткань сразу натянулась сильнее.

— Поднимись немного, - тихо сказала я.

Он послушно приподнял бёдра. Я стянула джинсы вместе с бельём до середины бёдер. Его член сразу высвободился - твёрдый, горячий, с влажной головкой. Не самый большой из тех, что я уже успела узнать за эти дни, но он стоял так сильно, что почти касался живота. Вены проступали под тонкой кожей. Дима смотрел на меня снизу вверх, будто боялся дышать.

Я обхватила его пальцами. Он сразу тихо, сдавленно застонал и запрокинул голову на спинку дивана. Кожа была натянута до предела, головка мокрая. Я медленно провела снизу вверх, большим пальцем размазывая каплю смазки.

— Скажи, если будет слишком, - прошептала я. - Хорошо?

— Хорошо... - выдохнул он дрожащим голосом. - Просто... не останавливайся, пожалуйста.

Я начала двигать рукой медленно, плотно обхватывая его член. Вторая ладонь легла ему на грудь под футболкой, нашла сосок, слегка сжала. Дима уже не пытался сдерживать звуки - тихие, высокие, почти жалобные стоны вырывались сами. Бёдра иногда невольно толкались навстречу моей ладони.

— Я могу поласкать тебя... ртом — прошептала я, глядя ему в глаза.

Он резко открыл глаза. Зрачки были огромными.

— Ты... хочешь?

— Хочу, - честно ответила я. - Если ты хочешь.

Он кивнул так быстро, что мне стало тепло от этой отчаянной искренности.

Я соскользнула с дивана на колени между его ног. Пол был прохладным. Я наклонилась и провела языком по головке - медленно, собирая солоноватый вкус. Дима вскрикнул сквозь зубы и вцепился пальцами в край дивана. Я обхватила губами головку, пососала легко, потом опустилась ниже, принимая больше. Свободной рукой продолжала гладить то, что не помещалось во рту.

Он был очень чувствительным. Уже через минуту бёдра начали мелко дрожать, дыхание стало рваным.

— Карина... я сейчас... очень скоро... - предупредил он сорванным голосом.

Я не отстранилась. Наоборот, взяла глубже и ускорила движение головы. Его пальцы зарылись мне в волосы - не грубо, скорее держась. Ещё несколько секунд - и он кончил с протяжным, почти всхлипывающим стоном. Горячая сперма заполнила рот. Я проглотила, не отстраняясь, пока последние пульсации не стихли.

Когда я наконец подняла голову, Дима смотрел на меня абсолютно потерянными глазами. Щёки горели, грудь тяжело вздымалась, губы были приоткрыты.

— Это... - он сглотнул. - Я даже не... никогда так...

Я поднялась, села рядом и мягко поцеловала его в уголок губ.

— Всё хорошо, - тихо сказала я. - Тебе понравилось?

Он тихо, почти счастливо засмеялся и уткнулся лицом мне в шею.

— Понравилось - это не то слово. Я сейчас, кажется, влюбился окончательно.

Я провела ладонью по его светлым волосам и ничего не ответила. Только прижала его ближе.

Внутри было тепло. Странное, глубокое, почти нежное тепло, которого я не ощущала до этого ни с кем их парней, с кем у меня был секс. И именно поэтому я пока не торопилась идти дальше.

Сегодня мне хотелось, чтобы это длилось дольше.

Мы ещё какое-то время сидели так - он уткнувшись лицом мне в шею, я гладила его волосы. Сердце Димы постепенно успокаивалось, но руки всё равно иногда слегка дрожали. Я чувствовала, как его дыхание снова становится глубже, ровнее... а потом опять учащается, когда мои пальцы случайно касались кожи за ухом.

— Можно я... снова тебя потрогаю? - тихо спросил он, не поднимая головы.

— Можно.

Его ладонь медленно поднялась, легла мне на грудь поверх майки, которую я так и не надела обратно. Сжал осторожно, потом смелее. Я тихо выдохнула, когда большой палец провёл по соску. Вторая рука скользнула вниз, под край шорт, и сразу нашла, что я снова мокрая.

— Ты опять... - прошептал он с лёгким недоумением и восхищением одновременно.

— Ты на меня так смотришь, - ответила я. — Тело само реагирует.

Дима поднял лицо. Глаза были тёмными, серьёзными. Он поцеловал меня - уже увереннее, чем раньше, - и одновременно ввёл два пальца внутрь. Я тихо застонала ему в рот. Он двигал ими медленно, глубоко, большим пальцем натирая клитор так, как я показала ему совсем недавно. Учился быстро. Слишком быстро.

— Карина... - выдохнул он между поцелуями. - Я хочу тебя. По-настоящему. Если ты... если можно.

Я посмотрела на него. Внутри снова поднялось то самое странное тепло - не просто похоть, а что-то более глубокое. Мне нравилось, как он просит. Мне нравилось, что для него это важно. Что я для него сейчас что-то по-настоящему важное.

— Хочу, - тихо сказала я. - Но не торопись. Хорошо?

Он быстро кивнул..

Я встала, протянула ему руку. Он поднялся, чуть неловко подтягивая джинсы. Мы прошли в спальню. Я закрыла дверь (хотя Ника должна была вернуться ещё не скоро) и повернулась к нему. Медленно стянула шорты вместе с бельём, осталась полностью голой. Дима смотрел, тяжело дыша, и не двигался.

— Иди сюда, - позвала я.

Он подошёл. Я сама расстегнула его джинсы и спустила их до конца. Потом легла на кровать и протянула к нему руки. Дима лёг сверху осторожно, будто боялся раздавить. Его член упёрся мне между ног - горячий, уже снова твёрдый. Я развела бёдра шире, взяла его рукой и направила.

— Медленно, - напомнила я.

Он кивнул и начал входить. Сантиметр за сантиметром. Лицо у него было совершенно потерянным - смесь наслаждения, концентрации и почти священного ужаса. Когда вошёл полностью, оба замерли. Я чувствовала, как сильно он дрожит внутри меня.

— Боже... - выдохнул он. - Ты такая... горячая. И узкая. Я сейчас снова...

— Дыши, - тихо сказала я, гладя его по спине. - Просто дыши. И двигайся, когда будешь готов.

Он начал двигаться — неловко, слишком резко сначала, потом нашёл ритм. Я поднимала бёдра навстречу, помогала, тихо направляла шёпотом: «Вот так... глубже... да... хорошо». Его стоны были тихими, сдавленными, почти стыдливыми. Каждый раз, когда он входил до конца, я тихо выдыхала ему в шею.

Я кончила первой - медленно, глубоко, с дрожью, сжимая его внутри. Дима от этого звука и ощущения сорвался почти сразу. Несколько быстрых, рваных толчков - и он кончил с протяжным, высоким стоном, прижимаясь ко мне всем телом.

Мы лежали, не двигаясь. Его сердце колотилось так сильно, что отдавалось мне в грудь. Я гладила его мокрую спину и смотрела в потолок.

Внутри было тихо. И странно правильно.

Дима осторожно приподнялся на локтях, посмотрел на меня снизу вверх и вдруг тихо, почти благоговейно сказал:

— Я, кажется, правда в тебя влюбился.

Я провела пальцами по его щеке и ничего не ответила. Только притянула его обратно к себе и позволила ему остаться внутри ещё немного. Но не слишком долго. Ника должна была вернуться совсем скоро.

А я лежала под её младшим братом и впервые за все эти дни чувствовала не только похоть.

А что-то гораздо более сильное.

Мы ещё какое-то время полежали в тишине. Дима наконец осторожно вышел из меня и лёг рядом, сразу притягивая ближе. Его пальцы медленно гладили мою спину, иногда спускаясь на ягодицу, будто он всё ещё не мог поверить, что ему это можно. Я слушала, как постепенно выравнивается его дыхание, и чувствовала, как между ног медленно вытекает его сперма, пачкая простыню.

— Тебе... не больно было? - тихо спросил он. - Я старался быть аккуратным, но...

— Не больно, - ответила я. - Было хорошо. Правда.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В светло-серых глазах всё ещё плескалось то самое мальчишеское, почти священное восхищение. Он наклонился и осторожно поцеловал меня - уже не так жадно, как раньше, а почти нежно.

— Я никогда не думал, что это может быть вот так, - прошептал он мне в губы. - Что можно одновременно хотеть человека до дрожи и... бояться сделать ему больно.

Я провела пальцами по его светлым волосам.

— Ты не сделал.

Мы ещё немного полежали. Потом я всё-таки села.

— Ника скоро вернётся. Нам лучше привести себя в порядок.

Дима сразу вспыхнул, но кивнул. Мы встали. Я нашла на полу свои шорты и майку, он - джинсы. В ванной я быстро умылась, протёрла бёдра, привела волосы в относительный порядок. В зеркале на меня смотрела девушка с чуть припухшими губами и слишком спокойными глазами. Я провела ладонью по шее, где ещё оставалось тепло его дыхания.

Когда я вышла, Дима уже сидел на диване в гостиной. Выглядел он одновременно счастливым и слегка напуганным. Рюкзак стоял у его ног, будто он был готов в любой момент ретироваться.

— Если Ника спросит... — начал он.

— Ничего не было, - спокойно закончила я. — Просто разговаривали. Пили чай.

Он кивнул, но взгляд всё равно оставался слишком мягким, слишком влюблённым. Я села рядом, но уже не вплотную.

Через пятнадцать минут в двери повернулся ключ.

Ника вошла с двумя тяжёлыми пакетами. Щёки у неё были розовыми от улицы, волосы слегка растрёпаны ветром. Она поставила пакеты на пол, вытерла лоб и только потом посмотрела на нас.

Сначала на брата. Потом на меня. Потом снова на него.

Дима сразу слишком старательно уставился в телефон. Я спокойно отпила чай, который уже успел остыть.

Ника медленно улыбнулась одним уголком губ. Очень коротко. Почти незаметно.

— Ну как, развлеклись? - спросила она легко, направляясь на кухню с пакетами.

— Нормально, - ответила я. - Дима рассказал про свою будущкю учебу.

— Угу, - буркнул он, не поднимая глаз.

Ника хмыкнула. Я слышала, как она на кухне достаёт продукты, открывает холодильник. Потом она вернулась, облокотилась о косяк и просто посмотрела на меня. Долго. Внимательно.

В её зелёных глазах не было злости. Было понимание. И лёгкое, почти довольное любопытство.

— Я купила мясо, - сказала она наконец. - Сейчас приготовлю ужин. Дима, ты же остаёшься на ночь?

— Если можно... - тихо ответил он.

— Можно, - кивнула Ника. И снова посмотрела на меня. - Конечно можно.

Я отвела взгляд к окну.

Внутри всё ещё было тепло от его рук, от его неумелых поцелуев, от того, как он смотрел. Но вместе с теплом уже поднималось знакомое, более тёмное беспокойство.

Потому что Ника всё поняла. И потому что ей, кажется, это даже понравилось.

Ужин прошёл странно тихо.

Ника жарила мясо, я помогала резать овощи, Дима сидел за столом и старательно делал вид, что очень увлечён телефоном. Иногда наши взгляды случайно встречались - и он сразу краснел кончиками ушей. Каждый раз, когда это происходило, Ника, казалось, замечала. Она ничего не говорила, только чуть заметно улыбалась уголком рта, помешивая лук на сковороде.

Мы ели на кухне. Дима почти не поднимал глаз от тарелки. Я чувствовала его колено совсем близко к моему под столом - иногда оно ненадолго касалось меня, будто случайно, и сразу отдёргивалось. Ника вела лёгкий разговор: спрашивала брата про собеседование, про то, какие предметы будет сдавать, про общежитие. Голос у неё был спокойный, почти тёплый. Но я уже научилась читать её паузы.

После ужина Дима сам вызвался вымыть посуду. Ника кивнула и кивком головы позвала меня в комнату.

Едва дверь закрылась, она села на край кровати и посмотрела на меня прямо.

— Ну? - тихо спросила она.

Я стояла у окна, скрестив руки.

— Что «ну»?

— Не притворяйся. -Ника слегка наклонила голову. - Он на тебя смотрит, как щенок. А ты... выглядишь так, будто тебя только что очень хорошо полюбили. И не только.

Я молчала. Отрицать было бессмысленно.

Ника вздохнула, но без злости.

— Мне всё равно, Карина. Правда. Мы же договорились. Открытые отношения, пока ты... такая. - Она сделала паузу. - Просто он мой брат. И он совсем мальчишка. Ты же понимаешь?

— Понимаю, - тихо ответила я. - Я не собиралась...

— Но это случилось, - закончила она. - Вижу.

Она встала, подошла ближе и вдруг совсем тихо, почти в самое ухо спросила:

— Он был нежным?

Я кивнула, не глядя на неё.

Ника коротко, почти ласково коснулась пальцами моей щеки.

— Хорошо. Пусть будет нежным. Тебе сейчас это, кажется, нужно намного больше, чем ты думаешь.

Она отстранилась, уже снова обычная, чуть насмешливая Ника.

— Только не влюбляй его в себя слишком сильно, ладно? Ему завтра на собеседование и учиться, а не страдать потом месяцами.

Я тихо выдохнула.

— Не влюблю.

Ника хмыкнула, будто не особо поверила, и вышла из комнаты.

Я осталась одна. Села на кровать и провела ладонями по лицу. Между ног всё ещё чувствовалась лёгкая, приятная чувствительность после Димы. А в груди - то самое странное, тёплое и опасное чувство, которого не было ни с кем за эти дни.

Я легла поверх покрывала и закрыла глаза.

За стеной слышался тихий звон посуды и негромкий голос Димы, что-то отвечающего сестре. Обычные домашние звуки. А внутри меня уже начинало расти понимание:

Сегодня я впервые не просто отдалась.

Сегодня я впервые получила что-то взамен.

И это «что-то» оказалось гораздо опаснее любого оргазма.