На следующий день мне снова нужно было в больницу.

Ника утром была странно ласковой. Она сама выбрала мне одежду - простое светлое платье до колен, удобные босоножки - и даже помогла застегнуть бюстгальтер сзади, проводя пальцами по позвоночнику чуть дольше, чем требовалось. Её прикосновения были почти нежными, но в них чувствовалось что-то новое. Собственническое и одновременно отстранённое.

За завтраком она почти не говорила о вчерашнем. Только когда я уже стояла у двери с сумкой, остановила меня, положив руку на плечо.

— Если врач опять начнёт задавать странные вопросы... не обязана отвечать на всё. Хорошо? - Она посмотрела мне в глаза серьёзнее обычного. - И если станет слишком... странно, просто уйди. Ты имеешь право.

Я кивнула. Внутри всё ещё жило эхо вчерашнего парка - тяжесть взгляда Андрея, его пальцы, то, как легко я прогнулась для него у дерева. И то, как Ника потом спокойно приняла это, будто уже не считала моё тело по-настоящему своим.

В больнице меня ждали. Медсестра проводила меня по знакомым коридорам. Я переоделась в одноразовую рубашку, села на край кушетки и почувствовала, как тонкая ткань сразу прилипает к коже. Соски затвердели от прохлады воздуха раньше, чем я успела опомниться. Тело снова опережало мысли.

Дверь открылась.

Вошёл не тот врач, что был раньше. Этот был моложе - лет тридцати, высокий, спортивного сложения. Тёмные короткие волосы, спокойные серые глаза, лёгкая щетина. Халат был небрежно расстёгнут у ворота, под ним виднелась чёрная футболка, обтягивающая грудь. Он улыбнулся уголками губ, глядя в планшет, и только потом поднял глаза на меня.

Взгляд задержался.

— Карина? - спросил он. Голос оказался низким, чуть хрипловатым. - Я доктор Кириллов. Сегодня я вас осмотрю вместо коллеги. Он уехал на конференцию. Можно на «ты»? А то вся эта официальность только нервирует.

Я кивнула, чувствуя, как под тонкой рубашкой соски становятся ещё твёрже просто от его взгляда. Он заметил. Я увидела, как его глаза на секунду скользнули вниз.

— Ляг, пожалуйста, - сказал он мягко. - Нам нужно проверить, как ткани реагируют на текущий гормональный фон. Ничего болезненного. Но будет... чувствительно. Ты готова?

Я легла. Рубашка сразу задралась почти до живота. Он надел перчатки медленно, нарочито медленно, глядя, как я наблюдаю за его руками. Когда щёлкнула вторая перчатка, он подошёл ближе и аккуратно положил ладони мне на колени.

— Расслабься, - тихо попросил он. - Я буду говорить, что делаю. Хорошо?

Я кивнула. Горло внезапно пересохло.

Он медленно развёл мне ноги. Пальцы в тонких перчатках касались кожи уверенно, но задерживались дольше, чем нужно для простого осмотра. Когда он раздвинул складки, чтобы осмотреть слизистую, я тихо, сквозь зубы, выдохнула. Внутри уже было влажно.

— Вот так... - пробормотал он. - Повышенная чувствительность. Сильная реакция даже на лёгкое касание. Это нормально на твоём этапе, Карина. Многие отмечают, что тело начинает... требовать разрядки гораздо чаще.

Его палец скользнул чуть глубже, чем требовал осмотр. Я невольно сжалась вокруг него. Доктор Кириллов поднял глаза и посмотрел мне прямо в лицо. В серых зрачках больше не было ничего медицинского.

— Ты уже замечала это у себя? - спросил он тише. - Сильные реакции. На прикосновения. На голос. На запах мужчины. На то, как на тебя смотрят.

Я молчала. Щёки горели. Между ног стало совсем мокро - от его пальцев, от голоса, от того, как близко он стоял между моих разведённых ног.

Он медленно, не отрывая взгляда, снял сначала одну перчатку, потом вторую. Положил их на лоток. И провёл уже голой, тёплой ладонью по внутренней стороне моего бедра вверх - медленно, почти нежно.

— Я могу помочь, - сказал он совсем тихо. - Снизить напряжение. Это тоже часть адаптации. Если тело не разряжать, гормоны будут скакать ещё сильнее. И тебе будет только хуже.

Он чуть наклонился.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе, Карина?

Я смотрела на его рот. На спокойные серые глаза. На сильные руки, которые только что касались меня внутри. Последние остатки сопротивления таяли быстро и окончательно.

— Хочу, - выдохнула я едва слышно. - Пожалуйста...

Мужчина чуть заметно улыбнулся, как будто ждал этого ответа. Затем отошёл к двери, тихо щёлкнул замком и вернулся ко мне.

Он подходил к кушетке, не торопясь, затем остановился между моих разведённых ног и просто смотрел туда - долго, внимательно. На то, как одноразовая рубашка задралась до живота, на влажный блеск между ног, на то, как быстро поднимается и опускается грудь.

— Сними сама, - сказал он спокойно, кивнув на рубашку.

Я потянула тонкую ткань вверх и через голову. Воздух сразу коснулся голой кожи, соски ещё сильнее затвердели. Он провёл взглядом по груди, по животу, ниже - и тихо, почти с одобрением, выдохнул.

— Очень красивая. Не всегда получается такой результат.

Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться. Я не отстранилась. Его рот накрыл один сосок. Я тихо застонала, выгибаясь навстречу. Он посасывал, слегка прикусывал, одновременно скользя ладонью по внутренним сторонам бёдер. Когда пальцы добрались до мокрых складок, я уже полностью текла.

Он ввёл сначала один палец, потом второй. Медленно, глубоко, сгибая их внутри. Я двигала бёдрами навстречу, уже не в силах сдерживаться. Мысли становились вязкими. Оставалось только его рот на груди и пальцы, которые работали точно и уверенно.

— Такая чувствительная... - пробормотал он, отрываясь от соска и переходя на второй. - Тело прямо само просит. Такое тоже бывает не всегда. Ты создана быть девушкой..

Я только кусала губы и сильнее подавалась на его руку. Когда он вытащил пальцы, я невольно всхлипнула от потери. Он расстегнул брюки, освободил уже твёрдый член - толстый, с тёмной блестящей головкой - и провёл ею снизу вверх по моим складкам, собирая влагу.

— Последний шанс сказать «нет», - тихо произнёс он, глядя мне в глаза.

Я молчала. Только развела ноги чуть шире и подняла бёдра.

Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, давая почувствовать, как я растягиваюсь вокруг него. Когда вошёл полностью, мы оба выдохнули. Он не двигался несколько секунд - просто был внутри, горячий, плотный, глубокий. Потом начал медленные, глубокие толчки.

Кушетка тихо скрипела. Я цеплялась за края, стонала уже открыто. Он держал меня за бёдра, входя до самого конца, иногда круговыми движениями надавливая на клитор большим пальцем. Удовольствие поднималось волнами — густыми, тяжёлыми.

— Нравится? - спросил он низким голосом, не сбивая ритма. - Нравится, когда тебя так берут?

— Да... - выдохнула я. - Очень...

Он чуть ускорился. Одна рука перешла на грудь, сжала, провела по соску. Я обхватила его ногами, заставляя входить ещё глубже. Оргазм нарастал медленно, но неотвратимо - из самой глубины, разливаясь по всему телу.

— Вот так... - прошептал он. - Можешь кончать. Я чувствую, как ты сжимаешься.

Я кончила с протяжным стоном, сильно сжав его внутри. Волны шли долго, одна за другой. Он продолжал двигаться сквозь них - глубоко, жёстко, растягивая удовольствие, пока я не начала мелко дрожать. Только тогда он сам ускорился и кончил глубоко, с низким стоном, прижавшись лбом к моему плечу.

Несколько мгновений мы просто дышали. Он всё ещё был внутри, пульсируя. Потом медленно вышел. Я почувствовала, как тёплая сперма начинает вытекать.

Мужчина протянул мне салфетки, помог сесть. Пока я дрожащими руками вытиралась и надевала рубашку, он уже приводил себя в порядок - спокойно, почти буднично. Когда я наконец подняла глаза, он снова был врачом.

— Следующий приём послезавтра, - сказал он ровным голосом, делая пометку в планшете.

Я кивнула. Оделась быстро. Ноги ещё слегка дрожали, когда я вышла в коридор.

Я вышла из больницы на солнечный свет и некоторое время просто стояла, прислонившись к стене здания. Между ног всё ещё было скользко. Сперма врача медленно пачкала бельё, и каждое движение бёдер отдавалось тянущим, влажным эхом. Я вызвала такси и ехала домой, глядя в окно невидящими глазами.

Ника встретила меня на пороге. Она сразу заметила мой вид - чуть растрёпанные волосы, слишком яркий румянец, рассеянный взгляд.

— Ну как? - спросила она, закрывая дверь.

— Нормально, - соврала я. - Всё стабильно.

Она подошла ближе, провела пальцем по моей нижней губе, будто проверяя, не стёрлась ли помада, и тихо усмехнулась.

— Врёшь. Но ладно. Иди в душ. А потом поговорим. Нам сегодня вечером нужно быть готовыми.

— К чему?

Ника уже уходила на кухню и через плечо бросила:

— Макс написал. Они с Андреем зовут нас на базу отдыха за городом. С ночевкой. Сауна, озеро, домики.

Я замерла посреди прихожей. Внутри одновременно все сжалось от страха и дрогнуло от тёмного предвкушения.

— --

К вечеру мы уже ехали за город в машине Макса. Ника сидела впереди, я - сзади рядом с Андреем. Его рука почти всю дорогу лежала у меня на бедре, иногда поднимаясь выше под край платья. Я не останавливала. После кабинета врача мое сопротивление стало ещё слабее.

База оказалась небольшой - несколько деревянных домиков у леса, общая баня с выходом к озеру. Нам дали два соседних номера в одном из домиков. Макс сразу взял ключи от одного и, глянув на Нику, сказал:

— Мы с Никой в этом. Вы - в том.

Ника даже не спорила. Только мельком посмотрела на меня - спокойно, почти довольно - и пошла за ним.

Андрей открыл дверь нашего домика, пропустил меня вперёд и закрыл за собой. Внутри пахло деревом и свежим бельём. Едва дверь защёлкнулась, он притянул меня к себе и поцеловал глубоко, жадно, сразу запуская руки под платье.

— Всю дорогу думал об этом, - низко сказал он мне в губы. - О твоем роскошном теле.

Я ответила на поцелуй, уже чувствуя, как тело привычно откликается на мужские прикосновения. Но через минуту он отстранился.

— Пойдём сначала в сауну. Они тоже туда собирались. Потом... продолжим.

Сауна была общей на один домик - просторная, с парилкой и комнатой отдыха. Когда мы вошли, Макс и Ника уже были там. Ника сидела на верхней полке в одном полотенце, волосы влажные, щёки розовые. Макс - рядом, тоже в полотенце, рука лежала у неё на голом бедре.

В комнате отдыха Андрей спокойно стянул футболку, потом шорты, потом помог мне снять платье. Когда оно упало на пол, три пары глаз смотрели на меня. Я осталась в одном белье, потом, под взглядом Ники, сняла и его, оставшись обнаженной.

Жар ударил в лицо и грудь. Я поднялась на полку напротив них. Андрей сел рядом, сразу положив ладонь мне на колено.

Несколько минут все молчали. Только треск дров и тяжёлое дыхание. Потом Макс наклонился к Нике и поцеловал её - глубоко, при всех. Его рука скользнула под полотенце. Ника тихо застонала, не отстраняясь.

Андрей повернул моё лицо к себе и тоже поцеловал. Его пальцы уже были между моих ног, находя влагу, которая выступила от одного вида того, как Макс трогает Нику.

Жар сауны смешивался с другим жаром. И я понимала: сегодня ночью мне придётся смотреть, как мой друг полностью забирает мою девушку. А самой - отдаваться другому. И самое страшное было в том, что тело уже этого хотело.

Жар в парилке стал почти невыносимым. Капли пота медленно стекали между моих грудей, по животу, вниз к уже влажным складкам. Я сидела напротив них и не могла отвести глаз. Макс полностью сбросил полотенце. Он сидел, раздвинув ноги, и медленно гладил себя, глядя на Нику. Она тоже скинула ткань, прикрывавшую ее тело. Рыжие волосы прилипли к мокрым плечам, грудь тяжело поднималась.

Андрей рядом со мной тоже был обнаженным. Его член уже стоял - толстый, тяжёлый, с влажной головкой. Он провёл ладонью по моей спине вниз и тихо сказал:

— Встань на колени. Перед нами.

Я послушалась. Деревянный пол жёг колени. Ника, будто только этого и ждала, тоже соскользнула вниз и встала на колени рядом со мной - прямо перед Максом. Мы оказались совсем близко. Её мокрое бедро касалось моего.

Макс зарылся пальцами в её рыжие волосы и направил её рот к себе. Ника открыла губы и медленно приняла его головку. Я видела, как растягиваются её губы, как она берёт глубже, оставляя блестящий след слюны.

Андрей положил ладонь мне на затылок.

— Твоя очередь, Карина. Не отставай.

Я наклонилась. Взяла его в руку - горячий, твёрдый - и провела языком по головке, собирая солоноватую каплю. Потом открыла рот и медленно опустилась, чувствуя как плотно он заполняет мой рот. Я почувствовала, как слюна сразу начинает течь по подбородку. Рядом Ника уже ритмично двигала головой, влажные звуки смешивались с треском дров.

Я старалась повторять её движения. Брала глубже, помогала рукой, проводила языком по нижней стороне ствола. Андрей тихо стонал, пальцы сильнее сжимались в моих волосах.

— Вот так... хорошая девочка, - низко пробормотал он. - Смотри, как она старается для Макса. Покажи, что ты не хуже.

Я подняла глаза и увидела, что Ника смотрит на меня краем глаза, пока сосёт. В её взгляде не было стыда - только тёмное, возбуждённое принятие. Макс держал её за волосы обеими руками и медленно покачивал бёдрами, входя глубже ей в рот. Ника подавилась, но не отстранилась, только слюна потекла обильнее.

Жар поднимался не только от печи. Между моих ног уже всё текло. Каждый раз, когда Андрей толкался чуть глубже, я чувствовала, как клитор пульсирует в пустоте. Хотелось, чтобы кто-то прикоснулся там.

Макс первым не выдержал.

— Хватит, - хрипло сказал он, вытаскивая член из мокрого рта Ники. - Ложись. Хочу тебя по-настоящему.

Андрей тоже мягко отстранил мою голову. Его член блестел от моей слюны.

— Ты тоже. На спину. Сейчас.

Я легла на нижнюю полку. Дерево жгло лопатки. Андрей налёг сверху сразу, развёл мои ноги и одним длинным толчком вошёл до конца. Я вскрикнула - громко, уже не сдерживаясь. Он начал двигаться глубоко и жёстко, держа меня за бёдра. Рядом Макс уложил Нику точно так же. Я видела, как он входит в неё, как она выгибается, как её грудь качается в том же ритме, что и моя.

Андрей наклонился ниже, почти ложась на меня, и начал коротко, сильно вбиваться.

— Смотри на них, - приказал он мне на ухо. - Смотри, как он её ебёт. И чувствуй, как я беру тебя.

Я смотрела. Макс трахал Нику жёстко, почти грубо, одной рукой сжимая её горло. Ника стонала открыто, глядя то на него, то на меня. Наши взгляды встречались каждый раз, когда нас сильно толкали вперёд. В её глазах плескалось то же, что и во мне: стыд, возбуждение и странное, тёмное единение.

Андрей ускорился. Одна рука скользнула между нами и нашла клитор. Я кончила первой - резко, с протяжным стоном, сильно сжавшись вокруг него. Он не остановился. Продолжал иметь меня сквозь оргазм, растягивая его, пока я не начала дрожать.

Потом все поменялось местами. Я оказалась на четвереньках. Макс встал передо мной, и я послушно открыла рот, принимая его мокрый от Ники член. Сзади Андрей снова вошёл - глубоко, до упора. Меня раскачивало между ними. Я сосала Максу, пока Андрей трахал меня, и чувствовала, как Ника рядом стонет, потому что Макс иногда вытаскивал член из моего рта и давал ей.

— Хорошие девочки, - низко сказал Макс, глядя вниз на нас обеих. - Обе.

Я уже не возмущалась. Только старалась брать глубже и сильнее подавалась назад навстречу Андрею. Оргазм нарастал снова - еще сильнее, чем предыдущий. Когда он накрыл меня, я застонала прямо на члене Макса, и он с низким рыком кончил мне в рот. Я проглотила. Почти без раздумий.

Андрей через несколько секунд тоже кончил - глубоко, горячо, с сильным толчком. Я почувствовала, как его сперма заполняет меня и начинает вытекать, спускаясь по моим бедрам.

Мы рухнули на полки. Пот, сперма, тяжёлое дыхание. Жар теперь казался удушающим.

Макс первым поднялся. Протянул руку Нике.

— Пойдём. В нашу комнату.

Ника встала. Её взгляд на мгновение встретился с моим. В нём не было ни злости, ни торжества - только принятие нашего нового положения. Она легонько коснулась моей щеки и вышла вслед за ним.

Андрей помог мне подняться. Мы дошли до своей комнаты в домике молча. Едва дверь закрылась, он снова прижал меня к стене.

— Всю ночь, Карина, - тихо сказал он. - Сегодня ты полностью моя.

Я кивнула. Сопротивления не осталось совсем.

За стенкой уже скрипела кровать. Ника стонала - громко, открыто. Макс отвечал ей низким голосом. А я легла на спину, развела ноги и приняла Андрея снова. И снова. И снова.

Каждый стон из соседней комнаты бил прямо в грудь. Но тело уже двигалось само. И в какой-то момент я поняла с пугающей ясностью:

Я теряю её. Окончательно. И прямо сейчас мне было почти всё равно.

Андрей не давал мне передышки.

Как только мы оказались в нашей комнате, он снова прижал меня к стене, задрал платье (я так и не надела его нормально после сауны) и вошёл сразу - одним жёстким толчком. Я вскрикнула, обхватывая его ногами. Он трахал меня стоя, держа под бёдрами, глубоко и быстро. За стенкой в это же время кровать Макса и Ники уже ритмично скрипела.

— Слышишь её? - низко спросил он мне в шею, не сбивая темпа. - Слышишь, как она стонет для него?

Я кивнула, кусая губы. Ревность жгла горло, но бёдра сами двигались навстречу каждому его толчку. Андрей усмехнулся и ускорился.

Он кончил быстро, глубоко, с низким стоном. Но даже не вышел. Просто перенёс меня на кровать, перевернул на живот и вошёл снова - ещё жёстче. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы не стонать слишком громко, но за стенкой Ника уже не сдерживалась. Её голос был высоким, сорванным, почти счастливым.

Каждый её стон бил меня прямо в грудь. И каждый раз, когда он доносился, я сильнее сжималась вокруг Андрея.

Он заметил.

— Тебе это нравится, да? - прошипел он, вбиваясь до упора. - Нравится слушать, как твоя девушку отдается другому. Пока я трахаю тебя.

Я не ответила. Только подняла бёдра выше, позволяя ему входить ещё глубже. Внутри всё перемешалось: боль от потери, стыд, и огромное, тёмное, почти злое возбуждение. Тело хотело, чтобы он продолжал. Хотело, чтобы Макс продолжал. Хотело, чтобы эти звуки не заканчивались.

Андрей имел меня долго. Менял позы. Брал сзади, потом клал на спину, закидывал ноги себе на плечи, потом снова переворачивал. Я кончала второй раз, третий. Каждый оргазм оставлял меня всё более пустой и всё более чувствительной. А за стенкой Ника продолжала стонать - иногда громче, иногда тише, но не останавливаясь.

В какой-то момент я поняла, что плачу. Тихо, почти без звука. Слёзы стекали по вискам на подушку, пока Андрей снова входил в меня глубоко и ровно. Он заметил влагу, провёл большим пальцем по моей щеке и ничего не сказал. Просто продолжал двигаться - уже медленнее, глубже, почти нежно.

Ближе к утру он наконец остановился. Мы лежали мокрые, липкие, тяжело дыша. Его рука лежала у меня на животе. За стенкой тоже стало тихо.

Я смотрела в потолок деревянного домика и чувствовала, как внутри окончательно что-то сломалось.

Ника больше не была моей.

А я... я уже не была уверена, что хочу, чтобы она была со мной. Потому что тело, которое сейчас медленно остывало рядом с Андреем, хотело совсем другого. Оно хотело, чтобы его брали. Часто. Жёстко. Разными способами. Оно хотело принадлежать мужчине. Хотя где-то внутри я понимала, что ни Андрей, ни Макс на роль этого мужчины не подходили. Мне хотелось чего-то еще. Чего-то, что никто из них не мог мне дать. Чего-то, чего я сама пока не понимала.

Я тихо выдохнула и закрыла глаза.