Глава 13

Тони подъехал к дому Ребекки на «Линкольне» своего отца. Прошло две недели с тех пор, как трое подростков обсудили то, что поначалу называли просто «Проектом „Инвалидное кресло“». Было бы неплохо, если бы удалось устроить сюрприз для Мардж и сотрудников больницы, но организационные сложности оказались слишком велики. Впрочем, со временем это вызвало ряд вопросов. Почти всем, кто спрашивал, давали простой ответ: проект финансировал анонимный спонсор. Родители Тони и Тины знали, кто был этим донором, но чтобы рассказать об этом мистеру и миссис Харрис, им пришлось бы раскрыть о Тони больше, чем те знали на тот момент. Настало время для того разговора с ними, который подростки обсуждали несколько недель назад. Тони собирался пригласить семью на ужин.

Ему показалось, что Ребекка выглядит потрясающе, и он так ей и сказал. На ней было простое белое летнее платье. Еще несколько недель назад белого, наверное, было бы слишком много, но регулярные купания в бассейне у него дома и на его территории слегка потемнили её некогда алебастровую кожу. Она не была совсем бронзовой богиней, но этого хватило, чтобы платье выгодно оттенялось. Её волосы и глаза эффектно выделялись на фоне белой ткани. Белый - это, безусловно, лучший цвет для неё, но об этом лучше промолчать.

Они остановились прямо перед переполненным рестораном. Тони оформил временное разрешение для инвалидов, в основном для того, чтобы иметь возможность парковаться перед школой, а не на студенческой стоянке, которая находилась примерно на 20 футов ниже главного здания. Он взял его из своей машины, прежде чем отправиться на ужин.

Ресторан был довольно туристическим заведением. По легенде (которой заведение с гордостью хвасталось), когда-то здесь действительно жил печально известный пират. Снаружи толпились люди, ожидающие свободного столика. Тони оставил троих снаружи и подошёл к стойке администратора, чтобы уточнить, готов ли их столик. Обычно ресторан не принимал предварительных заказов, но он попросил зарезервировать столик у входа для одного из членов их компании, который был инвалидом. Ему согласились, но только при условии, что они придут вовремя. На самом деле они пришли даже на несколько минут раньше.

Он надеялся, что всё пройдёт незаметно, но как только они сели за столик, Ребекка сразу же его раскусила.

— Тони, как это мы получили столик раньше всех? - с подозрением спросила она.

— Я сам над этим удивился, - ответил мистер Харрис. - На табличке у входа написано: «Бронирование не принимается».

— Тони, нам снова нужно поговорить?

— Нет, Ребекка. Что происходит, когда мы пытаемся пойти в хороший ресторан? Что происходит, когда мы пытаемся подойти к нашему столику?

— Фу, инвалидное кресло всем мешает. Это неловко.

— Поэтому я позвонил заранее и попросил их не ставить тебя в неловкое положение. Они сделали это ради тебя, а не ради меня.

Ребекка притянула Тони к себе за руку и поцеловала его в щеку. - Спасибо, Тони, это было очень мило с твоей стороны.

Мардж лучезарно улыбнулась ему. - Это было очень внимательно с твоей стороны, Тони. Хотя я не уверена, что это полностью объясняет весь разговор. А что, по-твоему, Ребекка думала, что ты наделал?

Тони спас официант. Он раздал меню и принял заказы на напитки, после чего снова исчез, а за ним появился другой официант, который поставил на стол буханку свежего хлеба и наполнил стаканы водой.

— Тони, - начал мистер Харрис, глядя на меню, - ты же знаешь, что это очень дорогой ресторан.

— Пожалуйста, - сказал Тони. - Не задумывайся об этом. Уверяю тебя, к тому моменту, как мы закончим, ты всё поймёшь. Стоимость ужина - хм, не знаю, какое слово здесь подойдёт. Полагаю, пока подойдёт слово „несущественно“.

Тони заметил, что Мардж время от времени пристально смотрит на него, пока подают ужин. Он решил немного разрядить обстановку. – Всё хорошо, миссис Харрис. Как бы я ни любил Ребекку, мы здесь не для того, чтобы делать какие-либо объявления в каком бы то ни было виде. Скорее, это объяснение некоторых вещей, которые, возможно, вызывают у всех недоумение или, безусловно, вызовут его в будущем, если их не объяснить.

Это, похоже, несколько успокоило Мардж. Тони и в голову не приходило, что она может подумать, будто именно это и стало причиной того, что он пригласил их на ужин. Тем не менее, даже когда они уже сидели за столом, он так и не смог придумать, как завести разговор на ту тему, о которой хотел поговорить. Через несколько минут мистер Харрис дал ему тот повод, которого он так и искал. Это был тот же повод, который он использовал в разговоре с Ребеккой.

— Итак, Тони, - начал он. - Мне интересно услышать об этом «корабле», о котором говорила Ребекка. Она говорит, что у твоей семьи есть довольно хорошая лодка, которой тебе разрешают пользоваться. Это какой-то круизный катер?

— В некотором смысле, наверное, - ответил он. - Хотя, пожалуй, нам стоит немного точнее определить, что такое «Каллисте». Я не думаю, что она действительно корабль или лодка. Самое близкое к правильному морскому термину, что я могу предложить, - это моторная яхта.

— Яхта? - спросил мистер Харрис, выражая сомнение.

— Ла. Я нашел много определений термина „яхта“. Среди них - общие размеры, вес, длина и количество кают. Лучшее определение, которое я нашел, гласит, что для того, чтобы считаться яхтой, прогулочное судно, как правило, должно иметь ширину более 12 футов. Ширина «Каллисте» составляет 15 футов. С другой стороны, если называть её лодкой, это, безусловно, избавит от множества вопросов.

— Каюты? А насколько же велика эта, э-э, яхта?

— Длина „Каллисте“ составляет 55 футов. Её вес чуть меньше 22 тонн, а водоизмещение - чуть больше 36 тонн, - ответил Тони, зная, что докер поймёт, что такое водоизмещение.

Мистер Харрис рассмеялся. - Ну, пожалуй, теперь я понимаю, откуда у Ребекки взялось слово „корабль“. Это действительно внушительное судно. Она упомянула, что оно досталось тебе от деда, но разве содержание чего-то столь огромного не обходится невероятно дорого? Даже если бы мне подарили что-то подобное, я почти уверен, что не смог бы себе позволить его содержать.

— Говорят, что жены определяют лодку как «дыру в воде, в которую ты бросаешь деньги». У меня, безусловно, довольно большая дыра в воде, это точно. В следующем месяце её вытащат на берег для капитального ремонта. Чтобы всё сделать, уйдёт большая часть зимы.

— Ремонт? - спросила Ребекка. - Зачем, чёрт возьми, «Кали» нужен ремонт? Она же просто идеальна, Тони.

— Нет, дорогая, даже близко не идеальна. «Кали» - это большая 27-летняя лодка с деревянным корпусом. Просто стоя у причала, она пропускает около восьми галлонов воды в день.

— Восемь галлонов! Она тонет?

Тони усмехнулся. - Нет, она не тонет. Хотя, наверное, если бы я выключил все насосы и оставил её там на год или около того, это было бы возможно. Восемь галлонов в день - это, честно говоря, не так уж и много для лодки такого размера. Но у неё всё ещё много оригинальных деталей, которые уже довольно старые. Дедушка всегда что-то с ней делал, но это, наверное, её первый капитальный ремонт.

— Что ты собираешься с ней делать? - спросил мистер Харрис.

— Хм, ну, на таких лодках периодически проводят осмотр. Проверяют всю древесину на наличие гнили и слабых мест. Думаю, придётся заменить несколько досок корпуса, а то и больше. Затем я собираюсь загерметизировать нижнюю часть корпуса от ватерлинии и ниже стекловолокном. Это должно укрепить корпус на довольно длительный срок. А потом начнётся самая серьёзная работа. Оба двигателя будут заменены.

— По-моему, ты только что перешёл от „довольно дорого“ к „очень дорого“. Не лучше ли просто отремонтировать двигатели, если в этом есть необходимость?

— Да, это так. Но оба двигателя уже дважды проходили капитальный ремонт. Настоящая проблема в том, что они просто старые. Они потребляют дизельное топливо с поразительной скоростью. Сейчас «Каллисте» расходует 12 галлонов в час при скорости 14 узлов. Мы заменяем старые 8-цилиндровые дизельные двигатели «Детройт» на новые 6-цилиндровые турбодизели «Катерпиллар». Конечно, это не так просто. Приводы, валы и винты тоже придётся заменить. Весь проект переоборудования разработал судовой инженер из Вирджинии. В результате крейсерская скорость должна составить 18 узлов вместо 14, а расход топлива - чуть меньше 10 галлонов в час. Кстати, это всё на бумаге. Никто раньше не делал ничего подобного с лодками такого типа.

— Кажется, это ужасно большие деньги, чтобы сэкономить на топливе, - сказал мистер Харрис.

— Верно, если бы это и была цель. Повышение крейсерской скорости - это тоже хорошо, но важнее - дальность плавания. В настоящее время, если заправить 400-галлонные баки на «Кали», топливо закончится ровно после того, как пройдено 450 морских миль или около того. Учитывая, что генератор также использует основной запас топлива, планировать путешествие на расстояние более, скажем, 300 морских миль с разумным запасом топлива действительно небезопасно. С новыми двигателями эти показатели возрастают до 700 и примерно 600 соответственно. Вот в чём заключается настоящая цель. Мы с Тиной планируем длительный круиз следующим летом и хотим иметь дополнительный запас хода.

— Тони, я могу представить, что твои родители разрешат тебе пользоваться яхтой в окрестностях Саванны, хотя, должно быть, они действительно считают тебя достаточно ответственным человеком. - Но разве они действительно позволят тебе отправиться на ней в круиз? - спросила Мардж.

— Хм, - пробормотал Тони, - как бы это лучше сформулировать? - Он задумался на секунду. - Если бы они не дали нам разрешения отправиться в круиз на „Каллисте“, мы бы не стали им противоречить, скажем так. С другой стороны, «Каллисте» - это не их яхта. На самом деле она моя, с документами и всем остальным.

— Но ведь они оплачивают все расходы на содержание и этот ремонт, о котором ты говорил, Тони. Это, безусловно, даёт им право голоса. То, что ты описал, должно стоить десятки тысяч долларов, - вставил мистер Харрис.

— На самом деле это значительно больше ста тысяч, - пояснил Тони. - Здесь и электропроводка, и сантехника, и новый генератор, и кондиционер, и многое другое. Но, отвечая на твой вопрос: нет, они за это не платят. Это делаю я. Хотя остальные члены моей семьи очень любят «Кали», я не думаю, что кто-то из них пошёл бы так далеко, как я. Для меня она - больше, чем просто яхта, точно так же, как и для дедушки».

За столом на несколько мгновений воцарилась тишина. Ребекка протянула руку и взяла Тони за руку, лежавшую на столе на виду у всех.

— Тони, - начал мистер Харрис. - Мне кажется, ты пытаешься сказать нам, что, независимо от своих родителей, у тебя есть средства, чтобы оплатить такой проект. А это, по-видимому, означает, что ты как-то сам по себе стал состоятельным. Полагаю, «Каллисте» - не единственное, что ты унаследовал от деда, верно?

Тони кивнул.

— Но всё же, разумно ли тратить столько из своего наследства на такое? Ведь тебе ещё предстоит поступить в колледж, верно?

— Это справедливый вопрос. Я, конечно, намерен поступить в колледж. То, в чём мы пока не понимаем друг друга, - это лишь вопрос степени. Нам ещё далеко до этого. Ты уже несколько месяцев в Саванне: может, это поможет. Моего деда звали Кристиан Мэйфэйр.

Мистер Харрис ничего не понял. Мардж, однако, ахнула. - Миллионы Мэйфэйров, - почти шёпотом прошептала она.

Она посмотрела на мужа. - Здесь это почти легенда. Мистер Мэйфэйр - я не знала, что его звали Кристиан - умер, Тони, два года назад?

Тони кивнул и махнул рукой, давая ей знак продолжать.

— По слухам, он был довольно богат. Безусловно, самым богатым человеком в округе. Им удалось выяснить, кому досталось его имущество, поскольку эта информация была в открытом доступе. Оно перешло к его единственному ребёнку - дочери. Есть некоторые намёки на то, куда ушла часть его денег, но, судя по всему, даже это отрицалось. Конечно, там, где я работаю, говорят, что его деньги получила медсестра, ухаживавшая за ним в последние дни его жизни, но, как утверждают, она это отрицала. Конечно, никто не может сказать, кем на самом деле была эта медсестра. Это даже шутка, которую мы используем, когда кто-то не появляется на работе: «Она больше не вернётся, это та самая, которая получила миллионы Мэйфэйра. - Она посмотрела на Тони. - Я права?

— В некоторой степени, - ответил он. - Маму зовут Кэролайн Мэйфэйр Смит. Причина, по которой большую часть наследства дедушки невозможно отследить, в том, что он завещал его своим внукам. Мы почти уверены, что многие в прессе об этом знают, но не могут об этом говорить, потому что Тина и я ещё несовершеннолетние. Думаю, ты сама догадаешься, кто эта медсестра.

— О! Наверное, Терри.

— Верно, судя по тому, как распространился слух, ей было довольно легко это отрицать. Она просто стоит на виду и спрашивает людей, стала бы она по-прежнему работать медсестрой, если бы унаследовала все эти деньги. Довольно сложно проследить связь с ней, учитывая, как её бухгалтеры всё устроили.

— Но почему она до сих пор работает медсестрой, Тони?

— Очень хороший вопрос, но я пока не готов говорить об этом сегодня вечером. Хотя у неё есть веская причина, по которой она решила работать медсестрой в педиатрическом кабинете. - Он посмотрел на Ребекку. - Можешь рассказать им об этом позже? Сейчас мне некомфортно об этом говорить, но расскажи им всё, что они хотят знать, ладно?

Ребекка притянула его к себе, чтобы поцеловать - на этот раз в губы. - Конечно, Тони, я знаю, что ты не хочешь об этом говорить.

— Ладно, Тони, думаю, нам стоит это знать. Я не совсем уверена, почему, хотя у меня есть некоторое представление, - сказала Мардж.

— Ну, мы с Ребеккой обсуждали это несколько недель назад. Мы считали, что вам следует знать, но до сих пор этот вопрос так и не поднимался. Я, собственно, ожидал, что он всплывёт, когда речь зайдет о купальниках.

— ТОНИ! - взвизгнула Ребекка.

— А? - Тони посмотрел на неё. - Ой, упс! Полагаю, твоя мама об этом не знает?

Ребекка хихикнула. - Я оставляю их у тебя дома у Тины. Зачем мне купальник у себя дома? - Она шлёпнула Тони по руке.

Мардж улыбнулась ему. - Значит, ты водил Ребекку за купальниками, да?

— Вообще-то нет, - ответил он. - Я заплатил за купальники, но мне строго запретили участвовать в покупках. Тина схватила Ребекку и мою кредитную карту и категорически запретила мне идти с ними.

— Ну, а купальники-то хоть красивые, Ребекка? - спросила Мардж. Тони теперь понял, что Мардж говорила не совсем серьёзно. Она просто пыталась как можно дольше подразнить Ребекку.

— Конечно, я не забуду принести их домой и показать тебе. - Она бросила на Тони сожалеющий взгляд.

— А тебе они нравятся, Тони?

Тони рассмеялся. - Конечно, мне они нравятся. Хотя, с другой стороны, в этом вопросе я, конечно, совершенно не объективен. Может, нам стоит воспользоваться примером с платьем за 50 долларов, о котором мы с Ребеккой говорили? Мне кажется, он лучше подходит к нашей теме.

— что это за пример с платьем за 50 долларов?

— Просто вот что: мы говорили о том, что пошли в торговый центр и увидели симпатичное платье, которое понравилось Ребекке. Пятьдесят долларов - это довольно приличная сумма для обычного подростка, чтобы потратить её на свою девушку; тем более, чтобы купить ей платье просто по прихоти. Но в нашем примере платье нравится и ей, и мне, поэтому мы покупаем это платье для неё.

— Теперь у меня не только есть большая сумма денег, но эти деньги постоянно приносят ещё больше денег. Проценты, инвестиции и всё остальное постоянно прибавляются. Не будет преувеличением сказать, что за время, которое понадобилось бы, чтобы просто примерить платье и посмотреть, подходит ли оно, я заработал достаточно денег, чтобы его купить. Я не люблю этим хвастаться и хотел бы, чтобы об этом знало как можно меньше людей, но это правда. Помимо Ребекки, на самом деле, вы двое - единственные, кто действительно знает об этом за пределами моей семьи.

— Значит, ты хочешь знать, что мы подумаем, когда она вернётся домой в новом платье. В этом дело, Тони?

— В какой-то мере да, но это может выйти за рамки этого, более того, на самом деле уже вышло. Вопрос, как я могу выразиться проще, заключается в том, верите ли вы, что я не пытаюсь купить расположение вашей дочери. Более того, не попытаюсь ли я повлиять и на её родителей? Я надеюсь, что вы думаете обо мне лучше, чем это, но... - Он оставил вопрос без ответа.

— Когда ты говоришь, что дело уже зашло дальше, о чём именно ты имеешь в виду, сынок? - спросил мистер Харрис.

— Пожалуй, именно проект «Инвалидное кресло» и подтолкнул нас к тому, чтобы наконец поговорить с вами обоими. Конечно, можно сказать в больнице, в школе или кому-то ещё, что у нас есть «анонимный спонсор», который оплачивает все расходы и необходимые вещи, но в конце концов мы должны быть честными с вами. Думаю, вы полагали, что это деньги моих родителей, но на самом деле это мои деньги. Еще есть пара вещей, о которых даже Ребекка пока не знает, но я могу сразу всё рассказать.

— И что именно это значит, Тони? - укоризненно спросила Ребекка.

— Ну, - начал он, - скоро наступит октябрь. Когда станет прохладнее, мы больше не сможем использовать бассейн для терапии. Поэтому в понедельник приедут специалисты из компании, занимающейся бассейнами, чтобы установить систему подогрева. И, ну, после разговора с твоим физиотерапевтом они установят ещё и гидромассажную ванну. Так что ты сможешь погреть колени после того, как мы выйдем из бассейна.

За столом на пару минут воцарилась тишина. Официант подошёл, чтобы убрать тарелки и принять заказ на кофе от Тони и мистера Харриса.

— Не знаю, что и сказать, - наконец произнес мистер Харрис. - Спасибо, Тони, это было очень мило с твоей стороны; да и совершенно неожиданно. Но ты уверен, что всё это хорошо обдумал?

— Кто знает? Я многое обдумывал, о некоторых вещах я бы предпочёл не думать. Но вот это - очевидно. Что будет, если мы с Ребеккой расстанемся? - Ребекка прижалась к Тони и покачала головой, упершись в его руку. - На самом деле это не имеет значения, по крайней мере с финансовой точки зрения. Я действительно не предвижу, что это произойдёт, но невозможно, чтобы это случилось так, чтобы я по-прежнему не беспокоился о её благополучии. Я ни за что не смогу перестать любить Ребекку, даже если мы не будем вместе, так что, думаю, это не имеет значения. К тому же она и Тина - лучшие подруги, так что, если бы я об этом не подумал, она в конце концов сама бы об этом задумалась. У Тины столько же денег, сколько и у меня.

— Думаю, на самом деле речь идёт о других, более неосязаемых вещах. Если вернуться к платью за 50 долларов, что ты об этом думаешь? - Тони махнул правой рукой, обращаясь и к Мардж.

— Тони, мы бы ни за что не подумали, что ты можешь купить привязанность Ребекки за любую цену, - сказала Мардж с ноткой насмешки в голосе.

— Это же Тони сказал, мам. Вообще-то, мне кажется, он выразился примерно так: если бы дело было в этом, он бы и не заинтересовался мной с самого начала, - сказала Ребекка. - Так что нет, ни у одного из нас нет ни малейшего шанса так думать. Именно поэтому мы и обсудили это между собой в первую очередь - просто чтобы убедиться, что мы это понимаем.

— Ну, раз вы двое это понимаете, в чём же тогда на самом деле проблема?

— Между нами нет никаких разногласий. Вопрос о деньгах поднимался, по сути, только один раз, но оказалось, что это не так уж и важно. Вопрос в том, как вы, как родители Ребекки, к этому относитесь. Будете ли вы обижаться на меня за то, что я могу покупать ей вещи, которые вы не можете? Запрещено ли ей принимать определенные вещи или вещи определенной стоимости? Что я делаю такого, что пересекает черту того, что её парень может ей дарить, а вы считаете, что это должны делать только родители? У меня нет ответов на все эти вопросы, - ответил Тони.

— Приведи пример того, когда, по-твоему, ты можешь перейти черту, Тони, - сказал мистер Смит с ироничной улыбкой на лице. Похоже, он действительно наслаждался замешательством Тони.

— Ну, хм. Может, в данном случае речь не о Ребекке, а о Мардж, но я действительно ненавижу твою машину. Тебе действительно, действительно нужна новая. Нет ничего, что я хотел бы больше, чем отвезти тебя в центр города, купить тебе новый «Кадиллак» или что-то в этом роде и избавиться от твоей зелёной развалюхи. Думаю, это, наверное, немного задело бы мистера Харриса. Но я всё равно с удовольствием бы это сделал, - Тони откинулся на спинку кресла и улыбнулся Мардж.

— Ты бы действительно так поступил, не правда ли? Ты действительно мог бы это сделать? - риторически спросил мистер Харрис.

— Сначала мне пришлось бы проверить, не принадлежит ли мне уже этот автосалон. Вполне возможно. Если да, то машина обошлась бы мне намного дешевле. Вообще-то, если подумать, у меня действительно есть значительная доля в «Savannah Imports». Тина, Терри и я владеем 49 % компании. Может, лучше взять «Мерседес» - мне они больше нравятся. Но да, если я захочу это сделать и никто не будет против, я не только смогу это сделать, но и заработаю на инвестициях достаточно денег за ночь, пока буду спать, чтобы за это заплатить.

— Ого, не хочу спрашивать, но о каких суммах мы здесь говорим?

— Ну, как я уже говорил Ребекке, это довольно абстрактно. У меня куча бумаг, в которых указано всё, чем я владею, и сколько это приносит. Никакой огромной кучи наличных где-то не валяется. Точнее сказать, что у меня много активов - компаний, акций, облигаций, недвижимости и т. д., - которые стоят больших денег, чем утверждать, что у меня на самом деле есть все эти деньги. Все эти активы приносят ещё больше денег. В частности, этот год оказался просто поразительным. В начале года у нас с Тиной было чуть больше 1 % акций AT&T. Я не утверждаю, что точно понимаю, что там происходит, но знаю, что зарабатываю на этом ОЧЕНЬ много денег. Но если бы вы взяли все эти бумажки и должны были вычислить итоговую цифру, она состояла бы из девяти цифр без запятой.

За столом снова воцарилась тишина. Даже Ребекка раньше не слышала, чтобы об этом говорили именно так.

— Тони, - тихо сказала Мардж. - Это сто миллионов долларов.

— Я не говорил, что первая цифра - это единица, миссис Харрис, - ответил Тони и сделал паузу, чтобы эти слова дошли до собеседницы.

— Как я уже говорил, эти цифры просто слишком велики, чтобы их по-настоящему осознать. Я не могу тратить деньги даже близко так быстро, как они накапливаются. К тому же есть ограничения, - продолжил он, - я действительно не смогу распоряжаться всей этой суммой, пока мне не исполнится восемнадцать. До тех пор я, можно сказать, беден. До своего восемнадцатилетия я могу тратить только средства из моего трастового фонда на содержание, а это всего лишь десять миллионов. При этом у меня эти деньги уже два года, но я до сих пор не смог потратить даже проценты с них.

— Это потрясающе, Тони, - сказал мистер Харрис.

Тони пожал плечами:

— Что есть, то есть, сэр. Разве не хорошо, что больше не нужно спорить о ценах здесь?

Глава 14

Саванна, штат Джорджия

Октябрь 1984 года

Левая рука Ребекки зловеще соскользнула с перекладины, она на мгновение удержалась, но затем полностью потеряла равновесие. Она снова упала, но в этот раз крепкие руки обхватили её сзади и удержали над матом. На самом деле она ни разу не ударялась о пол, когда падала. Он всегда был рядом, прямо за её спиной. Это был конец её четвёртой недели физиотерапии, и он был с ней каждый день - и в бассейне, и здесь, в центре физиотерапии.

— Вот и всё, Тони. Ноги, честно говоря, не так уж и болят, но я больше не могу достаточно крепко удерживаться за эти перекладины руками. - Она не собиралась останавливаться, пока могла делать больше. Тони не скажет ни слова, она это знала. Но он, возможно, разочаровался бы в ней, и этого было достаточно, чтобы заставить её продолжать. Она была убеждена, что Тони делает всё, что в его силах, чтобы помочь ей. Она должна была стараться изо всех сил, потому что он старался. И потому что она ни разу, ни разу не падала на пол.

Брусья - это было самое близкое к самостоятельной ходьбе, чего Ребекка могла достичь. Даже в этом случае ей приходилось поддерживать большую часть веса своего тела руками. По какой-то причине брусья находились ниже уровня талии, хотя она понимала, что это, наверное, было сделано для того, чтобы помочь ей научиться держать равновесие. Это было гораздо сложнее, чем когда она могла просто дотянуться до чего-то выше.

Теперь она могла это делать. Если у неё было что-то, за что можно было ухватиться (или Тони, за которого она чаще всего ухватывалась), она могла подтянуться и стоять практически столько, сколько хотела. А вот передвигаться - это уже совсем другое дело. На двух коленях она держалась уверенно. А на одном колене - даже на тот короткий миг, который требовался, чтобы переместить другую ногу, - дела шли не так хорошо. Она могла повторить это несколько раз, но дисбаланс, возникавший при малейшем колебании, почти всегда заставлял её пошатываться, и почти всегда именно Тони ловил её. Иногда это был её папа, а раз или два - Тина или мама, но чаще всего - её Тони.

Он сел на коврик позади себя, притянув её к себе, как только она сказала, что с неё хватит. Его руки по-прежнему нежно обнимали её талию, пока она лежала, прижав потную голову и спину к его груди, пытаясь отдышаться.

Они оба посмотрели на Джесси, которая улыбалась в ответ, развлечённо наблюдая за тем, что, по её мнению, была самой милой парой, которую она когда-либо видела. Ребекка была мила как куколка и смела, как никто другой. У неё, может, и текли слёзы по лицу от боли, но она никогда не жаловалась и всегда отдавала всё, на что была способна, когда её просили. Неудивительно, что такой парень, как Тони, был с ней. В ней был дух, который невозможно было не заметить. Если бы все её пациенты были как Ребекка, её работа была бы намного проще.

Кроме того, нетрудно было понять, что Ребекка нашла в Тони. Он, безусловно, был достаточно привлекательным. Даже Джесси, которая была на десять лет старше его, была вынуждена это признать. Он приходил сюда каждый день, не пропуская ни минуты. При этом было очевидно, что он ненавидел каждую секунду этого. Каждая тень боли на лице Ребекки мгновенно отражалась на его лице. Он с трудом сдерживал каждую слезу, которую она проливала. Каждую неудачу он переживал так же остро. Ему было невыносимо смотреть, как она проходит терапию, и всё же он приходил каждый раз. Ребекка, однако, этого не замечала. Всякий раз, когда она смотрела в его сторону, он был весь в улыбках и словах поддержки. Без сомнения, он любил эту маленькую девочку так сильно, как Джесси еще ни разу не видела, чтобы кто-то любил другого человека.

— Док Джесси, вернись на Землю! - услышала она голос Тони и вырвалась из своих размышлений.

Она улыбнулась подросткам. - На сегодня хватит. Просто потянитесь и остыньте, а я увижу вас в понедельник. Хорошая работа, Ребекка. Я знаю, что это идет медленно, но ты продвигаешься.

Эти трое были единственными в терапевтическом центре, за исключением Рона, другого терапевта, который заперся в заднем кабинете. Он делал это регулярно, когда Ребекка - или, точнее, когда Тони приходил сюда с Ребеккой на сеанс. На второй день он повысил голос, чтобы поправить Ребекку, которая неправильно выполняла упражнение. Джесси была уверена, что из-за этого между ним и Тони вот-вот дойдет до драки. С того момента Джесси стала де-факто терапевтом Ребекки, хотя для них обоих было необычно заниматься исключительно с одним пациентом.

— Всем привет! - поздоровалась Мардж Харрис, входя в комнату. На ней по-прежнему была белая форма медсестры, и было очевидно, что она только что прибыла из больницы.

— Привет, мам! Что тебя сюда привело? - ответила Ребекка.

— Отчёт о прогрессе, я должна узнать, как у тебя сегодня дела.

— Мы встаём, - сказал Тони, - падаем. Хорошая новость в том, что упасть можно только в том случае, если сначала встал. - Он выполз из-за спины Ребекки и встал. Он опустил правое предплечье параллельно полу и протянул его ей. Ребекка ухватилась за него обеими руками и медленно подтянулась, вставая на ноги. Затем Тони поднял её, обхватив руками за спину и под колени, и опустил на коврик рядом с брусьями. Ребекка расставила ноги перед собой и начала делать упражнения на растяжку, которые выучила в рамках своей программы разминки. - Это только для врачей и родителей или мы тоже можем присоединиться? - спросил Тони.

— Я не врач, Тони, я тебе уже говорила, - ответила Джесси.

— Ты человек. Ты помогаешь ей выздороветь, так что в моих глазах ты врач.

— Ну, раз так, раз ты, по сути, водный терапевт Ребекки, то как насчёт того, чтобы мы поиграли в «доктор, доктор, родитель и пациент», доктор Тони?

Ребекка хихикнула. - Здесь она тебя переиграла, Тони.

— Да ладно, у неё на стене висит диплом колледжа. А у меня - только бассейн и табель успеваемости за десятый класс. Пойду посмотрю, не оставила ли Тина записки в машине. Кажется, она сбежала за перекусом. Наверное, сейчас сидит в «Вендис» и ест «Фрости», пока Ребекка её не видит. - Тони направился к двери и своей машине.

— ЭЙ! Лучше бы ей там не быть! - отрезала Ребекка вслед Тони.

— Ну, как у вас дела в целом? - спросила Мардж.

— В целом? Всё идёт так, как мы и надеялись, может, даже чуть лучше. Ты же знаешь, у нас не так много прецедентов, на которые можно было бы опираться, так что у нас действительно нет ориентира, с которым можно было бы сравнить её прогресс. Она, - Джесси указала на Ребекку, - усердно работает. Я не могла бы просить большего.

— А как насчёт Тони? Он же не мешает, правда? - поинтересовалась Мардж.

— Мам! - запротестовала Ребекка.

— Нет, конечно же нет, - поспешно ответила Джесси. - Он прекрасно себя ведёт, даже более чем прекрасно. Большинству пациентов я должна показывать упражнения, а потом постоянно следить за ними, чтобы убедиться, что они выполняют каждое правильно. А этим двоим я показываю один раз и просто время от времени проверяю, чтобы у них не сформировались вредные привычки. Либо он следит за тем, чтобы она делала всё правильно, либо, что более вероятно, они просто так хорошо сработались. Не уверена, что видела когда-нибудь такую молодую пару, как они. Они уже назначили свадьбу?

— Джесси! Мне четырнадцать!

— Да, ну, если ты упустишь этого парня, то, когда дорастёшь до моего возраста, будешь мечтать, чтобы тебе снова было четырнадцать, - категорично заявила Джесси.

Мардж усмехнулась, слушая этот разговор. - Нет, пока нет. Надеюсь, они подождут с этим ещё пару лет. Как мать, я должна искать в этих двоих что-то не так, но это бесполезно. Я просто развожу руками и даю им жить по-своему. Я должна беспокоиться, я должна об этом думать, черт возьми, я думаю, что втайне хочу беспокоиться, но не могу найти веской причины для этого.

В этот момент вернулся Тони со спиральным блокнотом. Тина вызвалась записывать различные упражнения, которые Ребекка выполняла в воде вместе с Тони. Внутри блокнота всё это было аккуратно занесено в столбцы с датами, упражнениями и количеством повторений, а также с любыми комментариями, которые оставляли все трое - всё написано аккуратным почерком Тины.

Джесси тоже взяла свои записи, и все четверо провели следующие пятнадцать минут, обсуждая их. Насколько можно было судить, всё шло хорошо. Просто на это уйдёт больше времени и усилий.

— Значит, мне нужно научиться пускать пузыри через нос? - с сомнением спросила Ребекка.

— Ага, именно так и делается. Для начала тебе нужно потренироваться пару минут вне воды. Вдохни ртом, а потом выдохни через нос, - проинструктировал Тони. - А вот если ты начнёшь пускать пузыри из носа, пока ещё находишься вне воды, ну, это просто отвратительно.

Ребекка шлепнула Тони по руке за этот комментарий. Они сидели на краю бассейна. Ребекка закончила все упражнения, связанные с водной терапией, и Тони, как и обещал, начинал учить её плавать. Джесси дала им добро накануне на начало настоящих уроков плавания после того, как они проанализировали прогресс Ребекки.

— Так в чём же смысл всего этого? - спросила Ребекка, повторяя то, что показал ей Тони.

— Это предотвращает попадание воды в нос. Если с тобой этого ещё не случалось, то рано или поздно это произойдёт, пока ты учишься плавать. Это крайне неприятное ощущение: вода попадает в носовую полость, и тебе хочется кашлянуть, чихнуть или что-то в этом роде. Это не то, что тебе нужно, когда ты пытаешься плавать. Это может вызвать панику. Поэтому, пока из носа выходит воздух, вода в него не попадает.

— А нельзя просто держать нос над водой?

— Нет, если ты хочешь плавать правильно. Это возможно, но на самом деле так сложнее. Увидишь. Давай, забираемся в воду.

Следующий час Тони провёл, выполняя упражнения у бортика с Ребеккой, подобно тому, как это делают, когда учат ребёнка плавать. Он помог ей привыкнуть к погружению головы, держась за бортик, к отталкиванию ногами, держась за бортик, и к отталкиванию ногами с лицом в воде, конечно же, держась за бортик.

— Ладно, - сказал наконец Тони, - давай попробуем сделать несколько гребков, пока нам не пришлось выходить. Ребята скоро придут на тренировку. - Он встал позади неё, поднял её и немного увёл вглубь бассейна.

— А теперь что? - спросила Ребекка.

— Сегодня начнём с брасса. Для меня это самый простой стиль, при котором я могу поддерживать тебя и не запутываться в твоих руках, когда ты ими двигаешь. Я переверну тебя лицом к воде. - Он перевернул её, всё ещё держа над водой: одной рукой он поддерживал верхнюю часть её тела ниже груди, а другой - поперек бедер спереди.

Сначала они отработали движения рук и предплечий, а затем объединили их с лягушачьим гребком, которому Тони научил её ранее, когда она держалась за бортик. В конце концов они добавили дыхание в нужный момент, пока Ребекка не стала довольно неплохо имитировать брасс под медленный ритм Тони - гребок, гребок, вытягивание, гребок, гребок, вытягивание - пока он поддерживал её в воде.

— Хорошо, - сказал он наконец. - Осталось только попробовать. Я начну постепенно опускать тебя глубже в воду, продолжай.

Результат оказался, честно говоря, не таким впечатляющим, как ожидалось. Тони опустил её в воду, и Ребекка просто поплыла. За три гребка они вернулись к бортику бассейна. Тони продолжал подбадривать её, когда они развернулись и направились к другому бортику, но к этому моменту он просто бродил по воде рядом с ней. Вскоре она протянула руку, ухватилась за противоположный край и встала в воде. Она обернулась, чтобы посмотреть на Тони, который остановился в 5 футов за ней, с недоуменным выражением лица. Тони лишь пожал плечами.

— И это всё? - спросила она, не веря, что на этом всё и закончилось.

— Ну да. Вот и всё. Ты умеешь плавать. Наверное, мы могли бы сделать это ещё пару недель назад, если бы Джесси сказала, что всё в порядке. Я просто ждал её. Но, честно говоря, девяносто процентов успеха - это просто умение чувствовать себя комфортно в воде. У тебя был почти месяц, чтобы к этому привыкнуть.

— Ладно, это было слишком легко, - сказала Ребекка, улыбаясь ему.

— Никто и не говорил, что это сложно. То, что ты делаешь, - довольно простые движения. Я сказал, что ты умеешь плавать, но не сказал, что ты хорошо плаваешь, и уж тем более не сказал, что ты сильный пловец. Хотя на самом деле это всего лишь вопрос практики. Я научу тебя другим стилям, и если будешь тренироваться, то очень скоро станешь довольно хорошим пловцом.

— Тони, Ребекка! Что вы двое до сих пор делаете в бассейне? - позвала Тина, выходя из подвала в зону у бассейна. - Остальные участники группы уже здесь.

Тони пересек бассейн к Тине и сел в воду на одну из ступенек в углу. - Мы плаваем, если тебе так интересно, - сказал он, помахав Ребекке, стоявшей на противоположной стороне. Она оттолкнулась одной рукой от бортика и начала медленно плыть к нему. Тони поднял глаза, улыбнулся и подмигнул сестре.

— Потрясающе, - сказала Тина, а затем риторически спросила:

— Ты только сегодня утром научил её этому?

— Да, не то чтобы это было слишком сложно. Ей просто нужно было преодолеть свой страх. А после этого всё оказалось довольно легко. - Ребекка доплыла до Тони, и он обнял её и страстно поцеловал.

— Ну что ж, Ребекка, он учит тебя ходить, он научил тебя плавать, а чему ещё мой старший брат собирается тебя научить? - многозначительно спросила Тина.

Ребекка посмотрела на нее поверх головы Тони и подмигнула. - Он уже начал эти уроки. Хотя мне ещё многому предстоит научиться, - сказала она дерзко.

Тина запнулась:

— Ладно, мне не нужно было этого знать.

Ребекка хихикнула. - Ну, ты сама спросила, - сказала она и снова поцеловала Тони.

Тина уже давно перестала удивлять Тони, да и, наверное, всех остальных в группе, с музыкальной точки зрения. Но то, что она придумала в ту субботу, было чем-то большим. Дело было не в том, на что была способна она сама. Дело было в том, на что, по её мнению, были способны остальные.

Все они знали эту песню. Но никто, кроме Тины, даже не думал, что исполнить её вживую возможно хотя бы отчасти. Все шестеро подростков обладали вокальным талантом и часто выбирали песни так, чтобы лучше всего продемонстрировать его. Вокальные партии в «Leave It» группы Yes заставляли побледнеть даже те, что были в «Bohemian Rhapsody». Это была почти, но не совсем, танцевальная песня а капелла. Однако спустя два часа после начала репетиции Тони пришлось признать, что они определённо продвигаются в работе над ней.

Когда они завершили дневную репетицию, Тони завел разговор о «Проекте инвалидных колясок». Узнав о проекте Тони, Тины и Ребекки за несколько недель до этого, остальные участники группы с энтузиазмом предложили свою помощь. Тони был очень занят. Ему действительно удалось найти автомастерскую, которая согласилась бесплатно покрасить рамы при условии, что дорогостоящие краски будут предоставлены. Затем он разыскал производителя кресел, которыми пользовалась больница, и договорился о покупке новых роликов, колёс и набора запасных частей, чтобы каждое кресло можно было практически полностью восстановить до состояния почти нового. Забрать все 14 кресел за один уик-энд и оставить педиатрическое отделение без единого кресла было нелёгкой задачей. Обещание изготовить ещё одно кресло для той же компании по поставке медицинского оборудования, откуда поступили кресла для Ребекки, обеспечило им на время уик-энда достаточное количество кресел, чтобы больница могла обойтись без них.

Ребекка убедила художественный отдел школы превратить это в творческий проект. В четырёх разных классах по искусству ученикам было поручено разработать дизайн кресла для детей. Накануне, в пятницу, поступило 84 работы. Никто не был до конца уверен, как приступить к оценке, пока Ребекка не предложила самое простое из всех решений. Все работы отправятся в местную начальную школу. Их будут оценивать исключительно по тому, насколько они понравятся детям с первого по четвёртый класс. Как только это предложение прозвучало, всё остальное утратило смысл.

Тина тоже добилась определённого успеха. Клуб «Key Club» согласился помочь, а это, по сути, означало, что в случае необходимости помощь поступит от местного клуба «Kiwanis». Однако уже давно было принято решение: если только это не будет абсолютно неизбежно, весь проект будет осуществляться детьми и для детей. К взрослым они будут прибегать только в случае крайней необходимости. Клуб занимался тем, что пытался собрать как можно больше волонтеров, которые помогли бы украсить помещение и собрать стулья в воскресенье днём. И вот тогда Тина бросила бомбу:

— У нас много людей, которые хотят прийти и помочь. Нам нужно придумать какие-нибудь напитки и закуски, и, ну, я обещала, э-э, ещё и живую музыку.

Крисси первой расхохоталась, увидев, как все подростки повернулись и уставились на Тину. - А почему бы и нет? - спросила она, когда пришла в себя. - Вы же не можете вечно играть здесь, в этом подвале.

Так и было решено. Первое публичное выступление группы Chaos состоится через три недели перед группой подростков, собирающих инвалидные коляски на полу местного торгового центра.

Тони и Ребекка сидели на полу в подвале и смотрели фильм. Тони сидел спиной к дивану и обнимал обеими руками Ребекку, которая сидела между его ног. В тот вечер они остались одни дома. Тина ушла с Рондой на день рождения с ночевкой, а родители ушли на весь вечер. Ребекка прижалась спиной к Тони, снова пытаясь устроиться поудобнее.

— Не хочешь пересесть на диван? - спросил её Тони.

— Нет, не думаю, что это поможет. Просто у меня всё затекло.

— Может, мы сегодня в бассейне немного переусердствовали?

— Да, наверное. Я всегда делаю эти упражнения на расслабление только потому, что Джесси говорит, что их нужно делать. Теперь, кажется, понимаю, почему. Я только что вышла из бассейна, переоделась, и мы сразу же приступили к тренировке. У меня такое ощущение, будто ноги сделаны из высохшего резинового клея.

— Тогда у меня есть для тебя как раз то, что нужно, - ответил Тони.

Тони осторожно высвободился из-за спины Ребекки и направился наверх по лестнице. Через несколько минут он вернулся с половиной бокала вина и вынес его через заднюю дверь. Вернувшись к Ребекке, он наклонился, чтобы поднять её. - Иди со мной, - сказал он. Ребекка обняла его за шею и позволила себе вынести за дверь.

Тони подошёл к новой гидромассажной ванне и усадил её на её край. - Руки вверх, - сказал он, как только она села.

— Э-э, Тони? - поинтересовалась Ребекка.

— Да? - ответил он, вытаскивая низ футболки, которую она носила, из шорт.

Ребекка хихикнула. - Ты разве ничего не забыл?

Тони прервал то, что делал, и, казалось, на минуту задумался. - Нет, - сказал он. - Не думаю.

Ребекка снова хихикнула. - По-моему, ты забыл мой купальник.

— Нет, я его не забыл. А он тебе действительно нужен? - спросил он. Тони посмотрел ей в глаза, а затем нежно поцеловал её в губы. Ребекка с жадностью ответила на поцелуй и подняла руки, словно сдаваясь, чтобы он снял с неё топ.

— Нет, пожалуй, не нужен, - задыхаясь, прошептала она, когда он отстранился.

Тони до конца раздевал её и помог ей сесть в джакузи, всё время наслаждаясь видом её миниатюрного, идеального подросткового тела. Он поставил бокал вина рядом с ней, собрал её одежду и положил её на ближайший стул. - Отдохни минутку, я сейчас вернусь, - сказал он.

Ребекка вздохнула и откинулась назад в джакузи. Ощущение от струй и пузырьков, ласкающих её обнажённое тело, было возбуждающим. Она потянулась к бокалу, сделала глоток вина - чего-то, к чему она не привыкла, - и почувствовала, как жидкость расслабляет её ещё сильнее. Тони поступил правильно. Это было именно то, что ей нужно.

Тони вернулся с парой толстых полотенец в руках и положил их рядом с одеждой Ребекки. Он быстро снял с себя одежду и сел на сиденье рядом с ней в ванне. Он опустил руки в воду, осторожно поднял её ноги и положил икры на свои колени. Взяв её левую лодыжку в руки, он медленно начал массировать её, продвигаясь вверх по икре.

Когда его руки достигли её колена, он начал нежно массировать его, слегка надавливая только пальцами. – Мммммм, - мурлыкнула Ребекка. - Как приятно, Тони. - В течение следующих пятнадцати минут он продолжал аккуратно разминать напряжённые колени и ноги, а Ребекка, закрыв глаза, расслаблялась в воде, время от времени издавая звуки блаженного удовольствия.

Когда он наконец опустил её ноги обратно в ванну, она открыла глаза, подползла к нему и залезла ему на колени. Она немного поерзала, пока его полувозбуждённый член не прижался к её правому бедру. Она крепко поцеловала его, затем отстранилась и сказала:

— Спасибо, Тони, теперь я чувствую себя намного лучше. - Затем она притянула его к себе для долгого, медленного, страстного поцелуя.

Тони наслаждался ощущением обнажённой Ребекки, свернувшейся калачиком у него на коленях. Её правая грудь с уже затвердевшим соском прижималась к его груди, пока их языки танцевали друг вокруг друга. Он поднял руку и очень нежно погладил кончиками пальцев её другую грудь, плавно описывая спирали от края к центру, пока в конце не коснулся её пухлого, крупного соска.

Возбуждение Ребекки уже достигло пика. Оно началось, когда Тони стянул с неё топ, обнажив её грудь без лифчика. Оно продолжало нарастать каждый раз, когда он прикасался к ней: снимая её шорты, массируя лодыжки, колени и бёдра. Она резко застонала, когда пальцы Тони пощипали её левый сосок, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Она попыталась вспомнить, что чувствовало её тело в последний раз, когда он так же прикасался к ней. Всё, что она знала, о чём читала или что ей рассказывали, указывало на какой-то единственный гигантский взрыв; но даже это, судя по всему, происходило не всегда и не со всеми девушками. Тони, казалось, заставлял её взрываться с разной интенсивностью почти по своему желанию. И с ней это не прекращалось. Один, казалось, просто приводил к другому, а тот - к третьему. Следующий мог быть сильнее или слабее, но пока он прикасался к ней, казалось, что этому не было конца. Она решила, что на самом деле это не имело значения. Ей нравились все взрывы, которые он вызывал в её теле. К тому же, если бы действительно было что-то сильнее, чем тот последний раз, она, возможно, не пережила бы этого.

Губы Тони оторвались от губ Ребекки и спустились ниже. Он осыпал поцелуями её подбородок и шею, но, достигнув линии воды, с досадой остановился. Он обхватил её за талию руками, поднял и развернул так, что она оказалась сидящей прямо на краю ванны. Затем его губы продолжили спуск вниз: язык и губы целовали, лизали и сосали её упругие груди и пухлые соски. Он опустил правую руку и раздвинул её бедра, а затем повернулся так, что оказался между её коленями.

Ребекка почувствовала, как рука Тони медленно приближается к её интимной зоне, лаская внутреннюю часть бедер, а её ноги непроизвольно раздвинулись инстинктивным движением, чтобы дать ему доступ. Она снова достигла пика, когда он медленно провел пальцем от нижней части к верхней части её щели и нежно обвёл кружком её клитор. Рот Тони теперь покинул её грудь, и она почувствовала поцелуи по животу. Его язык щекотал её пупок, а затем продолжил путь дальше вниз.

Тони наклонился, поднял ноги Ребекки вверх и закинул её колени себе на плечи. Затем он опустил голову, поцеловал верхнюю часть её левого бедра и медленно продвигался вверх, пока его язык не стал ласкать её наружные половые губы. Он просунул язык между ними и попытался проникнуть в её тугое отверстие. Он почувствовал, как Ребекка снова достигла оргазма при его в основном безуспешных попытках проникнуть языком в её влагалище, и решил, что его усилия, по крайней мере, были оценены по достоинству.

Ребекка смутно осознавала, что он снова делает это с ней. Когда она взорвалась в третий раз, его язык медленно пробрался к её клитору и начал кружить вокруг него. Она снова начала подниматься по волне наслаждения, а затем вскрикнула и резко обрушилась вниз, когда его губы обхватили набухший бугорок и втянули его в рот. Всё её тело защемило, когда Тони медленно спустил язык обратно к её отверстию. Теперь он нашёл ритм, ориентируясь на её реакции. Он некоторое время ласкал её влагалище, пока она не застонала в глубоком, сотрясающем оргазме, а затем медленно вернулся к клитору, когда она немного успокоилась, и цикл начался заново.

Ребекка уже давно перестала считать оргазмы. Она просто плыла по волнам от пика к пику. Её руки, которые она завела за спину, чтобы поддержать верхнюю часть тела, медленно скользили по мокрой поверхности. В ответ она сняла колени с плеч Тони и медленно сползла обратно в бурлящую воду. Когда дно ванны вновь поддержало её спину, она крепко обхватила шею Тони руками и прижала его голову к своей груди, пока её тело продолжало дрожать.

Тони держал её так пару минут, пока она постепенно успокаивалась. Наконец она ослабила хватку на его голове и наклонилась, чтобы страстно поцеловать его.

— Понравилось? - спросил он, когда она отстранилась.

— Ага, и хорошо, потом ещё раз хорошо, и ещё, - хихикнула Ребекка.

— Что такого смешного? - спросил он.

— Ничего. Просто подумала. На этот раз я точно не буду ждать три недели, пока ты снова это сделаешь.

— О? У тебя в голове какие-то шаловливые мысли?

— Ты даже не представляешь. Поменяемся местами. Садись туда.

Ребекка наклонилась и поцеловала Тони в грудь, когда он сел на край ванны. Она с мучительной медлительностью продвигалась вниз.

— И что же ты делаешь, юная леди? - подразнил Тони.

— Я заставляю тебя снова называть меня Бекки, - хихикнула она.

— А когда я тебя раньше называл Бекки? - серьёзно спросил он.

Ребекка снова хихикнула. - В последний раз, когда я так делала. - Она взяла кончик его члена в рот.

Менее чем через пять минут он действительно снова назвал её Бекки.

Глава 15

Тони не нравилось, как ощущались клавиши. Да, у Тины были лучшие из тех, что можно было купить за деньги, - электронные клавишные. В принципе, их можно было настроить очень точно, чтобы они ощущались точно так же, как фортепиано. Но это всё равно не было тем же самым, что удар молоточка по струне.

Все остальные музыканты, даже Ребекка, могли легко переходить с акустического инструмента на электронный, кроме него. Он понял, что это просто его комплекс. Восемь лет уроков игры на фортепиано научили его основам практически любой музыки. Само собой разумеется, Тина играла лучше, но у Тины были, ну, руки Тины. При прочих равных условиях мужчины-пианисты на протяжении многих лет сочиняли множество произведений, для исполнения которых просто требовались большие руки.

Так что у Тины были свои клавишные пьесы, которые она «заставляла» Тони играть. Тони ни в чём не отказывал Тине, так что это опровергало любую мысль о том, что она заставляла его делать всё, что ей заблагорассудится. Ребекке сначала это показалось странным.

Его единственная претензия заключалась в том, что, когда он играл, ему хотелось настоящего фортепиано. А сегодня у него его не было. Ладно, это была не единственная его претензия; песня, по его мнению, была довольно слабой, за исключением того, что в ней была невероятная партия акустической гитары в исполнении Дуэйна. Каждая нота фортепиано либо повторялась на гитаре, либо создавала гармонию. Это было чистое мастерство Дуэйна. Тони мог сыграть это, но, как обычно, не так хорошо. Он завидовал, но всё же ценил талант своего лучшего друга.

Для выступления в торговом центре ребята понимали, что не могут выкладываться на полную. Нужно было соблюдать определённые нормы приличия, о которых они бы не беспокоились на танцевальном вечере или другом концерте. Эту песню выбрала Тина. На самом деле играли только Тони на клавишных и Дуэйн на акустической гитаре (и Тони было всё равно, кто знает, что он её купил - Дуэйн на Рождество должен был получить свою собственную акустическую гитару Ovation), а Тина едва слышно аккомпанировала им на флейте. Тони заметил, что из всех инструментов, на которых играла Тина, флейта была её первой любовью, хотя у неё редко выпадала возможность играть на ней с группой.

Он закончил вступительную партию на фортепиано и начал петь песню Билли Джоэла «She’s Always a Woman To Me».

Тони уже давно решил, что никогда не хочет встречаться с этой девушкой. Однако песня была популярной и хорошо понравилась собравшейся публике. Подростки заняли большую площадку на одном конце торгового центра, возле большого универмага. В большом углублении в центре площадки около 20 старшеклассников разбирали и собирали несколько разноцветных инвалидных колясок. Около десяти учащихся помогали ранее в эти выходные: разбирали кресла, чистили их и отправляли на покраску. Пара учащихся из автомастерской даже помогала с покраской. Это произошло в пятницу днём. К субботнему вечеру маляры успели покрасить корпуса всех 16 кресел. Сегодня было воскресенье, и шла окончательная сборка.

Тони заказал сотни запчастей. Там были новые ролики, колеса, спинки и подушки, а также вещи, о которых он бы никогда не догадался, но которые предложил производитель - например, тормоза и резиновые ручки для толкания кресел. В итоге практически каждое кресло было полностью переделано, начиная с ярко окрашенной рамы.

Сказать, что столько ребят, разбросанных по полу торгового центра и собирающих инвалидные кресла, остались незамеченными, - это было бы преуменьшением. Началось всё довольно скромно: просто покупатели заглядывались, пытаясь понять, в чём же дело. Затем один мужчина, увидев, что у ребят возникли трудности с установкой нового ролика, подошёл, чтобы им помочь. К нему присоединился ещё один, а за ним - ещё один.

Тони твердо намеревался заказать огромную партию пиццы и напитков для рабочих, но они появились, казалось, из ниоткуда, без всяких объяснений. После его второго визита в универмаг за различными гаечными ключами и другими инструментами появились три красных ящика для инструментов высотой два фута, заполненных всеми возможными инструментами. По бренду было видно, что они пришли из одного и того же магазина. И снова никаких объяснений по поводу их появления не последовало.

После первого выступления группы появился репортёр с местной радиостанции, разыскивавший незапланированный «бесплатный концерт». Его, как и многих других, направили к Тони, который попытался объяснить, что они на самом деле были там только для того, чтобы развлечь рабочих. Всё закончилось двухминутным репортажем в прямом эфире, пока группа играла свой второй концерт, с несколькими очень лестными отзывами о мастерстве музыкантов.

Это, конечно же, привлекло телевизионную съёмочную группу и репортёра из газеты, в результате чего о них рассказали в выпуске новостей в 6 часов и напечатали небольшую статью о группе школьников-благодетелей, собирающих инвалидные коляски. Оглядываясь назад, Тони понял, что вся эта огласка могла бы принести огромную пользу, если бы они занимались сбором средств.

Им приходилось просто отклонять множество предложений. У них не было официальной организации с банковским счётом и налоговым идентификационным номером. Они были просто группой ребят, работающих над «Проектом инвалидных колясок», о котором они услышали в школе.

Общей темой на протяжении всего времени было то, что никто не мог найти ни одного взрослого. Правда, многие родители ребят заглядывали к ним, но ни один из них фактически ничем не руководил. Ближе всего к этому оказался менеджер торгового центра, который подтвердил, что центр разрешил школьному благотворительному проекту использовать это помещение. Ему никогда не приходило в голову, что сама школа не участвовала в этом напрямую. Однако он был достаточно умён, чтобы воспользоваться рекламой и не афишировать этот факт.

Тони просто ответил честно. - Проект „Инвалидные коляски“» осуществлялся подростками для других детей. Им и в голову не приходило, что им нужна помощь взрослых. - Он поблагодарил, назвав вслух, автомастерскую, которая предоставила услуги по покраске. Они ничего не просили, но заслужили всё, что получили.

[Репортер] - Марсия Хиггинс ведёт репортаж из торгового центра «Саутсайд Молл», где, судя по всему, развернулась импровизированная вечеринка, посвящённая проекту, который называют просто «Проект „Инвалидная коляска“». Здесь играет живая группа, состоящая из старшеклассников, а в северной части торгового центра собралось около пятисот человек, чтобы послушать музыку и, ну, потанцевать.

— По словам одного из организаторов, Тони Смита, который также является участником группы, «Проект „Инвалидная коляска“» начался как розыгрыш. У одной молодой студентки, которую легко узнать среди играющих в группе, украли инвалидную коляску. Через несколько дней её вернули, превратив в стройную и агрессивную гоночную машину с хромированными колёсами и раскраской в виде пламени.

— Когда инвалидное кресло привлекло внимание одного из сотрудников больницы «Ранкерс Мемориал», и идея обрела форму. Сегодня для больницы было изготовлено двенадцать кресел, а также ещё четыре - для частных педиатрических клиник. Ранее мы поинтересовались у Тони Смита об этом проекте:

— Мистер Смит, как вам удалось заручиться такой поддержкой ваших сегодняшних усилий?

[Тони] - Честно говоря, я не знаю. Большая часть этого произошла сегодня, просто когда люди подходили и видели, чем мы занимаемся. Администрация торгового центра согласилась предоставить нам место на весь день. Компания «Gilmore Automotive» согласилась выполнить большую часть покраски кресел с помощью нескольких студентов. А в полдень мы начали работу с участием около 20 ребят, которые помогали собирать кресла. То, что вы видите сейчас, превосходит все наши ожидания.

[Репортер] - А как вы сами оцениваете смысл всего этого?

[Тони] - Речь идет о детях. Если ты - ребёнок, лежишь в больнице, и кто-то сажает тебя в инвалидное кресло, то, ну, как ребёнок, ты, скорее всего, не в лучшем настроении. Суть в том, чтобы, надеюсь, вызвать улыбку на лице того, у кого в этот момент действительно нет другого повода для улыбки. Вот в чем весь смысл.

[Репортёр] – Вот и всё. Сама работа была завершена час назад, но группа осталась, чтобы сыграть, а рабочие и просто прохожие остались, чтобы отпраздновать удачно выполненную работу. Из торгового центра «Саутсайд Молл» - Марсия Хиггинс, 7-Alive News.

Группа закончила исполнение классической песни Creedence Clearwater Revival «Down on the Corner». В отличие от девушки из песни Билли Джоэла, Тони решил, что ему бы очень хотелось встретить «Poorboys», если бы они действительно существовали. Он повернулся к микрофону и сказал:

— Нам действительно пора заканчивать. - Сама сборка кресел закончилась более часа назад, и мероприятие превратилось в импровизированную уличную вечеринку в торговом центре, в центре которой была группа. Похоже, никому это не мешало, но у группы быстро заканчивался репертуар, который они считали уместным для выступления в торговом центре. К тому же было уже начало шестого, а в воскресенье торговый центр закрывался в 6 вечера.

— Мы хотим поблагодарить всех за то, что вы пришли. Это был успех, превзошедший наши самые смелые мечты. Завтра в 4 часа мы передадим эти кресла в педиатрическое отделение больницы, чтобы там они пригодились детям. Я, мы, не знаем, как достаточно отблагодарить всех за то, что вы помогли нам это осуществить.

— Мы завершим концерт ещё одной песней. Я знаю, что вы сегодня вечером уже слышали и видели Тину. До сих пор мы слышали, как она играла на скрипке, флейте, саксофоне, гитаре, клавишных и пела, и, кажется, она только что даже сыграла на коровьем колокольчике. - Тони сделал паузу, чтобы публика могла посмеяться. Тина вышла из-за клавишных, взяла микрофон Кайла и отрегулировала его под свой рост.

— Некоторое время назад мы попробовали сыграть эту песню и поняли, что в нашей группе не одна прекрасная певица, а целых две: Тина Смит и Ребекка Харрис.

С этими словами Тони заиграл мучительные шестнадцатые ноты аккордов своей самой нелюбимой песни, а Тина громко исполнила ведущий вокал в песне Стиви Никс «Edge of Seventeen», а Ребекка подпевала ей, не совсем образуя дуэт.

Тогда Тони увидел в Ребекке нечто новое. Концентрация, необходимая для исполнения одновременно сложной партии клавишных и непростого бэк-вокала, легко перевела её в режим творческого поиска; но это было нечто большее. Это был какой-то творческий процесс в её сознании, который проявился ясно и красиво. Её лицо покраснело от волнения, и он понял, что, несмотря на её возражения на репетициях, именно здесь было её место. Он знал, что Тина не станет заставлять её делать то, чего она действительно не хотела, но всё равно почувствовал облегчение.

Когда песня закончилась, подростки быстро поклонились и ушли со сцены. Впереди было ещё много уборки, и это даже не включало разборку оборудования группы, что само по себе было тяжёлой работой.

Тони не знал, куда делась Тина. Ребята бегали туда-сюда между старым пикапом его семьи и фургоном Кайла, перенося барабаны и усилители, чтобы отвезти их домой, когда она появилась.

— У нас прослушивание! - воскликнула она.

— Прослушивание? - спросил Тони, нахмурившись.

— Ага. Я разговаривала с одной девчонкой, Бет. Она возглавляет комитет по организации вечера встречи выпускников в Риверсайдской средней школе. Они проводят прослушивание групп, которые будут играть на их вечере встречи выпускников, - ответила Тина.

— Хм, тут что-то не так. Разве мы не едем туда, чтобы сыграть для них на матче встречи выпускников?

— Не знаю. Думаешь, это проблема?

— Нет, наверное, нет. Мы же - группа, а не футбольная команда. Так что, думаю, всё в порядке. Когда будет прослушивание?, - спросил Тони.

— Где-то через две недели. Мне нужно позвонить ей и поговорить, как только она обсудит это с комитетом.

— Ладно, ты здесь главная, сообщи остальным, и мы будем готовы, если никто не будет против.

На следующий день после уроков передача кресел прошла без проблем. Тони на самом деле просто хотел их доставить и покончить с этим проектом. Но новости по телевизору накануне вечером и в газете в тот день сделали это невозможным. Похоже, напыщенные люди просто не могли не выставлять себя на показ. Тем не менее церемония была короткой: несколько слов благодарности сказали администратор больницы, за ним - заведующий педиатрическим отделением, а затем - старшая медсестра. Казалось, все были больше заинтересованы в том, чтобы поговорить с журналистами, чем с самими ребятами.

Когда всё закончилось, Тина отправилась на поиски администратора. У неё было более двадцати имён, для которых она была полна решимости получить подписанные больницей благодарственные грамоты. Единственное, о чём они просили, - это признание заслуг волонтёров, и Тина провела большую часть предыдущей ночи и каждую свободную минуту в школе в тот день, выписывая от руки каллиграфическим почерком имя каждого ученика на сертификатах, которые они заранее напечатали. Тони хотел помочь, но Тони и каллиграфия - это две вещи, которые лучше держать подальше друг от друга.

Первой проблемой оказалась Мардж Харрис. Тони начал задаваться вопросом, зачем он вообще тратил время на то, чтобы объяснять ей и её дочери всю эту историю с деньгами. Она схватила его за руку и потянула по коридору.

— Тони, это было очень мило с твоей стороны, - вздохнула Мардж. - Ребекка сказала, что сначала уже отчаялась. Тебе не нужно делать всё это для нас, Тони.

— Нет, не я. Я знаю, это звучит как ложь, но, думаю, тебе нужно поговорить со своей дочерью. Это была отличная идея. Идея принадлежала Ребекке, но она догадалась об этом по твоей реакции на кресло. Я очень люблю твою дочь, миссис Харрис, но это было не для неё и не для тебя. Но это была отличная идея, за которую я должен быть тебе благодарен.

— Но Тони...

— Мы поговорили несколько недель назад, миссис Харрис. Было кое-что, о чём я не хотел говорить. Сегодня вечером спроси Ребекку, она тебе скажет, почему. Дело в том, что ты работаешь здесь уже несколько месяцев, но я провёл в педиатрическом отделении мемориальной больницы Ранкера больше времени, чем ты.

Тони отошёл, но его остановил незнакомый мужчина в синем деловом костюме.

— Тони Смит?

— Да, сэр?

— Я Грег Тейлор. Я работаю в детской больнице „Шрайнерс“ в Мейконе. Не могли бы мы поговорить о том, что касается инвалидной коляски?

К пятнице ситуация успокоилась. Ребекка могла самостоятельно вылезать из машины Тони, но всё равно соглашалась, чтобы её отвезли на занятия на коляске. Они опаздывали, но это было сделано специально.

Однако это не осталось незамеченным. Тренер Невилл заметил, как они вдвоём вошли в главный вход, как раз когда они повернули направо к классу миссис Финч.

— Мистер Смит, мисс Харрис, разве вам не нужно пойти в канцелярию за справкой об опоздании? Ваш пропуск, похоже, не гарантирует, что вы успеете вовремя прийти в школу утром.

— Да, сэр, хотя мы как бы и планировали именно так. Просто сегодня особенное утро. Можно ли нам дать презумпцию невиновности, скажем, на три минуты? - ответил Тони. - Можешь присоединиться к нам. - Тони улыбнулся тренеру.

Тренер Невилл поднял брови и последовал за двумя подростками по коридору. Тони остановил кресло Ребекки прямо у двери, встал перед ней и, как обычно, протянул руку, чтобы она могла подтянуться. Как только она встала и крепко ухватилась за правую руку Тони, он постучал в дверь.

— Тони, у меня сегодня действительно нет времени... - начала миссис Финч. Тони приложил палец к губам, а затем прошептал:

— Одна из твоих учениц сегодня утром хотела войти в класс, миссис Ф., хорошо?

Миссис Финч широко улыбнулась и кивнула.

Никто из учеников раньше даже не видел, как Ребекка стоит, поэтому, когда она очень медленно начала входить в класс рядом с Тони, тишина стала оглушительной. Казалось, все сосредоточились на каждом её шаге.

Наконец, девичьий голос пронзительно воскликнул, нарушив тишину:

— Она идёт!

Один парень, не менее восторженно, не сдержался:

— Чёрт, да!

К тому времени, как Ребекка сделала около двадцати маленьких шажков к своему столу, в классе царил настоящий хаос. Тони возвращался, чтобы забрать её сумку с книгами и поставить кресло, когда заметил миссис Финч; по её щекам текли слёзы.

— Ещё предстоит пройти долгий путь, миссис Ф., но это же начало, верно?

— Это начало, Тони, спасибо. Только на следующей неделе приходи вовремя. - Она улыбнулась ему.

— Да ладно, это всё Ребекка, она много трудилась. - Он отнёс сумку, поставил кресло и оставил миссис Финч разбираться с хаосом, царившим в её классе.

Тони выскочил из класса, направляясь на урок химии, когда тренер Невилл остановил его.

— Мистер Смит, Тони!

— 'О, прошу прощения, сэр, я забыл, что ты здесь.

Тренер Невилл улыбнулся ему. - Знаешь, Тони, не уверен, что когда-либо слышал лучшее оправдание опоздания, чем это.

— Рад, сэр, что ты со мной солидарен. Теперь, если бы только мой учитель с этим согласился. Я опаздываю!