Глава 8.

Они вышли из бунгало уже ночью. Воздух с моря был прохладным и приятно охлаждал разгорячённую кожу. Карина коротко обняла Нику на пороге, Виктор молча пожал Андрею руку — крепко, без лишних слов. Никто не стал говорить и анализировать вслух. Слишком свежо. Слишком много всего только что произошло.

Дорога обратно до главного корпуса прошла почти в тишине. Ника шла рядом с мужем. Андрей несколько раз останавливался, притягивал её и просто целовал — глубоко, жадно, будто проверял, что она всё ещё здесь. Ника отвечала так же отчаянно.

В номере пахло ночной свежестью. Едва дверь закрылась, Андрей щёлкнул замком и прислонился спиной к ней. Ника стояла посреди комнаты в том же светлом платье (надетом наскоро и застёгнутом криво), с растрёпанными волосами и красными следами на шее и бёдрах. Она выглядела прекрасной и слегка потерянной.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Ника первой шагнула вперёд и уткнулась лицом ему в грудь.

— Обними меня. Просто обними крепко.

Андрей обхватил её так, будто от этого зависела его жизнь. Руки дрожали. Он уткнулся носом в её волосы и долго дышал её запахом — теперь смешанным с чужим одеколоном, сексом и морем.

— Я тебя люблю, — хрипло сказал он. — Слышишь? После всего. Несмотря не на всё. Я тебя очень люблю.

— И я тебя, — прошептала Ника. Голос сорвался. — Именно поэтому мне сейчас так странно.

Они дошли до кровати и сели рядом, не выключая ночник. Андрей не отпускал её рук.

— Давай честно, — сказал он тихо. — Как мы договаривались. Всё, что чувствуешь. Без прикрас.

Ника кивнула, собираясь с мыслями. Потом начала говорить медленно, с паузами:

— Мне понравилось. Сильнее, чем я ожидала. Когда он... когда Виктор меня раздевал, когда заставил встать на колени, когда входил — он был другой... мне было хорошо. Я кончила очень ярко. Не как с тобой. Но всё время, даже когда стонала под ним, я думала о тебе. Мне нужно было ощущать, что ты здесь. Что тебе тоже хорошо. Что ты... не отворачиваешься.

Она сглотнула и продолжила ещё тише:

— Но одновременно меня трясло от страха. Страха, что после этого ты будешь смотреть на меня иначе. Что я стану для тебя... грязной. Или наоборот — что тебе понравится настолько, что я уже не буду нужна только тебе. Я боюсь потерять нас. Настоящих нас. То, что строили одиннадцать лет. Мне было хорошо, Андрюш. Но я ужасно боюсь.

Андрей закрыл глаза на секунду. Потом открыл и ответил так же честно:

— Я... Я ревновал каждую чёртову секунду. До злости. До кома в горле. Видел, как он держит тебя за волосы, как ты берёшь его в рот, как стонешь, когда он входит... и мне было больно. Не физически больно. У него не такой как у меня — я это заметил. И то, как ты реагировала на его размер, на его отношение... это жгло.

Он провёл ладонью по своему лицу.

— И одновременно я был возбуждён так, как давно не был. Смотреть на тебя было... наркотиком. Я кончил Карине в рот, глядя, как он наслаждается тобой. И ненавидел себя за это. И хотел... ещё... Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что тебе с ним окажется лучше, ярче, сильнее. Боюсь, что мы зашли слишком далеко и уже не вернёмся прежними.

Он поднял глаза на жену:

— Да это странно, но... Даже сейчас, когда меня трясёт... Я хочу продолжить. Потому что впервые за очень долгое время я чувствую, что мы живые. По-настоящему.

Ника молчала, глядя на него. Потом тихо призналась в том, что держала в себе до конца:

— Я тоже ревновала. Очень. Когда Карина села на тебя сверху... когда она двигалась, стонала, когда ты держал её за бёдра и смотрел на неё... мне было плохо. Я лежала под Виктором и всё равно умудрялась видеть краем глаза, как ты целуешь её, как тебе хорошо. И меня было не приятно это видеть.

Она выдавила из себя почти шёпотом:

— А потом, когда она взяла у тебя в рот и ты кончил ей... я почувствовала такую острую ревность, что глаза защипало. Мне хотелось закричать: «Он мой». И в то же время... меня это возбуждало. Смотреть, как другая женщина доставляет тебе удовольствие, пока меня трахает её муж. Это было грязно и невероятно остро. Я ревновала тебя. По-настоящему. И всё равно не хотела, чтобы это заканчивалось.

Андрей резко выдохнул и притянул её ещё ближе.

— Боже... Ник...

— Да, — кивнула она. — Получается, мы оба ревновали. Оба боялись. Обоим было хорошо. И оба... не хотим останавливаться. Верно?

— Правда, — сразу ответил он. — Я не хочу терять тебя. Ни за что. Ты — главное. Но я также не хочу притворяться, что сегодняшняя ночь ничего не изменила. Она изменила. И часть меня хочет идти дальше. Узнать, куда ещё нас может завести. С тобой. Только с тобой рядом.

Ника провела пальцами по его щетине, по губам.

Они ещё долго сидели так, смотря друг на друга, просто дыша одним воздухом. Страх никуда не делся. Но рядом с ним теперь жило что-то новое — тёмное, сладкое, общее.

Наконец Ника тихо сказала:

— Мне нужно в душ. Я... вся в нём. В них.

Андрей кивнул. Он видел следы на её животе, которые сам вытирал раньше, и это снова ударило его смешанным чувством.

— Иди первой. Я подожду.

Ника поднялась и пошла в ванную. За шумом воды Андрей сидел на краю кровати, уставившись в пол, и пытался уложить в голове всё, что произошло. Ревность. Возбуждение. Любовь. Страх. Желание повторить. Всё существовало одновременно и не отменяло друг друга.

Когда Ника вышла, она была уже в чистой футболке Андрея и с мокрыми волосами. Глаза слегка красные — то ли от воды, то ли от слёз, которые она не показывала. Андрей встал, коротко поцеловал её и пошёл в душ сам.

Под струями он стоял долго, опираясь лбом о плитку. Отмывал с себя запах Карины, но мысли невозможно смыть водой. Картинки стояли перед глазами: Ника на коленях, Ника под Виктором, её стоны, её взгляд, ищущий наверно его... и собственный оргазм с другой женщиной. Он до сих пор чувствовал отголоски того возбуждения.

Когда он вернулся в комнату, Ника уже лежала в постели. Он лёг рядом. Она сразу перебралась к нему, положила голову на грудь, ногу — ему на бедро. Андрей выключил ночник и обнял её обеими руками.

В темноте Ника прошептала:

— Правда это было странно...

— Правда, — ответил он, целуя её мокрые волосы. — И мы всё ещё здесь. Вдвоём.

— Обнимай меня, пока я не усну.

— Хорошо.

Они лежали в тишине. За окном иногда доносился шум моря. Ритм сердца Андрея постепенно выравнивался под её щекой. Ника ещё долго не могла заснуть — перед глазами вспыхивали обрывки ночи, тело ещё помнило чужие руки и наслаждение, а сердце сжималось от любви и страха одновременно. Но тепло мужа, его запах (снова родной, после душа), его рука на её теле постепенно успокаивали.

Андрей гладил её медленно, почти медитативно, и думал о том же.

Им обоим понравилось.

Они оба боялись потерять друг друга.

Через час Ника наконец расслабилась и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Андрей ещё какое-то время лежал с открытыми глазами, прижимая жену к себе, и смотрел в потолок.

Потом тоже закрыл глаза.

Глава 9.

Ника проснулась первой. Голова была тяжёлой от вина и недосыпа, тело — будто после долгой тренировки. Ноги ныли, а на бёдрах и запястьях остались слабые следы. Она повернула голову. Андрей спал на боку, лицом к ней, одна рука лежала у неё на талии. Даже во сне он прижимал её к себе.

Несколько минут Ника просто смотрела на него. На линию бровей, на бороду с седыми волосками, на то, как спокойно поднимается и опускается грудь. Вчерашняя ночь стояла перед глазами яркими вспышками: член во рту, стоны, чужие руки, взгляд мужа... и его оргазм с другой женщиной. Внутри снова поднялась смесь тепла, стыда и беспокойства.

Она осторожно поцеловала его в плечо. Андрей зашевелился, открыл глаза и сразу, ещё не до конца проснувшись, притянул её ближе.

— Ты здесь, — хрипло сказал он.

— Здесь, — тихо ответила Ника. — Никуда не делась.

Они ещё немного полежали молча, просто касаясь друг друга, будто проверяли, что всё на месте. Потом Андрей провёл ладонью по её спине и тихо спросил:

— Как ощущения?

— Не знаю, — честно сказала она. — Голова пустая. Мысли путаются... А ты?

— Так же.

Они медленно поднялись, оделись и спустились завтракать. В ресторане было светло, шумно и почти нереально обыденно после того, что произошло. Андрей выбрал столик в углу. Они взяли кофе, фрукты, яичницу и какое-то время ели молча, иногда переглядываясь.

Ника как раз отпила кофе, когда телефон завибрировал. Пришло сообщение.

Карина:

Доброе утро.

Как вы?

Я записалась в СПА на 11:00. Не хотите составить компанию?

Виктор сегодня до обеда занят, занят по работе на удалёнке.

Ника прочитала и подняла глаза на мужа. Развернула телефон, чтобы он тоже увидел.

Андрей внимательно прочитал, отложил вилку и несколько секунд молчал.

— Ты хочешь пойти? — спросил он ровно.

— Не знаю... — Ника закусила губу. — После вчерашнего мне как то не по себе. Но если не хочешь, давай откажемся.

Андрей посмотрел на неё долго. Потом тихо сказал:

— Сходи с ней. Тебе же нравится СПА.

Я... все равно не особо люблю парилки. Пойду на пляж, полежу, отдохну. А ты — иди. Только обещай, что будешь рассказывать мне всё происходящее.

— Обещаю, — сразу кивнула Ника. — Абсолютно всё.

Она быстро ответила Карине:

Ника:

Давай. Я приду.

Андрей на пляж, так что будем вдвоем.

Ответ пришёл очень быстро:

Карина:

Отлично. Встретимся у входа в СПА в 10:50.

После завтрака они поднялись в номер. Андрей переоделся в шорты и футболку, взял полотенце. У двери он ещё раз обнял жену, поцеловал и низко сказал:

— Если что-то пойдёт не так или тебе станет плохо — сразу пиши. Я прибегу. Хорошо?

— Хорошо, — шепнула Ника. —Я люблю тебя.

— И я тебя.

Андрей ушёл на пляж. Ника ещё минуту стояла у двери, потом собрала купальник, одела лёгкое платье, взяла халат и спустилась.

Карина ждала у входа в СПА — свежая, в халате, с распущенными тёмными волосами и мягкой улыбкой.

— Привет, — сказала она и коротко обняла Нику. — Как спалось?

— Беспокойно, — честно ответила Ника. — Голова пустая, мысли путаются.

— Нормально. После первого раза всегда так. Пойдём.

Они переоделись, и прошли в римскую сауну. Это было большое полукруглое помещение с высоким куполом, тёплым мрамором и густым, влажным паром. Температура была невысокой — почти как в хамаме, — и пара было почти так же много, и тела сразу покрылись испариной, а очертания друг друга стали мягкими и слегка размытыми. Пахло эвкалиптом и еще какими то травами.

Они сели рядом на широкий каменный лежак, завернувшись в полотенца. Некоторое время просто молчали, слушая капающую воду и собственное дыхание. Никого в парной больше не было.

Карина первой заговорила — тихо, почти мягко, глядя перед собой:

— Я вчера долго смотрела на вас двоих. Не только на то, что вы делали. А на то, как вы реагируете. На взгляды. На то, как ты ищешь его глазами, даже когда тебе хорошо с кем-то другим. И как он смотрит на тебя — голодно и одновременно так, будто боится тебя потерять.

Ника молчала, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Карина продолжила спокойно, без давления:

— Мне кажется, ты гораздо сильнее любишь... скажем... плыть по течению, чем сама себе признаёшь. Не в жизни. В постели. Когда тебя направляют, когда за тебя решают, когда можно просто отпустить контроль и получать. Ты вчера на коленях... то, как ты смотрела снизу вверх, как слушалась, как сильно кончала, когда он вел тебя — это было очень красиво. Ты расцветаешь, когда с тебя снимают ответственность за то, что происходит.

Ника почувствовала, как щёки горят даже в пару. Она хотела возразить, но слова застряли.

Карина чуть повернула голову, глядя на неё сквозь дымку:

— А Андрей... в нем много силы.... Ему нужно все контролировать, направлять, брать самому. Но он глубоко это закопал. Потому что любит тебя. Потому что боится сделать больно. Потому что привык быть «хорошим мужем». Он смотрит, как другой мужчина делает с тобой то, что он сам тайно хочет делать — и сгорает от ревности и возбуждения одновременно. Это классика. Он не просто смотрел вчера. Он учился. Через боль. Через ревность.

Она помолчала, давая словам осесть, и добавила ещё тише:

— Вы хорошо дополняете друг друга. Правда. Ты — та, кто хочет отдаться. Он — тот, кто хочет взять. Но оба слишком бережные, слишком испуганные, слишком «правильные», чтобы дать этому выйти. Поэтому всё и притупилось за годы. Вам не хватает не любви, нет. Вам не хватает разрешения. Толчка.

Ника сидела, глядя в белый пар, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Слова Карины попали слишком точно. В те места, которые она сама ещё боялась называть.

— Я... — голос сорвался. — Я всегда думала, что просто люблю, когда он нежный. А вчера... когда Виктор поставил меня на колени, когда держал за волосы, когда резко говорил. .. у меня внутри всё переворачивалось. Мне было стыдно, и...как сильно это нравится. И я боялась, что Андрей увидит и разочаруется.

Карина медленно кивнула.

— Он не разочаровался. Он возбудился ещё сильнее. Я это чувствовала. Буквально рукой и не только...

Вас двоих просто нужно подтолкнуть. Кто-то, кто покажет, что ваши тёмные желания — не конец любви, а её продолжение. Что можно быть чуть грубее, откровеннее. Иногда паре нужен кто-то третий или четвёртый, чтобы они наконец перестали бояться друг друга настоящих.

Она осторожно протянула руку и коснулась пальцев Ники. Легко, почти не заметно.

— Я не говорю, что вы должны сейчас броситься в крайности. Я говорю, что вы оба уже стоите на пороге. И если будете честны — по-настоящему честны — то сможете дать друг другу то, что оба так давно хотите. Тебе — возможность наслаждаться без стыда. Ему — возможность получать то что он хочет, без страха, что ты его разлюбишь.

Ника закрыла глаза. Пар окутывал тело, капли стекали между грудей, а внутри поднималась волна — страх, сомнение, возбуждение и странное облегчение одновременно.

— А если мы сломаемся? — тихо спросила она. — Если после всех этих «толчков» выяснится, что мы больше не можем быть просто мужем и женой?

Карина дотронулась до ее руки.

— Тогда вы хотя бы будете знать правду. А не жить в удобном мирке ещё годы.

Но я видела, как он смотрел на тебя вчера, когда ты кончала. И как ты тянулась к нему даже с чужим членом внутри. Вы не сломаетесь. Вы, скорее всего, наконец-то начнёте по-настоящему чувствовать.

Ника открыла глаза и посмотрела на Карине сквозь густой пар. Голос Карины был мягким, почти заботливым, без манипуляции — просто очень спокойным.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила Ника.

— Потому что мне ты нравишься, — просто ответила Карина. — И потому что вы с Андреем редкая пара. Такая, которой жалко терять огонь из-за страха.

А ещё... — она чуть улыбнулась, — потому что мы с Виктором были почти такими же, и проходили этот путь гораздо дольше. Нам некому было подсказать.

В сауне стало ещё тише. Только капли и дыхание.

Ника сидела, прижав полотенце к груди, и понимала: слова Карины уже нельзя просто отбросить. Они легли внутрь слишком глубоко. И часть её — та самая, спрятанная — далеко, пугающе и сладко согласилась.

Глава 10.

После римской парной их ждал долгий расслабляющий массаж. Ника лежала лицом вниз и всё ещё слышала внутри себя голос Карины — про наслаждение, про то, что Андрей и она сама глубоко закопал свои желания, про нужный «толчок». Тело стало мягким, тяжёлым и очень чувствительным. Кожа горела от масла и чужих рук.

Когда они вышли из СПА, было уже после полудня. Карина поправила халат и легко коснулась локтя Ники.

— Пойдём ко мне. Попьем кофе на террасе. Виктор всё ещё занят — нас не побеспокоит, поболтаем. Просто посидим и порелаксируем после СПА.

Ника кивнула. Отказываться не хотелось.

Они дошли до бунгало по той же дорожке, что и ночью. Карина открыла дверь, пропустила Нику вперёд и сразу прошла к кухне. Виктора внутри бунгало не оказалось.

— Садись. Сейчас сделаю кофе.

Ника села в глубокое кресло. Ноги ещё расслабленно подрагивали после массажа. Карина вернулась с двумя чашками и кофейником. Поставила всё на низкий столик, села напротив, потом, будто передумав, пересела в кресло рядом с Никой. Их колени почти касались. Пляж за окном в этой части отела оставался очень уединенным, отгороженный ухоженными пальмами.

Они пили молча. Море тихо шумело. Ника чувствовала запах масла на своей коже и лёгкий тёплый аромат кофе.

Телефон Карины коротко завибрировал. Она взглянула на экран и улыбнулась уголком губ.

— Виктор. Закончил раньше. Пишет, что сейчас у бассейна, если захочу его найти.

Она быстро набрала ответ и подняла глаза на Нику. — Я сказала, что мы ещё какое-то время побудем здесь.

Карина поставила чашку. Несколько секунд просто смотрела на Нику — мягко, внимательно. Потом медленно протянула руку и убрала прядь светлых волос за ухо. Пальцы задержались на щеке, потом спустились на шею, рисуя лёгкие линии.

— Ты почему то иногда дрожишь, когда я на тебя смотрю, — тихо сказала она. — Даже после вчерашнего.

Ника не ответила. Только сглотнула.

Карина наклонилась ближе. Её голос стал ещё тише:

— Можно я тебя поцелую?

Ника едва заметно кивнула.

Карина коснулась её губ сначала почти невесомо — просто тепло и нежно. Поцелуй был медленным, осторожным, исследующим. Губы Карины двигались легко, не требовательно. Ника закрыла глаза и сама чуть наклонилась навстречу. Тогда Карина усилила напор: язык мягко провёл по нижней губе, толкнулся и вошёл глубже. Они целовали друг друга долго, не торопясь, пока дыхание не сбилось.

Когда Карина отстранилась, обе уже дышали чаще. Она провела большим пальцем по влажным губам Ники.

— Встань, — попросила она тихо.

Ника встала. Карина встала напротив и медленно развязала пояс её халата. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Под ним был только купальник. Карина провела ладонями по плечам, по рукам, потом завела руки назад и расстегнула лиф. Сняла его медленно. Потом пальцы скользнули под плавки и спустили их вниз. Ника шагнула из них. Теперь она стояла полностью голая при дневном свете.

Карина смотрела на неё долго — на небольшую грудь, на плоский живот, на подтянутые бёдра. На аккуратный треугольник волос на лобке. Потом подошла вплотную и просто обняла, прижимаясь кожа к коже. Её руки гладили спину Ники, спускались на ягодицы, сжимали их нежно и мягко.

— Идем в спальню, — прошептала она ей в шею. — Я хочу тебя еще со вчера.

Ника послушно прошла внутрь. Большая кровать с белоснежным бельём, полумрак, шторы, которые слегка колыхал ветер. Карина закрыла дверь на террасу, подошла к тумбочке и открыла нижний ящик. Достала чёрные мягкие наручники на короткой цепочке, шёлковую ленту, небольшой вибратор и флакон смазки. Положила всё на край кровати.

Ника стояла и смотрела. Сердце колотилось.

Карина подошла сзади, обняла её за талию и поцеловала в плечо, в шею, за ухом.

— Вчера ты очень красиво смотрелась, когда Виктор держал тебя. Сегодня я хочу, чтобы ты полностью отпустила контроль. Если скажешь «хватит» — я сразу всё прекращу. Но пока ты молчишь... ты моя. Хорошо?

— Хорошо... — выдохнула Ника.

Карина медленно развернула её лицом к себе и снова поцеловала — уже глубже, но всё ещё нежно. Руки гладили бока, грудь, живот. Потом она тихо сказала:

— Ляг.

Ника легла на кровать. Карина села рядом на колени и сначала просто гладила её — от ключиц вниз между грудей, по животу, по бёдрам, избегая самого чувствительного. Ника уже начала слегка поднимать таз навстречу. Только тогда Карина взяла наручники.

— Подними руки вверх. К изголовью.

Ника подняла руки. Карина аккуратно застегнула мягкие манжеты на запястьях и продела короткую цепочку через перекладину. Руки оказались зафиксированы над головой — не слишком туго, но достаточно, чтобы Ника не могла их опустить. Карина проверила пальцем, не давит ли, и только потом взяла шёлковую ленту.

— Закрою глаза. Чтобы ты сильнее чувствовала.

Она завязала ленту. Мир Ники стал тёмным. Остались только звуки моря, запах Карины, тепло кожи и собственное тяжёлое дыхание.

Карина начинала очень медленно. Сначала снова поцелуи — в губы, в подбородок, в шею. Потом она спустилась ниже. Она провела языком по ключице, поцеловала верх груди, взяла сосок между губ и мягко пососала. Второй рукой нежно мяла другую грудь, пальцами поглаживая сосок. Ника тихо застонала и выгнулась. Карина усилила давление — всосала сильнее, слегка прикусила, оттянула сосок зубами и сразу лизнула языком.

Она долго ласкала грудь — переходя с одной на другую, оставляя лёгкие красные следы, пока соски не стали твёрдыми и очень чувствительными. Только после этого язык пошёл ниже: поцелуи вдоль живота, язык обводил пупок. Карина развела ноги Ники руками и устроилась между ними.

Сначала провела одним пальцем снизу вверх — очень легко, собирая влагу. Ника вздрогнула. Карина повторила движение, уже смелее, раздвигая складки. Потом наклонилась и провела языком длинную медленную полосу по всей длине щелки.

Ника громко выдохнула. Карина начала вылизывать её нежно и тщательно — плоским языком, потом остриём, круговыми движениями вокруг клитора, не касаясь его сильно. Руки держали бёдра Ники разведёнными. Иногда она опускалась и целовала внутреннюю сторону бёдер, иногда слегка покусывая, потом снова возвращалась языком к ее киске.

Когда Ника уже тихо скулила и пыталась прижаться ближе, Карина наконец взяла клитор между губ и начала мягко посасывать. Одновременно два пальца медленно вошли внутрь. Ника была очень мокрой — пальцы скользнули легко. Карина двигала ими глубоко и неторопливо, с изгибом, ища нужную точку, пока языком продолжала работать по клитору. Когда ноги Ники начали подрагивать, Карина чуть отстранилась и произнесла.

— Хорошая девочка... — тихо сказала она. — Вот так. Не сдерживайся.

Она добавила третий палец и начала трахать уже чуть жёстче — глубже, быстрее, с влажными звуками. Большой палец теперь плотно тёр клитор. Свободной рукой Карина иногда сжимала грудь Ники, оттягивала сосок. Ника дёргала руками в наручниках, цепочка тихо звякала.

Оргазм накрыл резко. Ника вскрикнула, ноги попытались сомкнуться, но Карина держала их разведёнными.

— Ещё не всё, — прошептала Карина.

Она взяла вибратор, щедро намазала его смазкой и включила на самую слабую мощность. Сначала просто водила головкой по набухшим складкам, по клитору, дразня. Ника уже поднимала таз, пытаясь поймать игрушку. Тогда Карина медленно ввела вибратор внутрь — сантиметр за сантиметром, пока он не вошёл полностью. Включила среднюю мощность и начала двигать им глубокими, размеренными толчками.

Одновременно пальцами второй руки она быстро и точно растирала клитор. Ника стонала уже почти непрерывно. Карина то ускорялась, то замедлялась, то вынимала вибратор почти полностью и резко вгоняла обратно. Иногда она наклонялась и говорила низким голосом прямо над лицом Ники:

— Чувствуешь, как ты раскрываешься? Как тебе хорошо, когда за тебя решают... Когда тебя просто используют для удовольствия...

Ника закричала, всё тело выгнуло дугой, пальцы ног поджались. Карина не остановилась — переключила вибратор на более низкую мощность и продолжила трахать ею, пока Ника ещё кончала, растягивая оргазм до почти болезненного удовольствия.

Когда Ника обмякла, Карина вынула игрушку, но сразу заменила её пальцами — теперь уже четырьмя. Она входила ими медленно, но глубоко, растягивая, одновременно большим пальцем жёстко массируя клитор. Левой рукой она шлёпнула Нику по внутренней стороне бедра — сначала легко, потом заметно сильнее.

— Ноги шире. Не смей сводить.

Ника послушно развела ноги ещё больше. Карина трахала её рукой уже жёстко и быстро, иногда шлепая другой рукой по бёдрам и ягодицам. Оргазм пришёл неожиданно с всхлипом и дрожью во всём теле. Слёзы выступили из-под повязки.

Карина сняла ленту с глаз. Ника моргала, глядя на неё затуманенным взглядом. Карина поцеловала её раскрытые губы — глубоко и собственнически.

— Перевернись на живот, — приказала она уже твёрже.

Ника перевернулась. Руки всё ещё были зафиксированы над головой и теперь скрещивались. Карина подложила ей под бёдра подушку, приподняв зад повыше, и несколько раз шлёпнула ладонью по обеим ягодицам — уже ощутимо, оставляя розовые следы. Потом снова ввела вибратор сзади, на этот раз под более острым углом, и начала им жёстко работать, одновременно пальцами яростно теребя клитор.

— Кончай ещё раз.

Очередной оргазм вырвал у Ники громкий, почти плачущий крик. Ноги затряслись так сильно, что Карина была вынуждена была держать её за бёдра. Она продолжала двигать вибратором ещё некоторое время, пока Ника наконец не сказала хватит.

Только тогда Карина выключила игрушку, сняла наручники и помогла Нике перевернуться на спину. Ника лежала совершенно разбитая — мокрая от пота, слёз и собственных соков, грудь тяжело вздымалась, руки слабо покалывало после наручников.

Карина наклонилась и тихо сказала:

— Теперь моя очередь получать удовольствие.

Она пересела, оседлала лицо Ники, держась за изголовье, и опустилась на её рот. Ника сразу начала лизать — жадно, глубоко, проталкивая язык внутрь, облизывая клитор. Хотя никогда ничего подобного раньше не делала. Карина двигалась на её лице сначала медленно, потом жёстче, направляя её голову руками. Через несколько минут она кончила сильно, с дрожью бёдер и низким протяжным стоном, прижимаясь плотнее.

После этого Карина слезла и легла рядом, притягивая дрожащую Нику в объятия. Она гладила её по спутаным волосам, по спине, помечая поцелуями плечо и грудь. Обе тяжело дышали.

Ника уткнулась лицом ей в шею и сорванным, почти шёпотом сказала:

— Я... столько раз... Я сбилась со счёта. И всё время, даже когда ты меня держала и трахала... я думала об Андрее. Как сильно я хочу, чтобы он делал со мной так же. Чтобы не спрашивал. Чтобы просто брал..., как ты сейчас. Чтобы я могла полностью ему отдаться.

Карина продолжала гладить её и тихо ответила:

— Расскажешь ему. Сегодня. Всё. Каждую деталь.

И поверь... он будет возбуждён до безумия. И он наконец перестанет себя сдерживать.

Они ещё долго лежали в тишине. За окном шумело море.

А внутри у Ники уже не было прежней осторожности — только тяжёлое, сладкое и пугающее понимание того, чего она на самом деле хочет от своего мужа. И готовность наконец сказать ему это вслух.

Глава 11.

Они ещё лежали в постели бунгало. Карина лениво гладила Нику, иногда оставляя лёгкие поцелуи на плече. Ника постепенно приходила в себя — тело было тяжёлым, чувствительным, между ног всё ещё пульсировало после нескольких оргазмов. Наручники и вибратор валялись на простыне рядом.

Карина наконец села, потянулась и открыла верхний ящик тумбочки. Достала небольшую чёрную коробку, ещё в заводской плёнке, и положила её Нике на живот.

— Возьми, — сказала она спокойно. Кожа, мягкая подкладка, короткая цепь.

Ника приподнялась на локтях и посмотрела на коробку.

— Зачем?..

Карина улыбнулась уголками губ и провела пальцем по красным следам на запястьях Ники.

— Потому что Андрею это понравится. Очень. Когда расскажешь ему всё, что было здесь... и отдашь эту коробку — увидишь его глаза. Ему просто нужен последний толчок. И правильный инструмент.

Она наклонилась и коротко, но глубоко поцеловала Нику в губы.

— Иди к нему. Пока всё ещё горит внутри. Не остывай. И будь честной до конца.

Ника медленно оделась — купальник, халат, сумка. Коробку она положила туда же, будто она весила гораздо больше, чем на самом деле. Карина проводила её до двери, ещё раз обняла и тихо сказала:

Вы с Андреем... поговорите. По-настоящему.

Ника кивнула и вышла.

Жаркий воздух ударил после прохлады бунгало. Она шла по дорожке к пляжу, чувствуя, как ткань купальника касается всё ещё чувствительной кожи, как между ног влажно, как запястья помнят давление наручников. В голове крутились слова Карины. И собственный голос, который только что стонал под женщиной.

Она искала Андрея глазами и нашла его довольно быстро.

Он лежал на шезлонге в дальней зоне пляжа, почти у самого края, где было меньше людей. Тёмные очки, влажные от моря волосы. В руке — высокий бокал с чем-то оранжево-красным и льдом. Рядом на столике лежал его телефон. Он выглядел спокойным... но когда Ника подошла ближе, она увидела, что лицо у него озадачено.

Андрей заметил её, снял очки и выпрямился. Глаза сразу стали внимательными, почти голодными.

— Пришла, — тихо сказал он. — Я уже начал волноваться. Ты... долго.

Ника села на край его шезлонга. Сердце колотилось. Она поставила сумку между ними и просто смотрела на него несколько секунд.

— Мне нужно тебе рассказать, — сказала она. — Как мы договаривались.

Андрей отставил коктейль, повернулся к ней всем телом и кивнул.

— Рассказывай. Я слушаю.

Ника начала с СПА. С римской сауны. Передала слова Карины почти дословно — про то, что она, Ника ведомая в постели, про то, что Андрей напротив хочет большего, который слишком глубоко это закопал, про то, что они идеально дополняют друг друга и им нужен лишь толчок. Андрей слушал молча, но по тому, как напряглись его руки, было видно, что каждое слово вызывает в нем отклик.

Потом Ника перешла к бунгало.

Она говорила подробно. Как они пили кофе. Как Карина попросила разрешения поцеловать. Как поцелуй из нежного стал страстным. Как та медленно её раздела. Как отвела в спальню.

Андрей сидел неподвижно, но взгляд его темнел с каждой фразой.

Ника продолжала, уже тише, глядя ему прямо в глаза:

— Она достала наручники... мягкие, на цепочке. И ленту для глаз. Спросила, можно ли. Я согласилась. Она зафиксировала мне руки над головой... и закрыла глаза. Сначала было очень нежно. Целовала, долго ласкала грудь, спускалась ниже. Потом начала вылизывать меня — медленно, глубоко. Два пальца... потом три. Я кончила от её рта и руки.

Андрей тяжело сглотнул. Кадык дёрнулся.

— Дальше, — хрипло сказал он.

— Потом она взяла вибратор. Сначала дразнила, потом вставила... и трахала им, пока я кончала снова и снова. Она говорила мне вещи. Что я создана для того, чтобы меня вели. Что ты должен делать со мной так же... и жёстче. Что мне нужно перестать бояться этого хотеть.

Ника сжала пальцы на краю шезлонга.

— Она перевернула меня на живот, шлёпала по ягодицам, снова использовала вибратор и пальцы. Я... сбилась со счёта, сколько раз кончила. Потом она села мне на лицо и заставила лизать её, пока сама не кончила. И всё это время, Андрей... даже когда мне было так хорошо, что я плакала, — я думала о тебе. Хотела, чтобы это был ты. Чтобы ты держал меня. Чтобы ты не спрашивал разрешения. Чтобы просто брал.

Тишина повисла тяжёлая. Слышно было только море и далёкие голоса людей.

Андрей молчал долго. Потом медленно снял очки полностью и провёл ладонью по лицу. Когда он снова посмотрел на жену, в его глазах было всё сразу: тёмная ревность, ярость, боль и такое сильное возбуждение, что Ника это почти физически почувствовала.

— Она трахала тебя пальцами и вибратором, пока ты не потеряла счёт... — повторил он низко. — Завязала глаза. Надела наручники. Шлёпала. Заставляла лизать. И ты кончала. Много раз?

— Да, — честно кивнула Ника.

Андрей наклонился ближе. Голос стал ещё тише и опаснее:

— А сейчас ты сидишь передо мной и говоришь, что хотела, чтобы это был я. Жёстче, чем она.

— Да.

Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл — в них уже почти не было прежней осторожности.

— Не знаю что сказать, — признался он хрипло. — Прямо сейчас. Я представляю, как она тебя трогает, как ты стонешь под ней, как твои руки в наручниках... и меня трясёт от ревности. Хочу вернуть тебя себе.

Он взял её руке — ту самую, на которой ещё оставался лёгкий след — и сжал сильнее обычного.

— И одновременно возбуждает. Потому что ты наконец сказала вслух то, что я сам годами прятал. Что хочу видеть тебя именно такой — отданной, связанной, стонущей от того, что я с тобой делаю. Я боялся это признать. Боялся, что ты испугаешься. А ты... ты сама пришла и положила мне это на ладонь.

Ника свободной рукой достала из сумки чёрную коробку и молча протянула ему.

— Она дала мне это. Перед уходом. Сказала: «Андрею понравится».

Андрей посмотрел на коробку. Взял её. Пальцы чуть дрогнули, когда он понял, что внутри. Он провёл большим пальцем по плёнке, потом поднял глаза на жену.

— Ты принесла мне наручники. После того, как другая женщина тобой попользовалась? И рассказываешь, что хочешь, чтобы я был жёстче?

— Да, — прошептала Ника. — Потому что я боюсь потерять тебя. Очень. Но ещё больше боюсь, что мы снова зароем всё это и вернёмся в привычное. Мне понравилось с ней. Но я хочу тебя. Настоящего. Того, кого ты прятал.

Андрей поставил коробку на шезлонг, резко притянул Нику к себе и поцеловал — глубоко, почти пошло. Одной рукой сжал её затылок, второй — талию. Когда оторвался, оба тяжело дышали.

— Мы идём в номер, — сказал он низко, не прося, а сообщая. — Сейчас.

А потом... я покажу тебе, каково это — когда тебя берёт твой муж. По-настоящему.

Ника почувствовала, как по телу пробежала крупная дрожь — страх, облегчение и острое, почти нестерпимое желание одновременно.

— Хорошо... — выдохнула она.

Андрей поднялся первым, протянул ей руку и поднял. Коробку с наручниками он взял сам. Не отдал ей обратно.

Они пошли к корпусу молча. Он держал её за руку крепче, чем обычно — собственнически, почти грубо. А Ника шла рядом и понимала: тот толчок, о котором говорила Карина, только что произошёл.

Глава 12.

Они шли по коридору молча. Андрей держал Нику за запястье крепко, коробка с наручниками была у него в другой руке. В лифте он даже не посмотрел на неё — только сжал пальцы сильнее. Ника чувствовала, как колотится сердце.

Едва дверь номера закрылась, Андрей щёлкнул замком, бросил ключ-карту на тумбу и развернул её к себе. Поцеловал глубоко, с напором — губы, язык, рука в волосах. Ника ответила сразу, цепляясь за его футболку.

Андрей резко стянул с неё халат, потом купальник — сначала лиф, потом плавки — вниз до щиколоток. Она осталась полностью голой

Он оторвался, поставил коробку на стол, резким движением открыл и достал чёрные наручники.

— Руки назад.

Ника послушно завела руки за спину. Андрей защёлкнул манжеты на запястьях — плотно, кожа к коже, короткая цепь не давала почти никакой свободы и сразу развернул её лицом к письменному столу у окна.

— Наклонилась.

Он надавил ладонью ей между лопаток. Ника легла грудью на холодную столешницу, щёкой прислонилась к дереву, руки за спиной, зад высоко.

Он шлёпнул её ладонью по правой ягодице — звонко, сильно. Потом по левой. Ника вздрогнула и тихо застонала. Андрей провёл пальцами между её ног — она была мокрой, горячей.

— Всё ещё течёшь после неё... — низко сказал он.

Он спустил шорты и плавки одним движением. Член уже был твёрдым. Андрей приставил головку к её входу, провёл вверх-вниз, растирая смазку, и вошёл сразу — глубоко, одним сильным движением до конца. Ника вскрикнула, пальцы сжались за спиной.

Он не дал привыкнуть. Сразу начал трахать не жалея, интенсивно — быстрые, глубокие толчки, бёдра шлёпали о её ягодицы. Одна рука прижала её талию, вторая легла на висок, прижимая щекой к столу. Цепочка наручников звякала в такт.

— Ах... Андрей... да... — стонала Ника, сама подаваясь назад на каждый толчок. — Вот так... да...еще...

Он ускорился, вошёл ещё глубже, меняя угол, и начал говорить сквозь зубы:

— Вот так? Нравится когда так трахают?

Ника подмахивала активно, прогибаясь в пояснице, стоны становились громче. Оргазм нарастал быстро — она закричала, сжалась вокруг него, ноги задрожали. Андрей не остановился. Продолжал вбиваться сквозь её оргазм, не думая о ней, пока она не начала всхлипывать.

Он вышел, подхватил её за бёдра и перетащил на кровать. Бросил лицом вниз, приподнял зад, подогнул её колени и снова вошёл — ещё глубже, ещё жёстче. Раком он трахал её мощно, держа обеими руками за талию, потом за волосы, оттягивая голову назад.

— Двигайся, — приказал он. — Сама насаживайся.

Ника слушалась. Двигала бёдрами навстречу, насаживалась на его член до основания, стонала громко, почти непрерывно. Влажные звуки заполняли номер. Андрей шлёпал её по ягодицам в такт толчкам —оставляя красные следы. Еще один оргазм вырвал у неё протяжный, срывающийся крик. Она сжалась пизду так сильно, что Андрей застонал сквозь зубы.

Он ещё несколько раз сильно толкнулся, потом вышел, встал у кровати и резко потянул её вниз на пол.

— На колени.

Ника опустилась перед ним на колени, руки всё ещё за спиной. Андрей сгрёб её волосы рукой, приставил головку к губам.

— Рот открой.

Она открыла рот. Он вошёл сразу и глубоко. Ника подавилась, пыталась отстраниться, но Андрей держал крепко. Потом она ослабил хватку и она начала сосать, двигая головой, насколько позволял его захват. Андрей держал её за волосы рукой и трахал её рот, глядя сверху вниз.

— Вот так... хорошо...

Ника стонала с его членом во рту, слюна стекала по подбородку, глаза слезились, но она смотрела на него снизу вверх и старалась взять ещё глубже. Андрей ускорился, толчки стали глубже. Через минуту он резко выдохнул, вошёл и кончил — густыми, горячими струями прямо в горло. Ника пыталась всё проглотить, не отстраняясь, пока он не кончил полностью, но подавилась и сперма со слюной все вытекла изо рта заливая грудь. Потом облизала головку и ствол, собирая остатки.

Андрей тяжело дышал. Он сделал шаг назад, провёл большим пальцем по её нижней губе и только после этого снял наручники. Запястья Ники были красными. Он растёр их, поднял её с колен и уложил на кровать рядом с собой.

Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша. Пот блестел на коже. Ника дрожала, всё тело было расслабленным и тяжёлым. Андрей притянул её к себе, уткнулся лицом в волосы и долго молчал.

Потом тихо, всё ещё хрипло, сказал:

— Я... не сдержался. Совсем. Ты как?

Ника повернула голову, посмотрела на него влажными глазами и слабо улыбнулась.

— Мне было хорошо. Я кончила. И... Мне... нравится, когда ты такой. Когда не спрашиваешь. Когда просто берёшь.

Андрей провёл ладонью по её спине, по попке по красным следам от шлепков.

— Мне тоже, — признался он. — Слишком. Когда ты рассказала про Карину, меня трясло от ревности. А потом, когда надел на тебя эти наручники... когда ты наклонилась и начала стонать и подмахивать — я понял, что больше не хочу это прятать. Мне нравится когда ты такая. Нравится видеть тебя связанной, послушной, кончающей от меня. И мне еще больше нравится, что тебе тоже хорошо.

Ника прижалась ближе, положила голову ему на грудь.

— Мне было страшно после неё. Что ты оттолкнёшь. Что станет противно. Я же тебе изменила. А вместо этого... ты стал другим.

Она подняла глаза:

— Мне нравится эта страсть. То, как мы сейчас. Я чувствую себя... живой. И счастливее. Правда. Даже если иногда будет ревность и страшно. Я не хочу возвращаться в то спокойное «привычное». Хочу тебя такого.

Андрей поцеловал её в лоб, потом в губы.

— Я тоже не хочу назад, — тихо сказал он. — Я люблю тебя. Ещё сильнее, чем вчера. И я счастливее, потому что больше не вру себе.

Мы будем это делать. Исследовать. С наручниками, без, с ними, без них... Но всегда честно. И всегда с правом сказать «стоп».

Ника кивнула, уткнувшись ему в шею.

— Всегда.

Они ещё долго лежали в тишине. За окном день клонился к закату. Тела были мокрыми, удовлетворёнными. Страх никуда полностью не делся — но рядом с ним теперь горело что-то новое, общее и очень яркое.

Андрей гладил её спину медленными движениями и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему собой.