Предисловие. Утренняя сценка, которая ничего не объясняет, а наоборот, всё ещё больше запутывает. "Заговаривающийся интернет" и отсутствие связи с абонентами вне города, какие-то снимки МРТ... И пикантное столкновение в ванной.

4

Утро вечера не дряннее! Особенно, когда просыпаешься под звонкий птичий щебет. Окно распахнуто настежь, свежий ветерок колышет шторы. В памяти что-то приятное о вчерашнем вечере. На лице улыбка.

А что было-то? И где он? Открытое окно в центре Москвы ничем, кроме уличного шума и бензинового перегара, порадовать не может.

Стоп. Дровичи. Дождь. Авария. Клеопатра... Коньяк... Нателла...

Другой мир, блядь! Другой! Мир! То, чего не может быть. Никогда! Но оно... он есть.

Какой вопрос теперь важнее — как я сюда попал, или как отсюда выбраться?

А ни тот, ни другой! Важней всего теперь — добежать до туалета! Ольховский по привычке шагнул к двери. Тпру! Стоять, Буланчик! Штаны сперва надень! Не дома, чай...

Вернувшись, Олег растелешился и с удовольствием сделал утреннюю разминку. Закончил её прогулкой на руках по комнате. Похвалил себя: полтинник на счётчике, а организм как у тридцатилетнего: ни слабости в руках и прочих членах (проснулся от того, что не получилось лечь на живот!), ни следов похмельного синдрома.

Ну, теперь в душ.

Стоя под колючими струями, с удовольствием игрался с водой — то горячая, почти кипяток, то ледяная. Бодрит необычайно!

Наигравшись и взбодрившись, выключил душ, сдвинул запотевшую стеклянную стенку. Потянулся за полотенцем.

Олег застыл, когда распахнулась дверь и в ванную вошла... нет, влетела, ворвалась хозяйка — в пижамной рубашке нараспашку, на ходу спуская пижамные шортики!

Не замечая ничего вокруг, Нателла сделала ещё шаг — шортики сползли до колен, она машинально переступила через них. Подняла глаза. Хотела закричать, но только глухо охнула, зажав ладонями промежность. Развернулась и опрометью бросилась вон, шлёпая босыми ногами по лестнице. Внизу громко стукнула дверь...

Быстро... Быстрей!.. Быстрей! Ваххх... Что за утро!

Перебирая ногами ступеньки, Нателла неслась к спасительной двери. Я позже подумаю об этом, позже!.. Основательно переврав слова незабвенной Скарлетт О’Хары, Нателла твердила как мантру эти несколько слов, пока не плюхнулась пятой точкой на произведение финской сантехники в ванной комнате первого этажа. Закрыв глаза от удовольствия, выдохнула.

Так. В моем доме мужчина. Это не сон. Это точно. Факт. Я себя чувствую так, как будто меня валяли от заката до рассвета. Но это не точно.

Поднимаясь с унитаза, Нателла остановила взгляд на отражении в зеркале. Не-а, определенно, не валяли. Характерного блеска в глазах нет. Похоже, всю ночь меня готовили к роли Бабы Яги. Надо сказать, вполне успешно. Аплодисменты обеспечены. Лицо основательно помято, тщательно уложенные с вечера волосы напоминают «ирокез», характерный — по голливудской трактовке — для некоторых коренных жителей американского материка. А в нашей трактовке это «взрыв на макаронной фабрике» или «я у мамы дурочка», хи-хи-хи. И...

Блядь...

И всё это великолепие вкупе с голой жопой было представлено вниманию гостя!

Что за утро!

Ну что ж... Дважды произвести первое впечатление ещё никому не удавалось. А посему и заморачиваться не стоит. Хотя будет жаль, если Олег... А он хорош! Ммдааа... Глаза Нателлы заблестели, когда она вспомнила его образ в ванной. Загорелая кожа, по которой сбегают сверкающие капли воды. Руки и грудь атлета... Мысленным взором Нателла спускалась все ниже, пока не уперлась в то, от чего мурашки побежали по коже, и так захотелось...

Стоп!

Она сфокусировала взгляд на последствиях вечернего возлияния. «Божечки! Девочка моя, ну и видок у тебя... Ведь не девочка уже! — Нателла, ехидно улыбаясь, погрозила пальчиком отражению и подмигнула: — Будем исправлять!»

После неловкого казуса в ванной Ольховский не спешил спуститься вниз. Донимала досада на себя, хотя никакой его вины в случившемся не было. Он уселся на подоконник в своей спальне и сделал то, чего не делал много лет — закурил до завтрака. О том, что курить разрешается, свидетельствовала хрустальная пепельница на прикроватной тумбочке.

По давней привычке командированного — сообщить, что у него всё в порядке — Олег позвонил домой. Ответил женский голос: «Набранный вами номер не существует». С тем же результатом кончились попытки дозвониться ещё паре контактов. А как у нас с интернетом? Оказалось, так же, в смысле — никак. Обрывочные текстовые заголовки, а под ними пусто.

И что? А ничего. За исключением одного: вчера интернет был жив-здоров. Сегодня — одни ошмётки. Почему-то ситуация не вызвала удивления. Только жгучий интерес учёного-физика: какова природа этого феномена, этого странного мира? Тут же вспомнилась цитата из романа Шекли «Обмен разумов»: «Среди вероятностных миров, порождаемых Искаженным Миром, один в точности похож на наш мир; другой похож на наш мир во всем, кроме одной-единственной частности, третий похож на наш мир во всем, кроме двух частностей, и так далее». Сходство, определённо, есть. Но там фантастика, а тут — жизнь...

— Олег Анатольевич, кофе стынет! Идите завтракать, — раздалось снизу.

Что значит поставленный актёрский голос: даже шёпот должен быть хорошо слышен на галёрке!

Хозяйка встретила приглашающим жестом. Домашнее платье — в пол, цвета болотного мха — прекрасно оттеняло глаза Нателлы. Что-что, а подать себя она умела. Кинув взгляд на Олега, отвела глазки в сторону: не всегда получалось справиться с сиянием, которое появлялось помимо ее воли. А сегодня и подавно.

— Доброе утро. Вы не возражаете против яичницы с беконом? И тостов? Ничего другого, правда, всё равно нет.

— Спасибо, Нателла Георгиевна, — осторожно ответил Ольховский, стараясь разглядеть в её поведении признаки раздражения или неловкости из-за инцидента в ванной. Но ничего он не разглядел. То ли женщина не придала значения пикантному казусу, то ли она действительно замечательная актриса. — Вы угадали, таков мой обычный завтрак.

— Знаете, как-то странно всё... — покачала головой Нателла. — Я была уверена, что в холодильнике мышь повесилась. Вроде мы с вами вечером подмели всё, что было. Даже эту вонючую кинзу!

— Неужели? Мне показалось, что вы охотно употребляли «эту вонючую кинзу» с камамбером. Под коньячок.

— Бе-э!.. Вы шутите? Издеваетесь? И откуда у меня взялся камамбер? Убейте, не помню! Это всё ваш "элитный", — она показала пальцами кавычки, — коньяк, Олег! А элитный коньяк не должен приводить к провалам памяти и голым мужчинам в ванной. Моей ванной! Правда, мужчина был в прекрасной физической форме... Коньяк, похоже, действительно был отличный, — Нателла улыбнулась. И тут же напустила на себя озабоченный вид: — Надеюсь, вчера вы вели себя как джентльмен?

— Не извольте сомневаться, сударыня. Как сказал поэт, я лишнего и в мыслях не позволю.

— Когда живу от первого лица! — уточнила женщина. — Я тоже знаю и люблю Высоцкого. Но, признаюсь, мне второй день чудится что-то странное. Я как будто раздвоилась. Вроде я — это я, но временами не совсем. А как у вас? Вы — это всё время вы, или тоже?..

Да хуй его знает, я это или не я, подумалось Ольховскому. И на каком я свете? Может, всё происходящее — не более, чем предсмертный глюк после аварии? Случай на мосту через Совиный ручей[1]...

— Я это я. И точно от первого лица живу, — Олег решил до поры до времени не волновать женщину. Ей и так досталось. Один спонтанный оргазм в машине чего стоит! — А вы вчера понервничали. Увольнение плюс авария это убойный коктейль!.. Скажите, вы в интернет сегодня ходили?

— Не удосужилась, знаете ли. Надо было гостя завтраком кормить.

— Спасибо, очень вкусно...

— Но собираюсь. Мне нужно искать работу, если вы не забыли. Причём срочно. Ремонт машины, сука, встаёт в копеечку, а её ещё заработать надо.

— Если позволите, Нателла Георгиевна, я оплачу ремонт, — неожиданно для себя предложил Ольховский.

— Спасибо за предложение, Олег Анатольевич. Я тронута. Но с каких пор у нас учёные перешли в разряд богачей?

Вот так подставился... Выкручивайся теперь, чтобы не огорошить её новостью о переносе в новый мир. Странный мир. Надо сначала самому разобраться, что к чему.

Телефонный звонок перебил их разговор. Хозяин автосервиса предупредил Ольховского, что с заказом нового бампера возникли проблемы из-за сбоев интернета. Следом завибрировал смартфон Нателлы.

— Ну вот, Олег... Не придётся вам раскошеливаться. Ремонт моей тойотки откладывается на неопределённый срок. Какие-то проблемы у них с запчастями. Что-то с сетью... Кстати, почему вы меня об интернете спрашивали? Там что-то не так?

— Там всё не так, — вздохнув, Ольховский поведал о несостоявшихся звонках и ублюдочном контенте сети. — На сбой сетевого оборудования эти дурацкие бессмысленные заголовки, а иногда и вообще хаотичный набор букв и цифр, не похожи от слова совсем. Разве что интернет спятил в мировом масштабе...

— Я ничего в этом не соображаю, Олег. Это плохо? Это надолго?

— Непонятно это. А я не люблю, когда непонятно. Надо для начала провайдерам позвонить... А ещё лучше съездить! Хотите со мной?

Нателла едва сдержала готовый вырваться ответ «Хочу!» и пожала плечами с равнодушным видом, мол, какой от меня будет толк? Какой смысл ехать к каким-то провайдерам какого-то интернета, если через три месяца тебя не станет? Как страшно было в кабинете врача, когда он повернул к ней монитор, чтобы показать серию снимков КТ и трёхмерную модель головы с чётко видимым комом опухоли. Она не помнит, как вышла из медцентра, как дошла до машины... Как она оказалась в этой квартире, знакомой и незнакомой одновременно?

— Нателла, что с вами? Вы меня слышите? — донеслось издалека, из другой Галактики.

Чёрт, что происходит? Три месяца? Почему эти два слова то и дело всплывают в голове? Божечки, я схожу с ума? Или это авария так подействовала? Так я, вроде, не стукалась? Или... я умираю? Нателла старалась смотреть Олегу в глаза и сосредоточиться на том, что он говорил. Но получалось плохо... никак. Тревожные и странные мысли, образы, видения словно коконом окутывали ее. И отделаться от них было все сложнее. Мне, пожалуй, не к провайдерам надо, они вряд ли помогут. А вот в клинику — самое то! С психиатром обождем покамест. Начнем со снимков.

— А... Олег... — Нателла сфокусировала взгляд на встревоженном мужском лице. — Нет, ничего... Не выспалась, вот и провалилась. Кошмар какой-то промелькнул. Это всё ваш "элитный коньяк", — она опять изобразила пальцами кавычки и улыбнулась. — Я женщина слабая, а он такой вкусный... Вы что-то спросили?

Ольховский повторил предложение насчёт поездки к провайдерам.

— Если вы хорошо себя чувствуете, конечно, — добавил он.

— Если не обидитесь, лучше вернусь в постельку. Я такая соня... Четыре часа для меня это... это гестапо какое-то, вот. А вы поезжайте, конечно.

Олег кивнул.

— И возвращайтесь. Я буду вас ждать. Возьмите в прихожей пульт и ключи.

Нателла помахала рукой и направилась в сторону спальни, стараясь, чтобы Олег не заметил, как у нее дрожат и подгибаются колени.

Ольховский не заметил. Он сосредоточился на другом.

«Вот даже как! Намёк довольно толстый! — думал он. — Всё-таки неплохо вышло, что я не поехал "Красной стрелой"!»

[1] «Случай на мосту через Совиный ручей» (англ. An Occurrence at Owl Creek Bridge) — самый известный рассказ американского писателя Амброза Бирса. Впервые опубликован в газете «The San Francisco Examiner» (англ.) в 1890 году

Повесть целиком публикуется на АТ. Заходите по адресу https://author.today/work/645772 и читайте на здоровье.