ИЮЛЬСКАЯ АНОМАЛИЯ

Жара стояла такая, что плавился асфальт, а воздух над шоссе дрожал, как над раскалённой сковородой. Старый «Шевроле» Евы — потрёпанный, с облупившейся краской и салоном, пахнущим пылью и мятой жвачкой — забивался под завязку. Два рюкзака, ящик пива, три пакета с чипсами, купальники, солнцезащитный крем и гитара Антона, которую он ни за что не хотел оставлять.

Ева стояла у капота, поправляя лямку топа, и смотрела, как двое парней — её восемнадцатилетний сын Марк и его вечный тень Антон — грузят в багажник банки с пивом. Ей было тридцать шесть, но в этом утреннем свете, в коротких шортах, топе, открывающем загорелую спину, и босоножках, которые она скинет через сто километров, с растрёпанными волосами и голыми ногами, она выглядела ровесницей своих попутчиков. Почти. В ней было то, чего у них ещё не было — лёгкая усталость в глазах, которая делала её взгляд глубже, и округлости тела, которые отличают юную девушку от молодой женщины. Но эти округлости были упругими, а шортики облегали бёдра так, что Антон, стоявший в двух метрах, уже не мог смотреть в другую сторону. Она не выглядела на свой возраст — не потому, что боролась с морщинами, а потому, что никогда не умела быть взрослой по-настоящему. Ранняя беременность, сбежавший папаша, небольшая квартира, работа риелтором, которая кормила, но не грела. Сын — подрастающее чудо, не так уж и намного младше её, с которым она вела себя не как мать, а подружка. И вдруг — звонок от сестры: «Приезжай, побудь в моём доме у моря, я улетаю на две недели». Ева сорвалась, как подросток, и даже взяла с собой двух отбитых подростков, которые как раз наоборот хотели стать взрослыми.

Она не знала, зачем согласилась на эту авантюру. Может, чтобы напомнить себе, что она ещё может быть лёгкой.

— Антон, ты там заснул? — спросила она, не оборачиваясь, но с хитринкой в голосе. — Или онанируешь, глядя как я упаковываю багаж?

Он не смутился. Он улыбнулся — той дерзкой улыбкой, которая всегда выводила Марка из себя.

— Рассматриваю, — сказал он. — Ты красиво наклоняешься.

Ева повернулась и посмотрела на Антона в упор. Ей нравилась его смелость.

— Я не поеду, если твоя мать будет курить в машине, — сказал Антон, закидывая рюкзак в багажник.

— Она не курит за рулём, — соврал Марк, хотя идеально знал: мама курила, когда хотела.

Ева смотрела на Антона, солнечные очки съехали на нос, на губах — полуулыбка, та самая, от которой у однокурсников Марка всегда случался ступор.

— Я слышала, Антон. Курю, но только когда выпью. А я ещё не пила, так что расслабь свой зад.

Она взяла ключи, села за руль и похлопала по сиденью рядом:

— Марк, ты спереди. Антон, сзади. И без споров.

Марк, садясь в машину, фыркнул:

— Она моя мать, придурок. Не пялься.

— Я не пялюсь, — спокойно ответил Антон. — Я восхищаюсь. Разница есть.

Ева почувствовала, как по позвоночнику пробежал ток. Она знала этот взгляд. Она сама так смотрела на мужчин в барах. Но сейчас на неё смотрел семнадцатилетний друг её сына. И ей не хотелось, чтобы он отворачивался.

— Мам, ну что, погнали? — Марк хлопнул дверцей. В его голосе сквозила та особенная интонация, которой он притворялся взрослым. Он был высоким, худощавым, с ещё не до конца оформившейся мускулатурой, но в его глазах уже читалась та мужская настырность, которая появляется у парней в семнадцать.

Они тронулись. В окна врывался горячий ветер, радио ловило какую-то мексиканскую балладу о разбитом сердце, Антон молча улыбался, глядя на неё с заднего сиденья. У него были длинные пальцы гитариста, тёмные волосы и глаза, которые видели слишком много для его лет. Он был более расслабленным, более дерзким. И Ева чувствовала это кожей — его взгляд скользил по ней, как тёплая вода. Марк смотрел вперёд, но боковым зрением видел, как мать поправляет топ, обнажая полоску загорелого живота. Антон в зеркале заднего вида не сводил с неё глаз. Она знала это. И не пряталась.

— --

Дорога пошла серпантином вдоль побережья — справа скалы, слева обрыв в бирюзовую бездну, над головой такое синее небо, что глазам больно. «Шевроле» Евы пыхтел, как старый пёс, но не сдавался. Кондиционер сдох, поэтому все окна были открыты настежь, и горячий ветер трепал волосы, забивал глаза пылью и приносил запах сухой травы и морской соли.

Ева вела машину, одной рукой держа руль, другой — бутылку ледяного пива, которую она то и дело подносила к губам, глядя на дорогу. Марк сидел рядом, откинувшись на спинку, его длинные ноги упирались в бардачок, а в руках торчала вторая бутылка. Антон сзади развалился на сиденье, задрав ноги на сумку, и играл на гитаре что-то бесконечное — простые аккорды, которые в шуме ветра никак не встраивались в стройную мелодию.

— Эй, el musico, — сказала Ева, косясь на Антона в зеркало заднего вида. — Ты это прекрати или я выкину твою гитару в пропасть.

— Не выкинешь, — лениво отозвался Антон, не прекращая играть. — Ты любишь мою гитару. Ты любишь, когда я её ласкаю.

— Ты её на ласкаешь, а дрочишь, придурок, — со смехом, фыркнула Ева. — Я — ласкаю. И если ты сейчас не заткнёшься, я буду ласкать тебя сегодня ночью языком, чтобы показать, что значит ласкать, а завтра утром уеду одна.

Марк закашлялся, подавившись пивом:

— Мам! Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее, сынок, — она подмигнула ему, затем перевела взгляд на дорогу. — Всё, давайте искать место, где можно остановиться. Мне нужен воздух. И туалет.

— Туалет? — переспросил Антон, откладывая гитару. — Здесь, в глуши? Ты видела хоть одну заправку?

— Я видела кусты, — сказала Ева. — И, даже я - женщина, если очень хочется, могу в кусты. А, вы же мужчины, вы можете встать у машины и отлить — какие проблемы?!

— Мам, я не буду делать это на виду у дороги, — возмутился Марк.

— А чего ты стесняешься, сынок? — усмехнулась Ева. — Я тебя всего сто раз видела. И не только в одежде. Твой член мне не в новинку.

Марк побагровел до корней волос. Антон заржал так громко, что его смех заглушил шум мотора.

— О-о-о, — протянул он, — она тебя слила, Марк. Твоя мама только что сказала, что у тебя маленький.

— Я не говорила, что маленький, — поправила Ева, улыбаясь в зеркало. — Я сказала, что не в новинку. Я его видела, когда ему было два года, потом в десять, потом ещё — он у него по утрам аж из трусов вылазит. Он повзрослел, да, но смущаться уже поздно.

Марк закрыл лицо руками и застонал. Ева засмеялась и хлопнула его по колену:

— Расслабься, я шучу. Ну, почти. Ладно, я останавливаюсь здесь. Выходите, справляйте нужду, проветривайтесь.

Она лихо свернула на широкую обочину, откуда открывался вид на бесконечное море. Пыль осела, двигатель чихнул и заглох. Ева вылезла из машины первой, потянулась — и парни уставились на её грудь и торчащие соски, обтянутые топом. Она не обратила на них внимания.

— Ну, давайте, мальчики. Покажите, как вы умеете стрелять.

Марк и Антон переглянулись, потом медленно вылезли. Марк всё ещё краснел, Антон — усмехался.

— А ты будешь стоять и смотреть? — спросил Марк, с вызовом глядя на мать.

— А ты против? — она прищурилась. — Я уже всё видела. Но если хочешь удивить меня своим новым талантом, впечатляй.

Антон, недолго думая, отошёл на пару метров, расстегнул шорты и с явным удовольствием начал поливать пыльную траву. Он даже не повернулся спиной. Он стоял боком, и Ева видела очертания его члена в руке.

— Антон, ты вообще отбитый, — сказал Марк, но в его голосе было одобрение.

— А что? — отозвался Антон, не оборачиваясь. — Твоя мать всё равно сказала, что её не удивишь, пусть смотрит и на это.

Ева расхохоталась — звонко, по-девчоночьи, откинув голову назад.

— Марк, бери пример с друга, — сказала она, вытирая слёзы от смеха. — Смотри, он не комплексует. Он вообразил, что у него достойный размер, и решил похвастаться. А ты — похоже проиграл.

Марк вздохнул, покачал головой, но потом — что-то щёлкнуло в нём. Он сделал глубокий вдох, подошёл к Антону, расстегнул джинсы и, глянув на мать, начал делать то же самое. С вызовом. С явным намерением показать, что он тоже мужчина, и что его струя бьёт дальше.

— О, — сказала Ева, поднимая бровь. — Вот это уже интересно. Ты решил доказать мне, что у тебя не хуже, чем у Антона?

— Я ничего не доказываю, — буркнул Марк, но на его губах заиграла улыбка. — Я просто... мне просто надо отлить. А ты смотри или не смотри, мне всё равно.

— Врёшь, — сказала она ласково. — Тебе не всё равно. Ты только что покраснел. А ну-ка, дайте я на вас посмотрю.

Она сделала шаг ближе, и парни застыли, уже закончив. Их члены всё ещё были в руках, и они начали спешно засовывать их обратно в шорты. Ева посмотрела на них пристально, с улыбкой.

— Ладно, не ссыте, пошутила, — сказала она, — а теперь быстро за машину, и не подсматривать, моя очередь.

Марк открыл рот, но не нашёл слов. Он застегнул шорты, но взгляд его матери всё ещё стоял перед глазами.

Антон хлопнул его по плечу, глядя на Еву:

— Тебе можно смотреть, а нам нельзя?

— Быстро отвернулись, я сказала, — ответила Ева, — а то сделаю вам сейчас прямо на ноги.

Парни нехотя отвернулись и потянулись к машине.

Сделав свои дела, Ева достала из бардачка небольшой самокрученный косячок. Она закурила его, глубоко затянулась и выпустила дым в сторону моря.

— Вы хотите попробовать? — спросила она, протягивая его Антону.

— Точно? — спросил Антон, но всё равно взял.

— Это самое то, — сказала она. — Немного расслабиться, чтобы пульс был ровнее. Ты же устал, пока доказывал мне свою мужскую состоятельность.

Он затянулся, закашлялся, но потом улыбнулся. Марк взял у него, тоже затянулся, и лицо его стало чуть-чуть мечтательным.

— Что чувствуете? — спросила Ева, забирая косяк и затягиваясь снова.

— Кайф, — сказал Антон, запрокинув голову. — И чувство, что мы сейчас умрём от того, что машина не заведётся, и мы не доедем до моря.

— Не умрём, — сказала Ева. — Мы поедем дальше. И это будет лучшее путешествие. Я хочу, чтобы вы запомнили этот трип.

Она затушила сигарету о песок, села в машину и включила музыку громче.

— Ну, мальчики, залезайте. Мы едем дальше. И не вздумайте блевать в машине.

Марк и Антон залезли на свои места, и Антон выставил пятки в открытое окно.

— Мам, — спросил Марк, когда они тронулись. — А ты действительно уже меня там видела?

— Да, — честно ответила она. — И знаешь что? Ты мне понравился. Там всё, как у настоящего мужчины.

Марк улыбнулся, и впервые за весь день он не выглядел напряжённым.

Они подхватили песню из радиоприемника, и через пару минут уже все горланили, как пьяные матросы, несмотря на лёгкий дурман. Ева смеялась, бросала взгляды в зеркало, и мир вокруг них казался бесконечным.

— --

Первую нормальную остановку сделали в придорожном баре с пластиковыми стульями и пальмой, растущей прямо из бетона.

Ева заказала три порции текилы. Марк скривился.

— Мам, тебе ещё за руль...

— Сейчас я не за рулём, сынок. Я за столом. Пьём.

Марк с Антоном послушно опрокинули рюмки и уставились на неё так, будто решали уравнение с тремя неизвестными.

— Что вы будете изучать в колледже? — спросила Ева, глядя на Антона, облизывая соль с запястья. Медленно. Не для него, но он покраснел.

— Психологию, — выдавил Антон.

— О, тогда вы узнаете секретики, как быстрее сближаться с женщинами.

— Мам, прекрати, — буркнул Марк, но в голосе не было злости. Он привык, что она разговаривает со всеми, как с любовниками.

— А что ты хочешь узнать о нас? — вдруг спросил Антон. Он уже захмелел, и его язык стал смелее.

Ева прищурилась:

— Хочу знать, в каком возрасте вы впервые поняли, что секс — это не только про «вставить-вынуть».

Марк поперхнулся пивом. Антон же кивнул, будто ждал этого вопроса.

— В шестнадцать. С учительницей испанского.

— Она была старше? — Ева подалась вперёд.

— На десять лет.

— И как?

— Лучше, чем с одноклассницами, — он пожал плечами. — Она знала, за что брать и куда вставлять, и показала мне, как доставлять удовольствие. Сказала, что я многообещающий. Но это был просто секс. Без души.

Марк застонал:

— Господи, Антон, это моя мать!

— А что не так. Она спросила — я ответил.

— А что ты хочешь сейчас? — спросила Ева, глядя ему в глаза.

— Я хочу, чтобы у меня была женщина, которая не боится говорить, что она чувствует, и смотрела бы на меня как на своего мужчину.

Ева взяла его руку:

—Я думаю, что скоро у тебя всё так и будет. Я уверена.

— Марк, а ты? —повернула к нему голову Ева.

Марк покраснел, но заговорил:

— Мне было пятнадцать. С девушкой на школьной вечеринке. Всё было быстро, неловко, я кончил за три минуты, а она потом не разговаривала со мной две недели.

— Классика, — улыбнулась Ева. — А ты, сын. Что ты хочешь?

Марк долго молчал. Потом сказал:

— Я хочу, чтобы ты перестала называть меня «сын», когда мы рядом. Хотя бы на эти две недели. Я хочу быть просто Марком.

Ева поднесла его руку к своим губам и поцеловала:

— Договорились. Ты — Марк. Просто Марк.

Она рассмеялась, запрокинув голову. Солнце падало на её шею, и оба парня смотрели, как трясётся её грудь под тонкой тканью топа. Она была очень сексуальная. Слишком сексуальная для их возраста, чтобы сдержать эрекцию.

— --

Они остановились на ночлег в придорожном мотеле, потому что до дома сестры было ещё сто пятьдесят километров, солнце уже садилось, все трое уже зевали, а торопиться было некуда. Номер был один — с двуспальной кроватью и раскладным диваном.

— Я на диване, — сказала Ева, сбрасывая сандалии. — Вы на кровати. Не обсуждается.

Она легла, накрывшись тонкой простынёй, и притворилась, что спит. На самом деле она вслушивалась в их дыхание. Марк заснул быстро — он всегда засыпал, как убитый, после долгой дороги. Антон ворочался. В три часа ночи он поднялся, прошёл в туалет, а на обратном пути задержался у её дивана.

Она лежала на боку, простыня сползла, обнажив голые ноги до середины бедра. Ева проснулась, но не стала поворачиваться, зная, что он смотрит. Она не шевелилась, не закрывалась, но дыхание стало чуть глубже. Антон стоял неподвижно целую минуту. Она чувствовала его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. Потом он вернулся в кровать, но сон к ней не пришёл, она поняла: дорога, возможно, изменила все правила. Она больше не была матерью друга. Она была женщиной, которую двое парней везут к морю, но каждый из них везёт её к себе.

На следующее утро Ева проснулась раньше всех. Она пошла в душ и, раздеваясь, заметила, что дверь в ванную осталась приоткрыта — на пару сантиметров. Она могла закрыть её. Но не стала.

Она встала под воду, и начала мыть голову, закрыв глаза, позволяя струям воды стекать по груди, по животу, между ног, и вдруг почувствовала движение воздуха. Она приоткрыла глаза и увидела в щели тень. Кто-то смотрел на неё. На её мокрое тело, на грудь, на тёмную полоску волос между ног, на то, как вода стекает по бёдрам.

Она не закричала. Она не закрылась. Она медленно провела рукой по телу, задержалась на груди, по животу, как бы смывая мыло, затем скользнула ниже, и задержалась на мгновение между ног, давая наблюдателю увидеть больше. Она не мастурбировала, нет — она просто показывала ему себя. Медленно, без стыда. Это был вызов.

Когда она выключила воду и взяла полотенце, за дверью никого не было. Она вышла, представив, что сейчас кто-то смотрел на неё, обнаженную, с пульсирующей эрекцией и бешеным сердцем.

— --

Во второй половине дня они добрались до дома сестры — стеклянного куба на невысокой скале, с террасой, выходящей прямо на море. Никаких отелей, никаких огней, только белый песок, чёрные скалы и бесконечное море, которое на закате казалось расплавленным золотом. Запах сосны и соли, гул прибоя и алеющий закат. Ева почувствовала, как напряжение дороги отпускает её.

— Мы здесь, — сказала она, выдыхая, и её голос звучал почти благоговейно.

— Ни хрена себе, — выдохнул Марк, вылезая из машины. — Это реально наш пляж?

— Наш, — кивнула Ева. — На две недели. И ни одной живой души, кроме нас.

Они разгрузились, выпили по пиву, а потом она достала бутылку текилы.

— На пляж, — объявила она. Сегодня мы празднуем свободу. Никаких правил, никаких «надо». Только мы и это море.

Антон босиком стоял на песке, и вглядывался в линию горизонта. Его спина дрожала — то ли от ветра, то ли от того, что он чувствовал её взгляд на своей спине.

— Я хочу искупаться, — сказал он и начал стаскивать футболку.

— А я хочу сидеть, пить и смотреть на вас, — ответила Ева, доставая, — как же без этого — вторую аккуратно свёрнутую сигарету.

Она расстелила плед прямо на песке, упала на него, закинув руки за голову, и смотрела, как парни раздеваются до трусов и бегут к воде. Марк прыгнул с разбегу, подняв тучу брызг, а Антон вошёл медленно, позволяя волнам касаться его ног, потом бёдер, потом груди. Он стоял по пояс, повернувшись к ней, и закатный свет скользил по его мокрой коже. Ева смотрела на него так, как смотрят на фильм в любимом кинотеатре — с удовольствием, без спешки, зная, что это только начало.

Парни вернулись через пятнадцать минут, дрожащие, счастливые, пахнущие солью и водорослями. Они плюхнулись на плед по бокам от неё, и Антон сразу же потянулся к текиле.

— Осторожнее, — сказала Ева, но не остановила. — Мы тут не для того, чтобы нажраться в хлам. Мы здесь, чтобы разговаривать.

— О чём? — спросил Марк, делая глоток и передавая бутылку ей.

— О том, что вы чувствуете, — сказала она, закуривая косяк и делая долгую, медленную затяжку. — Всё честно. Без понтов, и игры в мачо, которые знают всё.

Она передала самокрутку Антону. Он взял, затянулся, и его глаза тут же стали чуть-чуть стеклянными, чуть-чуть мечтательными. Он посмотрел на неё и сказал:

— Я чувствую себя ребёнком, которому дали ключи от игрушечного магазина. Я не знаю, что делать. Но я хочу всё.

Ева улыбнулась и погладила его по мокрой спине:

— Это хорошо. Это честно. А ты, Марк?

Марк взял у Антона сигарету, затянулся — слишком глубоко, закашлялся, но потом выдохнул и сказал:

— Я чувствую, как у меня сердце колотится. И я боюсь, что это кончится. Что ты проснёшься завтра и скажешь: «Ребята, это была шутка».

— Я не говорю «шутка», — сказала Ева серьёзно. — Я никогда не говорю того, что не имею в виду.

— --

Стемнело. Они разожгли костёр, сидели на пустынном пляже, пили текилу, курили, и Ева чувствовала, как кайф от этого вечера развязывает языки, ведёт к тёмным мыслям и нереализованным желаниям. Чувствовала, что они пускаются в какую-то непривычную, непонятную им историю. В воздухе висел запах дыма и возбуждения. Она повернулась на бок, подперла голову рукой и посмотрела на них:

— Я хочу, чтобы вы описали мне свои фантазии. Самые грязные, самые дикие. Вы мне нужны оба. И я хочу, чтобы вы перестали бояться того, что мы делаем. И чтобы вы не врали. Давайте играть в «Правду или действие», — предложила она. — Но только правду. Кто врёт — тот пьёт штрафную.

Марк закатил глаза, но согласился. Антон-же смотрел на Еву с таким предвкушением, что она чуть не рассмеялась.

— Марк, — начала она, — ты когда-нибудь хотел кого-то из моих подруг?

Марк поперхнулся текилой.

— Мам, это нечестно!

— Это честно, игра такая. Правила такие. Отвечай.

— Нет, — выдавил он, и покраснел до ушей, но она знала — он врёт. Но сейчас она провоцировала его на другую правду...

— Врёшь, — сказала она. — Я видела, как ты смотрел на Лору в прошлом году, она, правда старше тебя на двадцать лет... Так что ты хотел с ней сделать?

— Я хотел, чтобы она сняла платье и села на меня, — сказал он, и голос его дрогнул.

— Ах ты грязный похотливый мальчишка! — Рассмеялась Ева.

— Ладно, хорошо, теперь ты, Антон. — Она повернулась к нему, и в её голосе появилась хрипотца:

Ты когда-нибудь представлял меня, когда мастурбируешь?

Наступила тишина. Слышно было только шипение волн. Антон смотрел на неё в упор, его глаза горели и в них не было шока — только вызов.

Наступила тишина. Слышно было только шипение волн. Антон смотрел на неё в упор.

— Да, — сказал он. — Часто. И сейчас — тоже.

Марк вскочил, но Ева положила руку ему на колено:

— Сядь. Мы договорились — без дураков.

Она перевела взгляд на Антона и спросила, понизив голос:

— А что именно ты представляешь сейчас?

— Как ты снимаешь этот топ, — сказал он, не моргая. — Как ты идёшь ко мне, и я целую тебя в шею. Как я спускаюсь к груди, и ты закидываешь голову. Как ты стонешь, когда я вхожу в тебя.

Марк зажмурился, но не ушёл. Он был прикован к этому разговору, как к гипнотическому сеансу.

У Евы перехватило дыхание. Она чувствовала, как её трусики становятся влажными. Она потянулась к нему, наклонилась к самому уху и прошептала:

— А я представляла тебя. Этой ночью, когда ты смотрел на меня, а потом спал на соседней кровати, я думала, как ты целуешь мою грудь. Как твои пальцы скользят по моему животу. Как ты опускаешься ниже.

Она отстранилась и посмотрела на сына затуманенными глазами:

— Марк, ты — следующий. Ты когда-нибудь, кроме моих подружек, представлял меня? Когда закрывал дверь в своей комнате и дрочил?

Марк молчал. Его руки дрожали, он смотрел в землю.

— Мам, ты меня пугаешь.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я скажу тебе. Я не пугаю. Я видела следы твоей спермы, когда стирала твоё бельё. Сейчас я просто хочу, чтобы мы перестали притворяться. Я чувствую, как вы оба смотрите на меня. Как ваши взгляды срывают с меня одежду. И я устала делать вид, что мне это не нравится.

— Да, — тихо ответил он, — представлял...

— Я хочу, чтобы ты рассказал, как ты это делал в своих фантазиях.

Он рассказал. Она слушала, облизывая губы. Антон сидел рядом и слушал, и его член уже был твёрдым.

Ева снова взглянула на Антона, и внутри неё разливался жар.

— А что ещё ты представляешь? — спросила она, и её голос сорвался на вздохе.

Антон улыбнулся — той своей дерзкой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось:

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты сидела на мне, а я смотрел тебе в глаза. Чтобы ты двигалась медленно, а я чувствовал, как ты сжимаешься. И чтобы Марк стоял рядом и смотрел. Чтобы он видел, как ты кончаешь на мне.

Марк сглотнул. Он уже не краснел — он просто молчал, переваривая слова.

— А ты? — спросила Ева, переводя взгляд на сына.

— Я хочу, трахнуть тебя, чтобы ты кричала, — сказал Марк тихо. — Чтобы ты забыла, что я твой сын. Чтобы я был для тебя просто мужчиной. И чтобы я чувствовал, как ты дрожишь, когда я внутри.

Ева пододвинулась ближе к нему, взяла его руку и положила себе на бедро:

— Ты уже чувствовал это. И ты будешь чувствовать снова. Но не сегодня.

— А когда? — спросил он с такой тоской, что она чуть не рассмеялась.

— Когда звёзды будут так, как сейчас, — сказала она. — Когда мы будем к этому готовы.

— --

Благодарю Вас, если Вы дочитали до конца, полная версия первой части этого рассказа уже размещена, на boosty.to/samuil741741, и Вы можете прочитать её по этой ссылке:

https://boosty.to/samuil741741/posts/f16bbdb8-4e9e-436c-9729-1f7ee941869f

Также если Вы хотите видеть рассказы раньше других, или читать полные версии, без ожидания выхода продолжений, подключайтесь к Samuil741741 на Boosty. boosty.to/samuil741741

Анонсы выхода новых рассказов на Boosty публикуются в телеграмм-канале: https://t.me/SexLoveStories

Присоединяйтесь, и будьте в курсе выходящих новинок.

А также, можно просто поблагодарить автора - https://boosty.to/samuil741741/donate

Спойлер - на странице boosty.to/samuil741741 Вы можете увидеть оригинальные фотографии реальной героини почти всех рассказов, так как в каждом рассказе есть или реальная ситуация, или её метафорическая обработка.