Аннотация к рассказу “Не её уровня”

Обычный рейс для простого водителя эвакуатора Дениса простого парня двадцати восьми лет,  превращается в смертельный квест, когда он оказывается единственным свидетелем похищения. На его глазах бандиты затаскивают в машину Жанну — роскошную, чертовски красивую недосягаемую женщину тридцати шести лет из совершенно другого, недоступного ему мира. Движимый армейским закалом и негласным кодексом чести, Денис бросается на помощь, еще не подозревая, в какую ловушку заманит их эта ночь.

Оказавшись запертыми на заброшенном заводе на окраине леса, без связи и оружия, они могут рассчитывать только на холодный расчет, армейскую смекалку Дениса и мгновенную догадливость Жанны. Неожиданный и отчаянный побег увлекает их в глухой ночной лес под проливной дождь. Промокшие, замерзающие и преследуемые жестким врагом, они находят единственное спасение в чудом уцелевшей избушке лесника.

В маленькой, согретой жаром чугунной печи баньке спадают все социальные маски и условности. Здесь, на грани жизни и смерти, между суровым молодым парнем из автосервиса и утонченной, сильной зрелой женщиной вспыхивает неконтролируемая, дикая страсть, способная переписать их судьбы навсегда.

Смогут ли они вырваться из лесного плена, когда за ними по пятам идут вооруженные люди? И кем они вернутся в привычный город — случайными спутниками по несчастью или людьми, не способными жить друг без друга?

*Не её уровня*

Вечер стремительно остывал, превращая туман над трассой в мелкую, липкую морось. На тридцать седьмом километре шоссе стоял словно уткнувшийся носом в асфальт черный премиальный седан с опущенным передом — пневмоподвеска сдалась первой, а за ней с тихим щелчком погасла и вся электроника.

В салоне пахло тонкой кожей и тяжелыми парфюмерными нотами с оттенком сухой древесины. Жанна Алексеевна Самарская поплотнее запахнула бежевое кашемировое пальто и посмотрела на дисплей телефона. Заряд таял быстрее, чем надежда на помощь автоклуба, диспетчер которого уже полчаса обещал «ближайший свободный борт».

В зеркале заднего вида наконец оранжевым сполохом вспыкнули проблесковые маячки. К седану, тяжело урча дизелем, подплыл старый, но ухоженный эвакуатор.

Из кабины выпрыгнул молодой парень. На нем была потертая рабочая куртка и темные джинсы. В движениях — упрямая уверенность человека, который привык решать проблемы руками, а не звонками.

— Добрый вечер. Не заводится? — водитель подошел к водительскому окну, аккуратно постучав по стеклу подушечкой пальца, стараясь не трогать глянцевую поверхность кузова.

Жанна опустила стекло. На мгновение парень замер. Из теплого нутра машины на него повеяло как из райских ворот — чем-то недосягаемым. Женщина за рулем выглядела так, словно только что вышла из дверей закрытого клуба, а не застряла на промозглой трассе: идеальное удлиненное каре, строгие, но глубокие черты лица и спокойный, слегка уставший взгляд. Парнишка подумал: «Почему эта леди на ночной трассе одна без мужчины и без водителя!»

— Здравствуйте, — мягко, с легкой прохладой ответила она. — Пневмоподвеска «легла», и двигатель заглох на ходу. На панель выскочила гирлянда ошибок, и всё погасло.

— Понятно. Электроника... мозги глючит, — эвакуатор быстро оценил обстановку. — В темноте на обочине не разберемся. Надо цеплять и везти в сервис. Вылезайте, в машине оставаться нельзя — по правилам техники безопасности при погрузке в салоне никого быть не должно. На улице холодно полезайте ко мне в кабину.

Жанна кивнула и вышла на асфальт. Острый каблук слегка вильнул на мокрой обочине, но молодой человек инстинктивно подставил локоть. Она опиралась лишь мгновение — легко, почти невесомо, но он успел почувствовать тонкий аромат ее духов, резко контрастировавший с привычным для него запахами дизеля, бензина и сырости.

— Садитесь пока ко мне в кабину, — повторил он и показал рукой на высокий эвакуатор. — Там печка жарит, согреетесь, пока я затаскиваю вашу «красавицу». — он помог Жанне разместится на пассажирском кресле и налил ей в пластиковую кружку-крышку от термоса крепкий черный чай — согрейтесь пока. Я быстро.

Спустя пять минут Жанна уже сидела на высоком пассажирском сиденье. В кабине было просто, чисто, слегка пахло освежителем с запахом хвои и горячим чаем из термоса. Она наблюдала сквозь запотевшее стекло, как парень ловко заводит лебедку, закрепляет тросы на колесах ее седана и размеренно, сантиметр за сантиметром, втягивает тяжелую машину на платформу. В его движениях не было суеты.

Когда парень забрался в кабину, вытирая руки ветошью, женщина уже говорила по телефону через громкую связь гарнитуры:

—. ..Да, Игорь, извини что я психанула… уже всё в порядке. Нашла эвакуатор, уже везем в город... Нет, никому звонить не нужно, я справлюсь сама... Как там Ницца? Погода хорошая?.. Понятно. Передавай привет Марку. Целую.

Она звучно, практически без эмоций чмокнула в трубку и нажала отбой. Голос женщины был абсолютно ровным. Ни тени раздражения, ни капли наигранной нежности. Разговор с мужем (а то что это муж Денис догадался сразу по надписи высветившейся на экране) звучал как сверка рабочих графиков двух партнеров по бизнесу, у которых давно нет общих тем, кроме финансовых отчетов и редких вежливых расспросов.

Водитель плавно тронул эвакуатор с места, стараясь объезжать каждую яму, чтобы пассажирку не сильно трясло. В темноте кабины отражения встречных фар периодически высвечивали профиль красавицы. Он смотрел перед собой на дорогу, но боковым зрением ловил каждый ее жест: как она изящно поправляет прядь волос, как слегка потирает прозябшие пальцы, как задумчиво смотрит на капли дождя, стекающие по стеклу.

Она казалась ему существом из другого мира — мира, где не бывает грязи, где всё красиво, выверено и недосягаемо — богиней. Внутри у парня зародилось странное, щемящее чувство, смесь восхищения и осознания собственной незримости для нее.

— Меня Денис зовут — вдруг неожиданно представился женщине парень. — Куда точно везем? — тихо спросил Денис, чтобы разбить затянувшееся молчание.

— А меня Жанна. Жанна Алексеевна. В дилерский центр на Выборгском. Там есть ночная приемка, — ответила Жанна, повернувшись к нему. Она впервые внимательно посмотрела на него: сильные руки на руле, сжатые губы, сосредоточенный взгляд. — Спасибо вам. Вы очень быстро приехали.

— Работа такая, — сдержанно улыбнулся Денис.

До города они доехали почти в молчании. У освещенного яркими огнями фасада автосалона Денис аккуратно сгрузил седан. Жанна выгрузилась из кабины, достала из сумочки кошелек и протянула ему купюры — суммы там было вдвое больше, чем назвал диспетчер.

— Это за оперативность и за то, что отогрели, — мягко сказала она.

— Не нужно лишнего, — качнул головой Денис, но Жанна настойчиво вложила деньги ему в ладонь. Её пальцы на секунду коснулись его огрубевшей кожи.

— Возьмите. Хорошего вам дежурства, Денис.

Она повернулась и легким шагом направилась к стеклянным дверям центра, где ее уже ждал вызванный заранее таксист. Денис стоял у платформы и смотрел ей вслед, пока желтые огни такси не растворились в городском потоке.

Вернувшись в кабину, Денис вздохнул, бросил купюры на панель и решил собрать вещи перед возвращением на базу. Он посветил фонариком по кабине.  Между пассажирским сиденьем и дверью, что-то блестело. Денис полез проверить, не упало ли туда что-то из его инструментов.

В узкой щели между тканевой обивкой и пластиковой обшивкой что-то ярко блестело, поймав луч света.

Денис опустил руку и вытащил предмет. На его ладони лежало тяжелое, массивное кольцо из белого золота с большим, безупречно ограненным бриллиантом. В свете фонарика камень переливался холодными сине-фиолетовыми гранями.

Жанна сняла его, когда растирала замерзшие пальцы, и видимо выронила а потом вообще просто забыла. Денис был в шоке — это кем же нужно быть и сколько иметь денег чтобы вот так запросто «потерять» такую вещь!

Денис сжал кольцо в кулаке. Сердце заколотилось где-то в горле. Это была не просто дорогая вещь — это была нить, связывающая его с женщиной, которая только что ушла из его жизни как он тогда думал навсегда…

*****

Оставшуюся часть смены Денис отработал как в тумане. Тяжелое кольцо лежало в левом кармане рабочей куртки, застегнутом на молнию, прямо у сердца, и ощущалось там не украшением, а раскаленным кусочком металла.

Вернувшись на базу в четыре утра, он ополоснул лицо глядя на себя в слепое от старости зеркале раздевалки. Из отражения на него смотрел парень с темными кругами под глазами и въевшейся под ногти дорожной пылью с мазутом.

В своей съемной однокомнатной квартире на окраине Денис достал кольцо и положил его на кухонный стол под свет единственной голой даже без абажура лампочки. Бриллиант вспыхивал холодными сине-фиолетовыми гранями.

В голове шумели душные, липкие мысли. «Продай его, — шептал усталый разум. — На эти деньги ты сможешь закрыть кредит за эвакуатор, отремонтировать движок, взять отпуск... Да ты за пять лет на такое не заработаешь. Для неё это просто безделушка. Она, небось, и не заметит — муж купит новое. Они там миллионами ворочают, пока ты в грязи под машинами ползаешь». — настойчиво ломился в его разум бес-искуситель.

Он протянул руку, чтобы сжать кольцо в кулаке, но в памяти резко всплыл её голос из ночной кабины. Её спокойное, искреннее «Спасибо вам, Денис», без тени высокомерия. И то, как её пальцы — теплые, мягкие — ненадолго коснулись его ладони, когда она отдавала деньги.

— Дурак, — вслух сказал Денис сам себе, и голос прозвучал сухо и зло. — Каким же гадом надо быть, чтобы украсть у нее? Она доверилась тебе, села в твою колымагу... А ты хочешь поступить как последняя мразь?

Он закрыл лицо руками. Дело было даже не в честности. Денис с ужасом и какой-то отчаянной радостью понимал: он не хочет быть для неё очередным «мелким жуликом из автосервиса». В нём, вопреки здравому смыслу, рождалась глухая, болезненная любовь к женщине, с которой у него не было ни единого шанса. Вернуть кольцо лично — значит увидеть её еще хоть один раз. Посмотреть в её глаза и доказать, хотя бы самому себе, что он достоин уважения.

Утром, вместо того чтобы лечь спать, Денис сел за ноутбук. Поиск по ФИО — «Жанна Алексеевна Самарская» — сразу выдал десятки ссылок. Она оказалась соучредителем крупной архитектурно-девелоперской компании. Газетные статьи, интервью о современных загородных комплексах, фотографии с благотворительных вечеров. На снимках она смотрелась ослепительно: брюнетка,  идеальное каре, открытая шея, сдержанная улыбка. Красивая фигура, высокая крепкая грудь… и ослепительно стройные ноги. Полные губы, аккуратный ротик...

Найдя адрес ее загородной резиденции в элитном поселке за городом через реестр юридических лиц одного из ее проектов, Денис осторожно переписал его в блокнот. Завтра у него выходной. Он поедет туда.

*****

Пока Денис боролся со своими демонами на окраине города, день Жанны Алексеевны двигался по давно выверенному, безупречному расписанию.

Утро началось в восемь с чашки зеленого чая и звонка персонального ассистента. В десять — совещание в главном офисе. Жанна сидела во главе стеклянного стола переговоров, уверенно и спокойно разбирая эскизы нового жилого комплекса. Она была хорошим руководителем: её аргументы всегда звучат мягко, но не допускают возражений. Застройщики и подрядчики — суровые мужчины в дорогих костюмах — слушали её, чуть подавшись вперед.

В два часа дня у неё была записана процедура в закрытом косметологическом центре. В кабинете с тихой, расслабляющей музыкой и ароматом шалфея Жанна лежала на кушетке, пока мастер наносила уходовую маску и делала скульптурирующий массаж лица. Это была не просто дань красоте — это была необходимость держать фасад. В её мире усталость или неуверенность приравнивались к слабости.

— Жанна Алексеевна, у вас немного напряжены мышцы шеи, — тихо заметив, сказала специалист. — Много стресса?

— Просто затянувшаяся неделя, — ответила Жанна, закрыв глаза.

Под мягкими пассажами рук косметолога Жанна поймала себя на странной мысли: она ловила воспоминание о вчерашнем вечере. Вспоминала не поломку машины и не потерянный вечер, а... запахи. Запах сосновой хвои, теплого дизеля и крепкого чая из термоса. И глаза того парня-эвакуаторщика. В них не было фальши, не было того подобострастия, к которому она привыкла в своем окружении. Там была простая, чистая мужская надежность.

Около пяти вечера, собираясь на вечерний прием, Жанна подошла к туалетному столику в своей гардеробной, чтобы надеть привычные украшения. Она открыла бархатную шкатулку, залезла пальцами в сумочку... и замерла.

Её основного кольца с крупным бриллиантом — подарка Игоря на десятилетие брака — не было.

Жанна на секунду закрыла глаза, глубоко вздохнула. Внутри не возникло паники — скорее, тихая, тоскливая досада. Она помнила, как снимала его в кабине эвакуатора, когда замерзшие пальцы начали ныть от холода.

«Значит, выронила там, — подумала она с грустной улыбкой. — Или парень нашел и забрал. Что ж... пусть это будет его самымыми большими чаевыми. Искать и устраивать разборки из-за вещи из прошлого жизненного этапа не хотелось».

Она надела другое, более скромное кольцо, и поехала домой — в свой огромный, красивый и абсолютно пустой загородный дом, где её ждала только тишина.

*****

Барский поселок встретил Дениса высоким глухим забором, за которым угадывались верхушки сосен и стильная архитектура современного особняка. День выдался ненастным: сырой мелкий дождь сменялся порывистым ветром, сбивавшим с деревьев мокрую листву.

Денис стоял на обочине напротив въездных ворот уже больше пары часов. Охрана на КПП отнеслась к парню в рабочей куртке с холодным подозрением и жестко отказала даже в просьбе передать записку: «Хозяйка распоряжений не оставляла, посторонних не пускаем. Проваливай».

Он не ушел. Прозябший до костей, с занемевшими пальцами, Денис ждал.

Около пяти вечера массивные створки ворот бесшумно поехали в стороны. Из двора выезжал черный седан — его уже успели отремонтировать и вернуть хозяйке. За рулем сидела Жанна.

Увидев ее, Денис, забыв обо всем от волнения, сделал шаг вперед и рванулся навстречу машине, поднимая руку: — Жанна Алексеевна! Подождите!

На мокром, покрытом опавшей листвой асфальте ноги резко поехали в сторону. Денис потерял равновесие, попытался удержаться, но по инерции слетел с ног и тяжело рухнул прямиком на капот тормозящего прямо перед ним седана. Раздался глухой удар. Голова парня по касательной врезалась в лобовое стекло — по прочному триплексу расползлась тонкая паутинка трещин, а сам Денис соскользнул на землю.

Жанна резко нажала на тормоз, сердце у нее ушло в пятки. Она выскочила из машины: — Боже мой! Вы с ума сошли?!

Денис лежал на боку, пытался подняться, но голова кружилась. Из рассеченного лба по виску и щеке быстро струилась алая кровь, заливая лицо.

— Это вы... Денис? — Жанна обомлела, узнав парня из эвакуатора.

Через двадцать минут у нее должна была состояться важнейшая закрытая встреча с инвесторами и представителями городской администрации по поводу нового девелоперского проекта. Публичный скандал, вызов ГИБДД, скорой и прессы сейчас разрушили бы всё, над чем она работала последние полгода. К тому же, заявлять на парня, который явно искал ее не со злыми намерениями, казалось бессмысленной жестокостью.

— Так, вставайте. Можете идти? — Жанна подхватила его под локоть. — Идем в дом.

Она провела его через двор в цокольный этаж и сразу вызвала домработницу Марту — женщину лет пятидесяти с суровым лицом, но мягкими и уверенными руками бывшей операционной медсестры.

— Марта, обработай ему рану, промой, зашей если нужно, обработай антисептиком и наложи повязку. Никаких расспросов. Положи его в гостевой комнате на первом этаже. Мне нужно срочно уехать на два часа. Вернусь — разберемся.

*****

Денис пришел в себя от ощущения невероятного тепла и тишины. Он лежал на мягкой, огромной кровати с белоснежным бельем, пахнущим лавандой. Голова тупо саднила, но лоб был аккуратно перевязан стерильным бинтом.

После промозглой улицы и бесконечной усталости это место казалось полусном. В комнате горел мягкий торшер, за окном шумел дождь, а внутри витала абсолютная, умиротворяющая тишина. Денис закрыл глаза и, сам того не замечая, провалился в глубокий, крепкий сон человека измотанного постоянным недосыпом и работой без выходных.

Прошло около трех часов. Тихо щелкнул дверной замок. Жанна, вернувшись с успешных, но вытянувших все силы переговоров, тихо вошла в гостевую комнату. Она сняла пальто и встала у края кровати, разглядывая спящего парня.

Без своей рабочей куртки, с взъерошенными волосами и бинтом на голове он казался совсем молодым и удивительно беззащитным. В нем не было фальши.

Денис почувствовал чужое присутствие, вздрогнул и мгновенно открыл глаза. Увидев Жанну, он тут же густо покраснел, суетливо попытался сесть, но поморщился от вспышки боли в голове.

— Лежите, не дергайтесь, — мягко оставила его Жанна, присев на край кресла напротив. — Марта сказала, сотрясения нет, но рассечение глубокое. Зачем вы бросились под колеса, Денис? Вы хоть понимаете, чем это могло закончиться?

— Простите... Простите меня, Жанна Алексеевна, — запнувшись от смущения, пробормотал Денис. Голос его дрожал. — Я не хотел... Я поскользнулся…  Столько проблем вам создал...

Он судорожно полез в карман своих джинсов, достал оттуда бархатный платочек, аккуратно развернул его и протянул ей на открытой ладони. На ткани блеснуло тяжелое кольцо с бриллиантом.

— Вы его в кабине уронили, между сиденьями. Я ночью нашел. Подумал... вам оно дорого. Вот и приехал вернуть. Простите, что так глупо получилось.

Жанна посмотрела на кольцо, потом — в его честные, открытые глаза, в которых сейчас читался только страх быть понятым неправильно. Время прагматичных людей, где каждый ищет выгоду, вдруг на мгновение отступило. Перед ней стоял человек, который рисковал здоровьем и простоял весь день на холоде просто для того, чтобы вернуть ей её вещь.

Внутри у Жанны что-то тепло и сладко защемило. Это было забытое, почти девичье чувство — искренний женский азарт и симпатия к мужчине, который поступил как настоящий рыцарь, пусть и немного неуклюжий.

— Вы сумасшедший, Денис... — тихо, с едва уловимой улыбкой сказала она. — Но очень честный человек. А честные гости у меня бывают редко. Спускайтесь на кухню через двадцать минут. Мы будем ужинать. И это не обсуждается.

*****

Спустя полчаса Денис, умытый и все еще смущенный, сидел за большим столом из темного ореха восторженно восхищаясь простором столовой.

Перед ним стоял ужин богатой, но одинокой женщины, предпочитающей изысканную и легкую еду: запеченный филе-миньон с соусом из розмарина, салат с авокадо, рукколой и вялеными томатами, и подача свежего хрустящего багета на деревянной доске. В хрустальных бокалах искрилось легкое сухое вино. Никаких таких названий Денис конечно же не знал. Для него это был просто: «прикольный хавчик» 

Денис чувствовал себя так, словно попал в параллельную вселенную. Он смотрел на массивные серебряные приборы и не знал, какую вилку взять первой. В его мире еда была простой — макароны по-флотски, или разогретая на маленькой плитке эмалированная кружка с лапшой быстрого приготовления на дежурстве.

Жанна, сидевшая напротив в домашнем, но элегантном шелковом костюме, с утайкой и нескрываемым удовольствием наблюдала за его замешательством.

— Не стесняйтесь, Денис. Берите ту вилку, которая вам больше нравится, — мягко подбодрила она, наливая себе немного воды с лимоном. — Расскажите о себе. Как вы оказались на эвакуаторе? Вы ведь не всю жизнь планируете таскать чужие машины?

Денис сглотнул, осторожно взял прибор и заговорил — сначала тихо и сбивчиво, а потом всё свободнее, согреваясь теплом комнаты и вниманием этой невероятной женщины.

Он рассказал простую историю: рос в небольшом городке, после армии остался в мегаполисе, с детства любил возиться с железом и моторами. Мечтает когда-нибудь открыть свою небольшую мастерскую по восстановлению старых, классических автомобилей — дать второй шанс тому, что другие выбросили на свалку.

Жанна слушала его, подперев подбородок аккуратной ладонью. Его простота, отсутствие глянцевых понтов и искренняя страсть к своему делу завораживали её. В нем была жизнь — настоящая, ненаигранная, которой так не хватало в ее правильном, но стерильном мире.

— Значит, дарить вторую жизнь?.. — переспросила Жанна, глядя на него долгим, с загадочной искоркой взглядом. — Это красивая мечта, Денис. Очень красивая.

Она сделала глоток вина, не сводя с него глаз. В ее сердце разгорался азарт — ей захотелось узнать, насколько далеко может зайти эта сказка, начавшаяся с поломанной машины и потерянного кольца.

*****

После ужина Денис пробовал порываться уйти, смущенно бормоча, что ему неудобно занимать её дом и пора бы на автобус. Но Жанна пресекла эти попытки одним спокойным, не терпящим возражений взглядом. В её словах чувствовалась власть и сила: Марта уже постелила ему в гостевой комнате, на улице темно и идет проливной дождь, а с раной на голове и лёгким головокружением ловить попутки — глупость.

Загнав его «отдыхать и набираться сил», Жанна поднялась к себе на второй этаж, но вместо того чтобы сразу лечь спать, накинула на плечи мягкий кардиган и с чашкой травяного чая подошла к большому панорамному окну.

Внизу, на первом этаже, тихо горел свет в гостевой спальне.

Жанна прислонилась лбом к прохладному стеклу. В груди щемило от странного, давно забытого чувства. Денис... В его присутствии было что-то невероятно знакомое, тёплое, из той жизни, когда она ещё не была «Жанной Алексеевной Самарской», совладелицей девелоперской компании.

Память мгновенно перенесла её на двадцать лет назад. Обычная средняя школа, звонки на перемену, запах мокрого асфальта во дворе. В параллельном классе учился такой же простенький, слегка несуразный парень — Серёжка. Он не умел красиво говорить, но молча таскал за ней тяжёлый портфель, на переменах крутился неподалёку, а однажды пришел в школу с огромным синяком под глазом, потому что во дворе вступился за неё перед старшеклассниками.

Серёжка смотрел на неё тогда точно так же, как сегодня смотрел Денис: с обожанием, робостью и готовностью пройти сквозь стену, просто чтобы она один раз улыбнулась.

«Господи, как давно это было... — подумала Жанна, сделав глоток чая. — Словно в совсем другой, чужой жизни».

Мысли невольно переключились на её нынешнее окружение. На мужчин, которые окружали её в мире бизнеса и светских раутов. Муж давно стал далёкой функцией, но был ещё и Артур — её нынешний любовник. Напыщенный, уверенный в своей неотразимости красавчик с безупречно уложенной шевелюрой, белоснежной виниловой улыбкой и вечно идеальным загаром из солярия. Артур знал правильные рестораны, умел выбирать правильные вина и вовремя говорить комплименты, но за этим стоял холодный расчёт. Он любил не Жанну, он любил себя рядом с успешной и красивой женщиной. Любил её статус и деньги.

Жанна мысленно сравнила их.

У Дениса не было безупречного винилового ряда — сбоку спереди не хватало зуба, видимо, от старой травмы. На подбородке и у брови белели два тонких шрама — след от службы в армии, о которой он упомянул мельком. Разбирали гранату по глупости и едва не погибли. Простоватая речь без вычурных слов, неуклюжие движения за столом, когда он боялся перепутать приборы...

Но все эти «изъяны» не отталкивали. Наоборот. В них чувствовалась настоящая, неглянцевая жизнь. Этот парень был живым. Он не играл роль, не пытался казаться кем-то другим. В нём была мужественная и одновременно трогательная искренность, которая заставляла её взрослую, сдержанную душу оттаивать.

Жанна поймала себя на том, что улыбается своему отражению в темном стекле. Внутри разгорался не просто интерес — в ней просыпался азарт женщины, которая вдруг увидела перед собой не статус и не финансовую выгоду, а настоящую, чистую мужскую преданность.

Она поставила чашку, тихо спустилась по лестнице и подошла к полуоткрытой двери гостевой комнаты.

Денис уже спал, размеренно и тихо дыша. Свет торшера мягко освещал его профиль, коротко остриженные волосы и белую повязку на лбу.

Жанна на секунду задержалась в дверном проеме, глядя на него.

«Завтра, — тихо подумала она. — Завтра мы никуда не будем спешить».

*****

Утро в загородном доме началось с мягкого, сдержанного света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Дождь утих, оставив на сосновых иглах за окном прозрачные капли.

Денис проснулся с лёгкой тяжестью в голове, но повязка, профессионально наложенная Мартой, держалась крепко, а рана почти не ныла. Он быстро собрался, чувствуя неловкость от того, что проспал почти до девяти, и тихо вышел в гостиную.

Жанна уже была на кухне. На ней был свободный кашемировый свитер цвета топленого молока и светлые брюки. Огромные карие глаза. Никакого броского макияжа — только естественная, ухоженная красота, от которой у Дениса снова перехватило дыхание. Она стояла у кофемашины, наполняя чашки густым, ароматным напитком.

— Доброе утро, Денис. Как голова? — она повернулась к нему с теплой, чуть прищуренной улыбкой.

— Доброе утро, Жанна Алексеевна. Да всё отлично, правда. Марта у вас просто волшебница. Вы... простите, что я залежался. Мне уже пора, — он неуклюже переступил с ноги на ногу.

— Никуда вы пока не идете. Садитесь, кофе остынет, — мягко, но с той самой невидимой властью, женщины привыкшей управлять и которой невозможно было сопротивляться, распорядилась она.

Они сели за небольшой столик у панорамного окна. На столе лежали тосты, мягкий сыр, свежие ягоды и два исходивших паром бокала. Денис осторожно пригубил кофе, стараясь вести себя как можно аккуратнее.

— Скажите, Денис... — Жанна скрестила пальцы и посмотрела на него с мягким интересом, подперев подбородок. — А вас дома никто не потерял? Девушка, например? Наверняка ведь волнуется, что вы не пришли ночевать после смены.

Взгляд Дениса тут же потускнел. Он опустил глаза в чашку, уголок его губ нервно дёрнулся, а плечи едва заметно опустились. На лице отобразилась сугубо мужская, глухая печаль, которую не спрячешь за храбростью.

— Нет... — тихо проговорил он, крутя в пальцах ручку чашки. — Никто не потерял. И некому волноваться. Я никому не нужен.

Жанна молчала, не торопясь перебивать. Она умела слушать — это было её профессиональным и жизненным навыком.

— Да я-то... думал, что есть, — с горькой ухмылкой продолжал Денис, решившись выговориться. — Встречались полгода. Валя её зовут. Красивая... Вроде всё нормально было. Только ей всё время что-то нужно было: то айфон новый в кредит помоги взять, то в ресторан своди, то вещи дорогие подари... А ко мне... я всегда на дистанции. «Не гони лошадей», «я не такая». Ну, я думал — бережёт себя, уважал её за это. Пахал на двух работах, в сервисе и на эвакуаторе, чтобы порадовать.

Он вздохнул, качнув головой:

— А три недели назад она просто перестала брать трубку. Я перепугался, приехал к её дому... А подруга её во дворе смеётся и говорит: «Ты че, Дэн? Валька с нормальным мужиком, с бизнесменом, в Дубай улетела на месяц. А ты ей так, для мелких расходов и развлечения был».

Денис сжал кулак так, что побелели костяшки, но тут же расслабил пальцы, стыдясь своей вспышки.

— В общем... Куда уж мне. У неё там отели, пальмы, машины дорогие. А у меня — замасленные ключи и съемная однушка. Я себе зарок дал: всё, хватит. Покушал сказок. Потратился как лошара… Пока нормально не заработаю, пока на ноги не встану — к девушкам вообще подходить не буду. Нечего людям головы морочить со своими грошами.

Жанна слушала его, и в её груди смешивались грусть и горькая, мудрая ирония. Перед ней сидел парень, который еще верил, что дело только в деньгах, что если он заработает миллионы, мир станет чище и честнее.

Она сделала маленький глоток кофе, опираясь локтями о стол.

— Знаешь, Денис... — она впервые незаметно перешла на «ты», и это прозвучало так естественно, что он даже не вздрогнул. — Ты сейчас думаешь, что проблема в твоих «грошах». Но я тебя расстрою. В нашем мире молодым и честным парням вроде тебя сейчас вообще невероятно трудно.

Денис поднял на нее удивленный взгляд.

— Если девушка хотя бы немного симпатичная, — продолжала Жанна ровным, уставшим голосом женщины, давным-давно потерявшей все иллюзии, — она почти всегда либо уже занята, либо находится в постоянном, непрерывном поиске «лучшей жизни». Это рынок, Денис. Жёсткий и циничный. Девочек с детства приучают менять внешность на комфорт, на Дубай, на шмотки и красивые картинки в соцсетях. Они не ищут человека — они ищут ресурс. И если бы у тебя были миллионы, твоя Валя вернулась бы к тебе, но любила бы она не тебя, а твои счета.

Она посмотрела ему прямо в глаза — глубоким, взросло-проницательным взглядом.

— И самое страшное, что когда ты заработаешь эти деньги, ты будешь сомневаться в каждой, кто окажется рядом. Поэтому не вини себя. Ты поступил как мужчина: работал, ухаживал, верил. Просто ты отдал своё чистое сердце той, которая умеет только брать.

Денис смотрел на Жанну, словно перед ним открылся совершенно новый мир. Никто никогда не говорил с ним так — без поучений, без жалеющих интонаций, а как с равным, открывая глаза на простую и суровую правду. Но в её словах не было злобы — только тихая светлая печаль человека, который прошел через все эти золотые клетки и знал их настоящую цену.

— Спасибо... Жанна Алексеевна, — тихо сказал он, почувствовав, как с души спал тяжелый, давивший недели камень. — Вы, наверное, правы.

— Я просто слишком много видела, Денис, — Жанна мягко улыбнулась, отставляя чашку. Посмотрела на часы и поднялась из-за стола. — Ну что ж, сказочный завтрак окончен. Тебе пора возвращаться в твою реальность, а мне — в мою. Собирайся. Я подвезу тебя до города.

— Да что вы, я сам! На автобусе... — попытался запротестовать парень.

— Денис, — она остановила его лёгким жестом руки, и в её глазах снова вспыхнула та самая задорная, покровительственная искорка. — Ты разбился у моих ворот, вернул мне кольцо и выслушал мои философские лекции. Меньшее, что я могу сделать — это доставить тебя в целости и сохранности до дома. Автобус не обсуждается.

*****

Из гаража особняка Жанна выгнала не тот седан, на котором заглохла на трассе, а свой второй автомобиль — белоснежный, хищный Porsche Cayenne Turbo. Машина бурчала низким, породистым басом, а в салоне пахло дорогой замшей и тонким ароматом лайма.

Денис осторожно опустился на пассажирское кресло. Кожа сидений идеально подстраивалась под спину, мягкая подсветка панели приборов переливалась янтарным светом, а за окном плавно шелестела подвеска, полностью проглатывая любые неровности дороги.

На фоне его помятого эвакуатора и стареньких «Жигулей» соседей которые он иногда одалживал для поездок,  этот Porsche казался инопланетным кораблем.

Пока Жанна уверенно вела кроссовер по узкому шоссе среди соснового бора, Денис с трудом подавлял глупую, мальчишескую улыбку. В голове невольно прокручивалась одна и та же картина: вот они подъезжают к его обшарпанной пятиэтажке на окраине. На скамейке у подъезда, как всегда, сидит Светка с первого этажа — местная «красотка», которая каждый раз при встрече фыркала в его сторону, называя «гаражным задротом», и демонстративно садилась в побитые «БМВ» местных хулиганов.

«Эх, посмотреть бы на её лицо теперь, — с улыбкой думал Денис, косясь на безупречный профиль Жанны. — Когда из этого белоснежного монстра вылезу я, а за рулем будет сидеть настоящая королева... Пусть подавится своей спесью».

Жанна, заметив его мечтательный взгляд и затаенную улыбку, слегка приподняла бровь:

— О чём улыбаешься, Денис? — Да так... О своём, женском, то есть о мужском, — смутился он, поправляя повязку на лбу. — Просто красиво тут у вас. И машина... как самолет.

— Это всего лишь железо, Денис, — мягко ответила Жанна, но в ее голосе проскользнула теплая искорка. Ей нравилось, с каким детским восторгом он рассматривает салон.

*****

Дорога огибала старый карьер и уходила к ж/д переезду на Староприозерском шоссе. Это был глухой отрезок: сосны подступали прямо к обочине, а мобильная связь здесь традиционно «лагала» из-за рельефа.

Перед закрытым шлагбаумом стоял темный микроавтобус с включенными аварийками. Жанна плавно затормозила в десяти метрах за ним.

— Странно, товарняк только что прошёл, почему шлагбаум не поднимают? — пробормотала она.

В этот момент задние двери микроавтобуса распахнулись. Из них выскочили трое мужчин в темных куртках и балаклавах. В руках у двоих были тяжелые арматурные обрезки, у третьего — короткий охотничий обрез.

Жанна мгновенно догадалась. Это не было случайным нападением. У Жанны уже полгода тянулся жёсткий конфликт с бывшими подрядчиками по стройке — криминальной группировкой, у которой она отсудила крупный участок земли. Наехать на неё в городе они не смели, но выследить маршрут от загородного дома и устроить силовое «внушение» с похищением — в их стиле.

— Жанна, назад! Газ! — рявкнул Денис, мгновенно выскочив из состояния расслабленности.

Жанна рефлекторно ударила по педали газа переводя селектор на задний ход, но сзади, выехав из лесополосы, дорогу уже заблокировал старый ржавый «УАЗ-Буханка». Автомобиль зажали в клещи.

Один из нападавших со размаху ударил арматурой по боковому стеклу со стороны Жанны. Закаленное стекло покрылось мелкими трещинами, но выдержало.

— Вылезай, сука! Разговор есть! — заорал мужик с обрезом, пытаясь прикладом выбить лобовое.

Жанна побледнела, её пальцы впились в руль. Они понимала что сейчас она не могла защититься от глухого, звериного насилия.

*****

Но рядом с ней был не светский ухажёр Артур, который при виде оружия обмочился бы от страха. Рядом был парень, прошедший армейскую службу и выросший на суровых улицах.

— Сиди в машине и заблокируй двери! — коротко бросил Денис.

Он уловил момент, когда один из нападавших замахнулся для повторного удара по стеклу Жанны, резко распахнул свою пассажирскую дверь и со всей силы ударил её створкой бандиту прямо в лицо. Раздался хруст сломанного носа, мужик взвизгнул и сел прямо на  асфальт.

Денис выскочил наружу, перехватил арматурину второго нападавшего, крутанул его через бедро и сбил с ног. Всё произошло за считанные секунды — сработали рефлексы и адреналин.

— Ах ты, тварь! — зарычал третий, выставляя обрез прямо в грудь Денису.

— Денис, нет! — выкрикнула Жанна из салона, забыв про собственную безопасность.

Денис замёрз. В узком пространстве между машинами уворачиваться от дробовика было некуда. Сзади подскочили очухавшиеся бандиты. Тяжелый удар чем-то металлическим пришелся Денису по затылку — теперь у него не только лоб был разбит но и затылок. В глазах вспыхнул сноп искр, и парень тяжело рухнул на колени.

Жанну вытащили из машины, выдрав заблокированную дверь.

— Без глупостей, гражданка Самарская! — прохрипел старший с разбитым носом, утирая кровь. — Шеф хочет перетереть за земли под Приозерском. Поедешь с нами. А этого щенка...

— Не трогайте его! — крикнула Жанна, закрывая собой полубессознательного Дениса. В её голосе прорезались стальные, повелительные ноты. — Если вы его убьете, я с вашим боссом вообще разговаривать не стану! Я просто закрою рот и буду ждать полицию, сколько бы меня ни пытали! Вы получите свои бумаги только если он останется жив!

Бандиты переглянулись. Убивать автослесаря и подводить себя под расстрельную статью за мокруху им тоже не хотелось.

— Чёрт с вами. Закидывайте обоих в «Буханку». На старом кирпичном заводе разберемся.

Дениса и Жанну затолкали в тёмный, пахнущий бензином и сыростью кузов УАЗа. Машина взревела мотором и сдёрнула с места, увозя их в глушь.

*****

Через полчаса тряски их выгрузили в полуразрушенном цехе заброшенного кирпичного завода. Вокруг — голые бетонные стены, ржавые балки, проливной дождь, капающий сквозь дырявую крышу, и полная глухомань.

Бандиты отобрали телефоны, связали Жанне руки пластиковым хомутом за спиной, а Дениса, всё ещё бредившего от повторного сотрясения, привязали толстым канатом к опорному бетонному столбу. Закрыв тяжелые ржавые ворота цеха на засов, нападавшие ушли в бытовку снаружи — ждать приезда своего заказчика.

В цехе установилась тишина, нарушаемая только стуком капель по железу.

Жанна, кое-как перекатившись на коленях, подобралась к Денису. Ее дорогое пальто было испачкано мазутом и грязью, волосы растрепались, но в глазах не было паники — только дикая, жгучая тревога.

— Денис... Денис, эй парень... слышишь меня? — тихо, с надрывом прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу, чтобы привести его в чувство.

Денис тяжело застонал, открыл глаза. Голова раскалывалась, но, увидав перед собой Жанну в грязи и связанными руками, он сжал зубы:

— Жанна... Вы целы? Они вас не тронули?

— Я в порядке! Боже мой, Денис, зачем ты выскочил?.. Они же могли тебя убить! — Жанна впервые за всё время действительно была напугана. 

— Не мог я... в машине сидеть, когда вам угрожала опасность... — пересохшими губами прошептал Денис, пытаясь натянуть канаты за спиной. — Ничего... Мы выберемся. Я что-нибудь придумаю.

Жанна посмотрела на него. Здесь, в холодном, заброшенном цеху, среди грязи и опасности, между ними окончательно рухнули все барьеры — её миллионы, статус, возраст и социальная пропасть между ними. Остались только он — её защитник, и она — женщина, которую он обязан был защитить. Хотя никто не обязывал его это делать. Но теперь он был уверен — он должен её спасти!

*****

Ржавые петли дверей бытовки огласили цех скрипом, когда внутрь вошел грузный мужчина в кожаном пальто поверх дорогого костюма. Смесь дорогого парфюма и запаха перегара мгновенно вытеснила сырость заброшенного завода.

Славчик — или в миру Вячеслав Серов.

Жанна замерла, пытаясь выпрямить спину, несмотря на связанные за спиной руки. Увидев его надменное лицо, она сразу поняла, насколько всё серьезно. Славчик не был просто мелким бандитом; много лет назад они, ещё совсем молодые,  начинали вместе с небольшого риелторского агентства. Но пока Серов предпочитал строить «бизнес» силовыми наездами и серыми схемам, Жанна уйдя от него, создала легальную, чистую девелоперскую фирму которая со временем превратилась в империю.

А неделю назад, ее компания объявила о старте закрытого инвестиционного фонда на три миллиарда рублей под застройку премиального кластера. Прямо сейчас все ликвидные активы Жанны были аккумулированы на транзитных счетах — шаг, открывающий огромные перспективы, но сделавший ее финансово уязвимой на короткие 48 часов перед окончательным подписанием документов.

Славчик узнал об этом. В его параноидальном сознании успех Жанны был «украден у него». Он посчитал, что настала пора вернуть «свой процент», пока деньги не ушли эскроу-агентам.

— Надо же, какая встреча, Жанна Алексеевна... — оскалился Серов, смерив её тяжелым взглядом. — А ты все так же держишь марку. Даже в грязи.

По его знаку шестерки подхватили обессилевшего Дениса под руки.

— Не трогайте его, Вячеслав! — в голосе Жанны вспыхнула сталь. — Он просто водитель! Посторонний человек!

— Посторонний? — Серов хмыкнул, глядя на то, как Жанна невольно подалась вперед, защищая парня. — Посторонних так не защищают, Жанночка. Ты всегда была слишком брезглива к мужикам, а тут... хех… да ладно. Пацана — во второй ангар, в дальний бокс. Пригодится ещё. А даму — ко мне в кабинет. Будем поднимать архив наших отношений.

Дениса, волоча ноги по бетонной крошке, утащили. От резкого рывка в голове парня снова вспыхнула адская боль, в глазах потемнело, но он успел заметить главное: на стене бокса, куда его бросили, торчал ржавый кусок швеллера с острым изломом.

*****

Его заперли в глухом, сыром помещении без окон, предназначенном раньше для хранения кислородных баллонов. Дверь — тяжелая, стальная, советская, с массивным задвижным засовом снаружи. Денис упал на мокрый пол. Тело ломило, голова гудела, но слова Жанны и взгляд Серова заставили адреналин закипеть в крови. Он понял: этот подонок не выпустит Жанну просто так. А когда она подпишет бумаги на перевод средств — от них обоих скорее всего избавятся как от ненужных свидетелей. Они просто исчезнут. Их зальют в бетон или растворят в кислоте… сейчас не девяностые и такое никто не предполагает. Полиция будет искать следы похищения или побега...

«Слабый... Ты слишком слабый, Дэн, — злился на себя парень, сжимая зубы от боли. — Вставай, чёрт тебя дери!»

Превозмогая тошноту, Денис подполз к стене. Сзади руки были стянуты жестким пластиковым хомутом. Он нащупал пальцами острую кромку ржавого швеллера.

Началась изнурительная, судорожная работа. Денис тер пластиковую стяжку об острый край железа. Пластик поддавался неохотно, каждый нажим отзывался болью в затекших кистях, кожа на запястьях была содрана до крови. Прошло десять, пятнадцать минут... Синтетическая жила с треском лопнула.

Его руки были свободны!

Денис тяжело задышал, действуя почти на ощупь быстро развязал ноги и прислонился к стене, восстанавливая дыхание. Он был один в закрытой стальной коробке, без оружия и сил. Но теперь у него было главное — свобода движений и холодная, злая решимость.

*****

В это время в бытовке разворачивалась драма.

Серов бросил на стол перед Жанной планшет с уже подготовленными электронными безотзывными распоряжениями на перевод активов её фонда на счета офшорной компании.

— Подписывай, Жанна. Пароли от ключей авторизации у тебя в голове. Ты отдаешь мне то, что должна за старые времена, и сегодня же улетаешь куда хочешь.

— Ты с ума сошел, Славчик, — спокойно и презрительно ответила Жанна, глядя ему прямо в глаза. — Это не просто деньги. Это средства инвесторов, подзалоговые активы. Если я это подпишу, меня разберут на атомы. А тебя найдут через трое суток. Ты конченый псих. Я ничего подписывать не буду.

Серов налился кровью. Время играло против него — транзит закрывался через пару часов. Поняв, что финансовые и юридические угрозы на Жанну не действуют, он вспомнил тот самый защитный всплеск в ее глазах, когда они разделяли пленников.

— Не хочешь по-хорошему? Понимаю. Ты у нас железобетонная, — Серов гаденько ухмыльнулся и повернулся к двоим амбалам. — Идите в дальний ангар. Приведите сюда этого щенка. Похоже парнишка чем-то очень дорог тёте Жанне? Принесите тиски и монтажку из машины. Раз наша Жанна Алексеевна такая стойкая, посмотрим, сколько она выдержит, когда мы будем ломать ему пальцы по одному.

Жанна побледнела. Вся ее выдержка в мгновение рассыпалась. — Славчик, не смей! Пацан вообще ни при чем! Слышишь, ты как был сука так сукой и остался... не трогай его!

— О, как запела! — хохотнул Серов. — Идите, пацаны. Сделайте все красиво.

*****

Двое шестерок с фонарями поспешно зашагали по темному коридору завода. В руках у одного была тяжелая стальная монтажка. Они не ждали никакого сопротивления от полуживого парня.

Скрипнул засов. Тяжелая стальная дверь бокса отворилась.

— Эй, дохляк, вставай, на выход! — крикнул один, направляя луч фонаря в угол.

Но луч выхватил только пустой мокрый пол и обрывки пластикового хомута у стены.

— Чё за нах... Где он?! — амбал в замешательстве сделал шаг внутрь помещении, дико озираясь. Второго переклинило, он тоже вшагнул в проем, подняв фонарь к потолку. — Он что, наверх залез?..

Это была их роковая ошибка.

Денис, притаившийся за открытой створкой двери в глубокой тени, выждал секунду, когда оба бандита полностью втянулись внутрь узкого бокса.

Сжав зубы и выложив все оставшиеся силы в один рывок, Денис выскочил из тени, уперся ногой в стену и со всей дурью рванул тяжелую стальную дверь на себя.

Бам!

Дверь со скрежетом захлопнулась прямо перед носом опешивших бандитов. Денис мгновенно навалился плечом и с щелчком загнал массивный стальной засов в пазы.

Изнутри тут же раздались дикие маты и тяжелые удары ногами в металл: — Выпусти, тварь! Открой!

Дверь была советской, бункерного типа — выбить ее руками или монтажкой изнутри было невозможно.

Денис тяжело дышал, опираясь лбом о холодный металл. Голова кружилась, но в груди горел огонь. Он подхватил брошенную одним из бандитов тяжелую стальную монтажку, вытер кровь с лица рукавом и, сжав оружие в кулаке, шагнул по темному коридору обратно — туда, где Серов удерживал Жанну.

*****

Денис двигался по темному коридору завода практически бесшумно — сказалась армейская привычка фиксировать каждый шаг и не переносить вес на пятку. В правой руке он судорожно сжимал тяжелую, холодную монтажку. Голова всё ещё гудела, но страх за Жанну выжег всю боль.

У двери бытовки он замер. Изнутри доносился взвинченный, злой голос Серова: — Ты думаешь, я шучу, Жанна?! Я тебе сейчас пальцы по одному в дверном проеме переломаю! Подписывай, сука!

Денис не стал выжидать. Применив простой армейский прием внезапного штурма, он со всей силы впечатал тяжелый ботинок в район дверного замка. Хлипкая деревянная дверь бытовки с треском разлетелась, вылетев внутрь.

Серов от неожиданности качнулся назад, выхватив из-за пояса травматический пистолет. Но Денис уже не останавливался. Используя инерцию и эффект неожиданности, он в два прыжка сократил дистанцию и снизу вверх заехал стальной монтажкой по кисти Серова. Раздался глухой хруст, пистолет вылетел из пальцев бандита и с грохотом отлетел по полу.

Серов взвизгнул от боли, но он был крупным, тяжелым мужиком. Инстинктивно он брыкнул Дениса здоровенным ботинком в живот. Денис отлетел к стене, на секунду потеряв дыхание, но тут же рванулся вперед, уходя под левый боковой удар бандита.

Вспомнив армейскую науку рукопашного боя, Денис жестко всадил локоть Серову под дых, а когда тот согнулся, захватил его шею в жесткое канатное удушение сзади, уперев предплечье в сонную артерию.

Серов хрипел, дико вращал глазами и пытался достать Дениса пальцами, но парень держал мертвой хваткой, сжав зубы до хруста. — Держись, Жанна... держись... — сквозь зубы рычал Денис.

Через десять секунд туша Серова обмякла и тяжело вывалилась на бетонный пол без сознания.

*****

Денис тяжело, прерывисто дышал, опираясь руками о колени. На лбу проступил холодный пот, повязка окончательно пропиталась кровью.

— Денис! Боже... Денис! — Жанна, всё ещё связанная за спиной, шагнула к нему, её голос дрожал от смеси ужаса и немыслимого облегчения.

Парень мгновенно подскочил к ней, достал из кармана маленький складной ножик (бандиты его у него просто не заметили) и одним быстрым движением перерезал пластиковый хомут на её запястьях.

— Вы как? Вас не тронули? — тревожно спросил он.

— Я в порядке, в порядке... — Жанна растирала затекшие, покрасневшие кисти. — Нужно бежать, у него же люди!

— Люди пока заперты в боксе, но они выбьют дверь или докричатся до кого-то, — Денис лихорадочно осмотрел маленькую, захламленную бытовку. — Этого надо вязать. Если очухается — побежит за нами.

Денис стал судорожно шарить по углам: старый стол, разбитый обогреватель с коротко обрезанным шнуром, куча грязных банок из под консервов. Ни веревки, ни кабеля, ни скотча — ничего, что выдержало бы хотя бы недолго силу взрослого мужика.

Он замер, оглянулся на Серова, потом на Жанну... и вдруг его взгляд опустился на её стройные ноги в элегантных ботильонах и юбке-карандаш.

Денис мгновенно залился густой, мальчишеской краской. Он смущенно кашлянул, отвел взгляд в сторону и пробормотал: — Жанна Алексеевна... простите... А на вас... чулки или колготки?

Жанна изумленно округлила свои глубокие глаза, на секунду решив, что от удара по голове парень окончательно потерял рассудок: — Что?! Денис, ты с дуба рухнул?! Какая разница?!

— Большая... — покраснев еще сильнее, тихо, но быстро объяснил Денис. — Если чулки, то их резать ножом не придется, времени сэкономим. Нейлон плотный, если скрутить в жгут — так просто хрен порвешь.

До Жанны мгновенно дошел смысл его вопроса. Никакой пошлости — чистый прагматизм и мужская смекалка! В экстремальной ситуации тонкая эластичная ткань превращалась в идеальный, крепкий шнур.

— Чулки, — быстро сказала Жанна, уже без тени смущения.

Она без лишних слов наклонилась, изящно расстегнула ботильоны, подтянула юбку по бедрам почти до самых трусиков, отстегнула прищепки пояса и за считанные секунды сняла оба шелковистых бежевых чулка. Протянула их Денису.

Денис взял прохладную, невесомую ткань которая обворожительно пахла её духами, старательно не глядя на её ноги, и тут же включил житейский опыт. Он сложил чулки, скрутил их в тугие жгуты и с силой завязал руки Серова за спиной «восьмеркой», а вторым чулком намертво стянул его лодыжки.

— Капитально не удержит, если очухается и станет рвать, но минут пятнадцать-двадцать у нас есть, — коротко сказал он. — Бежим!

*****

Денис схватил Жанну за руку, и они выскочили из бытовки.

Завод представлял собой огромный, полуразрушенный лабиринт из бетонных цехов, ржавых конвейерных лент и затопленных подвалов. Ледяной дождь барабанил по дырявой крыше. Денис вел Жанну вперед, интуитивно выбирая самые темные и заваленные проходы, чтобы запутать возможные следы.

Жанна, несмотря на дорогие ботильоны и грязь, бежала рядом, подтянув юбку выше коленей чтобы она не мешала бегу и не издавая ни единого звука жалости или усталости. Её рука в его ладони была холодной, но пальцы сжимали его руку с удивительной силой.

Тем временем в дальнем боксе запертые бандиты смогли выбить вентиляционную решетку в стене и через узкий лаз выбраться наружу. Выскочив в коридор, они прибежали в бытовку и нашли Серова, который уже пришел в себя и дико мычал, пытаясь растянуть нейлоновые жгуты на запястьях.

— Сволочи смылись! Освободите меня! — орал Серов, когда шестерки разрезали чулки ножом. — Они пешком! В лес пошли! Прибейте обоих, живыми не выпускать!

...Денис и Жанна в этот момент выбили ржавую решетку аварийного выхода и буквально выпали из здания на волю.

Вокруг простирался густой, темный сосновый лес, утопающий в тумане и мелком дожде. Сзади, из глубины завода, уже доносились лай собак и крики подтянувшихся бандитов.

Погоня началась.

*****

Лес вокруг превратился в непроглядную, чавкающую под ногами тьму. Мокрые ветки орешника и колючие плети дикого шиповника рвали одежду, больно стегали по лицам и цеплялись за волосы.

Денис шел первым, принимая основные удары колючек на себя и прикрывая Жанну спиной. Они бежали наобум, петляя между старыми соснами, проваливаясь в мох и скользкие овраги. Через полчаса такого изнурительного марша, когда легкие уже горели от холодного сырого воздуха, а ноги налились свинцом, парень остановился.

Вокруг стояла сплошная черная стена. Сверить направление было не по чему: телефоны отобрали бандиты, а темные осенние тучи намертво закрыли небо, не оставляя шанса увидеть звезды. Они окончательно заблудились.

— Денис... я больше... не могу, — прерывисто, еле слышно прошептала Жанна.

Ее дорогое пальто превратилось в мокрую, тяжелую тряпку, а изящные ботильоны были полностью залеплены глиной. Она дрожала от пронизывающего до костей холода.

— Сюда, тихо, — Денис подхватил ее под талию и увлек под раскидистые, густые лапы старого, разросшегося дикого можжевельника.

Его плотные, покрытые хвоей и сизыми ягодами ветви образовали своеобразный естественный шалаш, куда почти не проникал ветер, а капли дождя лишь изредка пробивались сквозь густую зелень.

Они бессильно повалились на влажную, пахнущую прелой хвоей землю. Денис прижал Жанну к своей груди, укрывая её полами своей плотной рабочей куртки. Она не сопротивлялась — наоборот, судорожно прижалась к нему, пряча замерзшее лицо у него на шее и пытаясь согреться дыханием.

Где-то вдалеке, пробиваясь сквозь шум дождя, раздался глухой, отрывистый лай собаки. Но проливной дождь сыграл им на руку: он полностью размыл следы и сбил запах.

Через пару минут хруст ломающихся веток раздался совсем рядом. В пяти шагах от их укрытия мелькнули лучи мощных диодных фонарей.

Денис замер, инстинктивно еще сильнее сжав Жанну в объятиях и прикрыв её собой. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце, ощущал ровное тепло её тела и тонкий, невероятно стойкий аромат её духов, который не смогли заглушить ни сырость, ни запах можжевельника. К счастью эти были без собак.

Бандиты прорубались сквозь кусты: — Да где они, сука?! Тут черт ногу сломит! — Пошли к просеке, тут глухо! Не могли они тут пройти!

Лучи света скользнули по верхушкам можжевельника и ушли дальше, в темноту. Шаги и ругань постепенно затихли.

Они остались одни в ночной, шумящей от дождя тишине.

Денис лежал на мокрой земле, носом упершись в шелковистые, влажные волосы Жанны. Голова раскалывалась от ран, тело ломило, а впереди была полная неизвестность. Но именно в эту минуту, вопреки всей драматургии и смертельной опасности ситуации, парня накрыло странное, оглушительное чувство абсолютно дикого, мальчишеского счастья.

«Господи... — подумал Денис, закрывая глаза и чувствуя, как Жанна доверительно уткнулась носом в его щеку. — Я ведь просто водитель эвакуатора. Обычный парень из сервиса в промасленной робе. А сейчас я сижу в ночном лесу под кустом можжевельника и держу в руках эту невероятную, недосягаемую женщину... И она верит мне. Она прячется на моей груди ищет моей защиты...».

Это был лучший момент в его жизни. Без фальши, без денег, без условностей. В этом холодном лесу остался только он — мужчина и защитник, и она — женщина, которую он попытается спасти.

Жанна чуть пошевелилась, подняла голову и взглянула на него в темноте. Ее глаза, привыкшие к полумраку, блестели. Она ощутила, как сильно и уверенно бьется его сердце под рабочей курткой, и впервые за долгие годы почувствовала себя абсолютно защищенной.

— Ушли... — тихо, на самом выдохе прошептала она, касаясь своей теплой ладонью его щеки. — Спасибо тебе, Денис.

— Я не отдам вас никому, Жанна... — так же тихо, но со стальной уверенностью ответил Денис, перебирая пальцами ее мокрые пряди.

*****

К полуночи в мокрой одежде холод стал невыносимым. Пронизывающий сырой ветер пробирал до костей. Денис понимал: его рабочая куртка промокла насквозь так же, как и пальто Жанны. От них больше не было толку — мокрая ткань лишь вытягивала остатки драгоценного тепла.

Сжав зубы и стараясь не шуметь, Денис достал складной нож. На ощупь, в полной темноте, он стал нарезать пышные, густые лапы можжевельника. Из наломанных веток он соорудил на земле подобие мягкого, глубокого «гнезда», изолирующего от холодной мокрой почвы, а сверху укрыл Жанну толстым слоем хвойного лапника, создавая воздушную подушку.

Он лег рядом, обняв её со спины и прижав к себе как можно плотнее, делясь собственным последним теплом. Жанна, судорожно вздохнув, уткнулась затылком ему в грудь. Под этой сложной хвойной броней, в изолированном от ветра пространстве, постепенно образовался микроклимат. Дыхание двух людей согрело этот маленький мирок. Изнуренные физически и эмоционально, они провалились в чуткий, тяжелый сон-забытьё.

*****

Утро встретило их глухим сырым туманом, висящим между сосен. Лес казался вымершим. Дождь перешел в мелкую морось.

Они шли уже больше двух часов. Жанна едва переставляла ноги, опираясь на плечо Дениса. Её губы посинели, дрожь не прекращалась ни на минуту. Денис и сам чувствовал, как затормаживаются реакции — первыми признаками гипотермии становились апатия и путаница в мыслях.

И вдруг сквозь пелену тумана на пригорке выросла темная бревенчатая стена.

Это была заброшенная избушка лесника — перекошенная, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Внутри гулял ветер, лежал гнилой валежник. Спастись от холода здесь было невозможно.

— Денис... я больше не могу... — шепнула Жанна. Её ноги подкосились, и она опустилась на мокрый мох, прижавшись спиной к венцу сруба.

Денис решил обойти избушку по кругу. За ней, в густом диком малиннике, угадывался еще один сруб — маленький, низкий, с крошечным окошком и уцелевшей плотной дверью на кованых петлях, наполовину ушедший в землю.

Старая банька!

Денис рванул дверь. Внутри пахло сухой сухой хвоей, сажей и застарелым мытьем. Настил цел, а главное — в углу стояла небольшая чугунная печка-каменка с выведенной на крышу трубой. Рядом, под чем-то похожим на крышку, аккуратной штабелем лежали старые, но практически сухие березовые дрова и береста!

Это был шанс. Единственный шанс выжить.

*****

Денис практически на руках перенес Жанну в баньку и посадил на сухой деревянный полок.

В полумраке помещения, когда Жанна бессильно откинула голову на бревенчатую стену, у Дениса перехватило дыхание. Её мокрая тонкая юбка, блузка и белье насквозь пропитались водой и липли к телу как вторая кожа, вычерчивая каждый изгиб ее безупречной, зрелой фигуры: точеную талию, грудь, плавный изгиб бедер. Мокрые темные волосы разметались по плечам.

Она выглядела ослепительно, невероятно сексуально и... глубоко беспомощно. В её глазах, устремленных на него, читалась только тихая мольба и доверие.

Денис на секунду замер, чувствуя, как в жилах закипает жар мужчины от которого зависела жизнь женщины, но тут же тряхнул головой, отгоняя грязные мысли. Сначала — спасти. Если не развести огонь прямо сейчас, через час у неё начнется гипотермия,  оттек легких… что там ещё...

Он судорожно полез в карман за своей старой газовой зажигалкой. Достал ее... и сердце упало. Корпус был мокрым, а колесико прокручивалось с глухим, влажным звуком. Кресало терлось о мокрый кремень и не давало искры.

— Сука... давай же, давай! — зарычал Денис, судорожно чиркая колесиком. Бесполезно. Ни единой вспышки.

В голове мастера-автослесаря сработал древний мужской алгоритм.

Как добыть огонь: Способ первый: Трение древесины? В сыром лесу без лука и навыков дикаря — это потеря трех часов и гарантированная смерть. — не годился. Способ второй: всё таки попробовать зажечь зажигалку. Газа больше половины но нужна искра.

Денис достал ножик и быстро разобрал пластиковый корпус зажигалки. Самой главной задачей было высушить сам кремень.

Он стал непрерывно и быстро тереть колесико и пружинку об сухой участок своей майки под курткой, создавая трение и выгоняя влагу. Пальцы не слушались от холода, но он работал как заведенный.

Затем Денис надергал с березовых дров тончайшей, как папиросная бумага, сухой бересты, накрошил ее ножом в мелкую стружку прямо на чугунную плиту печи и аккуратно снял защитный кожух с разобранной зажигалки, обнажив сопло подачи газа.

— Давай... ну же, родная... — шептал Денис, накрывая бересту ладонями от сквозняка.

Он со всей силы чиркнул колесиком разобранной зажигалки прямо над сухой берестовой стружкой.

Первый сноп слабых искр ушел впустую. Включив подачу газа из открытого клапана, Денис чиркнул второй раз.

Проскочила яркая синяя искра, газ мгновенно вспыхнул крошечным факелом, и береста под ним затрещала, выбивая тонкий, спасительный ручеек оранжевого огня!

— Есть! — выдохнул Денис, ловя губами горячий воздух.

Он стал аккуратно подкладывать щепки, березовую кору, а затем и первые сухие поленья. Чугунная печка отозвалась голодным, радостным гулом. По маленькой баньке вместе с запахом дыма побежало первое, еще слабое, но такое долгожданное тепло...

Денис повернулся к Жанне. — Жанна... Нам нужно снять с вас всю мокрую одежду. Иначе вы не согреетесь.

*****

В чугунной каменке жадно и весело затрещала береста. Денис соорудил лучину так что теперь в бане было почти светло. Первые языки пламени подхватили сухие щепки, а потом и березовые поленья и по маленькой бревенчатой баньке разлился плотный, густой гул тяги. Чугун начал отдавать долгожданное, мягкое тепло, а воздух постепенно заполнялся сладковатым запахом сухой березы и старой смолы.

Денис поднялся с колен от печи, тяжело дыша. Ледяная вода и сырость на улице сделали свое дело — тело пробирала крупная дрожь, но внутри разгорался совсем другой пожар.

— Жанна... Снимайте всё, — тихо, но твердо сказал он, не узнавая собственного просевшего голоса. — Если останетесь в мокром, печка не поможет. Мокрая ткань вытянет из вас остатки тепла.

Он первым расстегнул куртку, скинул её на сухой лавок в углу и быстрыми движениями снял промокшие насквозь джинсы и свитер. Денис остался в одних лишь темных мокрых плавках. В мыслях на секунду проскочила совсем не уместная, почти мальчишеская благодарность самому себе: «Слава богу, с утра надел новые спортивные боксерки, а не те старые, растянутые семейки в горошек...». В полумраке баньки его тело — широкие плечи, подтянутый живот, крепкие рельефные ноги и пара армейских шрамов через всю спину — выглядело сильным и скульптурным.

Жанна подняла на него глаза. Ее пальцы, скрюченные от холода, не слушались. Она пыталась расстегнуть пуговицы пальто, но лишь беспомощно скользила по ткани.

— Я... не могу, — шепнула она, и в ее голосе прозвучала редкая, почти детская беспомощность.

Денис подошел ближе. Поставил колени на деревянный полок, мягко аккуратно убрал ее руки и сам взялся за пуговицы. Его пальцы, огрубевшие от работы с металлом, касались ее шеи, плеч и запястий с удивительной, трепетной нежностью.

Он аккуратно снял тяжелое, намокшее пальто, бросил его в угол и взялся за застежку на груди блузки. Тонкая мокрая ткань буквально прилипла к телу Жанны, с трудом поддаваясь движениям. Когда блузка и юбка отправились туда же куда и пальто у Дениса на мгновение замерло дыхание, а сердце в груди толкнулось о ребра с такой силой, что, казалось, этот удар был слышен в тишине сруба.

На Жанне остался только комплект ярко-красного гипюрового белья — изящный пуш-ап на косточках, подчеркивающий безупречную пышную грудь, и тонкие трусики-танга. На бедрах все еще висел кружевной пояс — чулки они сняли еще на заводе, чтобы связать Серова. «интересно — промелькнула в голове Дениса озорная мысль — она всегда так на переговоры одевается?»

На фоне темных бревенчатых стен и оранжевых отблесков огня лучины эта ухоженная, сильная и безумно привлекательная женщина выглядела ослепительно. Капли дождевой воды на её гладкой коже переливались в свете печи.

Жанна поймала его немигающий, откровенный взгляд. На ее щеках проступил густой, девичий румянец.

— Денис... — тихо, с легким смущением пробормотала она, закрывая грудь руками. — Перестань на меня так пялиться... Пожалуйста.

— Простите... — смутился парень, моментально отведя глаза в сторону, хотя уши у него вспыхнули не хуже бересты в печи. Ему казалось что они начали светится ярче лучины.

Жанна нерешительно замерла на секунду, а затем, понимая, что мокрое белье все еще леденит кожу, быстрым, грациозным движением расстегнула застежку бюстгальтера и сбросила его вместе с танга и поясом на пол. Она совершенно нагая тут же забралась с ногами на верхний полок, сжалась калачиком, подтянув колени к груди, и замерла, пряча лицо в ладонях.

Денис старался смотреть только на печку. Он аккуратно, шаг за шагом, подбрасывал в топку новые березовые поленья. Лучина прогорела и он больше не стал зажигать. Прикрывал заслонку ровно настолько, чтобы дым не шел в помещение, а уходил ровной струей в трубу — если бандиты и кружили где-то неподалеку, туман и морось должны были рассеять запах сажи и не дать им выдать свое укрытие. Вряд ли городские бандиты были опытными следопытами в мокром лесу. Но надеялся Денис только на одно на то что они сели в свой джип и уехали.

Баня быстро наполнялась настоящим, жарким сухим телом. Деревянный полок прогрелся.

— Жанна... вам нужно подсохнуть.

Она медленно открыла лицо, посмотрела на него. В ее глазах больше не было страха или смущения. В них плавно разгоралось глубокое, забытое чувство, когда между мужчиной и женщиной больше нет тайн, защитных масок и светских правил.

*****

Жар от чугунной печки старой бани уже плотно заполнил небольшое срубное пространство. В маленьком предбаннике в углу, под самым потолком, на вбитом еще старым лесником кованом гвозде, висело нечто похожее на полотенце. Старое, вафельное, выцветшее до серости, но благодаря тому, что оно находилось под самой крышей в сухости осталось практически сухое.

Денис снимал его осторожно, с почти молитвенным трепетом, чувствуя, как шершавая ткань приятно шуршит в руках. Это была настоящая роскошь, дарованная им старой избушкой.

Он повернулся к Жанне, удерживая серое вафельное полотенце в руках. Денис встал на колени у края полка, чувствуя, как от печи идет густой, пламенный жар. Но куда сильнее его обжигало присутствие Жанны.

Она сидела перед ним — сверкающая, обнаженная, подожав колени к груди. Безумно красивая дорогая породистая женщина. Капли пота и банной влаги медленно стекали по её гладкой, подтянутой спине, по изгибу шеи, задерживаясь в ложбинке между грудей. В отблесках огня её кожа казалась золотистой, а профиль — высеченным из слоновой кости.

«Господи, за что мне это… неужели все это и правда со мной происходит?.. — с диким, нарастающим страхом думал Денис, сжимая в сухих пальцах серое пыльное полотенце. — Не смотри. Дэн, не смей смотреть! Ты для неё — никто. Слесарь, парень с эвакуатора, оборванец без зуба и с разбитыми лбом и затылком. Если ты сейчас сделаешь хоть один неверный жест, хоть на миллиметр переступишь грань... она подумает, что ты дикарь. Что ты воспользовался её беспомощностью, как последний скот».

Он до боли в сжатых челюстях контролировал каждое своё дыхание. У него перехватывало горло от жгучего, безумного желания просто прикоснуться к ней — не грубо, не с жадностью, а провести ладонью по этой идеальной, прохладной коже, обнять, уткнуться лицом в её мокрую ложбину между грудей... и выдохнуть всю накопившуюся за эти сутки боль. Но страх испугать её, разрушить ту хрупкую нить чистого доверия, которая установилась между ними, намертво связывал его по рукам и ногам.

Он оставался неподвижен, боясь даже протянуть руку с полотенцем, чтобы его случайное прикосновение не было истолковано как наглость.

*****

Жанна сидела, прижав колени к груди, и ощущала, как прогретый бревенчатый полок постепенно отдаёт её телу ласковое, живительное тепло. Но тепло снаружи было ничем по сравнению с тем диким, почти забытым пожаром, который разгорался у неё внутри.

Она смотрела на Дениса сквозь налипшие на лицо пряди мокрых волос. На его широкие, угловатые плечи, на мокрую ткань плавок, на бугор на плавках, на рельефную грудь, покрытую каплями пота, на крепкие, мускулистые огрубевшие от тяжелой работы руки. В нем не было ничего от той вылизанной, манекенной фальши, к которой она привыкла. В нем дышала дикая, чистая, первобытная нерастраченная мужская сила.

«Сколько месяцев я живу в этой стерильной пустыне?.. — с внезапным ужасом и откровенностью думала Жанна. — Муж — лишь запись в документах. Вечно занят... Артур... Боже, какой же он пустой со своими соляриями, белоснежными винирами и вечным подсчетом собственной выгоды. Рафинированным запахом дорогого парфюма... Месяцы без настоящего мужского тепла. Месяцы без дикого, искреннего чувства...»

Она видела, как тяжело и прерывисто дышит Денис, как судорожно сжаты его кулаки, как он изо всех сил старается отвести взгляд, боящийся показаться грубым или навязчивым. Эта его трепетная, робкая деликатность в сочетании с той отчаянной храбростью, с которой он бросался на бандитов, защищая её, сводила её с ума.

Он казался ей почти невинным, диким и чистым, как молодой волк, который впервые подошел так близко к огню.

«Он же сгорает... — с горьким, сладким торжеством понимала Жанна, чувствуя, как по её собственному телу пробегает сладкая, тяжелая дрожь. — Он хочет меня. Сходит с ума, но боится сделать шаг. А я... Господи, да если он прямо сейчас проявит инициативу, если он просто сделает шаг и обнимет меня — я ведь даже не подумаю сопротивляться. Я сама отдамся этому пожару».

Она медленно опустила ноги с полка, повернулась к нему всем телом, больше не закрываясь, и подняла на Дениса свои глубокие, потемневшие от нескрываемого страстного призыва глаза.

— Денис... — тихо, с вибрацией в просевшем от жара голосе прошептала она. — Мне все еще холодно... обними меня.

*****

Денис подошел вплотную к её коленям. Положил руки на обнаженную кожу. Трепет сковывал его движения. Денис опустился на колени приникая губами к её коленям. Жанна слегка раздвинула ноги словно приглашая Дениса продолжать начатое. Его язык скользил по изящным коленям постепенно сползая на внутреннюю сторону ног. Он мог бы поклясться что ничего вкуснее его язык ещё не касался.  Гладкая кожа чуть солоноватая от пота манила и сводила его с ума. Потеряв голову Денис стал смелее. Вскоре его язык был уже в сантиметре от идеально гладкой расселины. Наконец кончик языка осторожно словно боясь нанести травму скользнул между валиками и углубился вглубину горячего лона. Напрягая его Денис проникал на всю его длину в горячие пряные недра этой невозможной женщины. Жанна начала тихо постанывать и положив руки на его раненый затылок осторожно привлекла его лицо к себе ещё ближе словно давая парню понять чтобы он был смелее. Это был не первый куни в его жизни но безусловно самый вкусный…. Денис буквально растворялся в неистовом порыве дикой похоти которой он исходил лаская бедра и вульву этой аристократки. Жанна глухо стонала. Потом она сжалась и под губами Дениса стало ещё мокрее и жарче и женщина потянула его за уши заставляя подняться выше. Денис выпрямился насколько позволял низкий потолок, в одно движение сбросил свои боксеры и накрыл женщину своим горячим молодым телом. Широкое горячее, мокрое и давно ждущее влагалище взрослой дамы обволокло его крепкий длинный член. Жанна замычала и охватила его талию ногами словно подталкивая пятками его чресла. Денис постепенно понимал что его допустили туда куда ранее вход ему был закрыт. Это осознание взорвало его молодые гормоны словно детонатор. Прижав голое тело взрослой женщины Денис вдалбливал в него свой уд с неистовостью дикого зверя. Её ногти оставили три длинные полосы через всю его спину. Жана вскрикнула и сжала его ногами, а следом взорвался и он. Горячая тугая струя его семени ворвалась в её жадное тело...

*****

Огонь в печке постепенно прогорел, уступив место ровному, глухому отсвету красных углей. В маленькой баньке стоял густой жар, пропитанный ароматом сухой березы, разогретой хвои и сладковатым, тяжело-пьянящим запахом их близости.

Жанна лежала на прогретом деревянном полке, тяжело и глубоко дыша. Ее мокрая от пота кожа мягко блестела в угасающих отблесках огня. Она казалась полностью расслабленной, отдавшись чувству сладкой, оглушительной истомы, которой не знала много лет.

Денис, тяжело переведя дух, тихо встал с полка. Капли пота стекали по его крепкой груди. Он подошел к маленькому окошку, осторожно отодвинул крышку и заглянул в щель.

Наступало сырое, свинцово-серое утро. В тумане тихо капала морось, но лесная тишина была абсолютной — ни лая собак, ни шагов, ни криков. Бандиты, похоже, окончательно потеряли их след и ушли далеко в сторону трассы.

Превозмогая неприятное ощущение от холода, Денис натянул на мокрое тело свои сырые джинсы. Внутри закипала простая мужская забота: после этой вспышки дикой страсти они оба были вымазаны сажей от печной дверцы, следами золы и любовными соками. Жанне нужна была вода — хотя бы для того, чтобы ополоснуться.

Он тихо приоткрыл тяжелую дверь и выскочил из остывающей бани. Холодный сырой утренний воздух обжёг распаренную кожу, но парень лишь сжал зубы.

Обойдя разрушенный сруб с задней стороны, в густых зарослях дикого малинника Денис заметил подгнивший деревянный щит — крышку старого колодца. Рядом, в траве, блеснуло дно старого оцинкованного ведра. Ручки у ведра не было, ушки зацепа — к счастью сохранились, ржавый жестяной цилиндр с целым дном.

Денис отвалил тяжелый мокрый щит. В глубине, метрах в трех внизу, в темноте блестела чистая, колодезная вода.

Но как достать воду с трехметровой глубины, если в округе нет ни метра веревки, а гладкие стенки сруба не дают зацепиться?

Денис замер над срубом, вытирая пот со лба, и снова включил свою армейскую и автослесарную смекалку…

*****

Стоя над открытым срубом, Денис лихорадочно просчитывал варианты. Первой мыслью было разрезать джинсы вдоль по швам — плотный деним дал бы длинные, прочные полосы. Но разум быстро остудил этот порыв: остаться в промозглом, колючем осеннем лесу в одних трусах означало гарантированное переохлаждение и царапины до крови.

Взгляд уперся в старый, просевший плетень неподалеку. Из земли торчали длинные, гибкие жерди — ольховые и ивовые хлысты метра по два с лишним каждый. Мысль щелкнула мгновенно.

Денис достал свой складной нож. Он отмерил на джинсах длину чуть ниже колен и ровным подрезом отхватил нижние части штанин, превратив свои рабочие брюки в не слишком элегантные, но вполне функциональные шорты. Из отрезанных кусков плотной ткани он нарезал крепкие ленты.

Выдрав из плетня две самые длинные и прочные жерди, он нахлестом связал их джинсовыми лентами, получив составную нетолстую слегу почти в четыре метра длиной. Из остатков ткани и гибкого ивового прута Денис скрутил тугой шнурок и продел в отверстия ушек ржавого оцинкованного ведра, и привязал её к концу жерди.

Конструкция выглядела хлипко, но идея была рабочей. Денис осторожно опустил ведро в темную глубину колодца. Раздался мягкий, вожделенный всплеск.

Набирать ведро полным он не рискнул — тяжесть десяти литров воды легко могла порвать намокшие джинсовые узлы, и тогда единственная посуда канула бы на дно. Набрав примерно половину, Денис с величайшей осторожностью, сантиметр за сантиметром, потянул жердь вверх.

Когда ведро вынырнуло из темноты сруба, парень быстро перехватил его за край, отвязал петлю и, едва не зубами стуча от пронизывающего ветра, рванул обратно к спасительному теплу бани.

*****

Денис ввалился в предбанник, а затем и в саму баню, неся в руках ржавое оцинкованное ведро с чистейшей колодезной водой. Из дверного проема вырвался клуб белого пара.

Его встретил изумленный и откровенно восхищенный взгляд Жанны.

Она уже ничуть не стеснялась своего обнаженного тела. Жанна просто сидела на прогретом деревянном полке, скрестив длинные стройные ноги и слегка откинулась опершись назад на локти. От этой позы её пышная, безупречная грудь подалась вперед и казалась еще выше, а на гладкой, подтянутой коже отблескивали янтарные капельки пота.

Денис на секунду замер в дверях, едва не выронив ведро. Сердце снова толкнулось в ребра с дикой, оглушительной силой, а внизу живота вспыхнул горячий, тяжелый комок.

— Ого! — с искренним удивлением и улыбкой выдохнула Жанна, смерив его взглядом от мокрых самодельных шорт до заново вспыхнувших ушей. — Да ты никак ведро нашел? Что, и вода правда есть… пить то как хочется!

— Всё есть, — ответил Денис, с трудом сглатывая сухой ком в горле и стараясь смотреть ей прямо в глаза, хотя взгляд сам собой соскальзывал на её великолепные груди. — Только... как вы мыться-то будете? Вода ледяная, из колодца. В жаркой бане ополоснуться можно, но штука приятная мало.

Жанна лёгким, невероятно грациозным движением качнула головой, рассыпая по плечам темные локоны: — Ничего, после того, через что мы прошли, я потерплю. А ну-ка, отвернись к стене и не подглядывай!

Денис послушно шагнул к бревенчатой стене у печи и уткнулся лбом в шершавое, согретое дерево.

За его спиной раздался мягкий плеск воды, легкое бряцание ведра о доски и тихий, прерывистый вздох Жанны, когда ледяная колодезная струя обожгла её горячую от недавней страсти кожу. Она тихонько попискивала, судорожно выдыхала, смывая сажу и следы их безумия.

Слушая этот плеск, дыхание и женские возгласы, Денис закрыл глаза. Его снова накрывал густой, пьянящий эротический туман. В голове кружились воспоминания о её прикосновениях, о шелке её кожи и о том, как она только что смотрела на него — без страха, с абсолютным, безграничным доверием и страстью.

Прошло минут пять, шум воды утих.

— Ну всё, — раздался за спиной грудной, с легкой поволокой голос Жанны. — Теперь твоя очередь. Только... прости, Денис, воды совсем не осталось.

Денис обернулся. Жанна сидела на полке, свежая, чистая, с розовой от жара и холодной воды кожей, зажав между ног  то вафельное полотенце.

— Придется еще раз прогуляться, — ухмыльнулся Денис, чувствуя, как от этой улыбки и взгляда Жанны ему снова становится абсолютно не холодно.

Он взял пустое ведро и снова шагнул во двор, к колодцу. Второй поход был уже быстрым. А когда он вернулся в теплую баню его ждал сюрприз: Жанна лежала на полке согнув и чуть расставив ноги… какое уж тут мытье… на этот раз их слияние было не менее диким а даже более яростным и влажным. Жанна не стесняясь стонала в голос и кусала Дениса за плечи, царапала спину и вжимала его в себя так словно хотела чтобы он врос в неё целиком. Второй заход вышел долгим и изнуряющим а когда задыхаясь от страсти Денис наконец заполнил ненасытную утробу бизнес-леди своим горячим потоком Жанна больно укусила его за шею.

*****

После второго захода к колодцу и повторных водных процедур времени оставалось совсем немного. Оставаться в бане дальше было смертельно опасно: дым из трубы, пусть и редкий, мог привлечь бандитов, если те всё ещё прочесывали район.

Денис осторожно выжал мокрое, тяжело пахнущие дымом блузку и юбку Жанны и помог ей натянуть их на мокрое тело.  Пальто отжатое вдвоем тоже условно слегка подсохло у печи, но всё равно оставалось тяжелым и прохладным. Жанна едва переставляла ноги, её била мелкая дрожь.

Сам Денис в своих обрезанных джинсах-шортах и грубых мокрых осенних кроссовках на босу ногу откровенно замерзал — холодный утренний ветер безжалостно обдувал голые голени и ступни в сырых кроссовках. Но парень лишь плотнее сжал зубы.

Наверное уже совсем рассвело. Пасмурное, свинцовое небо не давало солнца, но Денис, пристально вглядываясь в кроны деревьев и движение тумана, выбрал направление, где лес казался более редким и светлым.

Они шли уже больше часа. Ноги вязли в мокром мхе, колючие кусты рвали одежду, а силы быстро таяли. Жанна тяжело опиралась на его плечо, и Денис с ужасом понимал: если они не найдут жилье или дорогу в ближайшие полчаса-час, сырость и гипотермия окончательно свалят их с ног.

И вдруг Жанна резко замерла, сжав его локоть: — Денис... стой. Слышишь?

Парень замер, затаив дыхание. Сначала казалось, что это просто шум ветра в вершинах сосен. Но через пару секунд сквозь ствол деревьев донесся низкий, ровный, спасительный раскатистый рокот — тяжелый дизельный двигатель!

Они шли параллельно шоссе всё это время, даже не подозревая, что цивилизация была совсем рядом, за широкой полосой густого сосняка!

— Бежим! — выдохнул Денис.

*****

Забыв про усталость и боль в ногах, они рванули на этот гул. Ветки стегали по лицам, но впереди уже пробивался яркий свет широкой просеки.

Они выскочили из заросшей канавы прямо на мокрый асфальт трассы — буквально под колеса огромного, старого «КаМАЗа» с кунгом, несшегося на приличной скорости.

Водитель грузовика, совершенно не ожидавший увидеть в этой глуши людей, выскочивших из леса, взвизгнул тормозами. Тяжелая машина зашипев пневматикой тормозов юзом прошла несколько метров, застыв в паре шагов от Дениса, который выскочил на середину полосы и отчаянно махал руками.

Из окна кабины высунулся мужик лет пятидесяти в засаленной кепке и с ходу огласил окрестности трехэтажным матом: — Вы ******ки! совсем с ума посходили, смертники?! Под колеса на кой хрен прыгаете?! Я вас чуть на ось не намотал!

Но когда мужик выскочил из кабины и разглядел парочку — парня в ободранных джинсовых шортах, с рассеченной головой и ссадинами, и бледную, дрожащую женщину в грязном, измятом дорогом пальто, — его ругань мгновенно утихла.

— Мать твоя... Вы откуда такие красивые...? Из плена, что ли? — опешил шофер.

— Дядь... помоги, — сипло проговорил Денис, поддерживая падающую Жанну. — Нас ограбили, телефоны отобрали, в лесу заблудились. До города довезешь?

Дальнобойщик не стал задавать лишних вопросов. Он мгновенно оценил ситуацию, подскочил к Жанне и вместе с Денисом бережно помог ей взобраться по высокой подножке в сухую, источающую густой жар кабинa.

*****

В кабине пахло соляркой, дешёвым табаком, старыми чехлами и теплым антифризом. Из печки у ног пассажиров бил настоящий, спасительный поток горячего воздуха.

Мужик достал из-за сиденья старый потертый термос и старое, но чистое байковое одеяло. — На, дочка, накройся. И чаю глотни, он ещё тёплый, с сахаром, — он намотал одеяло на плечи Жанны и протянул ей кружку. — А ты, парень, на, держи куртку мою запасную, а то замерз поди в своих исподниках.

Денис с благодарностью кивнул, накинул на плечи тяжелый стеганый ватник и прижался к Жанне, обнимая её поверх одеяла. Жанна жадно сделала пару глотков сладкого чая, ощущая, как тепло медленно возвращает её к жизни.

Водитель снял грузовик с ручника, дизель заурчал, и «КаМАЗ» плавно тронулся по мокрому шоссе.

— Меня все Михалычем кличут, — водитель закурил сигарету и посмотрел на них. — Вы ребятушки сознавайтесь, вас подрезать, что ли, хотели? Бандиты?

— Вроде того, Михалыч... — тихо ответил Денис, чувствуя, как Жанна доверительно положила голову ему на плечо прямо на глазах у шофера. — Сволочи одни местность делят. Мы под замес попали… вот еле ноги унесли. Телефон есть у вас? — спросил Денис.

Михалыч понимающе качнул головой, пустив сизый дым в приоткрытое окно: — Есть только сел он видишь… Да уж, в наших лесах нынче разного дерьма хватает... Вижу, досталось вам. Но ты, парень, молодец. Девку уберёг. Ишь как держится за тебя — как за спасательный круг.

Жанна приоткрыла глаза, посмотрела на Михалыча, а затем перевела взгляд на Дениса. В её глазах не было ни грамма стыда за их ободранный вид, ни сожаления о сгоревшем прошлом. Она крепче сжала огрубевшую, в ссадинах ладонь Дениса под байковым одеялом.

— Он не просто уберёг, — тихо, но очень отчетливо произнесла Жанна, и в её голосе прозвучала такая гордость, от которой у Дениса перехватило дыхание. — Он меня спас. Во всех смыслах.

— Ну, значит, жить будете, — улыбнулся в прокуренные усы Михалыч, переключая передачу. — До города тут километров сорок. Встретит кто или к ментам везти?

Денис переглянулся с Жанной. Они понимали, что в городе их ждет разборка с Серовым, полиция, восстановление документов и возвращение к реальной жизни. Но сейчас, в этой теплой, прокуренной кабине грузовика, они были вместе. И это было главное.

— До города довези нас Михалыч — А там мы сами разберемся.

*****

Кабину «КаМАЗа» наполнял густой солярочный дух, но как только они въехали в пригород, Жанна попросила Михалыча остановиться у первой же круглосуточной АЗС.

Пока Денис оставался в машине, Жанна вошла в помещение оператора на заправке и попросила парня за пультом сотовый телефон для одного экстренного звонка. Набрав на память номер своего начальника службы безопасности, она короткими, чеканными фразами обрисовала ситуацию и назвала координаты.

Уже через пятнадцать минут к заправке, визжа резиной, подлетел массивный черный джип с тонированными стеклами. Из него выскочили двое крепких парней в костюмах. Увидев свою хозяйку в измятом пальто и какого-то оборванного парня в ватнике, начальник охраны лишь крякнул от шока, но лишних вопросов задавать не стал.

Денис отвел в сторону и щедро расплатился с Михалычем (Жанне тут же передали наличные её люди), к чести последнего мужчина долго отнекивался от вознаграждения, но потом все же взял и они помчались в город.

Спустя полчаса они уже поднимались на бесшумном лифте в шикарный пентхаус Жанны в центре города. Для Дениса, привыкшего к промасленным стенкам автосервиса и скромной съёмной квартире, этот интерьер — мраморные полы, панорамные окна во всю стену, мягкий свет и тихая классическая музыка — казался какой-то фантастической декорацией.

Жанна тут же отдала четкое распоряжение своему личному помощнику: — Игоря проинструктируй: Денису выделить главную гостевую спальню. Организовать горячую ванну, лучшую одежду по его размеру, вызвать врача, чтобы обработал раны, и накрыть стол. Чтобы он ни в чем не нуждался.

Денис, оказавшись в чистейшей, пахнущей дорогой парфюмерией ванне, а затем и за столом с изысканными блюдами, буквально осоловел. Тело, отдавшее все силы в холодном лесу, теперь налилось приятной, глубокой ленивой тяжестью. Но куда больше его опьяняло понимание того, как о нем заботятся.

*****

Второй половиной дня пришлось заняться суровыми прозаическими делами. В квартиру прибыли следователи из главного управления полиции. Благодаря влиянию Жанны и показаниям Дениса, на банду Славика было заведено дело и к вечеру пришло подтверждение что делу дали ход. Когда все протоколы были подписаны, а следователи попрощались и ушли, в квартире установилась тишина.

Денис стоял в просторной гостиной у панорамного окна, смотря на огни ночного города. На нем были отличные темно-синие брюки и свежая рубашка, подогнанная точно по фигуре. Раны на голове и руках были аккуратно обработаны и забинтованы. В руках он сжимал новую куртку и собирался духом, чтобы попрощаться и уйти восвояси — в свой привычный, скромный мир автосервиса и эвакуаторов.

Шаги за спиной были почти бесшумными.

Денис обернулся. К нему шла Жанна. Она тоже уже смыла с себя всю лесную грязь, уложила волосы и надела элегантное шелковое платье глубокого изумрудного цвета. Выглядела она безупречно, но в ее глазах, устремленных на Дениса, не было никакой светской холодности — только тепло, искренность и та самая затаенная страсть, которая вспыхнула между ними в старой баньке.

— Уже уходишь? — тихо спросила она, останавливаясь в шаге от него.

— Да, Жанна Алексеевна... Наверное, мне уже пора, — Денис смущенно улыбнулся, опуская взгляд. — Всё закончилось. Бандиты скоро окажутся за решеткой, вы в безопасности... Моя работа окончена.

— Огромное тебе спасибо, Денис, — Жанна мягко положила свою ладонь ему на грудь, прямо туда, где бешено застучало его сердце. — Ты спасал меня не потому, что тебе за это платили. Ты рисковал жизнью. Я никогда этого не забуду.

Она сделала паузу, чуть прищурилась с теплой хитринкой и добавила: — А хочешь поработать у меня?

Денис от неожиданности даже рот приоткрыл, вытаращив глаза: — В смысле... поработать? Кем? Я же кроме машин да армейских приемов толком ничего не умею...

— Личным охранником, — просто и уверенно ответила Жанна, смотря ему прямо в глаза. — Моим персональным телохранителем. С личным подчинением только мне. Ставка, жилье, машина — всё обеспечу.

У Дениса внутри всё просто похолодело от сладкого, оглушительного восторга. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом взлетело к самым небесам.

Личный охранник! Это означало не просто хорошую зарплату и статус. Это означало быть рядом с ней каждый день. Видеть её, защищать её, ездить с ней в одной машине, слышать её голос... Быть для этой недосягаемой, невероятной женщины не просто случайным спасителем из леса, а самым близким, самым надежным человеком, которому она доверила свою жизнь.

— Я... согласен, Жанна Алексеевна, — со стальной уверенностью и счастливой улыбкой выдохнул Денис. — С превеликим удовольствием.

Жанна улыбнулась в ответ — легко, красиво и с явным облегчением. Она чуть приподнялась на носочках и нежно, но ощутимо поцеловала его в щеку, прямо возле затянувшейся ссадины.

— Вот и отлично, — шепнула она ему на ухо. — Завтра в девять утра жду тебя на инструктаж, Денис. Мой личный защитник. И ещё… когда мы наедине… можешь звать меня просто Жанна. — она подмигнула ему и отправила воздушный поцелуй.

Вероятность продолжения: 50/50…

Автор идеи и текста: Алик@

Соавтор и редактор: Жанна(Ai) 

Авторская страница Наташи Самарской@  (yfnfif)