Глава 5: Смак чужого семени

Света поднялась с пола плавным, текучим движением. Пальцы, еще мокрые от ее собственных соков, скользнули по плечу Михаила — легкое, почти невесомое прикосновение. Но он вздрогнул, будто от удара током.

— Смотри, — сказала она тихо. — Как в прошлый раз.

И пошла к кровати.

Майкл двинулся следом. Его член все еще стоял — длинный, влажный от слюны Михаила, с набухшей головкой, которая лоснилась в тусклом свете ночника. Света забралась на смятые простыни, встала на четвереньки. Поза была откровенной, животной. Она прогнулась в пояснице, раздвинула бедра шире, выставив перед Майклом мокрую, припухшую от предыдущего оргазма киску.

Михаил остался сидеть на полу. Колени ныли. Челюсть болела. Во рту стоял мускусный, терпкий вкус — тот самый, который он теперь знал. Он смотрел на жену, и в груди что-то переворачивалось.

Майкл вошел в нее одним движением. До упора.

Света охнула, схватилась за подушку. Черный член исчез в ее лоне, и она приняла его так легко, будто это было самой естественной вещью в мире. Майкл не стал медлить — взял ее за бедра и начал двигаться. Ритмично, мощно, глубоко. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком. Света застонала — низко, грудью, и Михаил вдруг понял, что этот звук уже не кажется ему незнакомым. Он узнавал его. Это был голос его жены — той новой жены, которая открылась ему несколько дней назад и продолжала открываться сейчас.

Света повернула голову. Посмотрела на мужа. Глаза ее были мутными, пьяными от удовольствия.

— Ближе, — выдохнула она. — Подойди ближе.

Михаил послушно поднялся на ноги. Шатаясь, подошел к краю кровати. Колени подгибались. Стоял и смотрел, как чужой член вколачивается в его жену.

Майкл наращивал темп. С каждым толчком Света подавалась назад, насаживаясь глубже. Ее тяжелая грудь раскачивалась в такт. По спине стекала капля пота. Михаил смотрел на эту каплю, как завороженный, — как она скользит по позвоночнику, задерживается на пояснице, исчезает в ложбинке между ягодиц.

— Сейчас, — прорычал Майкл. — Я сейчас кончу.

Света закричала. Не сдерживаясь, в полную силу, как не кричала никогда за двадцать два года брака.

— В меня! Кончай в меня!

Майкл толкнулся последний раз и замер. Его тело напряглось, мышцы на спине вздулись буграми. Михаил видел, как пульсирует член, как он набухает, как что-то передается от Майкла к Свете — горячее, обильное, заполняющее ее изнутри. Майкл зарычал сквозь зубы, и этот рык отозвался у Михаила в паху острой, болезненной волной.

Майкл вышел.

Член выскользнул из нее с мокрым, сосущим звуком. Головка еще блестела, с нее свисала белая, тягучая нить. Из Светы потекло — густо, медленно, неотвратимо. Белая сперма скапливалась у входа, стекала по половым губам, капала на простыню.

И тогда Света перевернулась на спину. Раздвинула ноги. Посмотрела на Михаила. Взгляд был прямым, требовательным.

— Иди сюда.

Он замер. Сердце бухнуло и остановилось.

— Миша. — Ее голос звучал ниже обычного, с хрипотцой. — Ты знаешь, чего я хочу.

Знал. Конечно, знал. С самого начала, с того самого вечера, когда она сказала: «Ты же знаешь, я люблю, когда в меня кончают». С того момента, когда он признался себе, что хочет видеть, как из нее вытекает чужая сперма. Все это вело сюда. К этому моменту.

Опустился на колени перед кроватью.

Перед ним было ее лоно — раскрытое, влажное, заполненное чужим семенем. Половые губы припухли и потемнели от прилившей крови. Клитор выглядывал из складок — набухший, блестящий. Сперма уже начала вытекать, смешиваясь с ее собственными соками, блестящим ручейком стекая вниз, к сжатому колечку ануса.

Майкл стоял рядом. Он не вмешивался. Просто смотрел с легкой, едва заметной усмешкой — профессиональный интерес пополам с мужским превосходством.

Михаил наклонился.

Первое прикосновение — языком. Осторожное, почти робкое. Он провел по внутренней стороне бедра, собирая вытекшую каплю. Вкус был... другим. Не таким, как у Светы. Более терпким, более соленым. Мужским. Чужим. Его передернуло — и одновременно член в брюках дернулся так сильно, что стало больно.

Света вздрогнула. Ее рука легла на затылок Михаила — не давила, просто касалась. Поощряла.

— Продолжай.

Он двинулся выше. Язык скользнул по половой губе — осторожный, пробующий мазок. Вкус усилился. Теплая, густая сперма смешивалась с ее кисловатыми соками, создавая гремучую смесь, от которой у него закружилась голова. Это было неправильно. Грязно. Унизительно. Именно то, чего он боялся и желал одновременно.

Его язык погрузился глубже, раздвинув набухшие складки.

— О, Миша... — Света выгнулась на постели, пальцы сжали его волосы. — Да, вот так.

Майкл смотрел. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как муж вылизывает из жены его сперму. Уголок его рта дергался в усмешке. Этот мужчина, который еще полчаса назад брал у него в рот, теперь с упоением ел то, что он оставил в его женщине. Странные, странные белые — но момент, несомненно, был впечатляющим.

Михаил старался. Челюсть ныла, язык уставал, но он вбирал каждую каплю — длинными, плоскими мазками, как учила его когда-то сама Света. Он чувствовал, как она дрожит под его языком, как сокращаются ее мышцы, выдавливая наружу новую порцию семени, и ловил ее, втягивал в рот, глотал. Горьковато-соленый вкус наполнял его. Он прикрыл глаза и представил, как эта самая сперма только что была внутри его жены — глубоко, у самой матки, — а теперь она внутри него, и это соединяет их всех троих в какую-то странную, невозможную близость.

Его собственный член болезненно упирался в ширинку. Он терся о ткань, и каждое движение языка отдавалось в паху короткой, острой судорогой. Он не понимал, что происходит с его телом. Стыд смешался с возбуждением в такую плотную, удушливую массу, что дышать становилось все труднее.

— Глубже, — прошептала Света. — И пальцами тоже.

Михаил подчинился. Указательный палец скользнул внутрь — туда, где было горячо, влажно и тесно. Он почувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг его пальца, еще храня тепло чужого семени. А язык в это время кружил вокруг клитора — то медленно, едва касаясь, то быстрее, надавливая сильнее, собирая каждую каплю, каждое движение.

Света застонала громко, протяжно.

Вкус становился невыносимым. Терпкий, мужской, смешанный с ее сладостью — он заполнил весь рот, тек по подбородку, капал на рубашку. Михаил глотал и глотал, не в силах остановиться. Он слышал собственное дыхание — частое, рваное, похожее на всхлипы. Слышал, как Света шепчет что-то неразборчивое, как Майкл переступает с ноги на ногу. Но все это было где-то далеко — на периферии сознания, которое сжалось до одной точки. До вкуса. До запаха. До влажного, горячего тепла под языком.

Внутри него что-то ломалось. Что-то, что держалось двадцать два года, — представления о том, каким должен быть муж, мужчина, человек. Все это трещало и рушилось, а на обломках расцветало что-то новое: темное, стыдное, но оглушительно живое. Его жена трахалась с другим, а он вылизывал ее после этого. И ему это нравилось. Нравилось до боли, до дрожи в коленях, до готовности кончить прямо сейчас, не прикасаясь к себе.

Майкл наклонился и подобрал с пола телефон. Щелкнул затвор камеры.

Света услышала звук, но не протестовала. Наоборот — раздвинула ноги еще шире, предоставляя лучший обзор. Она смотрела в камеру через плечо Майкла, и в ее глазах Михаил увидел такое торжество, такую дикую, раскованную радость, что у него перехватило дыхание.

— Скажи мне, — голос Светы прозвучал хрипло. — Скажи, что ты чувствуешь.

Михаил оторвался от нее на секунду. Губы блестели от влаги, подбородок был мокрым. Он посмотрел на жену — на ее разрумянившееся лицо, на приоткрытые губы, на искусанную нижнюю губу, — и слова вырвались сами:

— Я люблю это. Люблю твой вкус. Его вкус. Люблю, как ты течешь для меня. Я хочу еще. Я хочу, чтобы он кончал в тебя каждый день, а я бы вылизывал это.

Собственные слова ударили его, как пощечина. Он замолчал, потрясенный. Но Света уже не слушала — она кончала. Громко, с криком, содрогаясь и сжимая его голову бедрами. Внутренние мышцы запульсировали вокруг его пальцев, выталкивая наружу остатки чужого семени, и Михаил ловил его губами, вбирал, глотал, захлебываясь этим вкусом, этим моментом, этим унижением.

И вдруг почувствовал, как его собственное тело сжимается в спазме.

Оргазм накатил внезапно — без предупреждения, без привычного нарастания. Просто одна секунда — и мир взорвался. Он кончил прямо в брюки, не прикасаясь к себе, с языком, все еще погруженным в жену. Сперма залила белье горячей, липкой волной. Тело сотряслось раз, другой, третий — долгие, выматывающие спазмы, от которых потемнело в глазах и зазвенело в ушах.

Он рухнул лицом в простыни.

Дышал тяжело, рвано. Перед глазами плыли цветные пятна. Во рту все еще стоял этот вкус — терпкий, чужой, теперь уже бесконечно знакомый.

Майкл опустил телефон. Смотрел на лежащего ничком мужчину с мокрым пятном на брюках — и не мог сдержать усмешки. Красивая картина. Муж вылизывает жену после другого и кончает от одного этого. Таких клиентов у него еще не было.

Света медленно приходила в себя. Ее грудь тяжело вздымалась. Она провела ладонью по своему животу, задержала пальцы на лобке, там, где все еще чувствовалось тепло его семени. Потом перевела взгляд на мужа — обессиленного, сломленного, счастливого.

Протянула руку и погладила его по голове.

— Ты такой красивый сейчас, — прошептала она. — Такой... мой