Слушай сюда, потому что у меня есть что сказать. Давай поговорим о женщинах. Почему, собственно? Об этом потом.

Так вот, женщины.

Они — существа сексуальные, тут всё просто. Это заложено в их биологии, в самой ДНК. Размножение — вот их главная задача, а для этого им нужно привлекать партнёров. Так уж распорядилась природа.

Понимаешь, исторически женщинам нужны мужчины, чтобы выжить и преуспеть. Мы нужны им для защиты, для поддержки — да вообще для всего. И как они этого добиваются? Конечно, привлекая нас. А какой способ самый верный? Сексуальное поведение. Даже когда они пытаются строить из себя недотрог и всё отрицать, это тоже именно оно. Они могут говорить, что они «не такие», но давай смотреть правде в глаза: они просто набивают себе цену.

Не думай, конечно, что они все что-то планируют. Большинство об этом даже не задумывается. В том-то и смысл!

Разумеется, всё это работает в тесном тандеме с общественным устройством. Мы ведь существа социальные, и женщины виртуозно используют эту среду, превращая её в свою игровую площадку. Посмотрите на любую улицу, любой офис или школьный коридор — там постоянно идет невидимая война за статус и внимание. Нарядное платье, мимолетный взгляд, нарочитое кокетство или, наоборот, холодное безразличие — всё это инструменты. Они используют наши инстинкты, наши слабости и наше желание быть «героями», чтобы получать желаемое: внимание, защиту, ресурсы.

Это всё игра.

Часто можно услышать, как женщины жалуются на «объективизацию». Они взывают к равенству, требуют, чтобы в них видели личность, интеллект, душу, а не только жопу и сиськи. Но давайте смотреть правде в глаза: жалуются чаще всего как раз те, у кого нет ни того, ни другого.

Конечно, это обобщение. Многим захотят поспорить. Но знаете, почему мы обобщаем? Потому что это работает!

Почему я вообще об этом говорю? Потому что это всё — это моя работа, моё хобби и моя главная страсть. Так уж вышло, что где-то в старших классах я обнаружил в себе способность управлять чужим разумом. Как это случилось? Почему именно я? Понятия не имею. Меня не кусали странные насекомые, я не подвергался облучению (насколько мне известно) и уж точно не заключал никаких сделок с дьяволом или кем-то вроде него.

Просто однажды люди стали делать, что я говорю. Сначала я не придал этому внимания — даже не сразу заметил. Потом, когда понял что происходит, испугался. потом стал исследовать.

Это похоже на физическое усилие, только в голове. толчок. Я не просто говорю — я как бы «пропихиваю» смысл своих слов прямо в сознание собеседника, минуя все фильтры, критическое мышление и моральные установки. Это не гипноз в привычном понимании, здесь нет никаких маятников или долгого вхождения в транс. Достаточно одного четкого, уверенного приказа, и человек воспринимает его как свою собственную, внезапно возникшую и неоспоримую идею. Самое интересное, что масштаб не имеет значения: будь передо мной один человек или целая толпа в школьном актовом зале, достаточно, чтобы они просто слышали мой голос, и они станут послушными.

Впрочем, я не никогда не пробовал воздействовать на действительно огромную толпу. Ведь микрофоны почему-то не работают. Разные записи тоже. Разумеется, я пытался экспериментировать с техникой.

Не сложно представить, что может натворить восемнадцатилетний парень с таким инструментом в руках. Первым же делом я подумал о деньгах и девушках. И если с деньгами произошёл облом — об этом позже — то с девушкой моей мечты всё получилось намного лучше.

— Слушай, Женя, ты ведь понимаешь, что мы просто созданы друг для друга, верно?

Девушка, которая до этого момента воспринимала меня как часть школьного интерьера, удивлённо оглянулась. Женя была из тех блондинок, которых рисуют на обложках журналов о «совершенстве»: фарфоровая кожа, огромные голубые глаза и большие упругие сиськи. Не уверен, что она вообще помнила о моём существовании — большую часть одиннадцатого класса, я был слишком напуган открывшимися способностями, что бы бороться за популярность.

— Ты ведь чувствуешь это, да? — продолжил я, чуть понизив голос, чтобы создать иллюзию интимности. — Ты давно влюблена в меня.

Женя замерла. В её глазах на мгновение вспыхнуло замешательство — тот самый короткий миг, когда сознание пытается сопоставить реальность с тем, что оно слышит. Но уже через секунду её глаза прояснились.

— Я… да, — выдохнула она, и её голос прозвучал так, будто она сама только что открыла для себя эту истину. — Господи, почему я раньше не замечала?

Её взгляд изменился когда она в следующий раз посмотрела на меня, Её щёчки порозовели, девушка несмело улыбнулась. В своей голове она начала подстраивать все свои воспоминания за последний год под эту новую правду. Теперь ей казалось, что каждый мой случайный взгляд в коридоре был тайным знаком, а каждое моё молчание — глубокой, трагической задумчивостью, которая её так привлекала.

Я не стал давить на неё дальше. Пусть проявит инициативу. Тогда мне это показалось блестящей идеей. Сейчас самому смешно.

Всю следующую неделю Женя преследовала меня. Она «случайно» сталкивалась со мной в коридоре. Она подбрасывала в мой шкафчик записки, сложенные в форме сердечек. В классах она бросала на меня томные взгляды, а на лабораторной по химии она встала со мной в пару и то и дело пыталась «случайно» прикоснуться ко мне. Но дальше дело не пошло.

Прямо как какая-нибудь чёртова диснеевская принцесса. Пришлось опять взять дело в свои руки.

— Женя, постой, — я перехватил её за запястье прямо у выхода из школы, когда поток одноклассников наконец схлынул, оставив нас в тишине пустого коридора. — Нам нужно встретиться наедине. Только ты и я. Нам нужно место, где нас никто не побеспокоит.

Девушка на мгновение нахмурилась, и в её взгляде промелькнула тень искреннего недоумения. Она огляделась по сторонам, словно пытаясь понять, где в нашем сером школьном здании может быть «место, где никто не побеспокоит».

— Но где? — тихо спросила она. — В парке сейчас слишком людно, а в кинотеатре...

Я мысленно вздохнул. Девочка явно не отличалась сообразительностью.

— Женя, всё гораздо проще, — я мягко улыбнулся, чувствуя, как в голове формируется очередной «толчок». — Самое подходящее место — это твой дом. Просто пригласи меня к себе, и всё решится само собой.

Замешательство на её лице мгновенно сменилось выражением абсолютной ясности. Она моргнула, и в этот момент я буквально почувствовал, как её внутреннее сопротивление — та крошечная часть её сознания, которая могла бы спросить «почему так быстро?» или «а что скажут родители?» — просто испарилась. Теперь эта идея казалась ей единственно верной, самым естественным развитием их «великой любви».

— Конечно! — воскликнула она, и её глаза засияли. — Пойдём ко мне, тут совсем рядом! Мама будет рада познакомится.

Ну наконец-то.

Знаете, в чем вся суть контроля над разумом? Это не магия. Это очень, очень сильное внушение.

Скажи человеку: «Дай мне ручку», — и он даст. Шепни: «Сядь на шпагат», — и он попытается: застонает, покраснеет, будет стараться. Но если он не умел этого раньше, то и сейчас-то не сможет. Может даже надорваться.

А команды более общего плана? С ними всё еще хуже. Скажешь: «Ты влюблена», — и девушка начнет копировать все мыслимые клише: хихикать, краснеть, выводить твое имя в сердечках. Скажешь: «Ты шлюха», — и она тут же разыграет перед тобой фантазию, почерпнутую из порно.

Навыки? Забудьте. Скажи человеку, что он умеет водить, — и он уверенно сядет за руль. А потом въедет в столб, потому что реального умения-то нет.

Но самое опасное — это когда меняется восприятие реальности. Убеди человека, что он умеет летать, — и он без колебаний шагнул с крыши. Гравитации плевать на чужие иллюзии.

Я совершал эти ошибки. Ничего смертельного, к счастью. Иначе бы я этого не писал.

Но всё равно конфузы случались слишком часто.

Квартира Жени встретила нас удушливой, домашней уютностью, которая обычно вызывает у подростков желание поскорее сбежать. Всё здесь было нарочито аккуратным: бежевые стены, мягкий ворс ковра, который буквально поглощал звуки шагов, и общая атмосфера благополучия. Женя, всё ещё пребывая в состоянии лёгкой эйфории, практически влетела в прихожую, всё ещё крепко сжимая мою руку.

Из кухни вышла её мать. Если Женя была «журнальным» идеалом юности, то Наталья Викторовна была такой же девушкой, но на -дцать лет постарше. Чуть хуже кожа, чуть больше жирка на животе, зато зрелые сиськи и жопа компенсируют все недостатки. На ней был домашний шелковый халат, который она сейчас поправляла.

— Женя, кто это? — в её голосе прозвучало привычное подозрение.

Она замерла в дверном проеме, переводя взгляд с сияющей дочери на меня. Она явно не ожидала увидеть в своей прихожей какого-то незнакомого подростка, которого она видела в первый раз в жизни.

Я не стал ждать, пока Женя начнёт заикаться или пытаться объяснить ситуацию. Я посмотрел прямо в глаза Наталье Викторовне, чувствуя, как в голове привычно сжимается пружина.

— Здравствуйте. Я Виктор, парень Жени, — произнес я спокойным, уверенным тоном, вкладывая в каждое слово тот самый «толчок». — Мы уже давно вместе, и вы очень рады, что Женя наконец-то решилась привести меня в гости. Это абсолютно нормально, что я здесь, и вы полностью доверяете моему присутствию в вашем доме.

На мгновение в её взгляде отразилась короткая борьба, словно старая пластинка перепрыгнула через дорожку. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда именно я стал «парнем Жени» и почему она вообще чувствовала к этому мальчишке такую безоговорочную симпатию. Но сопротивление было бесполезным.

— Ой, — она вдруг мягко улыбнулась, и всё выражение её лица изменилось. — Простите, я совсем закрутилась с делами, даже не заметила, как время пролетело. Конечно, проходите! Витя, прости, что не сразу вспомнила, как ты выглядишь вблизи. Проходите скорее на кухню, я как раз чайник поставила.

— Чай — это, конечно, прекрасно, но мы с Женей очень спешим, — перебил я её. — Нам нужно обсудить кое-что важное в комнате. Не обращайте внимания на шум.

Я не стал ждать приглашения или одобрения. Вместо этого я мягко, но решительно повёл Женю за собой. Она шла следом, почти подпрыгивая от восторга, а мать просто стояла в дверном проёме с глуповатой улыбкой, глядя нам в спины.

Комната Жени была супер-девчачьей: обилие розового, мягкие плюшевые игрушки, которые тут же уставились на меня, и какой-то приторный аромат ванили и пудры. Всё здесь так и кричало о чистоте и наивности. В том, чтобы устроить тут её «первый раз» был даже некий шарм.

Я закрыл дверь. Женя стояла передо мной, всё ещё сияя от счастья, но в её взгляде читалась легкая неуверенность. Она догадывалась чего я хочу, и сама, спасибо моему внушению была не против, но её природная застенчивость создавала невидимый барьер.

— Женя, — я подошёл к ней вплотную, заглядывая в глаза, — ты сильно ты меня хочешь. Прямо сейчас. Тебе больше не хочется ждать или сомневаться. Твоё тело требует этого, и ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь.

Девушка несмело кивнула; она действительно хотела этого — моё внушение стерло все её внутренние запреты, заменив их желанием. Но была одна проблема: она совершенно не умела.

Женя подалась вперед, и её губы коснулись моих в неумелом порыве. Она не знала, куда деть руки, и в итоге просто вцепилась в мои плечи, зажмурив глаза так сильно, будто боялась что в них что-то попадёт. Это был поцелуй человека, который видел этот процесс только в кино: слишком много слюны и никакой техники. Я ответил ей, направляя, мягко показывая, как нужно двигаться. Под моим руководством её скованность начала таять, сменяясь естественным животным влечением. Она начала дышать чаще, и этот сбивчивый ритм стал для неё главным ориентиром — если сердце колотится, значит, всё идёт правильно.

Ободренная тем, что первый барьер был сломлен, Женя начала раздеваться с каким-то лихорадочным энтузиазмом. Когда одежда наконец упала на ковер, я смог в полной мере оценить её формы. Она была действительно великолепна: кожа, напоминающая сливки, идеальный изгиб бедер и грудь, которая не помещалась в моих руках.

Но я, конечно, всё равно попытался.

Когда я схватил её, Женя вздрогнула. Она не столько смутилась, сколько испугалась происходящего. Она замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами, и тихо, почти шепотом, произнесла:

— Витя... я так хочу тебе понравиться. Пожалуйста, скажи, что мне делать?

— Просто расслабься, — прошептал я, направляя её голову вниз. — Сделай мне приятно. Возьми его в ротик.

Я, конечно, насмотрелся порно и думал, что знал, как это должно выглядеть в идеале: плавные движения, покорный взгляд, правильный ритм. Но реальность оказалась куда более печальной. Вам когда-нибудь делал минет совершенно неопытная девушка? Если да, то вы знаете о чём я. Женя допустила все возможные ошибки, которые только можно совершить в первый раз. Она не понимала, как правильно использовать язык, не знала куда деть руки, а её зубы — о, эти чертовы зубы...

— Язычком давай... снизу. Сконцентрируйся на головку.

Помогало слабо. Марионетка, танцующая на струнах. Второй раз, когда её зубы слишком опасно скользнули по головке, я едва не вскрикнул от неожиданности. Тут же я мягко перехватил её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза, и осторожно отстранил от себя.

— Всё, всё, маленькая, — прошептал я. — Ты молодец, но давай-ка попробуем по-другому. Расслабься.

Я аккуратно толкнул её на кровать. Несмотря на недостаток техники, эффект был достигнут: мой член, напряжённый до предела, стоял торчком. Сам вид этой идеальной блондинки, которая только что стояла передо мной на коленях и с надеждой искала мой взгяд с членом во рту, был чертовски сексуальным.

Женя лежала на розовом пододеяльнике, её ноги были широко разведены, открывая мне хороший вид на её аккуратную киску с тонкой полоской волос над ней. В её взгляде всё ещё читалась эта странная, почти детская покорность, но тело не лгало. Между её бёдер блестела влага — она была более чем готова, даже если разум всё ещё пребывал в каком-то туманном оцепенении от моих команд. Я навис над ней, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, и медленно опустился, прижимая её своим весом к кровати.

Я вошел в неё одним резким, уверенным движением, не оставляя места для медленных прелюдий. Женя коротко ойкнула, её пальцы судорожно впились в мои плечи. Это был тот самый момент истины — она была, понятно, девственницей. Но она не заплакала и не попыталась отстраниться. Напротив, её зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, а дыхание замерло на секунду, прежде чем смениться глубоким, надрывным стоном.

Трахать её было чертовски приятно: она была узкой, обжигающе горячей и настолько мокрой, что каждый мой толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком, который, наверно, был слышен по всей квартире.

Но была и проблема. Женя была абсолютно пассивной. Она не обхватывала меня ногами, не подмахивала, пытаясь поймать ритм. Она просто лежала под моим весом, и едва слышно постанывала, вцепившись пальцами в мои плечи. Это было похоже на секс с очень красивой, очень теплой и очень податливой куклой.

Сиськи, впрочем, всё равно были шикарные и прикольно прыгали такт моим толчкам, отдадим им должное.

Когда волна удовольствия наконец накрыла меня, я не стал сдерживаться или пытаться вырваться. Я сделал последний самый глубокий толчок, и выпустил всё, что накопилось в моих яйцах. Горячая сперма заполняла её, зрачки девушки были расширены, она мелко дрожала, но ничего больше. Никаких криков или чего-то подобного.

Я скатился с неё и лёг рядом. Провёл рукой по горячему телу.

— Кончи для меня.

Женя послушно прикрыла глаза, и её рука, всё ещё немного дрожащая, опустилась её между ног. Она начала едва заметно, почти робко, теребить свой клитор. Минута-другая и физиология оказалась сильнее её неопытности. Её тело, разогретое моим сексом и искусственно подогретое внушением, отреагировало почти мгновенно.

Её бедра начали непроизвольно подрагивать, а пальцы стали двигаться быстрее, увереннее, словно какая-то скрытая программа в её мозгу наконец-то нашла правильный алгоритм. В какой-то момент её ноги задрожали, и из её горла вырвался приглушенный, гортанный стон. А затем она обмякла, тяжело дыша; на лбу выступила легкая испарина. Всё. Она кончила. И совсем не похоже на те извивающихся, кричащих порноактрис.

— Видишь? — я медленно провел пальцем по ее покрасневшему плечу, мой голос смягчился, потеряв напор. — Это было хорошо. Тебе очень понравилось.

Женя моргнула, и в ее огромных голубых глазах на мгновение мелькнула тень неуверенности. Она смотрела на меня так, словно пыталась собрать из осколков какой-то странный пазл.

— Я… я справилась? — В этом вопросе не было кокетства, только искренняя потребность в подтверждении, что она сделала всё «правильно». — Это было... странно. Горячо. А потом мне было... хорошо?

Она выглядела искренне растерянной. Первый секс девственницы под внушением. Она не знала, как объяснить это.

В этом возрасте я не был жестоким. Впрочем, даже сейчас в тех же обстоятельствах я сделал бы тоже самое. Если бы, конечно, мне не пришло бы в голову что-то интересное. Но тогда ещё я просто-напросто боялся таких порывов.

— Да, — сказал я, притягивая её ближе. На секунду она напряглась, словно ожидая подвоха, а затем буквально растаяла в моих руках. — Это был твой первый раз. С мальчиком, который тебе очень нравится. В твоей комнате. Всё хорошо.

Её взгляд медленно скользнул по знакомому пространству комнаты — по глянцевым плакатам с айдолами, плюшевым единорогам, по запертой двери. Медленный румянец снова пополз по ее шее, на этот раз по-другому. Она осознала, что переступила черту, что теперь она — «та самая» девушка, у которой это было.

— Я... я тебе понравилась? — её рука осторожно легла на мою грудь.

— Всё хорошо, котёнок. Ты молодец, — я поцеловал её. — Просто тебе не хватает опыта.

Женя, разумеется, не была единственной и неповторимой. Вскоре за ней последовали остальные: отличница в изящных очками, «модель» из театрального кружка, гибкая, как ива, спортсменка-гимнастка. Я попробовал их всех: и тихих серых мышек, и заносчивых королев школы. Милые девушки, популярные девушки, тихие девушки.

Все они оказались на одно лицо, как только дело доходило до секса. Трепет, неловко выставленные локти и вечной вопроса в их глазах: «А я всё правильно делаю?». Нет, понятно что после моих приказов ищ них получались неплохие дырки для слива — горячие, узкие, приятные. Но чтобы получить от них хоть какой-то вменяемый результат, мне приходилось работать как диспетчеру на перегруженном вокзале: «Дыши глубже», «Не сжимайся», «Попробуй двигаться в такт». Если у вас есть бесконечное время и терпение, это даже может быть увлекательно. Особенно с моими способностями. Но нетронутые девственницы? Как сексуальные партнёрши?

Увольте.

Но я всё равно продолжал бегать к Жене. Не из какой-то особенной привязанности или глубокого чувства, конечно. Скорее, это был вопрос элементарной логики. Женя жила в совсем рядом, и красивая кукла с отличными сиськами и горячей дыркой всё равно намного лучше руки, пусть даже в постели она бревно.

Однажды вечером я опять заглянул к ней, чтобы перепихнуться. Мне открыла её мама. У меня с ней были неплохие отношения — я не обращал внимания на неё, она не обращала внимания на то, что я трахаюсь с её дочерью несколько раз в неделю. Подростковая идиллия.

— Добрый вечер, Наталья Викторовна, — я улыбнулся, прислонившись к дверному косяку. — А Женя дома?

— Ой, Витенька, а Жени-то нет, — женщина мягко улыбнулась, вытирая руки. — У неё какие-то дополнительные курсы по английскому, вернётся только к восьми. Ты, наверное, зря пришёл.

Я замолчал, медленно переводя взгляд с её улыбки на глубокий вырез шелкового халата. Раньше я воспринимал Наталью Викторовну просто как часть интерьера, но сейчас, в тишине прихожей, я впервые посмотрел на неё по-настоящему.

Это была та же Женя, но два раза старше. Ещё больше грудь, ещё шире задница. В её взгляде не было этой раздражающей наивности неопытной девочки; там была спокойная сексуальность женщины, которая знает себе цену и знает, чего хочет.

Не думаю, что она хотела парня своей дочери, но что мне — идти дрочить дома? Так что я решил попробовать милфу.

— Какая жалость, — я сделал шаг вперед, подходя к неё настолько близко, что Наталья Викторовна невольно отступила, упираясь спиной в стену. — Но, с другой стороны, так даже интереснее. Наталья Викторовна, посмотрите на меня.

Она подняла взгляд, и в её глазах заплясало легкое недоумение, которое тут же начало растворяться под давлением моей воли. Я не стал тратить время на сложные конструкции. Мне не нужно было, чтобы она просто подчинилась — мне нужно было, чтобы она захотела этого.

— Вы сейчас чувствуете, как сильно я вас привлекаю, — мой голос стал ниже, обволакивая её, как густой мед. — Вы смотрите на меня и понимаете, что хотите соблазнить меня. Прямо сейчас. И эта идея кажется вам самой естественной и возбуждающей вещью в мире. Сделайте это.

На мгновение её зрачки расширились, поглотив радужку. Я буквально чувствовал, как в её сознании перестраиваются связи: сопротивление сменилось жаждой, а приличие — острым, зудящим желанием. В её голове это выглядело так, будто она внезапно осознала, какой перед ней потрясающий молодой мужчина, и решила, что больше не может сдерживаться.

— О боже, Витенька... — выдохнула она, и её голос изменился, обретя хрипотцу, которой не было и минуты назад.

Она буквально втянула меня внутрь квартиры, с силой захлопнув дверь. Её пальцы вцепились в мои плечи, а затем скользнули вниз, к груди, сжимая ткань футболки. В её глазах теперь горел хищный, осознанный голод.

— Женя... она не придёт ещё очень долго, — прошептала она, прижимаясь своим телом к моему. — Она на этих своих курсах до позднего вечера. Мы совсем одни. Если ты хочешь...

Она опустила руку и просто и незатейливо схватила меня за член, так что я сам аж ойкнул от неожиданности. Её сиськи призывно колыхались передо мной.

— Ну же, не стесняйся, потрогай их, — выдохнула она, сама прижимая мою ладонь к своей груди.

В отличие от Жени, Наталья Викторовна явно знала, чего она хочет. Женщина прижалась ко мне всем телом; в её движениях не было той нелепой суеты, которая так раздражала меня в одноклассницах, только неприкрытая жажда физической близости.

Я не стал сдерживаться. Мои ладони с силой сомкнулись на её тяжелой, зрелой груди, и услышал, как Наталья Викторовна издала низкий, гортанный стон, подаваясь вперёд. Этот отклик только подстегнул мой азарт.

— Отсоси мне, — приказал я.

Она подчинилась мгновенно, даже не моргнув. Будто ждала этого. Наталья опустилась передо мной на колени, прямо тут, в прихожей, и её шелковый халат разошелся, открывая вид на её домашнее бельё. Руки нетерпеливо стаскивали мои джинсы.

И вот тут я почувствовал разницу. О, эта разница была колоссальной. Когда она обхватила меня губами, не было никакой неуверенности, никаких неловких пауз или тем более никаких зубов. Её язык работал точно, а влажные, горячие губы плотно обхватывали ствол, создавая приятный вакуум. Она и сама наслаждалась процессом, полностью отдаваясь ему.

На контрасте я не выдержал и минуты. Отстранившись и тяжело дыша, я уставился на стоящую на коленях женщину.

— Понравилось? — улыбнулась она и сама спустила трусики. — Ну же, выеби меня.

Я не стал ждать ни секунды. Прямо там, в тесной прихожей, среди обуви, я поставил её на четвереньки и вошел в неё. Ощущения были совершенно иными, чем с её дочерью: её пизда была такой же горячей, но не узкой, а скорее обволакивающей. Но главное, кончено, не сама пизда, а то, как она этой пиздой работает. И здесь Наталья Викторовна не подкачала. Она подмахивала, направляла, подстраиваясь под каждый толчок, выгибаясь так, чтобы я доставал до самого дна. Она стонала и подбадривала меня.

— Вот так, Витенька, сильнее! — её голос сорвался на хриплый крик. — Господи, как хорошо-то!

Я кончил в неё, зарычав. Сил не осталось даже на то, чтобы удержать равновесие — и я просто завалился на бок, рухнув на пол прихожей прямо рядом с ней. Мы лежали в абсолютной тишине, слышно было только, как в глубине квартиры тикают настенные часы и наше собственное дыхание. Наталья Викторовна лежала, раскинув руки, её грудь вздымалась, а на лице играла счастливая улыбка. Наконец, она повернулась ко мне.

— Пойдём в спальню?

В общем, вы поняли. Оставшиеся месяцы в школе я провел с милфами. Соседки, учителя, матери одноклассниц. Женщины за тридцать (тогда они казались мне старыми — хей, мне самому было восемнадцать, не судите строго). Так вот, женщины за тридцать были, как правило, побиты жизнью. Неудачный развод, кредиты, проблемы на работе. Мои способности снимали эти проблемы, оставляя только то, что скрывалось под этой кучей проблем — нереализованное желание и страсть.

Слышали про все эти истории с учительницами и учениками? Поверьте, если речь зайдёт не о малолетнем пацанчике, а нормальном восемнадцатилетнем парне с крепким членом, да если ещё есть гарантия анонимности, то соблазняется каждая вторая. Даже без прямого внушения. Достаточно было убрать тревожность и внутренние, навязанные обществом блоки.

Тем более, у милф был ещё один бесспорный плюс в моём положении. Все подсознательно ожидают, что они будут блядовать. Если бы кто-то узнал, что выпускник перетрахал половину учительниц школы до сорока, он бы просто ухмыльнулся и пожал плечами. «Везёт парню». А вот если бы я устроил открытый гарем из одноклассниц — это совсем другое дело.

Контроль над разумом?

Да ну, это невозможно.

Такого не бывает.

Все это знают.

Так какого черта эта способность есть у меня? Варианта два: либо я — уникальная аномалия, каких одна на восемь миллиардов, либо... кто-то знает о существовании этой силы и скрывает её. Прячет очень глубоко и надёжно.

В любом случае — ничего хорошего. Стоит привлечь к себе лишнее внимание и тут же нагрянут все эти конторы с аббревиатурами в названиях. ФСБ, ГРУ, ЦРУ, почему все они сокращаются до трёх букв во всех странах?

Да что там спецслужбы — даже амбициозные преступники могут заинтересоваться. Достаточно одного удара по голове в тёмном переулке. Потом клетка, какой-нибудь ошейник со взрывчаткой и микрофон, что бы говорить со мной, не опасаясь моей силы И всё — я сам превращаюсь в марионетку.

Поэтому я действовал осторожно. Не привлекая лишнего шума. Пара скучающих домохозяек. Учительница-другая. Ничего такого, что кричало бы о «сверхъестественной угрозе». Просто... озабоченный подросток, которому необъяснимо везет.

Но я всё рано допускал ошибки.

В самом начале, ещё до Жени, когда я только начинал экспериментировать со своими способностями, я просто зашёл в магазин, и, как идиот, попросил двадцать тысяч у кассирши. Не самые маленькие были тогда деньги, кстати говоря. Особенно для провинциального магазина и, тем более,  школьника. Она дала их мне — не могла не дать, и я радостный вышел на улицу. А через день перед магазином стояла машина тогда ещё милиции.

Слава богу, больше двадцати лет назад камеры ещё не были развешены на каждом углу.

Так что я стал осторожнее. Осмотрительнее. Вырабатывал правила.

И ошибся снова.

В классе у меня была девушка — Марина. Я её как-то трахнул, прямо в школе. Миленькая, но ничего особенного. Хоть она уже не была девственницей, всё равно максимум что умела — это широко раздвинуть ноги перед парнем. Не стоит и упоминания. Но у неё была мамка — Диана, и вот она была просто супер для своих где-то сорока.

Ну я и решил — а зачем выбирать, если можно совместить? Пусть Диана учит доченьку, как правильно ебаться, а доченька внимательно смотрит как сосёт мамаша и впитывает эту полезную науку.

— Разделять удовольствие — это абсолютно естественно. В некоторых культурах матери всегда наставляли дочерей в искусстве любви, чтобы те не совершали ошибок.

Это для Марины. И для Дианы:

— Научи её всему. Покажи ей, как правильно касаться, как чувствовать ритм, как доставить мужчине истинное удовольствие. Сделай её идеальной для меня.

Простые команды, правда?

Всё шло хорошо, и даже задорно, пока однажды на каком-то скучном уроке по половому воспитанию — нам же всем было по восемнадцать уже — не всплыл этот вопрос.

— А меня мама учит, как правильно трахаться, — звонко заявила Марина на весь класс, небрежно закинув ногу на ногу. — Она говорит, что опыт в таких вещах бесценен, и мы с ней сейчас как раз практикуемся каждую неделю.

Слава богу, я тоже был там. Это был единственный раз в школе, когда мне пришлось взять под контроль целый класс. Форс-мажор.

Короче говоря, осторожность, осторожность и ещё раз осторожность.

Вы можете спросить, зачем я вообще связался с этой Мариной, если у меня была другая пара сисястых блондинок? А дело в том, что с Женей тоже всё вышло не слишком аккуратно.

Во-первых, я внушил ей, не подумав, что мы встречаемся давно. Она свято в это верила. Но ничего не помнила. И начала выдумывать разное, в том числе в разговорах с подругами. Прошлось перевнушить ей, что она всегда только хотела со мной встречаться. Но осадочек, как говориться, остался. А во-вторых, когда я стал ходить к Наталье Викторовне вместо неё, Женька же всё равно нет-нет, да и была в квартире.

Видимо,  я где-то напутал с очередным внушением, и она, вместо того, чтобы забыть меня и не обращать внимания на мои поебушки с её мамой, стала подглядывать. Сначала мне показалось это забавным. Потом я хотел было это исправить, но, подумав, решил что очередной слой внушения не принесёт ничего хорошего. Так что я больше не трогал её. Она к этому моменту помнила только что я был её парнем, а сейчас сплю с её матерью, и что об этом нельзя говорить. Не худший набор установок.

Я так и не изменил его, поэтому если ты когда-то встречал блондинку с большими сиськами по имени Женя, которой нравится подглядывать за тем, как ты ей изменяешь  — с тебя пиво.

Не знаю что с ней случилось после школы, потому что после выпускного я уехал из моего города. Поступать в ВУЗ. Но об этом уже в следующий раз.