Лена. Глава 4. Общая тайна.

Брелок стал неотъемлемой частью её жизни, тяжёлым, обёрнутым кожей обещанием. Уединённый дом в лесу стал вторым домом, храмом пота и подчинения. Недели сменились месяцем, затем двумя. Жизнь Лены разделилась на две совершенно разные реальности: тихая, напряжённая квартира с полупьяным Володей и ревущий, всепоглощающий мир дома, где она принадлежала им.

Сегодняшний вечер, как и другие вечера в этом доме, преподнёс нечто новое. Она стояла на коленях на овечьей шкуре перед камином, свет огня играл на её обнажённой, покрытой следами коже. Испытывалась новая игрушка — сложная система ремней и тяжёлый, изогнутый кусок полированного дуба, который держал её ноги широко раздвинутыми, даже когда она стояла на коленях, её вагина и анус были открыты для обозрения. Анальная пробка с хвостиком была знакомым другом внутри неё. Сергей стоял позади неё, медленно вводя и выводя толстый ребристый дилдо из её мокрой вагины. Виктор сидел перед ней в низком кресле, расстегнув брюки, и вставлял свой член в её жадный рот. Коля наблюдал со стороны, лениво поглаживая плетку по ладони.

«Глубже», — приказал Виктор, и она приняла его глубже, работая горлом, глаза слезились. Она была блаженна и совершенно свободна от мыслей, она была сосудом для ощущений.

Вибрация телефона на журнальном столике была похожа на взрыв бомбы в святилище.

Он снова завибрировал. И снова. Не звонок. Непрекращающийся поток сообщений.

Ритм Сергея остановился. Виктор замер у нее во рту. Единственными звуками были потрескивание огня и настойчивое, гневное жужжание.

«Твой», — произнес Коля ровным голосом.

Лена застонала, обхватив член Виктора, умоляя игнорировать это, продолжать, позволить ей остаться в этой блаженной пустоте.

Виктор отстранился от ее губ. «Ответь, Лена», — сказал он, не оставляя места для возражений. «Это может быть важно».

Дрожа, она потянулась к телефону, ремень мешал ей двигаться. Экран засветился именем Володи. Не сообщения. Фотосообщения. Кровь застыла в жилах.

Она открыла первое.

Это было селфи, сделанное в её собственной спальне. Володя. Но не тот Володя, которого она знала. Его лицо было раскрашено кричащим макияжем — размазанные красные губы, густые синие тени для век. На нём была её любимая чёрная кружевная сорочка, та, которую он купил ей на годовщину много лет назад. Кстати, она неплохо сидела на его женственной фигуре. А между ног у него был маленький, вялый пенис, заключённый в блестящее чёрное мужское устройство целомудрия, с отчётливо видимым маленьким замочком.

Подпись гласила: «Ты не единственная, у кого есть секреты, любимая.»

Она прокрутила до следующего. Это был кадр из видео. Двое мужчин, незнакомцы, жестокие и мускулистые, один с бритой головой, другой с густой бородой. Они были без рубашек, нависая над кроватью. Володя стоял между ними на четвереньках, повернув лицо к паху бородатого мужчины, его накрашенные губы были приоткрыты в нетерпеливом ожидании.

Лена уронила телефон, словно он обжег ее. Из ее горла вырвался хриплый, надрывный звук. Убежище рухнуло. Жар огня казался непристойным. Игрушки казались гротескными реквизитами. Она была обнажена, в ремнях, с анальной пробкой, вся в поту других мужчин, в то время как ее муж... Ее Володя...

«Что случилось?» — голос Сергея прорвал ее нарастающую панику.

Она не могла говорить. Она лишь дрожащим пальцем указала на телефон на ковре.

Коля взял трубку. Он посмотрел, нахмурив брови, а затем широко раскрыв глаза. Из него вырвался тихий свист. Он показал экран Виктору, затем Сергею. В комнате воцарилась напряженная, недоверчивая тишина.

Виктор первым пришел в себя, на его лице расплылась медленная, мрачная улыбка. «Ну что ж», — пробормотал он, его тревожно спокойные глаза встретились с испуганным взглядом Лены. «Похоже, правила игры изменились».

Конфронтация была холодной, тихой, без криков, которые она себе представляла. Володя был трезв, его лицо было бледным и мрачным, краснота от выпивки сменилась болезненной бледностью. Он нашел сообщения на ее старом планшете — неосторожная ошибка. Он спокойно признался во всем за кухонным столом, где раньше храпел. Алкоголь был побегом, да, но не от стресса на работе. От самого себя. От голода, который он не мог назвать, не говоря уже о том, чтобы утолить его с ее помощью. Найти ее сообщения мужчинам было извращенным облегчением — оправданием, искаженным зеркалом.

«Я прощаю тебя», — сказал он монотонным голосом. «Потому что и ты должна меня простить. Мы квиты. Мы будем... нормальными».

Он полностью прекратил всякое общение с Колей, Виктором и Сергеем. Он называл их предателями, собаками. Он вложил всю свою энергию в новую работу, в то, чтобы быть внимательным, трезвым мужем. Он прикасался к ней по ночам, но это было вежливо, отстраненно, супружеский долг, выполняемый с закрытым сердцем и телом, которое почти не реагировало. Лена чувствовала себя в ловушке прекрасной, стерильной клетки. Дикое, кричащее существо, которое они взращивали в лесу, было заперто, голодало.

Но только до четверга, когда он вернулся домой голодным.

И правда.

Она была в магазине. Вернувшись с полными сумками продуктов, она услышала глубокий, незнакомый смех и ритмичный, тяжёлый скрип их кровати. Не тот медленный, вежливый скрип, который они издавали в последнее время. Это был яростный, неумолимый стук.

У неё сжалось сердце. Она, словно призрак, пошла по коридору к полуоткрытой двери спальни.

Происходящее внутри отпечаталось на её сетчатке с обжигающей чёткостью.

Двое мужчин с фотографии были там, реальные и огромные. Бородатый лежал на спине посреди супружеской кровати, его толстый, с множеством вен, член стоял вертикально. Володя, одетый только в прозрачные чёрные чулки и кружевной пояс для чулок, склонился над ним и сосал его с такой жадной, отчаянной страстью, какую Лена и представить себе не могла в «исполнении» Володи. Его голова ритмично качалась, нанизываясь ртом на член, макияж размазан от пота, на лице выражение экстатической агонии. Второй мужчина, бритый наголо, стоял на коленях позади Володи, его внушительный член входил и выходил из задницы Володи, а руки крепко держали его за бедра в чулках, чтобы опереться. Маленькая черная клетка целомудрия все еще была заперта на пенисе Володи, жалко подпрыгивая с каждым жестоким толчком.

Звуки. Хриплые, гортанные стоны Володи. Пошлые ругательства, издаваемые мужчинами. Скользкий, влажный шлепок плоти о плоть.

Лена уронила пакет с продуктами. Банка помидоров покатилась по полу.

Три головы резко повернулись к двери. Глаза Володи, широко раскрытые от шока и с размазанной тушью, встретились с ее глазами. На секунду воцарилась лишь тяжелая, задыхающаяся тишина, запах секса, пота и ее собственных духов на нем.

Затем в глазах Володи появился странный, вызывающий свет. Он отвёл взгляд от Лены и просто продолжил сосать член. И сильнее прижался задницей к бритому мужчине, который возобновил поршнеобразные движения, «по хозяйски» пронзая его розовый анус.

Это было безмолвным вызовом. Откровенно бесстыдным, показным вызовом мужа своей жене.

Бородатый мужчина перевел взгляд с Лены на Володю и ухмыльнулся, золотой зуб заблестел. «Похоже, жена дома, котик», — прорычал он, выгибая бедра.

Лене следовало закричать. Ей следовало заплакать. Ей следовало что-нибудь бросить. Вместо этого на нее обрушилась холодная, кристально чистая ясность. Жажда, которую она держала в себе, не просто зашевелилась; она взревела. Шок трансформировался не в боль, а в глубокое, резонансное понимание. И вместе с ним — поток чистого, неразбавленного возбуждения, настолько сильного, что у нее задрожали колени.

Она прислонилась к дверному косяку, ее дыхание стало поверхностным. Ее взгляд скользнул по сцене — мощные, мужественные тела, доминирующие над ее мужем, абсолютная женственность нижнего белья на его женственной фигуре, полная капитуляция на его лице, неподдельная страсть и блаженство от бесстыдного совокупления. Это было самое табуированное, самое запретное, что она когда-либо видела. И это было потрясающе.

Володя увидел перемену в ней. Он увидел, как румянец ползет по ее шее, как расширяются зрачки, как слегка приоткрываются губы. Его покорность растворилась в чем-то другом — стыде, да, но под ним — проблеск отчаянного, общего соучастия.

Бритоголовый мужчина приостановил свои движения, глядя на Лену с открытым взглядом. «Хочешь посмотреть, красавица?» — спросил он, его голос звучал как грубая ласка. «Или хочешь присоединиться?»

Лена молчала. Она медленно, обдуманно потянулась к краю свитера. Она стянула его через голову, позволив ему упасть на пол. На ней не было бюстгальтера. Ее маленькие, идеальные груди были обнажены нагретым воздухом спальни, соски уже были напряжены, ныли. Она расстегнула джинсы, спустила их вместе с трусиками и сняла их. Она стояла обнаженная в дверном проеме, стройная, бледная богиня, вторгающаяся в темный, мужской ритуал.

«Да», — выдохнула она, это слово больше походило на вздох, чем на речь. «Да».

Медленная, одобрительная улыбка расплылась по лицу бородатого мужчины. Володя застонал, в его голосе звучало полное поражение и извращенное возбуждение, и он возобновил движения с новой силой.

«Тогда иди сюда», — приказал бритый мужчина, отстраняясь от Володи с влажным звуком. Он сел на край кровати, его член блестел и был огромным. Он указал на пол между раздвинутыми ногами. «На колени. Посмотрим, на что способна жена».

Лена двигалась, словно во сне. Ковер был грубым под ее коленями. Запах секса и мужского мускуса был невыносимым. Перед ней толстый член мужчины дергался от возбуждения. Позади него она прекрасно видела, как бородатый с удовольствием переключился на освободившийся зад её мужа и умело вошёл в его податливый анус, его тело в кружевах дрожало.

Она не колебалась. Она наклонилась вперед и взяла член мужчины в свой рот. Он широко раскрылся, растягивая губы, и она расслабила челюсть, используя язык так, как ее учили. Она втянула щеки и сосала, из ее собственного горла вырывался низкий, жадный звук.

«Шлюшка, она хороша», — прорычал мужчина, запутав руку в ее светлых волосах.

Володя вскрикнул высоким, прерывистым голосом. «Лена... боже...» — прошептал он, его глаза были прикованы к виду, как его жена жадно сосет член незнакомца, пока его собственную задницу пронзает другой член.

«Тебе нравится смотреть на свою шлюху жену?» — прорычал бородатый мужчина, продолжая насаживать его на свою дубинку. «Смотреть как она сосёт член, пока тебя самого имеют в задницу?»

«Да... да, я люблю...» Признание вырвалось из уст Володи. Да, мне это нравится!

Эти слова зажгли что-то в Лене. Она стала сосать сильнее, принимая мужчину глубже, позволяя своей слюне стекать по всей его длине. Ее свободная рука скользнула между ног. Она была вся мокрая, ее клитор пульсировал, набух. Она быстро и энергично терла себя круговыми движениями, ее стоны вибрировали вокруг члена во рту.

Бритоголовый мужчина почувствовал это. «Жадная маленькая сучка», — засмеялся он, вталкивая свой член ей в горло. «Тебе это нравится? Видеть, как твоего мужчину трахают?»

Она кивнула, закатив глаза, и яростно работала пальцами. Унижение было абсолютным. Власть была опьяняющей. Они оба были обнажены, оба конченые извращенцы, оба наконец-то открылись в своих истинных похотливых желаниях. Ее оргазм нарастал с ужасающей скоростью, буря, рожденная шоком и запретной похотью.

Бородатый мужчина внезапно схватил Володю за бедра, удерживая его на месте, и трижды резко, последним толчком вонзился в него. «Принимай, сука!» — взревел он. «Принимай, сука!»

Володя закричал, издавая хриплый, разваливающийся звук, когда его наполнили. Его тело содрогнулось, его собственный запертый член бесполезно напрягся в своей клетке. Вид того, как он подчиняется, как его так полностью используют, стал последним толчком для Лены.

Ее оргазм пронзил ее с безмолвной, яростной интенсивностью. Ее спина выгнулась, мышцы напряжены, ослепительно белый жар вспыхнул за ее глазами. Она выжимала член во рту ритмичными судорогами горла, пока ее влагалище сжималось вокруг ничего, орошая обильной влагой ее руку и внутреннюю сторону бёдер.

Когда она, облегчённо вздыхая, пришла в себя, бритый мужчина стащил ее с члена за волосы. Он ухмылялся. «Теперь моя очередь», — сказал он и толкнул её назад на ковёр. Он перевернул её на живот. Она была вялой, податливой, в голове всё кружилось. Она почувствовала, как его колени раздвинули её ноги. Она почувствовала, как широкая, влажная головка его члена коснулась её входа, всё ещё трепещущего после оргазма.

Он не спросил. Он просто вошёл, одним сильным, глубоким движением, которое до самого основания вонзилось в её изрядно потрёпанное, влажное лоно.

Лена вскрикнула, наполнение стало шокирующей, желанной опорой. Он начал брать её в ровном, мощном ритме, его яички шлёпали по её скользкой плоти. Его вес прижал её к ковру. Она повернула голову в сторону.

Её взгляд встретился с взглядом Володи. Он послушно стоял на четвереньках, выпятив зад перед бородатым мужчиной, который только что отымел его и заполнил его задний проход своей спермой. Володя смотрел на неё, его макияж был испорчен, а глаза были полны благоговения и сокрушённой гордости. Он наблюдал, как настоящий мужчина имеет его жену на полу их спальни, сразу после того, как его самого извращённо отымели. Симметрия была жестокой. Связь между ними пульсировала, словно живой провод общей, тайной стыдливости.

«Ты видишь его?» — прорычал трахающий её мужчина, проследив за её взглядом. «Ты видишь своего мужика? Он не мужчина. Он — дыра. Как и ты».

Он вошёл в неё сильнее. У Лены перехватило дыхание. Второй, менее сильный оргазм начал сжиматься глубоко в её животе, подогреваемый словами, взглядом мужа.

«Скажи ему», — потребовал мужчина, его темп стал жестоким. «Скажи ему, кто ты».

Голос Лены был хриплым, приглушённым ковром стоном. «Я... я шлюха... Я шлюха».

«Громче!»

— Я ШЛЮХА! - Она закричала, и Володя вздрогнул, словно его ударили, но дрожь удовольствия пронзила его измученное тело.

Мужчина взревел, в последний раз врезавшись в нее, его жар разлился по ее внутренностям. Он на мгновение рухнул на нее сверху, а затем скатился.

Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Бородатый мужчина осторожно оттолкнул Володю и встал, потягиваясь. Оба мужчины были одеты с непринужденной простотой, словно только что закончили тренировку. Они кивнули друг другу, глядя на измученную пару на полу и кровати.

Бритоголовый мужчина посмотрел на Лену, все еще лежащую на ковре. Он засунул стодолларовую купюру в воротник ее брошенного свитера на полу. «За хорошее времяпрепровождение», — сказал он, подмигнув, и последовал за другом.

Входная дверь закрылась.

Оставленная ими тишина была оглушительной. Лена медленно поднялась. Жидкости — её собственные и мужские — стекали по внутренней стороне её бёдер. Она чувствовала себя опустошенной, израненной, но возрожденной.

Володя не двигался. Он лежал на испачканных простынях, представляя собой груду кружев и размазанную косметику, а пояс верности — резкий черный след на его пресыщенном теле.

Лена подошла к кровати. Она не прикрылась. Она посмотрела на него сверху вниз. Гнев, предательство, боль — всё это было призраками прошлого. Всё, что она чувствовала, — это огромное, эхом отдающееся понимание и медленно разгорающийся уголек нового, иного голода.

Володя посмотрел на неё, его глаза были полны ужаса и уязвимости. «Лена...» — прошептал он.

Она протянула руку, но не для того, чтобы ударить его, а для того, чтобы коснуться его щеки, ещё больше размазывая тушь. Её прикосновение не было нежным, но оно было собственническим. Притязанием.

— Итак, — сказала она, ее голос был хриплым, но совершенно спокойным. «Вот кто мы есть».

Продолжение следует.