Лена. Глава 5. Хорошая девочка.

Тишина в квартире после той ночи была другой. Это была не напряженная, стерильная тишина их сорванного перемирия. Это было напряженное, внимательное спокойствие, пронизанное невысказанным пониманием. Лена перестала ходить в этот уединенный дом. Ключ, все еще висевший на брелке, стал реликвией, а не обещанием. Она убеждала себя, что это нужно, чтобы не причинить боли Володе, чтобы дать шанс этому странному новому равновесию. Но правда заключалась в том, что ее гораздо больше завораживала трансформация, происходящая прямо у нее на глазах.

Володя с пылом, граничащим с религиозным, погрузился в свою новую реальность. Пивной живот смягчился, а затем исчез, сменившись стройной, почти изящной фигурой. Он следил за диетой, его уход за кожей стал более сложным, чем у нее, и он двигался с вновь обретенной грацией. Его бедра, когда-то крепкие, превратились в гладкие, округлые изгибы. Его ягодицы, всегда упругие благодаря прошлому физическому труду, теперь приобрели подтянутую, манящую округлость, которая отчетливо выделялась на фоне брюк, придавая им женственный вид.

Полное отсутствие волос. Грудь, ноги, подмышки — все было шелковисто-гладким. Но больше всего Лену завораживало тщательное ежедневное бритье паха. В их общей ванной она иногда заставала его после душа, одной ногой на крышке унитаза, аккуратно наносящего лосьон после бритья на лобок, который теперь был таким же голым и уязвимым, как персик. Его пенис, постоянно заключенный в свой маленький черный пояс целомудрия, выглядел как забытая безделушка, еще больше сжимаясь на гладком холсте его тела.

Он начал с нижнего белья Лены. Стали пропадать некоторые её вещи. Здесь отсутствовали кружевные стринги, там — шелковая майка. Сначала она делала вид, что не замечает. Затем, однажды вечером, она вернулась домой пораньше и застала его в их спальне, залитой золотым вечерним светом. Он стоял перед зеркалом в полный рост, в её любимом изумрудно-зелёном платье — том самом, что было в ту роковую ночь. Теперь оно сидело на нём плотнее, облегая едва заметные бёдра, ткань слегка натягивалась на груди, которую он подложил под один из её бюстгальтеров. Он наносил красную помаду, движения его были точными.

Он увидел её отражение в зеркале и замер, тюбик помады завис у его губ. Стыд, вызов и молящий страх мелькнули в его глазах.

Лена прислонилась к дверному косяку, как и в ту ночь. Она не чувствовала гнева. Только глубокое, пульсирующее любопытство. «Тебе идёт», — сказала она тихим голосом.

Напряжение спало с его плеч. Он повернулся, платье развевалось вокруг его гладких коленей. «Ты так думаешь?» — его голос был мягче, выше обычного, когда он был в таком состоянии.

«Да». Она вошла в комнату, остановившись в шаге от него. Она протянула руку и поправила выбившуюся прядь его волос. «Цвет хорошо сочетается с цветом твоего лица».

Легкая, благодарная улыбка коснулась его накрашенных губ. Это было то разрешение, которое ему было нужно.

После это стало тихой частью их семейной жизни. Он часто носил пояс верности под мужской одеждой, крошечный ключик на цепочке на шее — ожерелье, о котором она никогда не спрашивала. Дома, по вечерам, он часто был в её нижнем белье. В атласной сорочке, когда мыл посуду. В кружевной сорочке, когда читал на диване. Он выглядел... прекрасно. Не просто красивым. Прекрасным. Хрупким и порочным, тайным садом, возделываемым в тени их брака.

Она знала об этих мужчинах. О двух грубиянах. Она нашла сообщения на его старом телефоне, который он неосторожно оставил заряжаться — грубые, требовательные сообщения с договоренностями о встречах в дешевых мотелях. Она никогда не говорила ему об этом.

В первый раз она подсмотрела случайно. Он сказал, что работает допоздна. Интуиция привела её в дешёвый отель на окраине города. Она припарковалась через дорогу, сердце бешено колотилось в груди. Шторка в номере 114 была приоткрыта. Там был он.

Володя стоял на коленях между двумя кроватями. Бородатый мужчина, без рубашки и огромный, стоял перед ним, одной рукой сжимая кружева чёрного бюстгальтера Володи. Лысый мужчина сидел на краю соседней кровати, его член уже был твёрдым и толстым в руке. Голова Володи покачивалась между ними, жадно переключаясь с одной эрекции на другую, его накрашенные губы были непристойно растянуты. Пояс целомудрия тёмно-блестяще контрастировал с прозрачными чулками и подвязкой, которые он носил. Лена наблюдала, как бородатый мужчина, притянул голову Володи к своему члену и начал трахать его рот короткими, жестокими толчками, издавая стоны настолько громкие, что она почти слышала их сквозь стекло. Володя терпел это, крепко зажмурив глаза в блаженном подчинении.

Лена кончила в своей машине, молча, лаская клитор пальцами, наблюдая, как ее мужа используют как рукав для члена.

Это стало ритуалом. Она обнаружила его схему. Она следила за ним, находила удобную точку и наблюдала.

Его задница со спущенными трусиками в кружевах, торчала в воздухе, принимая лысого мужчину сзади, а ярко накрашенные губы обнимали член бородатого. Она видела его лежащим на спине, с раздвинутыми ногами, обхваченными мозолистыми руками, его трахали так сильно, что вся кровать ударялась о стену. Она видела, как он стонал, как он умолял о большем, как он слизывал сперму с их тел и испачканных простыней с отчаянием голодающего существа.

И ей это нравилось. Ей нравилось, как он играл эту роль. Полное подчинение. Уничтожение его хрупкой, пьяной мужественности. Он больше не был ее разочаровывающим мужем. Он был ее в более глубоком смысле — прекрасный, сломленный питомец, принадлежащий этим мужчинам, и, по свойству вуайеристской похоти, ей.

Сегодня вечером, знала она, была встреча. Он весь день был нервным, его движения были особенно грациозными, а кожа пахла ее цветочным лосьоном. Перед уходом она нежно поцеловала его, обводя языком контур его губ. «Хорошо проведи время», — прошептала она. Двойной смысл витал между ними, как общий секрет.

Она подождала час, прежде чем поехать в свой обычный мотель. На этот раз — номер 212. Шторы были задернуты, но окно ванной, матовое, но с прозрачной полосой сверху, открывало небольшой вид на гостиную. Она стояла в тени парковки, скрытая грязным фургоном, ее тело уже дрожало от предвкушения.

Сцена внутри была еще более напряженной, чем раньше. Его наклонили на высокий мягкий пуфик с выпяченной задницей, чулки были порваны на бедрах. Бородатый мужчина стоял позади него, его толстый член с неумолимым, влажным ритмом входил и выходил между нежных ягодиц Володи. Лысый мужчина стоял впереди, его член скользил по накрашенному лицу Володи, оставляя следы предсеменной жидкости на скулах и лбу. Рот Володи был открыт, язык высунут, ловя капли, когда они падали. Его глаза были затуманены, рассеяны от удовольствия. Его руки были связаны за спиной одним из ее шарфов.

Звуки были приглушенными, но достаточно отчетливыми: глубокие стоны мужчин, резкие шлепки по коже, сдавленные, благодарные всхлипы Володи.

Дыхание Лены затуманивало прохладный стакан. Ее соски были твердыми точками на тонкой блузке. Она была вся мокрая, трусики прилипли к ее распухшим губам. Она не прикасалась к себе. Пока нет. Она просто смотрела, запоминая каждую деталь.

Лысый мужчина схватил Володю за волосы, заставляя его откинуть голову назад. «Ты хочешь выпить это, раб? Ты хочешь, чтобы я наполнил твой желудок?»

Володя отчаянно кивал, его голос был прерывистым рыданием. «Пожалуйста... пожалуйста, мне это нужно...»

«Тогда открой рот пошире, сука».

Бородатый мужчина продолжал долбить его задницу, пока лысый направлял свой член на лицо Володи. Густая белая струя вырвалась наружу, забрызгав губы, нос, подбородок Володи, стекая на кружева его бюстгальтера. Он жадно слизывал её, облизывая губы, высасывая собственные пальцы. Это зрелище было настолько развратным, настолько шокирующе интимным, что у Лены подкосились колени. Горячий прилив возбуждения разлился по её бёдрам.

Бородатый мужчина взревел, вбиваясь в него, его тело дрожало, когда он излился в задницу Володи. Он вытащил член, и Лена увидела, как струйка белой жидкости вытекает из сжатого, использованного отверстия, стекая по чулкам к пуфику.

Они развязали его. Он рухнул на пол, бесформенная, грязная куча кружев и спермы. Мужчины оделись, смеялись, шлёпая друг друга по спине. Они бросили в него полотенце. «Приведи себя в порядок, милый. Нам нужно идти».

Они ушли, дверь закрылась с громким щелчком.

Лена ждала. Пять минут. Десять. Свет в комнате не гас. Она увидела, как Володя медленно поднялся. Он не пошёл в ванную. Он дополз до кровати и забрался на неё, лёжа на спине с широко расставленными ногами. Одна рука потянулась к его поясу верности, бесполезно дергая его. Другая скользнула между чулками, пальцы надавливали на его изуродованный вход, размазывая вытекающую сперму. Он мастурбировал, или пытался это сделать, запертый в своей клетке, используя их семя в качестве смазки.

Это был её сигнал.

Она спокойно подошла к двери комнаты и постучала. Тихий, неуверенный стук.

Тишина. Затем паническая суматоха. «Кто... кто это?» — голос Володи, полный страха.

«Уборщица», — сказала Лена, понизив голос. «Дополнительные полотенца».

Она услышала стон отчаяния. «Просто... просто оставьте их!»

«Мне нужна ваша подпись».

Долгая пауза. Цепочка соскользнула. Дверь приоткрылась, всё ещё на цепочке. Один голубой глаз, тушь размазалась, словно маска енота, выглядывал наружу. Он расширился от чистого, ничем не смягченного ужаса.

«Лена...!» Он попытался захлопнуть дверь, но её нога уже оказалась на пути.

Она толкнула её, легко сломав хрупкую цепочку. Она вошла, закрыла дверь за собой и заперла её. В комнате пахло сексом, дешевым одеколоном и ее собственными духами, которые были на нем.

Он застыл, трагикомическая фигура. Рваные чулки, кружевной бюстгальтер со следами спермы, его лицо — полотно унижения. Он пытался прикрыться, но прикрыть было слишком сложно. Он скрестил руки на груди, съежившись.

Лена ничего не сказала.

Она просто смотрела на него, ее взгляд медленно скользил от его изуродованного лица, вниз по нижнему белью, к блестящей клетке целомудрия, к беспорядку, блестящему между его бедер. Ужас в его глазах постепенно сменился замешательством, а затем, увидев ее выражение лица, в нем зародилась невозможная надежда. Она не испытывала отвращения. Она не была в ярости. Ее щеки были покрасневшими. Ее губы были приоткрыты. Ее грудь поднималась и опускалась от быстрого, поверхностного дыхания.

«Лена, я... ​​я могу объяснить...» — прошептал он дрожащим голосом.

«Шшш». - Она подошла ближе. Она протянула руку и коснулась его щеки, вытерев большим пальцем полоску засохшей спермы. Она поднесла большой палец к своим губам и медленно, целенаправленно, высосала его.

Володя ахнул, все его тело задрожало.

«Ты была очень непослушной девочкой, не так ли?» — сказала Лена низким, хриплым голосом. Местоимение повисло в воздухе, словно электрический разряд.

У него подкосились колени. Он опустился на пол к её ногам, склонив голову. Рыдание сотрясло его тело. «Да», — выдавил он. «Да, я это сделал».

Лена посмотрела на него сверху вниз, на это прекрасное, сломленное существо, на её мужа. Жажда, которую она лелеяла, вуайеристское возбуждение, превратились в острую, властную потребность. Мужчины использовали его тело. Но они не владели его стыдом, его преданностью. Это принадлежало ей.

«Вставай», — сказала она не без доброты. «Иди умойся. Но остальное оставь. Не смей смыть это с себя».

Он поднял глаза, широко раскрытые от благоговения. Он поспешил повиноваться и направился в ванную. Она услышала короткий ливень. Когда он вышел, его лицо было розовым и воспалённым, но остальная часть его тела оставалась великолепно развратной.

Лена сидела на краю кровати. Она похлопала по месту рядом с собой. Он подошёл к ней, двигаясь покорно, и нервно присел.

«Тебе нравится то, что они с тобой делают?» — спросила она, положив руку на его гладкое, обтянутое чулком бедро.

Он вздрогнул. «Это... это всё, о чём я думаю. Это всё, на что я способен».

«А тебе нравится, когда я смотрю?»

Он резко повернул голову к ней. «Ты... ты смотришь?»

«Каждый раз», — призналась она, проводя пальцами круги по его внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше. «Я смотрю, как они тебя уничтожают. Я смотрю, как ты становишься их вещью. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела».

Из него вырвался стон. Он упал головой ей на плечо. «Прости... мне так жаль...»

«Не извиняйся». Её пальцы наконец достигли влажного, липкого кружева между его ног. Она прижалась к ткани, чувствуя жар и влажность спермы незнакомца, просачивающейся сквозь неё. «Ты такой, какой есть. И я принимаю это. Я желаю этого».

Она толкнула его на спину на кровать. Он обмяк, подняв руки над головой, обнажив себя. Лена села на его стройные бёдра, её полностью одетое тело резко контрастировало с его почти обнажённым. Она наклонилась, её светлые волосы закрывали их лица, и поцеловала его. Это был глубокий, собственнический поцелуй, её язык завладел его губами, пробуя на вкус слабый, горьковатый остаток оргазма лысого мужчины.

«Ты принадлежишь им», — прошептала она ему в губы. «Но ты принадлежишь мне прежде всего. Ты мой секрет. Моя прекрасная, грязная жена».

Она села и начала расстёгивать блузку. Он с восхищением наблюдал, как она обнажила свои маленькие, идеальные груди. На ней не было бюстгальтера. Она взяла его руки — его гладкие, мягкие руки, которые теперь казались такими женственными, — и положила их себе на грудь. «Прикоснись ко мне, — приказала она. — Но только так, как я тебе позволю».

Его прикосновение было нерешительным, благоговейным. Он разминал её кожу, его большие пальцы касались её твёрдых сосков. Лена закрыла глаза, выгибаясь навстречу его рукам. Это было не похоже на мужские прикосновения. Нежнее. Более нежное. Это разжигало её возбуждение по-новому.

Она отодвинулась назад, поставив колени по обе стороны его бёдер. С намеренной медлительностью она расстегнула юбку и выскользнула из неё вместе с влажными трусиками. Теперь она была обнажена ниже пояса, склонившись над его обтянутой кружевами промежностью. Чёрный пояс верности прижимался к её внутренней стороне бедра, холодный и чуждый.

Она потянулась между ног, нащупав свой клитор, уже набухший и пульсирующий. Она потёрла себя, не отрывая взгляда от его глаз. «Теперь смотри на меня», — выдохнула она. «Смотри, как твоя жена возбуждается от тебя. От того, кто ты есть».

Её пальцы были такими скользкими, что скользили легко. Она поднесла их к его губам. «Попробуй на вкус».

Он тут же открыл рот, вылизывая её пальцы дочиста, его язык кружился вокруг них с отчаянной благодарностью, от которой её вагина сжалась.

«Хорошая девочка», — промурлыкала Лена.

Похвала сломила последние остатки его сопротивления. Он застонал, его бёдра сделали небольшой, тщетный толчок к клетке.

Лена заняла позицию. Она не коснулась клетки. Вместо этого она опустилась, направляя его гладкий, бритый лобок к своим скользким складкам. Она начала покачиваться, прижимаясь к нему. Трение было невероятным — мягкость его кожи, жёсткие края пояса целомудрия, врезающиеся в кожу, мокрое кружево его трусиков, пропитанное её возбуждением, смешивающееся с засыхающей спермой мужчин.

«Это всё, что ты получишь», — простонала она, оседлав его в этом извращённом, бесплодном сухом половом акте. «В этом твоё предназначение. Быть игрушкой для настоящих мужчин.

«И быть моей прекрасной куклой».

«Да... да, Лена...» — пробормотал он, сжимая её бёдра руками и закатывая глаза. Он двигался, прижимаясь к ней, клетка оказывала странное, идеальное давление на её клитор с каждым движением.

Оргазм Лены нарастал быстро, подпитываемый табу, чувством обладания, визуальным пиршеством его унижения под ней. Она смотрела на его лицо, на блаженное подчинение, на испорченное бельё, на следы других мужчин на его коже.

«Кончи для меня», — приказала она гортанным голосом. «Кончи в своей маленькой клетке для своей жены».

С надрывным криком тело Володи выгнулось дугой. Тонкая, прозрачная жидкость, жалкое подобие, вытекла из кончика клетки, смешавшись с грязью на кружевах. Вид его испорченного, запертого оргазма стал последним толчком.

Лена запрокинула голову назад и закричала, её собственный оргазм пронзил её насквозь. Её внутренние мышцы сжались вокруг пустоты, поток влаги хлынул наружу, пропитав его чулки и дешёвое покрывало из мотеля под ними. Она рухнула вперёд на его грудь, тяжело дыша.

Долгое время они лежали так, запутавшись в клубке конечностей, кружев и иссякшей похоти. Наконец Лена подняла голову. Она посмотрела на его мирное, удовлетворённое лицо. Она провела пальцем по линии его челюсти.

«С этого момента, — сказала она твёрдым голосом, — ты будешь говорить мне, когда встретишься с ними. Ты будешь говорить мне, где. И ты никогда не будешь мыться, прежде чем вернёшься ко мне домой. Ты понимаешь?»

Глаза Володи открылись. Они были ясными, свободными от прежнего чувства вины. Он кивнул, медленным, глубоким движением. «Я понимаю».

«Хорошо». Она поцеловала его в лоб, как благословение. «Теперь... пойдем домой. Я хочу выбрать тебе наряд на следующий раз».

Продолжение следует.